Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Правовой нигилизм. 17

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ

ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФАКУЛЬТЕТ ЭКОНОМИКИ И МЕНЕДЖМЕНТА

КАФЕДРА МЕНЕДЖМЕНТА И ХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРАВА

ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ

Донецк 2007

СОДЕРЖАНИЕ

ВСТУПЛЕНИЕ……………………………………………………………………………3

РОЗДЕЛ1.

ПОНЯТИЕ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА………………………………………………4

1.1. Раскрытие понятия правового нигилизма

1.2. Общая картина правового нигилизма в наше время в странах Западной Европы и странах СНГ

РОЗДЕЛ 2.

ИСТОРИЧЕСКИЕ И ЛИТЕРАТУРНЫЕ АСПЕКТЫ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА.11

2.1. Консерваторы и демократы

2.2. Толстовство

2.3. “Вехи”

2.4. Антиправовой морализм

РОЗДЕЛ 3.

ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ В УКРАИНЕ………………………………………………25

3.1. Причины правового нигилизма в Украине

3.2. Формы проявления правового нигилизма в Украине

ВЫВОД……………………………………………………………………..……………31

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ……………………………………..33

ДОПОЛНЕНИЯ………………………………………………………………………….35

ВВЕДЕНИЕ

Свою курсовую работу я решил написать по теме “Правовой нигилизм и пути его преодоления”. Эта тема была, в общем-то, актуальна во все времена, но теперь эта тема актуальна, как никогда, особенно в Украине в связи с политическим кризисом.

Целью моей работы является рассмотрение самого понятия правового нигилизма, пути развития и попадания его в Украину а так же пути его предотвращения.

Вначале я планирую, рассказать, что такое нигилизм вообще и правовой нигилизм в частности, точки зрения некоторых известных российских правоведов на правовой нигилизм, его трактовка в различные времена, на различных этапах отечественной истории государства и права, как он связан с таким центральным понятием теории права, как правосознание. Затем я расскажу о том, как правовой нигилизм вошел в нашу жизнь - т.е. мною будет затронут исторический аспект проблемы, - генезис и развитие правового нигилизма (одновременно хочу дать и литературную сторону вопроса - проследить моменты проявления правового нигилизма в классической русской литературе и в народном фольклоре (на примере пословиц и поговорок)). После этого разговор пойдёт о путях проникновения правового нигилизма в Украину, о его историческом развитии на территории Украины. Затем речь пойдёт о формах проявления правового нигилизма (в частности как крайняя форма проявления правового нигилизма будет затронута революция). И в заключение я попробую предложить свой “рецепт” излечения современной правовой системы от правового нигилизма.

РОЗДЕЛ 1.

ПОНЯТИЕ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА

1.1. Раскрытие понятия правового нигилизма

Построение демократического, социального, правового государства и соответственно гражданского общества в условиях экономического кризиса, социальной неустроенности населения, которое приводит к росту преступности и криминализации общества, то есть правового нигилизма, невозможна без повышения уровня правового сознания и правовой культуры всего населения страны.

Правосознание рассматривают как вид социального сознания, которое кроет в себе совокупность взглядов, чувств, эмоций, идей, теорий и компетенций, а так же представлений и установок, которые характеризуют представление человека, общественных групп и вообще общества в целом к действующему законодательству или желаемому праву, к формам и методам правового регулирования.

Правовая культура же является глубоким знанием и пониманием права, тщательным выполнением его требований, как осознания необходимости и внутренней убеждённости

Для того, чтобы глубже разобраться что такое “правовой нигилизм”, какое отношение он имеет к правовой культуре и правосознанию, следует определить, что называется правом, нигилизмом и правовым нигилизмом

Правом называют систему общеобязательных, формально определённых правил поведения, которые устанавливаются или санкционируются и обеспечиваются государством с целью упорядочения общественного отношения

Нигилизм, или же социальный нигилизм (от латинского Nihil - ничто) – это непризнание общепринятых ценностей, идеалов, моральных норм, культуры и т.п. Иногда возражение этих норм осуществляется с целью утверждения и возвышения других ценностей.

