Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Правовой нигилизм в России. 3

Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации Сибирский институт управления (СибАГС)

(ФГОУ ВПО РАНХиГС (СибАГС))

Кафедра Теории и истории государства и права

Курсовая работа

По дисциплине «Теория государства и права»

Тема: « Правовой нигилизм в России»

Выполнил: студент группы

Сычев П.В.

Проверила: старший преподаватель

Раховская Т. И.

Новосибирск 2013 г.

Оглавление

Введение 3

Глава 1. Исторические корни правового нигилизма 13

1.1. Право и интеллигенция 13

1.2. Советский юридический нигилизм 19

Глава 2. Формы правового нигилизма в современном российском обществе. 22

Заключение 28

Список использованной литературы 30

Введение

Правовой нигилизм - отрицание права как социального института, системы правил поведения, которая может успешно регулировать взаимоотношения людей.

Скептическое и негативное отношение к праву, несомненно, существует в современном российском обществе и в немалых масштабах. Такое отношение вплоть до полного неверия в его потенциальные возможности решать социальные проблемы так, как того требует социальная справедливость называется правовым или юридическим нигилизмом. Правовой нигилизм может быть:

активным или пассивным;
бытовым, связанным с незнанием закона;
философским, связанным с построением личностью мировоззрения, в котором отрицается социальная роль права;
в то же время правовой нигилизм может наблюдаться у людей, активно взаимодействующих с правом в качестве номинального института, но реально для реализации своих интересов использующих коррупцию и иерархические структуры.

Многими теоретиками права правовой нигилизм указывается как одна из причин совершения преступлений, из-за преимущественного неиспользования его в повседневной жизни, когда личность или группа, прежде всего, руководствуется в своих действиях традициями, политическими, экономическими или иными интересами, но не законом.

Он заключается не просто в юридической неосведомленности, хотя, несомненно, и в ней. Речь идет о большем — о неверии в право и неуважении к нему. По словам Ф. Искандера, "есть нечто сильнее нас и это закон. Сейчас же миллионы людей не верят ни в какой закон, они верят в ближайшего начальника". Сущность его - в общем, негативно-отрицательном, неуважительном отношении к праву, законам, нормативному порядку, а причины его кроются - в юридическом невежестве, косности, отсталости, правовой невоспитанности основной массы населения. Подобные антиправовые установки и стереотипы есть "элемент, черта, свойство общественного сознания и национальной психологии - отличительная особенность культуры, традиций, образа жизни". Речь идет о невостребованности права обществом. То, что общество высокомерно-пренебрежительно, снисходительно-скептически воспринимает право, относит его не к базовой, основополагающей идеи, а видит как второстепенное явление, отводит его на второй план, показывает меру цивилизованности общества, отражается на состоянии его духа, умонастроениях, социальных чувствах, привычках. Стойкое неверие в высокое предназначение, потенциал, возможности и даже необходимость права – таков основной признак данного феномена. Наконец, отношение к праву может быть просто индифферентным (безразличным), что тоже свидетельствует о неразвитом правовом сознании людей.

Люди, утверждающие, что правовой нигилизм является основной причиной совершения преступлений, явно считают ценностные и моральные установки основной причиной также и соблюдения законов. Этому прямо противоречит экономика преступления и наказания, исключающая из решения гражданина о соблюдении или несоблюдении закона морально-этическую составляющую. Соответственно правовой нигилизм не будет причиной преступлений в случае, если человек знает законы, и эти законы устроены так, что этому человеку выгоднее жить по законам, а не преступать их.

