Правовой нигилизм и правовой идеализм. 4

     Введение 

     Актуальность данной темы состоит в том, что правовой нигилизм и идеализм многолики, изощрены и коварны. Они способны быстро изменяться, приспосабливаться к обстановке. Есть множество форм, сторон, граней их конкретного проявления. Укажем лишь на некоторые, наиболее острые и очевидные из них.

     Практическая  значимость. Прежде всего, это прямые нарушения действующих законов и иных правовых актов (умышленные либо непреднамеренные). Они составляют огромный, трудно обозримый массив уголовно наказуемых деяний, а также гражданских, административных и дисциплинарных проступков. Корыстный уголовный криминал — наиболее грубый и опасный вид правового нигилизма, наносящий неисчислимый вред обществу — физический, материальный, моральный.

     Криминогенная ситуация в стране оценивается сегодня с помощью таких эпитетов, как разгул, обвал, беспредел. Преступность приобрела мафиозно-организованный характер с преобладанием жестоких насильственных форм. Произошло ее сращивание с коррумпированной частью госаппарата, что, собственно, является характерным признаком мафии. Законы попираются цинично, открыто и почти безнаказанно. Преступный мир диктует свои условия, ведет наступление на само государство, претендует на власть. Слово «нигилизм» — слишком мягкое для отражения, происходящего в данной сфере. Это — некая запредельность. Правовой нигилизм — это, во-первых, характеристика определенных негативных, деформированных сторон правосознания, которая резко критически, отрицательно относится к требованиям уважения и соблюдения права. Правовой нигилизм противостоит в правосознании требованиям законности, своему антиподу. Законность в правосознании как раз и реализуется в идеалах соблюдения и уважения права, в укреплении правопорядка, в понимании культурной и духовной ценности права. Во-вторых, правовой нигилизм и его антипод — законность — характеристика определенного реального состояния общества. Это состояние общества — уже не психологическая, а социальная характеристика. Причины правового нигилизма самые разные. От вполне обоснованных протестов тех или иных законов до искусственно созданного неприятия права вообще, как не нужного социального института. Противостоит правовому нигилизму, иным деформациям правосознания такой сложный социальный феномен, как правовая культура. Все эти стороны я и попытаюсь рассмотреть в своей курсовой работе.

     Предметом исследования являются причины и формы появления правового нигилизма и правового идеализма.

     Объектом исследования является определение понятий правового нигилизма и правового идеализма.

     Целью курсовой работы является исследование правового нигилизма и правового идеализма.

     В задачи курсовой работы входит:

    определение понятия правового нигилизма и правового идеализма;

    определение форм и причин появления правового нигилизма и правового идеализма;

    рассмотрение  причин возникновения правового нигилизма и правового идеализма;

    определение влияния правового идеализма на правовой мир          личности и систему общественных отношений.

     Методы  исследования: сравнительный и логический методы.

     Теоретической базой исследования явились труды следующих авторов: Борисова Н.Г., Валеевой В.А., Якубова Е.Н.

     Структура работы содержит титульный лист, содержание, введение, 2 главы, заключение, список используемых источников. 
 
 

     Глава 1. Понятие правового нигилизма и правового идеализма  

     1.1 Понятие правового  нигилизма  

     Нигилизм  вообще (в переводе с лат. — ничто) выражает отрицательное отношение  субъекта (группы, класса) к определенным ценностям, нормам, взглядам, идеалам, отдельным, а подчас и всем сторонам человеческого бытия. Это одна из форм мироощущения и социального поведения. Нигилизм как течение общественной мысли зародился давно, но наибольшее распространение получил в прошлом столетии, главным образом в Западной Европе и в России. Он был связан с такими философами леворадикального направления, как Якоби, Прудон, Ницше, Штирнер, Хайдеггер и др. Нигилизм разнолик, он может быть нравственным, правовым, политическим, идеологическим и т. д., в зависимости от того, какие ценности отрицаются, о какой сфере знаний и социальной практики идет речь — культуре, науке, искусстве, этике, политике. Мыслим экономический нигилизм. Между разновидностями нигилизма много оттенков, они тесно переплетены.1