Правовой нигилизм – это разновидность социального нигилизма как родственного понятия. Его сущность состоит в общем отрицательном, неуважительном отношении к праву, законам, нормативному порядку. С точки зрения причины сущность правового нигилизма состоит в юридической отсталости, правовой невоспитанности основной массы населения. Это продукт социальный отношений, который обусловлен множеством причин и следствий. В частности, он питается такими реалиями наших дней, как политиканство и циничный популизм лидеров всех рангов, борьба позиций и амбиций. Даёт о себе знать и властолюбие бюрократии, некомпетентность чиновников. Последнее является больным местом нашего государства. [28]

Далее я хотел бы привести точки зрения двух профессоров на правовой нигилизм: профессора Н. И. Матузова и В. А. Туманова

Профессор Н. И. Матузов выделяет следующие формы правового нигилизма:

умышленное нарушение законов и иных нормативно-правовых актов;
массовое несоблюдение и неисполнение юридических предписаний;
издание противоречивых правовых актов;
подмена законности целесообразностью;
конфронтация представительных и исполнительных структур;
нарушение прав человека;
теоретическая форма правового нигилизма (в научной сфере, в работах юристов, философов и др.).

Профессор В. А. Туманов говорит, во-первых, о пассивной и активной формах правового нигилизма. Для пассивной формы характерно безразличное отношение к праву, явная недооценка его роли и значения. Активному юридическому нигилизму свойственно осознанно враждебное отношение к праву. Представители этого направления видят, какую важную роль играет или может играть право в жизни общества, и именно поэтому выступают против него.

Во-вторых, проф. В. А. Туманов разделяет правовой нигилизм:

на высоком этаже общественного сознания (в виде идеологических течений и теоретических доктрин);
на уровне обыденного, массового сознания (в форме отрицательных установок, стойких предубеждений и стереотипов);
ведомственный.

Последний проявляется в том, что нередко подзаконные акты становятся «надзаконными», юридические нормы не стыкуются, возникают острейшие коллизии.

1.2. Общая картина правового нигилизма в наше время в странах Западной Европы и странах СНГ

Теперь можно пройтись по проблеме правового нигилизма в наше время, сравнивая страны Западной Европы и страны бывшего СССР. В настоящий момент проблема правового нигилизма в странах Западной Европы в отличии от стран СНГ либо не существует вовсе, либо она настолько мала и незначительна, что не стоит того, чтобы обращать на неё сколько-нибудь пристальное внимание. Население этих стран соблюдает законы, как принято говорить, “не за страх, а за совесть”, т.е. люди следуют предписанию норм права не потому, что за их неисполнение следует ответственность различного рода, а потому, что ”так требует закон”, потому, что “так надо” (dura lex, sed lex). Разумеется, что рядовым гражданам пример законопослушного поведения подаёт их правительство - именно на высших чиновников, на их образ жизни и поведение смотрят люди при решении вопросов, как поступить в той или иной ситуации. Первенство на этом фоне без сомнения принадлежит Германии - в этой центральной европейской стране не только обыватели неукоснительно следуют “букве закона» (не говоря о более общественно опасных деяниях - немцы никогда не переходя улицу на красный свет (даже при отсутствии автомобилей) и не мусорят на улицах (может быть в этом секрет их чистоты)), но эта же “буква закона” является обязательной и для правителей. Напримере разбирательства с денежными махинациями бывшего канцлера ФРГ Гельмута Коля мы можем убедиться, что там действует формула (к сожалению часто мёртвая у нас) “все равны перед законом и судом”. А попытка импичмента бывшему американскому президенту Б. Клинтону говорит нам о том, что и за Тихим океаном на Североамериканском континенте законность стоит на высоте. Царящая в западноевропейских странах обоюдная правовая вежливость дает несомненные плоды: граждане своим законопослушным поведением как бы подают пример друг другу.

