Правовой нигилизм и пути его преодоления. 3
Содержание
Введение
Актуальность темы. Каждый человек является носителем определенного правосознания. Неважно какого — высокого или низкого, развитого или незрелого, правильного или искаженного. Главное то, что гражданин имеет собственное мнение о праве, пусть и не вполне компетентное. Здесь уместно сказать: каждый судит о праве «со своей колокольни». Задача заключается в том, чтобы формировать у всех нужное, должное, желаемое правосознание.
И.А. Ильин в своей известной работе «О сущности правосознания» писал: «Нет человека без правосознания, но есть множество людей с пренебреженным, запущенным, уродливым или даже одичавшим правосознанием... Однако и слабое, продажное, рабское, преступное правосознание остается правосознанием, хотя его душевно-духовное строение оказывается неверным, а его содержание и мотивы ложными и дурными».
Верное, адекватное осознание
права имеет важнейшее значение
для жизнедеятельности
Правосознание выражает оценку права с точки зрения его справедливости или несправедливости, мягкости или строгости, совершенства или несовершенства, эффективности или неэффективности, достоинств или недостатков. Это — разнообразные, порой полярно противоположные суждения о праве, одобрительная или отрицательная реакция на его действие.
При этом оценивается не только право, законы, но и другие юридические феномены — законность, правопорядок, правотворчество, правосудие, акты правосудия, ход правовой реформы (если иметь в виду современную Россию), состояние преступности, деятельность правоохранительных органов и т.д., короче — все, что происходит в правовой сфере. Диапазон правосознания весьма широк, он охватывает все стороны и аспекты правовой жизни общества.
Проблема правового нигилизма и правового идеализма в учебной литературе по теории государства и права до сих пор не рассматривалась. В научном плане она также в должной мере пока не исследована. Между тем потребность в ее изучении давно назрела, так как названные социально-юридические феномены широко распространились в практической жизни, сознании людей, политике, культуре, законотворчестве, государственной и общественной деятельности, среди юристов. Студентам необходимо иметь хотя бы общее представление о сути этих аномалий, их деструктивной роли, причинах, формах проявления, путях устранения.
Цель работы: проанализировать понятие правового нигилизма и определить пути его преодоления.
Задачи работы:
- дать определение правосознанию, выделить его функции и структуру;
- классифицировать правосознание по видам;
- проанализировать понятие правового нигилизма;
- определить источники правового нигилизма и формы его выражения;
- сформулировать пути преодоления правового нигилизма.
1. ПРАВОВОЕ СОЗНАНИЕ
1.1. Понятие правосознания
Правосознание — одна из форм общественного сознания наряду с политическим, нравственным, научным, художественным, философским и т.д. Перед нами те формы, в которых люди познают, осваивают окружающий их мир, объективную реальность, собственное бытие. У каждой формы свой предмет (область) отражения. У правосознания — это право, правовая действительность. Следовательно, правосознание — юридическая категория, подлежащая изучению юридической наукой.
В отечественной литературе правосознание определяется как совокупность взглядов, идей, представлений, а также чувств, эмоций, переживаний, выражающих отношение людей к действующему или желаемому (допустимому) праву и другим правовым явлениям. Речь идет о том, как люди понимают и воспринимают право, как его осознают, каким хотели бы видеть право в идеале. Отсюда термин — «правосознание».
Особую роль правосознание играет в судебной, прокурорской и следственной практике. Из истории нашей страны известно: как, в каких целях в прошлом использовалось «революционное правосознание». Характерно в этом отношении замечание В.И. Ленина на проект Программы РКП(б), высказанное им в 1919 г.:
«На пути к коммунизму через диктатуру пролетариата партия коммунистов, отбрасывая демократические лозунги, упраздняет без остатка такие органы буржуазного господства, как суды прежнего устройства, заменяя их классовыми рабоче-крестьянскими судами. <...> Отменив законы свергнутых правительств, партия дает выбранным советскими избирателями судьям лозунг — осуществлять волю пролетариата, применяя его декреты, а в случае отсутствия соответствующего декрета или его неполноты руководствоваться социалистическим правосознанием»1.