     Русский писатель Тургенев вывел в своих  романах ярких героев-бунтарей, отвергавших многие постулаты окружавшей их действительности и предлагавших новые идеи. Нигилистами были революционные демократы, резко критиковавшие современные им порядки и призывавшие к замене их более справедливыми. Нигилизм носил революционный характер. О своем Базарове Тургенев писал, что если он называется нигилистом, то надо читать: революционером. В 1866 г. М.А. Бакунин в знаменитых письмах к А.И. Герцену советовал последнему искать молодую поросль новой молодежи «в недоученных учениках Чернышевского и Добролюбова, в Базаровых, в нигилистах — в них жизнь, в них энергия, в них честная и сильная воля».

     С.Л. Франк, один из авторов нашумевшего  в свое время сборника «Вехи», с  особым пафосом подчеркивал, что  если бы можно было одним словом охарактеризовать умонастроение нашей интеллигенции, то нужно было бы назвать его морализмом. «Интеллигент не знает никаких абсолютных ценностей, никаких критериев, никакой ориентировки в жизни, кроме морального разграничения людей, поступков, состояний на хорошие и дурные, добрые и злые. Морализм этот, есть лишь отражение ее нигилизма. Под нигилизмом понимается отрицание или непризнание абсолютных (объективных) ценностей».2

     Правовой  нигилизм — разновидность социального  нигилизма как родового понятия. Сущность его — в общем, негативно-отрицательном, неуважительном отношении к праву, законам, нормативному порядку, а с точки зрения корней, причин — в юридическом невежестве, косности, отсталости, правовой невоспитанности основной массы населения. Подобные антиправовые установки и стереотипы есть «элемент, черта, свойство общественного сознания и национальной психологии… отличительная особенность культуры, традиций, образа жизни». Речь идет о невостребованности права обществом.

     Одним из ключевых моментов здесь выступает  высокомерно-пренебрежительное, снисходительно-скептическое восприятие права, оценка его не как базовой, основополагающей идеи, а как второстепенного явления в общей шкале человеческих ценностей, что, в свою очередь, характеризует меру цивилизованности общества, состояние его духа, умонастроений, социальных чувств, привычек. Стойкое предубеждение, неверие в высокое предназначение, потенциал, возможности и даже необходимость права — таков морально-психологический генезис данного феномена. Наконец, отношение к праву может быть просто индифферентным (безразличным), что тоже свидетельствует о неразвитом правовом сознании людей.

     Хотя  правовой нигилизм явление общесоциальное и, как отмечает В.А. Туманов, подобные антиправовые установки и стереотипы есть «элемент, черта, свойство общественного сознания и национальной психологии … отличительная особенность культуры, традиций, образа жизни», нельзя отрицать в нем субъективного, индивидуального начала. Более того, именно эти факторы являются преобладающими при определении степени, т.е. интенсивности, категоричности и бескомпромиссности отрицания права. На общественные и индивидуальные начала правового нигилизма указывают все ученые, занимающиеся этим вопросом.

     Однако, если расположить на прямой виды распространения  правового нигилизма по названному основанию, то нами обозначены лишь его крайние точки: на одном полюсе нигилизм на общесоциальном уровне, на другом — правовой нигилизм отдельного индивида. Между ними существуют промежуточные вехи. Так, Н.И. Матузов, определяя нигилизм вообще, подчеркивает, что он выражает отрицательное отношение субъекта (группы, класса) к определенным ценностям. Касаясь вопросов преодоления правового нигилизма, В. Гойман считает заслуживающим внимание изучение правового нигилизма применительно к различным группам населения, их полу, возрасту, национальной принадлежности, вероисповеданию, к различным категориям должностных лиц.3

     На  возможность выделения самостоятельных  видов в родовом понятии «правовой нигилизм» указывает и анализ этой категории через понятие «правосознание», которому в теории права уделено значительное внимание. Правовой нигилизм, — отмечает А.Б. Венгеров, — это «…характеристика определенных негативных, деформированных сторон правосознания, это та идеологическая и психологическая часть правосознания, которая резко критически, отрицательно относится к требованиям уважения и соблюдения права». На дефектное правосознание, как явление, приобретающее характеристику правового нигилизма, указывает и ряд других авторов. Но применительно к правосознанию опять-таки выделяется общественный, групповой и индивидуальный уровень, в том числе и профессиональное правовое сознание, например, правосознание юристов.