К сожалению, у нас с правопорядком и правосознанием граждан (высокий уровень которых только что был рассмотрен мною в странах Запада) не всё так гладко и спокойно. Те годы, которые наше государство шло “по пути социализма” и наш народ усиленными темпами строил “светлое будущее коммунизма”, наложили неизгладимый отпечаток на всю отечественную юридическую науку и ещё более углубили пропасть, разделяющую уровни правосознания в Украине и Европе. Всё это, в конечном счёте базировалось на догмах учения Маркса и Ленина, - именно в трудах этих разработчиков классической идеи коммунизма и социалистического государства с всеобщим равенством и обобществлением средств производства активно пропагандировалась идея о том, что в будущем государстве всеобщего равенства праву вообще и правовым нормам в частности будет отводиться едва ли второстепенная роль, а на более поздних этапах становления коммунистического общества предполагалось отмирание всей отечественной правовой системы целиком “за ненадобностью” (за этим предполагалось осуществить отказ от государства как особого способа организации публичной власти). Сухие нормы закона предполагалось заменить на более действенные требования и предписания “пролетарского самосознания“ и “пролетарского правосознания”. Но как показало время (которое, как известно, является самым лучшим и беспристрастным арбитром) эти честолюбивые стремления так и остались лишь красивыми мечтами. Недаром народная мудрость гласит: “ Благими намерениями вымощена дорога в ад”, - никакой новой пролетарской квазигосударственной структуры создано не было, государство не только не отмерло, а наоборот всесторонне окрепло, всячески усилило свои позиции, а впоследствии стало попросту тоталитарным (т.е. вмешивалось практически вовсе сферы деятельности общества в целом и каждого индивида в отдельности). Что касается права, то оно в общем-то также осталось жить, но ему был нанесён просто-таки непоправимый урон. Ведь долгое время право считалось временным явлением, своего рода атавизмом “тёмного прошлого”, на смену ему вот-вот должно было прийти то самое “революционное правосознание”, о котором писал Ленин. Поэтому нет ничего удивительного, что частенько на законы и прочие правовые нормы многие большевики смотрели не как на нечто священное и обязательное к исполнению, а как на пережиток, оставшийся от царских времён, попросту говоря как на обыкновенные каракули и поступали соответственно: т. е. Не так, как было прописано в том или ином нормативном акте, а как подсказывали им их “пролетарская совесть” и коммунистическое чутьё”. Было даже введено такое понятие как “революционная целесообразность”, при этом предполагалось, что если буква закона говорит одно, а революционная целесообразность вкупе с пролетарским правосознанием подсказывает другое, то поступать следовало согласно последним двум, закрывая при этом глаза на требования закона. Нетрудно догадаться, что для развития и роста правового нигилизма это самая что ни на есть благодатная почва - по всей стране буйным цветом плодилась революционная целесообразность, которая зачастую превращалась в обыкновенный беспредел и беззаконие. Часто решение важнейшего вопроса, иногда и жизнь человека находились в руках того или иного комиссара и его “правосознания”; от того, в какую сторону повернёт он свою “целесообразность” зависели жизни многих людей (часто решение подобных вопросов превращалось в обыкновенное сведение личных счётов). В конце 30-х годов ситуация ещё более усугубилась: с одной стороны действовала Конституция СССР 1936г., которая была одной из наиболее демократичных и гуманных в мире, а с другой стороны государство захлестнула волна жесточайших репрессий, общество задыхалось в тяжком смраде доносов и недоверия, органы НКВД ощущали себя полновластными хозяевами в стране (хотя их сотрудники нередко попадали под жернова собственной репрессивной машины - как правило, всплески ведомственных чисток были после смены руководителя НКВД (за годы репрессий ими соответственно были Ягода, Ежов и Берия). Все эти факты, точнее сказать, все эти безобразия лишь укрепляли людей в мысли о том, что закон законом, а как там наверху решат, так и будет.