На сегодняшний момент можно с уверенностью заявить, что формы проявления правового нигилизма весьма разнообразны. В зависимости от уровней, на которых он проявляется, вполне можно разделить нигилизм на:

Низкого уровня (маргинальные и полумаргинальные поступки отдельных личностей, в этом случае можно говорить о психо-эмоциональном и социальном нигилизме);
Среднего уровня (преднамеренные поступки граждан, показывающие их отношение к тому или иному уровню власти. Обычно этот тип нигилизма прослеживается среди людей среднего возраста, когда юношеский максимализм ещё не утих и стратегические планы отсутствуют, при этом человек чувствует в себе силы к воспроизводству благ и не стремиться получать поддержку от общества или государства);
Высокого уровня (преднамеренные и спланированные действия лиц, принимающих участие в политических, экономических и социальных процессах, заинтересованных в том или ином исходе дел вплоть до нарушения прав человека).

Подобная классификация есть и у Н. И. Матузова в его статье «Правовой нигилизм и правовой идеализм как две стороны одной медали». Он выделяет следующие формы правого нигилизма:

умышленное нарушение законов и иных нормативно-правовых актов;
массовое несоблюдение и неисполнение юридических предписаний;
издание противоречивых правовых актов;
подмена законности целесообразностью;
конфронтация представительных и исполнительных структур;
нарушение прав человека;
теоретическая форма правового нигилизма (в научной сфере, в работах юристов, философов и др.).¹

Истоки правового нигилизма как социального явления кроются под многими тоннами социально-экономических проблем, проблем, связанных с диффузией интересов человека в его властные полномочия, политических проблем, и, как выяснилось, психологических проблем каждого отдельного человека.

Иван Алексеевич Ильин, юрист дореволюционной эпохи, отмечал, что «У российского общества всегда были предпосылки к деформации правосознания:

размеры территории. Чем больше территория государства, тем острее ощущается потребность в сильной централизованной власти, поддерживаемой основной массой населения;
плотность населения. Большая плотность населения требует умения учитывать не только свои интересы, но и интересы соседа;
державные задачи государства. Чем грандиознее державные задачи государства, тем меньше понятны они для основной массы граждан этого государства, тем сильнее проявляется равнодушие и формализм при их исполнении;
хозяйственные задачи страны. Чем примитивнее хозяйственные задачи страны, тем меньшие требования предъявляются к уровню правосознания, и наоборот;
национальный состав страны. Однородность национального состава страны, общность культурных ценностей создают благоприятную почву для развития правосознания;
религиозный состав страны. Религиозная однородность облегчает коммутативные связи в обществе, выработки принципов, ориентиров, решений, удовлетворяющих и понятных большинству населения;
социальный состав. Однородный социальный состав способствует консолидации общества, которое, имея общие ценности, лояльно относится к власти»².

И действительно, причин возникновения правового нигилизма в нашей стране предостаточно. Речь здесь идёт о высокомерном, пренебрежительном, иногда даже снисходительном восприятии права, как системы. Именно когда право воспринимается как второстепенная шкала ценности относительно к шкале собственных потребностей, возникает правовой нигилизм.

Однако на практике, обращаясь к законам Российской Федерации в процессе прохождения обучения в высшем учебном заведении, автор сталкивается с таким понятием, как «война законов». Это понятие обозначает не прямолинейную перестрелку одной группы законотворцев с другими проектами законов, собранными в огромные тома – отнюдь нет. Так называемая «война законов» - процесс появления несоответствия между федеральными нормативно-правовыми актами и законами субъектов, между нормативно-правовыми актами законодательной и исполнительной власти, между восприятием и пониманием одного и того же закона разными людьми на разных уровнях. Эта причина – одна из важнейших и коренных в процессе процветания правового нигилизма в России.

Причины правового нигилизма рассматриваются двумя подходами.

Субъективистский подход

Основной причиной правового нигилизма есть знание людей о том, что законы не исполняются, когда человек узнаёт о правонарушении, за которым не последовало наказание, его вера в силу закона падает и может упасть до такого уровня, что он вообще не будет учитывать закон в своих действиях, дойдя до крайности — правового нигилизма. Развитию правового нигилизма способствует ряд психосоциальных факторов.