     Рассмотренные положения позволяют говорить о  возможности выделения правового  нигилизма следователя, как разновидности правового нигилизма, и проведения самостоятельных исследований, направленных на определение его отличительных черт, особенностей, форм проявления.

     Рассмотренные положения позволяют говорить о  возможности выделения правового  нигилизма следователя, как разновидности правового нигилизма, и проведения самостоятельных исследований, направленных на определение его отличительных черт, особенностей, форм проявления.

     Предвидим, что возможен упрек в наш адрес, указывающий на неточность (неконкретность), допущенную в названии настоящей статьи. Оно должно было бы звучать «Правовой нигилизм следователей», если речь идет об отрицательном отношении к праву со стороны следователей, как группы, объединенной по профессиональному признаку. Или, например, «Правовой нигилизм следователя Иванова», если рассматривается неверие к праву и неуважение к нему со стороны индивидуума.

     Поясним. Определяя текст заглавия, мы исходили из того, что:

     Каждый  следователь является представителем выделенной нами по профессиональному признаку группы. В его сознании и действиях отражается настроение (в том числе и отношение к праву), которое характерно для данной общности людей. Тем более, что причины (факторы), формирующие и поддерживающие нигилистическое отношение к праву, распространяются почти в равной степени как на всю рассматриваемую группу, так и на отдельного ее представителя.

     Правовой  нигилизм отдельной социальной группы как раз и складывается (или, может  быть, даже умножается, если он развивается  в геометрической прогрессии) из чувств и настроений каждого представителя данной группы.

     Не  все формы, стороны, черты правового  нигилизма отдельной группы людей  в равной степени проявляются  в индивидууме. Так же как конкретные проявления правовой необязательности у отдельно взятой личности не всегда указывает на присутствие такого признака у всей выделенной группы. То есть, исследуя соотношение общественного и личного надо исходить, что определенная доля условности будет иметь место.4

     Таким образом, правовой нигилизм следователя, мы определяем как негативно-отрицательное, неуважительное отношение к праву, сформировавшееся в групповом и индивидуальном сознании данной категории лиц.

     Правовой  нигилизм — явление довольно устойчивое. Правовой нигилизм «живуч» во времени, и тот факт, что в отдельные промежутки он «исчезает» со страниц периодических, учебных и научных изданий, а в другие — становится объектом пристального внимания со стороны ученых, не означает, что негативно-отрицательное отношение к праву отсутствовало и возродилось вновь. 

     1.2 Понятие правового идеализма  

     Если  правовой нигилизм означает недооценку права, то правовой идеализм — его  переоценку. Оба эти явления питаются одними корнями — юридическим  невежеством, неразвитым и деформированным  правосознанием, дефицитом политико-правовой культуры. Указанные крайности, несмотря на их, казалось бы, противоположную направленность, в конечном счете, смыкаются и образуют как бы «удвоенное» общее зло. Иными словами, перед нами две стороны «одной медали».

     Хотя  внешне правовой идеализм менее заметен, не так бросается в глаза (во всяком случае, о нем почти не говорят, он не «на слуху»), явление это причиняет такой же вред государству, обществу, как и правовой нигилизм. Он крайне деструктивен по своим последствиям. Осознается это, как правило, «потом», когда итог становится очевидным. Поэтому, борясь с правовым нигилизмом, не следует впадать в другую крайность — правовой фетишизм, волюнтаризм, идеализм.