Последующие годы застоя (не считая короткой хрущёвской оттепели, которая всё же породила гордое, свободолюбивое поколение “шестидесятников”) никак не способствовало искоренению правового нигилизма в нашей отчизне и он всё рос, укреплялся и внедрялся в повседневную жизнь всё в большей и большей степени. Коротким проблеском промелькнуло правление Ю. Андропова, который своими знаменитыми чистками показал, что порядок пусть даже элементарный, но всё же правовой, навести можно всегда. Затем дело совершенствования законности было продолжено в эпоху знаменитой перестройки М.С. Горбачёвым. К чему это привело всем хорошо известно - Горбачёв своими полумерами, своей нерешительность только усугубил и без того непростую проблему низкого правопорядка: он то говорил о верховенстве права, то устраивал, “кровавые разборки” в Закавказье и Прибалтике. Закончилось же всё это весьма плачевно - немалое количество людей, воспользовавшись пробелами в праве, нелегально заработали гигантские барыши, а 15 союзных республик на вполне законных конституционных основаниях воспользовались своим правом рецессии Конституции 1977г., и государства СССР не стало. Дальнейшая история показывает, что на данном этапе развития правопорядок и законность и без того слабые были приведены вовсе в плачевное состояние, а правовой нигилизм вырос до небывалых размеров. Несовершенные законы. Отсутствие механизмов их реализации, отмывание огромных средств за рубежом, получение гигантских сверхприбылей в обход государства, бурное развитие “черного рынка”, многочисленные пирамиды, простое разворовывание государственных финансов вконец подорвали веру в закон и правопорядок. В самом деле, как может поверить в “равенство всех перед законом и судом” человек, месяцами не получающий свои тяжким трудом заработанные гроши и наблюдающий за 2 “новыми русскими”, швыряющх деньги направо и налево (ведь ещё О. Бальзак говорил: ”За каждым большим состоянием кроется преступление”). О какой законности и о каком правопорядке можно вести речь, когда люди в открытую обсуждают, какой из чиновников что приобрёл из недвижимости и транспорта (стоимость которых подчас в несколько тысяч раз превосходит оклады владельцев). Недаром говорят, что рыба гниёт с головы - у людей возникает вопрос: ”Если им можно нарушать закон, то почему нельзя нам?”, и они нарушают, пусть не в таких объёмах и масштабах, но они попирают требования закона, тем самым укрепляясь в своём нигилизме. Но подробнее об этом поговорим позже, а сейчас зададимся вопросом: Почему так происходит? Почему на Западе одно, а у нас диаметрально противоположное? Неужели же мы настолько самобытны, что и здесь нам нужно повторять всё с “точностью до наоборот”? Правильно ли будет говорить, что в этом виновато целиком и полностью наше тёмно-красное коммунистическое прошлое, взрастившее в стране цвет беззакония и нигилизма? А может быть, коммунисты лишь укрепили уже возникшее явление, может этот самый нигилизм возник уже до них, а потом просто развился, попав на благоприятную почву “революционной законности”? Тогда где же искать начало его возникновения, откуда он взялся на земле русской и где искать корень зла под названием “правовой нигилизм”. Чтобы ответить на этот вопрос, я предлагаю перенестись во вторую половину XIX века и проанализировав некоторые произведения философской и литературной мысли, посмотреть, какое отражение они получили в произведениях века XX.

РОЗДЕЛ 2.

ИСТОРИЧЕСКИЕ И ЛИТЕРАТУРНЫЕ АСПЕКТЫ ПРАВОВОГО НИНИЛИЗМА

Американский исследователь общественной мысли в России А. Валицкий, работавший на территории Российской Империи во второй половине XIX века говорил, что праву как феномену объективной действительности в нашей стране не повезло. Валицкий говорил, что в России право отвергалось “по самым разным причина: во имя самодержавия или монархии, во имя Христа или Маркса, во имя высших духовных ценностей или материального равенства “. [1, с. 25]

У большинства людей, прочитавших эту фразу, первая реакция, как правило, однотипна - это категорическое несогласие. Но если вдуматься в слова этого знаменитого исследователя, то нельзя не согласиться. Что они содержат в себе рациональное зерно (как принято говорить, cum grano salis (лат)).

С одной стороны, в конце XIX века был произведён ряд крупных юридических преобразований с использованием довольно развитой и совершенной правовой техники (например, судебная реформа 1864 года), в России того периода постепенно сложилась сильная юридическая наука на уровне самых высоких мировых стандартов, а юридические профессии приобретали всё больший вес в обществе. Но, с другой стороны, ни в одной стране мира не было столько идеологических течений, отмеченных печатью антиюридизма, а в лучшем случае - безразличия к праву. Попытаюсь конкретизировать данное утверждение.

2.1. Консерваторы и демократы

Отмечая принципиальное сходство исторических судеб России и Запада, представители консервативного крыла общественной мысли (так называемые славянофилы) считали, что России свойственно строить свою жизнь на

началах нравственных, религиозных и (говоря современным языком) патерналистических. Запад же, по их мнению, больше тяготел к “механическому юридическому устройству”, предпочитая путь “поклонения государству”. В то время как в Европе активно формировались выдержавшие затем испытания временем публичное и частное право, представители славянофильской ориентации настаивали на том, что русский народ необычайно самобытен, это “народ негосударственный” (К.С. Аксаков), право и конституция ему не нужны в принципе как таковые. И.С. Аксаков, поддерживая точку зрения своего старшего брата, предрекал скорую гибель так называемых “правовых государств”, говоря: ”Посмотрите на Запад. Его народы увлеклись тщеславными побуждениями, поверили в возможность правительственного совершенства, наделали республик, настроили конституций и обеднели душой, готовы рухнуть каждую минуту”.