Объективистский подход

Примером объективистского подхода в рамках изучения правового нигилизма и правовой культуры служит концепция «географического детерминизма», согласно которой «необъятные пространства» России обуславливают искажение в России правового сознания, что возводится в ранг традиции. Объективистская парадигма правового нигилизма применительно к нашей стране содержит ряд очень серьёзных недостатков: Во-первых, не выдерживает никакой критики модель «идеальных типов», фактически предлагаемая И.А.Ильиным. Если условиями предпосылки деформации правосознания в России являются большая территория, небольшая плотность населения и т.д., то государство обладающее небольшой территорией, большой плотностью населения, «упрощенными» державными задачами, «высоким» уровнем хозяйства, национальной, религиозной и социальной однородностью должно иметь наивысший уровень правосознания. Понятно, что без статистического метода понятия «большой», «упрощенный» остаются лишь абстрактными категориями. Во-вторых, ретроспективный взгляд на историю показывает, что помимо различных форм правового нигилизма, Россия показала удивительные примеры правового идеализма, реализованные на практике.

Нигилизм в исследовании психологов

Эрих Фромм предложил подходить к нигилизму как к одному из механизмов психологической защиты. Он считал, что центральной проблемой человека является внутренне присущее человеческому существованию противоречие между бытием «вброшенного в мир помимо своей воли» и тем, что он выходит за пределы природы благодаря способности осознавать себя, других, прошлое и будущее. Фромм утверждает, что развитие человека, его личности происходит в рамках формирования двух основных тенденций: стремления к свободе и стремления к отчуждению. Развитие человека идет по пути увеличения «свободы», но не каждый человек может адекватно воспользоваться этим путем, вызывая ряд негативных психических переживаний и состояний, и это приводит его к отчуждению. В результате человек теряет свою самость (или Я). Возникает защитный механизм «бегства от свободы», для которого характерны: мазохистские и садистские тенденции, деструктивизм, стремление человека разрушить мир, чтобы тот не разрушил его самого, нигилизм, автоматический конформизм.

Понятие нигилизм также анализируется В. Райхом. Он писал о том, что телесные характеристики (сдержанность и напряженность) и такие особенности, как постоянная улыбка, пренебрежительное, ироничное и вызывающее поведение, — это остатки очень сильных защитных механизмов в прошлом, которые отделились от своих исходных ситуаций и превратились в постоянные черты характера. Они проявляются как «невроз характера», одной из причин которого и есть действие защитного механизма— нигилизма. «Невроз характера» — это тип невроза, при котором защитный конфликт выражается в отдельных чертах характера, способах поведения, т.е. в патологической организации личности в целом.

Проблема правового нигилизма очень актуальна на сегодняшний день. Средства массовой информации, писатели, ученые, видные юристы постоянно обращают внимание на правовой нигилизм, юридический беспредел, правовое бескультурье, процветающие в обществе. Юридический нигилизм действительно принял широкомасштабные размеры: от сферы повседневных отношений людей до деятельности высших законодательных органов государства, от центрального управленческого аппарата до самодеятельности местных властей. Это — опасное социальное явление, могущее стать серьезным препятствием на пути реформ.

Правовой нигилизм в России – явление не только сегодняшнего дня. Он всегда существовал в нашей стране, разрастаясь или уменьшаясь в зависимости от множества различных причин. Правовой нигилизм имеет в нашей стране благодатнейшую почву, которая всегда давала и продолжает давать обильные всходы. Причем почва эта постоянно удобряется, поэтому "неурожайных лет" практически не было. Как и раньше, живем в море беззакония, которое подчас принимает характер национального бедствия и наносит обществу огромный и невосполнимый ущерб. Истоки же этого недуга уходят в далекое прошлое. Идея закона в России обычно ассоциировалась скорее с главой государства, монархом, чем с юридическими нормами. В общественном сознании прочно утвердилось понимание права исключительно как приказа государственной власти. Представления о праве как указаниях "начальства" настойчиво культивировались в народе - то, что исходит сверху, от властей, то и право. Но еще Фейербах заметил: "В государстве, где все зависит от милости самодержца, каждое правило становится шатким". Давно было сказано: на Руси всегда правили люди, а не законы. Отсюда - наплевательское отношение к закону как свойство натуры русского обывателя. Расхожими стали горькие слова Герцена о том, что жить в России и не нарушать законов нельзя. "Русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно; совершенно так же поступает и правительство". С этим созвучна и мысль Салтыкова-Щедрина о том, что суровость российских законов смягчается необязательностью их исполнения. Известны крайне отрицательные суждения Л.Н. Толстого о праве. Все это, как пишет В.А. Кистяковский, дало повод одному из тогдашних поэтов-юмористов Б.Н. Алмазову сочинить следующие стихи, вложенные в уста К.С. Аксакова: Россиянам присущ правовой нигилизм. Классики отечественной литературы основывали свои высказывания на наблюдениях за окружающей их действительностью. И если бы она была другой, то народ не сложил бы пословицы, вроде "Закон, что дышло - куда повернул, туда и вышло", "Закон - что столб, можно и обойти".