     На  право нельзя возлагать несбыточные  надежды — оно не всесильно. Наивно требовать от него больше, чем оно заведомо может дать, ему необходимо отводить то место и ту роль, которые вытекают из объективных возможностей данного института. Между тем в условиях возникшей у нас еще в период «перестройки» правовой эйфории у многих сложилось убеждение, что достаточно принять хорошие, умные законы, как все сложнейшие и острейшие проблемы общества будут решены. Вот примем пакет законов — и жизнь улучшится.

     Закон, как известно, есть официальное признание  факта, и не более того. Он лишь оформляет, «протоколирует» реально сложившиеся отношения. Как ни избиты слова классиков о том, что право не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества, они верны. Ясно, что преобразования в нашем обществе нуждаются в надежном правовом обеспечении, но оно не может быть чисто волевым. Бессилие законов порождает тот же нигилизм, неверие в реальную значимость принимаемых актов, в их способность изменить ситуацию.

     Законы  не работают, значит, и отношение  к ним более чем прохладное, их престиж падает — вместе с престижем власти. Банальной является мысль о том, что самый распрекрасный закон ничего не стоит, если он практически не исполняется. Еще Ш. Монтескье писал: «Когда я отправляюсь в какую-либо страну, я проверяю не то, хороши ли там законы, а то, как они осуществляются, ибо хорошие законы встречаются везде».

     Правовой  идеализм породил у значительной части людей кризис веры в законодательные, а в более широком плане  — в парламентско-конституционные  пути решения назревших проблем, в новые демократические институты. Идеализмом с самого начала страдали некоторые лозунги «перестройки», а затем и периода реформации (ускорение социально-экономического развития, резкое повышение жизненного уровня народа и др.). Хотелось все это побыстрее воплотить в законах, закрепить юридически. На деле же форсированного перехода общества из одного состояния в другое не получилось, ожидания затянулись. Наступило «социальное похмелье» — горькое и мучительное.5

     Инерция политического и правового идеализма идет еще от старых коммунистических времен, когда существовал своего рода культ всевозможных планов, решений и постановлений — «исторических», «судьбоносных», «эпохальных». О дальнейшем развитии, усилении, укреплении, повышении... Насаждалась безоглядная вера в их магическую силу. И все они, как правило, переводились на язык законов, которые из-за этого сильно напоминали партийные резолюции. Дутые программы и обещания, лозунги о светлом будущем были излюбленным приемом работы с «массами». Строительство воздушных замков (точнее, бумажных) помогало жить в мире иллюзий. Однако действительность быстро разрушала эти храмы и возвращала в мир суровых реальностей.

     К сожалению, рецидивы этих явлений встречаются  и сейчас, но теперь в форме популизма, непродуманных заявлений и посулов, шоковых рывков, наигранного оптимизма, неоправданных прогнозов и т. д. Как и раньше, поспешно принимаются законы, указы или отдельные юридические нормы, которые заведомо невыполнимы и отражают лишь отчаянное стремление их авторов бежать «впереди поезда».

     Но  подлинная беда состоит в том, что даже хорошие и нужные законы не работают — в одних случаях  потому, что отсутствуют необходимые  механизмы их реализации, в других — и это главная причина  — из-за того, что им приходится функционировать в ненормальной среде. Общественные отношения находятся в состоянии глобальной ломки, крайней неустойчивости, законы бессильны сходу их упорядочить, направить в нужное русло. Юридические нормы не могут развязать тугие клубки возникающих противоречий и проблем. В этих условиях законы существуют как бы сами по себе, а жизнь течет сама по себе.

     И это тоже идеализм, ибо законодатели, исходя из своих высоких целей, идей, принимают и принимают законы, заведомо зная, что многие из них  не достигают конечных результатов. Нередко важнейшие акты застревают на полпути к своим непосредственным адресатам — их стопорит чиновничья бюрократия в силу общей расхлябанности и бесконтрольности.