Разумеется, несмотря на внешний (с точки зрения современности) абсурд данных высказываний к ним нельзя относиться поверхностно. Было бы большой ошибкой видеть в славянофильстве лишь причуды групп консерваторов, пытавшихся заменять заимствованные в русский лексикон слова с запада на исконно русские аналоги (например, “калоши” на “мокроступы”). Ведь необходимо учитывать, что проблема эта намного глубже на самом деле, чем может показаться неопытному исследователю на первый взгляд. Раздвоенность русской общественной мысли на западников и славянофилов (антизаконников) - её constanta. И в последующем плоть до наших дней на идеологической арене постоянно присутствовали различные варианты, предлагавшие стране особые, “самобытные” пути развития и при этом (что особенно важно для нынешнего исследования) при “распределении ролей” в общественной и государственной жизни, макеты и планы которых предлагались, право почти всегда оказывалось “на задворках” (в самых лучших случаях праву отводилась второстепенная роль).

Если же обратиться к левому крылу общественной мысли, представителем которого является, например, такой выдающийся мыслитель прошлого века как А.И. Герцен, то можно увидеть, что в нашей литературе эти учения характеризовались как демократические и передовые [см., например, “Историю политических и правовых учений”, М.83г., стр.357], но было ли этих взглядах правовое начало? Вообще, понятие “ политико-правовое учение” неточно тем, что возводит в ранг правовых и такие учения, в которых право или отсутствует, или предстаёт в качестве придатка, подчас достаточно жалкого, к взглядам на государство, политику, власть. Рассматривать мысль как придаток политической, как справедливо отмечал в своей работе главный научный сотрудник Института государства и права РАИ, доктор юридических наук, профессор В.А. Туманов, - “примерно то же самое, что видеть в праве лишь инструмент государства и политики”.[16, с. 53]

Отдавая должное борьбе А.И. Герцена с самодержавно-крепостническими устоями, его критике российской отсталой государственности, административного произвола и т.п., нельзя же видеть, что осуждение существующего порядка отнюдь не сопровождалось у него должной оценкой созидательной роли и потенциала права. Ведь именно А.И. Герцену принадлежит высказывание: ”Русский, какого бы звания он ни был, обходит и нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно; и совершенно так же поступает правительство”.

Тем не менее взгляды Герцена отнюдь не отмечены юридико-мировоззренческими установками о роли права и закона. Скорее наоборот.

Само собой, я не собираюсь обвинять революционных демократов в юридическом нигилизме. Вместе с тем развитию правосознания общества в плане повышения престижа и закона их “политико-правовые учения” не очень-то способствовали, особенно с учётом революционных призывов “к топору”. Напрасно это обстоятельство замалчивается в современной литературе (хотя раньше оно освещалось ещё более скудно).

Хотя в программных документах народнических организацией (“Земля и Воля”, “Народная воля”), так же как и позднее в программах социал-революционеров и социал-демократов, содержался ряд демократических требований, тем не менее можно утверждать, что в целом идеология и практика народничества (так же как идеология и практика социал-революционеров и социал-демократов) невысоко оценивали право. Всё, что было связано с правом интересовало их в той мере, в какой это способствовало или, наоборот, мешало революционным установкам. С этой точки зрения чрезвычайно любопытен следующий исторический факт - во время дискуссии один из читателей П.Л. Лаврова обратился к нему с таким поистине провидческим вопросом: « Вы, вероятно, согласитесь, что поднять народ для резки, внушить измученному, умирающему от голода крестьянину и рабочему необходимость правовой расплаты ещё не значит сделать из него гражданина будущего свободного, идеального общества”. В ответ П.Л. Лавров предостерёг вопрошавшего от приверженности к конституционности, призывая его “бороться с конституционалистами, чтобы те, которые только сочувствуют нам, а не прониклись ещё социалистическим сознанием, не могли пристать к фальшивому, ненадёжному знамени конституционализма”.[9, c. 167, 170] В своей работе о государстве П.Л. Лавров развивал мысль о том, что “юридическая функция” государства ничего хорошего обществу не принесла. А ещё раньше в “Исторических письмах”, выдвинув странную альтернативу, утверждал, что “замена честности законностью есть явление антипрогрессивное”.[3, c. 231] Это достаточно близко по смыслу к известной формуле: ”Жить надо не по закону, а по совести”.