В настоящее время можно найти тысячи примеров, подтверждающих, что нигилизм вообще, и правовой нигилизм в частности – неотъемлемая часть нынешней культуры. Ведь о таких «первых звоночках», показателях зарождающегося правового нигилизма можно судить по массовой культуре. А чем не массовая культура – песни популярных молодёжных групп, в которых поётся о романтике тюрьмы? Когда фраза из всеми любимого советского фильма «Джентльмены удачи: «Украл. Выпил. В тюрьму.» становится основным аккордом песни, а смысл меняется коренным образом, преобразуя задумку фильма в опошлённые строки заядлого уркагана - это ли не нигилизм?

Что уже говорить о стражах порядка, которых и так почти не осталось из-за абсолютного отсутствия имиджа защитника и какого-либо авторитета среди населения – их просто называют «ментами», в народе ходят нелицеприятные анекдоты и истории про милиционеров.

Русские пословицы и поговорки о власти и способах её обмана слагались и передавались из уст в уста, описывая социально-экономические процессы того времени, в том числе, и проявления правового нигилизма: «Что мне законы, коли судьи знакомы», «Где подмажешь – там поедет», «В суд пойдешь - правды не найдешь», «Судьям то и полезно, что в карман полезло», «Законы святы, да судьи супостаты».

Великие русские писатели тоже не стеснялись написать что-нибудь эдакое, подковырнуть нагноение нигилизма, описывая самые порочные его проявления – нигилизма по отношению к самому себе. Вспомнить только Евгения Базарова и его «друга» Ситникова – героев произведения «Отцы и дети» И.С. Тургенева – они не уважали ни русскую историю, ни русскую культуру, не признавали каких-либо идеалов вообще.

Лакуны правовой безграмотности населения обнажаются сейчас всё чаще и чаще. Странно, ведь век информационных технологий позволяет найти любой нормативно-правовой акт за секунду, доли секунды, а население России по-прежнему не пользуется подобными возможностями и узнаёт обо всём нехотя, долго перерабатывая информацию.

Несмотря на огромное количество предпосылок возникновения и распространения правового нигилизма в России, разрешение этой проблемы кроется всего в нескольких манипуляциях. Ведь, по сути, правовой нигилизм – незнание простейших правил работы с законом на всех уровнях – на уровне простого человеко-гражданина, депутата, президента, целой страны. Однако необходимо учесть тот факт, что бороться на данном этапе можно (и нужно!) не только с последствиями, но и с первопричинами правового нигилизма, т.к. процессы, проходящие сейчас в сфере правотворчества и есть первопричины.

Таким образом, систему борьбы с проявлениями правового нигилизма можно выразить следующей формой:

прекращение "войны законов" на федеральном и региональном уровнях (выстраивание иерархии законов относительно Конституции и международных правовых актов);
обеспечение главенства закона на всей территории России;
изменение направления правового регулирования (поворот вектора не в сторону власти, а в сторону населения);
развитие местного самоуправления как одной из форм участия населения в решении государственных проблем;
информативное общение в системе «власть – народ», способное перебороть негативное отношение к государству и праву.