     Бывает  и так, что законы, указы издаются с целью не их реального воздействия на общественные отношения, а снятия социальной напряженности, особенно как раз в социальной сфере. Такие акты носят в основном популистский или конъюнктурный характер и не дают решения проблем по существу, а загоняют их вглубь. Достигается лишь временный и обманчивый эффект. Потом эти проблемы возникают вновь, но уже в более острой форме.

     В массовом сознании существует не только непонимание значения юридической  формы, но и явное ее преувеличение, гипертрофирование как панацеи  от всех зол. Иллюзии владеют многими, в том числе законодателями, которые убеждены, что с помощью законов одним махом можно реформировать страну.

     Но  одновременно возникла и другая тенденция. Как отмечается в литературе, «бытовавшая  на всех уровнях правосознания наивная  вера во всемогущество закона сменяется более сдержанным отношением к нему. Социальные ожидания все более возлагаются уже не столько на грядущий справедливый закон, сколько на оперативные распоряжения власти, не обязательно облеченные в нормативно-правовую форму».

     Таким образом, наше эклектичное и деформированное правосознание делает очередной зигзаг и, увы, не в сторону уважения и почитания закона. Мы склонны уже одобрять и неправовые действия — лишь бы они давали нужный результат. Это что-то близкое к формуле «Цель оправдывает средства». Неразвитое юридическое мышление мешает определить, что, собственно, мы хотим от права — чтобы оно по-прежнему служило инструментом или гарантом?

     Правовое  самообольщение опасно, ибо оно порождает  беспочвенные, несбыточные надежды, убаюкивает общество. Попытки «пришпорить» общественный прогресс с помощью одних только законов, как правило, заканчивались конфузом. Примеров тому немало, и из них необходимо извлекать уроки. Прежде всего, это ведет к девальвации законов, которые начинают работать вхолостую, создавая видимость решения проблем.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Глава 2. Формы и причины  появления правового  нигилизма и правового  идеализма 

     2.1 Формы правового  нигилизма и правового  идеализма 

     Здесь мы можем наблюдать одну интересную закономерность, сравнивая динамику преступности в СССР с 1961 по 1991 годы мы видим, что уровень совершенных преступлений резко повышается за период «1982-1991». Если в 1981 году число лиц, совершивших преступление, составляло примерно 1 млн. 600 тысяч человек, то через 10 лет эта цифра составила в целом 3 млн. 200 тысяч человек. В тоже время число заключенных и осужденных за преступления снизилось с 1 млн. 100 тысяч человек в 1981 г. до 600 тысяч человек в 1991 г. Итак, непосредственно в период проведения политики «перестройки» и «гласности», уровень преступности (следовательно, и правового нигилизма) в нашей стране повысился, причем, весьма значительно. С чем же это связано?

     Во-первых, это   ликвидация «старой» идеологии, которая сковывала сознание людей. Почувствовав малую степень свободы, общество решило, что им «можно все» и стало поступать по принципу «Делай что хочется» (С. Троцкий). Объяснение этого явления лежит в человеческой психике, особенностях мышления и сознания и разъяснить его я не берусь.

     Во-вторых, это отсутствие четкой системы законодательства (стоит хотя бы вспомнить конституцию 1977 г. – основной документ – к которой принималось бессчетное число поправок вплоть до 1993 г.).

     Несоблюдение  конкретных правовых норм создали условия  для более активного выражения правового нигилизма.

     Несмотря  на анализ уровня преступности за последние  годы я считаю, что правовой нигилизм, находящий свое отражение в данной форме, не понизился.

     Подобное явление связано с одной из форм реализации права – соблюдением права.

     Как  известно при соблюдении норм права поведения индивида может быть юридически безразличным, правомерным и неправомерным. На  мой взгляд, непосредственное отношение к правовому нигилизму имеют две последние разновидности юридической оценки соблюдения права. Нигилистическое отношение к праву может выражаться либо в простом неверии в право, что является юридически безразличным фактом (не все ли равно, веришь ты в право или нет, ты его соблюдаешь), либо в нарушении правовых норм, что является неправомерным поведением индивида.