Поскольку в то время новых декретов было еще мало, то в распоряжении судей оставался один «закон» — их собственное правосознание и усмотрение. В соответствии с ним они и вершили «правосудие». Декрет о суде от 22 ноября 1917 г. уполномочивал суды выносить решения на основе своего революционного правосознания и революционного понимания справедливости. Судьи же в рассматриваемый период не имели не только юридического, но вообще никакого образования, а порой и элементарной грамотности.2
По этой причине допускалась масса всевозможных нарушений законности с трагическими последствиями, царили волюнтаризм, субъективизм, расправы. В последующем И.В. Сталин продолжил эту линию на репрессии, исходя из лозунга «по мере строительства социализма классовая борьба усиливается» и с «врагами народа» надо поступать соответственно. В том числе и с использованием судов. Право было поставлено на службу тоталитарному режиму.
В современной судебной практике правосознание также играет существенную роль, но оно основано уже на прочном фундаменте конституционного и текущего законодательства, высоком профессионализме судей, их нравственно-гуманистических и демократических убеждениях, признании естественных прав человека. Особое значение правосознание приобретает при использовании судами института аналогии права, когда решения выносятся не на основе конкретного закона (юридической нормы), а исходя из понимания судьями общих начал, принципов, смысла, духа российского права, личного опыта и собственных представлений о справедливости.
Правовое сознание тесно связано с политическим и нравственным сознанием. Ведь многие правовые акты, законы, оцениваемые правосознанием, имеют также политическое и нравственное содержание (например, Конституция). Вообще в основе права лежит, как известно, мораль. Русские дореволюционные юристы (И.А. Ильин, B.C. Соловьев) определяли право как «минимум нравственности» или как «юридически закрепленную мораль». Поэтому в правосознании органически переплетаются как юридические, так и этические и политические идеи. Да и все формы общественного сознания не отгорожены друг от друга непроходимой стеной.
1.2. Функции правосознания
Правосознание выполняет следующие основные функции, раскрывающие его роль и социальное назначение в обществе: 1) оценочную; 2) регулятивную; 3) познавательную; 4) прогностическую.
Оценочная функция заключается в том, что с помощью правосознания осмысливаются, анализируются и оцениваются все без исключения элементы правовой системы, вся правовая жизнь общества с точки зрения их соответствия или несоответствия определенным критериям. Оценка может быть как позитивной, так и негативной, т.е. критической. Ни одно юридическое явление, образование, ни один правовой институт не остаются вне аналитического опосредования их правосознанием. Оценке подвергается правовая политика государства, деятельность его органов, властных структур, должностных лиц, законодателей; правомерные и противоправные поступки граждан, собственное поведение субъекта (самооценка). Уйти от оценочного суждения правосознания очень трудно.3
Правосознание определяет «что такое хорошо» и «что такое плохо» в правовой сфере. Например, правомерное поведение, да еще активное, — это хорошо, а противоправное поведение, тем более преступное, — это плохо. Правосознание взвешивает на весах справедливости ценность тех или иных правовых явлений, понятий, категорий, отношений, их роль и значение в жизни общества, полезность или вредность для человека.
Регулятивная функция означает, что хотя правосознание, в отличие от права, и не осуществляет непосредственного правового регулирования общественных отношений (в смысле установления каких-либо запретов, предписаний, дозволений, определения юридических прав и обязанностей субъектов, санкций за правонарушения и т.д.), оно тем не менее способно оказывать эффективное общенормативное воздействие на поведение людей, определять их ориентиры, цели, установки. Регулирующая роль правосознания относительна, однако она достаточно велика и полезна, особенно в плане духовного, морального, культурного влияния на индивида.