Несомненно, что антиправовой была позиция экстремистского крыла народничества, а тем более анархистских и близких им течений. Если согласиться с мнением И.А. Бердяева, который характеризовал русское сознание, как сознание крайностей, одной из которых является дух анархизма, то не следует недооценивать влияние этих течений. В отношении права, как государства они бескомпромиссны. В “Программе международного социалистического альянса” М.А. Бакунин требовал немедленной отмены “всего того, что на юридическом языке называлось правом, и применение этого права”. Он же утверждал, что для торжества свободы надо отбросить “политическое законодательство”. В отрицании конституции теоретик анархизма как бы солидаризировался со славянофилами и их последователями. И уже совсем по-аксаковски звучит бакунинское изречение в его книге “Государственность и анархия”: “Немцы ищут жизни и свободы своей в государственности и государстве; для славян же государство есть гроб”. Один из исследователей бакунинского наследия посчитал в критике права положительным то, что она “способствовала изживанию в среде рабочих и революционной молодёжи иллюзий, связанных с надеждой достичь социалистического благоденствия исключительно с помощью выборов в парламент и надлежащих законов” (видимо на его исследование наложило свой отпечаток время - работа была написана в раннеперестроечный период).

“Способствование изживанию” и без того не столь великих правовых и конституционных иллюзий, чем усиленно занимались и правые и левые ничего хорошего в России не принесло.

2.2. Толстовство

В 1910 году в Москве с небольшим интервалом хоронили двух известных всей России людей, и оба раза похороны вылились в массовую политическую демонстрацию. Один из них - лидер кадетской партии, председатель Государственной Думы проф. С.А. Муромцев, другой - великий русский писатель Л.Н. Толстой. Очевидно, эта близость во времени и породило сопоставление, сделанное другим деятелем партии кадетов Н. Гредескулом в статье,

посвящённой памяти Муромцева. Оно звучало так: ”И как общественный деятель, и как учёный Муромцев видел в праве величайшую общественную ценность.... он любил право как священник любит свою службу или как художник любит своё искусство... В этом отношении он был полной противоположностью, например, Л.Н. Толстому, который ненавидел и презирал право”. [11, с. 318-319]

Как ни резко звучат последние слова - они справедливы. Если прочитать основные произведения писателя именно под углом отношения Л. Толстого к юриспруденции, систематизировать все высказывания его о праве, правосудии, юридических профессиях и науке, то получиться неплохое обвинительное заключение. Центральным обвинением правосудия стало произведение “Воскресение”, где, во-первых, происходит грубейшая судебная ошибка по вине присяжных заседателей (престиж которых был несомненно также подорван этим романом), а, во-вторых, сами “вершители правосудия” показаны в весьма не приглядном виде - это люди, которых абсолютно не волнует судьба подсудимой и которые даже во время судебного заседания целиком поглощены своими проблемами.

На склоне лет Л.Н. Толстой в “Письме студенту о праве” высказался предельно кратко, назвав право “гадким обманом”. [13, с. 81] Закон и совесть для писателя - понятия альтернативные и даже полярные; жить нужно не по закону, а по совести.

Многие последователи справедливо отмечали, что антиюризм Толстого сложился на благородной почве осуждения российских порядков, особенно это касалось беззащитности простого человека перед беспристрастным лицом закона и всемогущей юстиции. Однако не правы те, кто считает, что Толстой нападал только на отечественные законы, - писатель не щадил и более развитые в демократическом плане правовые системы. В1904году, отвечая американской газете, Л.Н. Толстой утверждал, что усилия западных стран, результатом которых стала конституция и декларация прав и свобод. Были напрасными и абсолютно не нужными, это был неправильный и ложный путь. Досталось и юридической науке, которую писатель квалифицировал (всё в том же “Письме к студенту”) как ещё более лживую, чем политическая экономия.