     При данной форме правового нигилизма  субъекты (как физические, так и  юридические лица, в том числе  и государственные структуры) не соотносят свое поведение с конкретными указаниями, содержащимися в нормативно-правовых актах и других источниках права.

     Иногда (причем довольно часто) члены государственного механизма и работники государственных  органов публично нарушают те или  иные законы, считая, что он не правилен. Их не волнует тот факт, что закон имеет своими признаками верховенство и общеобязанность в обществе. Подобная обструкция приводит к тому, что обычный народ, видя «беспредел» чиновников либо перестает повиноваться законом, либо разочаровывается в них. Так или иначе, это порождает общественный уровень проявления правового нигилизма.

     Вот социальные последствия данной формы  правового нигилизма, изложенные Н.И. Матузовым: «Законы легко обходят, блокируют, с ними не считаются. Закон для многих стал весьма условным понятием: нравится – повинуюсь, не нравится – игнорирую. Законоупречное поведение – почти норма. Такое всеобщее непослушание – результат …, а также следствие общей расхлябанности и безответственности. В подобной среде, т.е.  в условиях «криминальной демократии», весьма вольготно чувствуют себя всевозможные дельцы, махинаторы, не привыкшие  жить по закону. Легально и полулегально отмываются материальные блага, общество расслаивается на «очень богатых» и «очень бедных».

     Издание противоречивых, параллельных или взаимоисключающих  актов, порождающих юридических коллизии.

     В данной форме правовой нигилизм можно выделить несколько подформ:

    становление подзаконного акта на место законного;

    издание  параллельно  действующих нормативных актив;

    издание противоречивых нормативных актов.

     Данный  вид правового нигилизма вызывается изданием большого числа несинхронизированных нормативно-правовых актов. Некоторые нормативные акты не учитывают всей сложности общественных отношений, которые они обязаны объективно регулировать. Несовершенство регулирования отношений, вызываемое неадекватным законом, приводит  к нарушению системы самих отношений. Механизм нарушения довольно прост. В распоряжение общества поступают два параллельно действующих закона, которые в придачу могут быть и одинаковыми по юридической значимости. Каждый член общества выбирает тот нормативно – правовой акт, который, грубо говоря, подходит ему больше всего, а это порождает нарушение регулирования взаимоотношений социума.

     Существует  понятие – война законов. Эта  война непосредственно связана с правовым нигилизмом. В наиболее общих чертах война законов выражается в конфронтации между собой. Подобное явление мы могли наблюдать в России с 1990 по 1994 (1995) годы, когда «старые» правовые акты СССР «боролись» с «новыми» правовыми актами, изданными соответствующими органами РФ. Пик этого явления пришелся на осень 1992 года, когда не было ясно, что важнее – акты бывшего Верховного Совета или президентские указы. 
Многие считают, что война законов ушла в прошлое, но на самом деле это не так, она лишь видоизменилась. В современной России война законов проявляется в соперничестве федеральных и региональных актов между собой. 
Война законов – наиболее опасная форма правового нигилизма.

     Подмена законности политической, идеологической или прагматической  чем сообразностью.

     Этот  вид правового нигилизма представляет собой выход различных государственных  должностных лиц и общественных организаций на не правовое поле деятельности,  попытки  организовать свою деятельность вне  рамок конституции или действующего законодательства, стремление действовать в «разрешенном правовом пространстве».

     Учитывая  разнообразие причин, вызывающих правовой нигилизм и правовой идеализм, мы можем  предположить, что эти явления  могут иметь самые различные  формы выражения. На самом деле так оно и есть.

     Вначале я перечислю по возможности все формы выражения правового нигилизма (взяв за основу перечень, изложенный в статье Н.И. Матузова «Правовой нигилизм и правовой идеализм как две стороны одной медали»), а затем попытаюсь их классифицировать.

    Во-первых, прямое нарушение действующих правовых норм (умышленное и неумышленное).