Правосознание не обладает той степенью нормативности, какой обладает право, но оно, во-первых, сопровождает, точнее, пронизывает собой весь процесс действия права, процесс правового регулирования; во-вторых, само вырабатывает и содержит в себе определенные эталоны поведения субъектов, прежде всего на бытовом, эмпирическом уровне. Правосознание — не внешний, а главным образом внутренний регулятор деятельности индивида. Лишь в отдельных случаях правосознание имеет прямое отношение к разрешению конкретных дел (аналогия права).
Познавательная функция состоит в том, что правосознание как форма отражения и освоения правовой действительности аккумулирует в себе обширный комплекс знаний об этой действительности, о праве и его действии, других юридических феноменах. Чем выше у того или иного субъекта правосознание, тем выше уровень его правовой осведомленности, информированности. Причем знания, накапливаемые правосознанием, постоянно углубляются и распространяются, делаются достоянием все более широкого круга физических и юридических лиц. Сюда же входит правовое просвещение населения, подготовка юридических кадров, правовая пропаганда, печатные труды, средства массовой информации.
Прогностическая функция раскрывает способность правосознания идти впереди права, заглядывать в будущее, давать прогноз правового развития, предвидеть последствия принятия тех или иных законодательных актов.
2. ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ: ПОНЯТИЕ, ИСТОЧНИКИ, ФОРМЫ ВЫРАЖЕНИЯ
2.1. Нигилизм как общесоциальное явление
Современное российское общество характеризуется множеством различных противоречий, среди которых наблюдается и такое, как причудливое переплетение, с одной стороны, тотального правового нигилизма, а с другой — наивного правового идеализма. Как ни странно, оба эти явления, казалось бы разновекторные и несовместимые, мирно уживаются и образуют вместе общую безрадостную картину юридического бескультурья.
В первом случае законы откровенно
игнорируются, нарушаются, не исполняются,
их не ценят, не уважают; во втором, напротив,
им придается значение некой чудодейственной
силы, способной одним махом
Нигилизм вообще (в переводе с лат. — «отрицание») выражает негативное отношение субъекта (группы, класса) к определенным ценностям, нормам, взглядам, идеалам, отдельным, а подчас и всем сторонам человеческого бытия. Это — одна из форм мироощущения и социального поведения. Нигилизм как течение общественной мысли зародился давно, но наибольшее распространение получил в прошлом столетии, главным образом в Западной Европе и в России.
Он был связан с такими философами леворадикального Направления, как Ф.Г. Якоби, П.Ж. Прудон, Ф. Ницше, М. Штирнер, М. Хайдеггер, М.А. Бакунин, П.А. Кропоткин и др. Нигилизм многолик, он может быть нравственным, правовым, политическим, идеологическим, религиозным и т.д., в зависимости от того, какие ценности отрицаются, о какой сфере знаний и социальной практики идет речь — культуре, науке, искусстве, этике, политике, экономике. Между ними много оттенков, нюансов, взаимопереходов. Каждая из разновидностей этого течения имеет свою историю.
Русский писатель И.С. Тургенев вывел в своих романах яркие образы героев-бунтарей из среды разночинной интеллигенции 60-х гг. XIX в., отвергавших многие постулаты окружавшей их действительности и предлагавших новые идеи. Нигилистами были революционные демократы, резко критиковавшие современные им порядки и призывавшие к замене их более справедливыми. Нигилизм носил прогрессивный характер.
Общей (родовой) чертой всех форм нигилизма является отрицание, но не всякое отрицание есть нигилизм. Отрицание шире, оно органически присуще человеческому сознанию, диалектическому мышлению. Поэтому далеко не всех, кто что-либо отрицает, можно считать нигилистами. В противном случае сам термин «нигилизм» теряет свой смысл и растворяется в более объемном понятии — «отрицание».
Следовательно, нигилистическое отрицание и диалектическое отрицание — разные вещи. В историческом плане нельзя, например, безоговорочно негативно, с позиций голого отрицания, оценивать различные освободительные движения, их идеологов и участников, так как это объективные закономерные процессы. Тем более если речь идет об эволюционном развитии.
Вообще, борьба против антинародных, тоталитарных режимов, произвола правителей, диктаторов, попрания свободы, демократии, прав человека и т.д. не является нигилизмом в собственном смысле этого слова. Самовластие тиранов во все времена осуждалось. Еще Ж.Ж. Руссо заметил: «Деспот не может жаловаться на свергающее его насилие». Это значит, что не всякая революция есть зло.
Когда нигилизм становится естественным (объективным) отрицанием старого, консервативного, реакционного, он перестает быть нигилизмом. К примеру, отрицание многих мрачных и даже трагических страниц из нашего недавнего прошлого, прежде всего в государственной и политико-правовой сфере жизни общества, справедливо и оправданно, так как представляет собой неизбежный процесс обновления.
Позитивный заряд несет в себе конструктивная критика недостатков, порочных или отживших порядков, несовершенства тех или иных институтов, действующих законов, политико-правовой системы — вообще отрицательных явлений действительности. В этом смысле вполне естественным было, например, нигилистическое диссидентское движение в СССР в 50—70-х гг. Как прогрессивную оценивает история деятельность русских революционных демократов — А.И. Герцена, Н.А. Добролюбова, Н.Г. Чернышевского и других, выступавших против царизма, самодержавия, социального угнетения.5
Однако в целом нигилизм, в традиционном его понимании, воспринимается в большинстве случаев как явление деструктивное, социально вредное, особенно в наше время. Нередко нигилизм принимает разрушительные формы. В крайних своих проявлениях он смыкается с различными анархическими, лево- и праворадикальными устремлениями, максимализмом, большевизмом и необольшевизмом, политическим экстремизмом. Нигилизм — стереотип мышления любого радикалиста, даже если он этого не осознает.
Характерным признаком нигилизма является не объект отрицания, который может быть лишь определителем его конкретного вида, а степень, т.е. интенсивность, категоричность и бескомпромиссность этого отрицания — с преобладанием субъективного, чаще всего индивидуального начала. Здесь выражается гипертрофированное, явно преувеличенное сомнение в известных ценностях и принципах. При этом, как правило, избираются наихудшие способы действия, граничащие с антиобщественным поведением, нарушением моральных и правовых норм. Плюс «отсутствие какой-либо позитивной программы или, по крайней мере, ее абстрактность, зыбкость, аморфность» (А.И. Новиков).
Социальный нигилизм, особенно распространился у нас в период «перестройки» и гласности. Он возник на волне охватившего всю страну всеобщего негативизма, когда многое (если не все) переоценивалось, переосмысливалось, осуждалось и отвергалось. С одной стороны, была видна очистительная функция нигилизма, а с другой — его побочные последствия, издержки, ибо сплошной поток негатива сметал на своем пути и позитивные начала. Анафеме предавалось как плохое, так и хорошее.
Расчистка «авгиевых конюшен» сопровождалась такими явлениями, как безудержное самобичевание, развенчание и осмеяние прежнего опыта, сложившихся культурно-исторических традиций и привычек, изображение уходящего времени только в черных красках, глумление над людьми старшего поколения, их романтизмом, верой в будущее. Лейтмотивом этих умонастроений было: «У нас все плохо, у них все хорошо». С пьедесталов слетали имена и ценности, в которые еще вчера беззаветно верили.
Зацикленность на обличительстве, уничижительной критике граничила подчас с утратой чувства национально-государственного достоинства, формировала у людей и всего общества комплекс неполноценности, синдром вины за прошлое, за «исторический грех». Раздавались призывы к всеобщему покаянию. В то же время значительные слои населения резко осуждали «танцы на фобах».
Отречение от всего, что было «до того», от старых фетишей объективно подпитывало нигилистические разрушительные тенденции, которые не уравновешивались созидательными. Как справедливо отмечалось в литературе, «у нас было два пиковых проявления тоталитарного мышления и сознания: тотальная апологетика послереволюционного прошлого и тотальное его ниспровержение» (В.О. Мушинский). Причем ниспровергались не только коммунизм, партия, идеология, режим, но и (вольно или невольно) страна, культура, народность, традиции, государственность...
Сегодня социальный нигилизм выражается в самых различных ипостасях: неприятие определенными слоями общества курса реформ, нового уклада жизни и новых («рыночных») ценностей, недовольство переменами, социальные протесты против «шоковых» методов осуществляемых преобразований; несогласие с теми или иными политическими решениями и акциями, неприязнь или даже вражда по отношению к государственным институтам и структурам власти, их лидерам; отрицание не свойственных российскому менталитету западных образцов поведения, нравственных ориентиров. Среди значительной части населения преобладают фрондистские настроения, негативное отношение к происходящему, ко многим фактам и явлениям действительности.
2.2. Понятие и источники правового нигилизма
Правовой нигилизм —
разновидность социального
Одним из ключевых моментов
здесь выступает надменно-
Стойкое предубеждение,
неверие в высокое предназначен
Актуально звучат слова И.А. Ильина о том, что «народ, не знающий законов своей страны, ведет внеправовую жизнь или довольствуется... неустойчивыми зачатками права... Народу необходимо и достойно знать законы, это входит в состав правовой жизни. Поэтому нелеп и опасен такой порядок, при котором народу недоступно знание права... Человеку, как существу духовному, невозможно жить на земле вне права».
Правовой нигилизм имеет в нашей стране благодатнейшую почву, которая всегда давала и продолжает давать обильные всходы. Как и раньше, мы живем в море беззакония, которое подчас принимает характер национального бедствия и наносит обществу огромный и невосполнимый ущерб. Корни же этого недуга уходят в далекое прошлое. В общественном сознании прочно утвердилось понимание права исключительно как веления государственной власти. Представления о праве как указаниях «начальства» настойчиво культивировались в народе — то, что исходит «сверху», от властей, то и есть право.
Не зря говорят: «На Руси всегда правили люди, а не законы». Отсюда — наплевательское отношение к закону как свойство натуры русского обывателя. Расхожими стали горькие слова А.И. Герцена о том, что жить в России и не нарушать законов нельзя. Русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно; совершенно так же поступает и правительство. С этим созвучна и мысль М.И. Салтыкова-Щедрина: суровость российских законов смягчается необязательностью их исполнения. Историк В.О. Ключевский отмечал, что русская жизнь не знает никакого права. В.Г. Белинский в письме к Н.В. Гоголю в сердцах заметил, что в России «нет доже полицейского государства, есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей». В то время это было общим взглядом многих творческих деятелей на окружавшую их действительность.
Известны крайне отрицательные суждения Л.Н. Толстого о праве, который называл его «гадким обманом властей», насилием над личностью. Так что несоблюдение законов — устойчивая российская традиция. Все это, как пишет Б.А. Кистяковский, дало повод одному из поэтов-юмористов прошлого столетия сочинить следующие стихи, вложенные в уста К.С. Аксакова:
По причинам органическим
Мы совсем не снабжены
Здравым смыслом юридическим,
Сим исчадьем сатаны.
Широки натуры русские,
Нашей правды идеал
Не влезает в формы узкие
Юридических начал...
К сожалению, мы не только не избавились от этого застарелого порока, но в полной мере унаследовали его, а во многом «обогатили». На протяжении длительного времени право в обществе «реального социализма» всячески умалялось, принижалось, в нем не видели истинно демократического и общепризнанного краеугольного института, высокой социальной и культурной ценности. Право, скорее, терпели как необходимое декоративное украшение, формальный атрибут, фасад, свойственный любому «благопристойному» государству. Ведь в сталинской Конституции 1936 г. и некоторых других актах содержались внешне вполне демократические и гуманные нормы о правах и свободах личности, гарантиях ее неприкосновенности, участия в общественных делах и т.д. Действовало социальное законодательство.6
Но в целом право считалось «неполноценной и даже ущербной формой социальной регуляции лишь на время и лишь в силу печальной необходимости, заимствованной у прежних эксплуататорских эпох» (Э.Ю. Соловьев). Тоталитарный строй не очень-то и нуждался в праве, так как использовал в основном волюнтаристские методы правления. Тем более что марксистская теория предусматривала отмирание государства и права. Диктатура пролетариата определялась как «ничем не ограниченная, никакими законами не стесненная власть класса» (В.И.Ленин).
Вместе с тем из права максимально выжимали его карательные возможности и немало «преуспели» в этом. Командно-бюрократическая система не только не боролась с правовым нигилизмом, но по-своему опиралась на него, ибо он прекрасно вписывался в эту систему. О правовом нигилизме даже не говорили, как будто его не существовало. В этой двойственности, своеобразном политическом флирте — корни рассматриваемого явления. С одной стороны, право — рудимент и помеха, с другой — оно с полной отдачей использовалось как инструментально-принудительное средство.
Сегодня главный источник рассматриваемого зла — кризисное состояние российского общества. Социальная напряженность, экономические неурядицы, распад некогда единого жизненного пространства, сепаратизм, конфронтация властей, морально-психологическая неустойчивость общества и многое другое не только не способствуют преодолению правового нигилизма, но постоянно воспроизводят и приумножают его. Сложились идеальные условия для тех, кто не в ладах с законом, у кого на первом плане эгоистический интерес.
Правовой нигилизм — продукт социальных отношений, он обусловлен множеством причин и следствий. В частности, он подпитывается и такими реалиями наших дней, как политиканство и циничный популизм лидеров всех рангов, борьба позиций и амбиций, самолюбий и тщеславий. Дают о себе знать эгоизм и властолюбие старой и новой бюрократии, некомпетентность и бестолковость чиновников. Последнее — традиционно больное место нашей государственности. Пушкинское «он чином от ума избавлен» подтверждается на каждом шагу. Полузнайство, невежество, дилетантство разрушают всякую правовую ткань, любые разумные юридические установления.7
На личностном уровне правовой нигилизм выступает в двух качествах: как состояние умов, чувств, настроений и как образ действий, реальное поведение. Последнее — индикатор вредности и опасности явления. Поступки — плоды помыслов, поэтому именно по поступкам можно судить о реальном наличии и последствиях правового нигилизма. Он может быть активным и пассивным, стойким и спонтанным, постоянным и ситуативным, проявляться в виде простого фрондерства, иметь личные причины, когда, скажем, гражданин недоволен судом только потому, что его осудили, а закон плох потому, что предусмотрел наказание за совершенное им деяние.
Нигилизм возникает
и как результат неудовлетворен
2.3. Формы выражения правового нигилизма
Правовой нигилизм многолик, изощрен и коварен. Он способен быстро видоизменяться, приспосабливаться к обстановке. Существует множество различных форм, сторон, граней его конкретного проявления. Укажем лишь на некоторые из них, наиболее яркие и очевидные:
1. Прежде всего, это прямые преднамеренные нарушения действующих законов и иных нормативных правовых актов. Эти нарушения составляют огромный и труднообозримый массив уголовно наказуемых деяний, а также гражданских, административных, дисциплинарных и иных проступков. Злостный, корыстный уголовный криминал — наиболее грубый и опасный вид правового нигилизма, наносящий неисчислимый, не поддающийся точному определению вред обществу — физический, материальный, моральный. Криминогенная ситуация в стране оценивается сегодня с помощью таких эпитетов, как разгул, обвал, беспредел. Только в 2004 г. в России было зарегистрировано свыше 3 млн преступлений. Реально же совершено намного больше.