По большому счёту все эти мероприятия представляют собой процесс улучшения состояния правовой культуры общества, ее обогащения, развития и совершенствования.

Одна из современных поговорок в стихотворном виде, найденная автором в сети Интернет, гласит:

«Я отвечу - раз спросили,

В чём угроза и коварство,

- Самый крупный вор в России

Это наше государство».

Покуда подобные стихи будут передаваться из уст в уста в нашей стране, говорить о подвижках в решении проблемы распространения правового нигилизма не приходится.

Где же корни правового нигилизма, столь распространенного и живучего в нашем российском обществе? Какие масштабы он принял сегодня и как избавится от этой "болезни общества"? В этом и заключается главная задача данной работы.

Глава 1. Исторические корни правового нигилизма

Право и интеллигенция

Исторически сложившееся в России отношение к праву было по крайней мере двойственным. Со времен Петра I самодержцы учреждали такую систему правления, которая служила их интересам. Как уже отмечалось, идея закона ассоциировалась скорее с главой государства, нежели с юридическими нормами. И хотя время от времени предпринимались попытки кодификации права, монархи воздерживались от признания его общих принципов, на которых основывается власть и которые в иерархии ценностей выше, чем сама власть.

Екатерина Великая, несмотря на личные контакты с такими знаменитыми философами, как Дидро и Вольтер, тем не менее напуганная французской революцией, сочла идеи просвещения, в частности неотъемлемые права человека и гражданина, угрозой ее личной власти. Подобным же образом Николай I был напуган восстанием декабристов в 1825 г. и воздействием на них абстрактных представлений о праве и справедливости. С начала XIX в. возобладала (не без помощи Н.М. Карамзина) историческая школа права, отвергавшая концепцию обязательного соответствия национального права универсальным естественным нормам. Отсюда — отрицание каких бы то ни было ограничений для царских указов и установлении. В этот период было запрещено преподавание естественного права, а предпочтение отдавалось так называемому законоведению.

Один из западных исследователей отмечал: "Российская Империя XIX в. – это не полицейское и тем более не как правовое государство в прямом значении этих терминов, а скорее регламентарное, действовавшее на основании множества актов и предписаний".

Двойственное отношение Александра II к праву в конечном итоге ослабило значение великих правовых реформ 60-х годов. В соответствии с этими реформами, которые проводились после ликвидации крепостничества, была создана система независимых судов — института присяжных и адвокатуры. К началу XX в. судьи стали назначаться пожизненно; они осуществляли правосудие публично, с участием присяжных, уважительно относясь к процессуальным правам подсудимых.

Если бы аналогичные судебные институты были распространены на территории всей Российской Империи, могла бы сформироваться и правовая культура, соответствующая состоянию общества, чего, однако, не случилось: когда независимость судей и присяжных начала представлять для правительства угрозу, оно стало вмешиваться в их деятельность.

Правовой статус личности в Российской Империи определялся социальным положением, что нашло отражение в сословной системе. Первым сословием было дворянство, затем духовенство, далее сословия мещан, крестьян и всех прочих. Каждое из сословий обладало юридически оформленными правами и обязанностями. И хотя соотношение классовых сил в обществе менялось, государство реагировало на рост социальных и политических волнений попытками укрепить status quo. Для новых же социальных групп — рабочих, ремесленников, интеллигенции — в устаревшей сословной системе места не находилось.

К началу XX в. классификация правового положения личности была настолько неопределенной, что некоторые ученые отмечают наличие в России того времени двух различных "миров". Один представлял собой традиционную систему сословий во главе со всемогущим самодержавием, другой — "неразвитое, но растущее гражданское классовое общество; его защищала реформистская бюрократия, призванная отвечать на запросы современного мира, который традиционная Россия предпочитала игнорировать".

После революции 1905 г. во время дебатов в первой и второй Государственных думах (в 1906 и 1907 гг.) выделилась явная оппозиция сословной системе. За день до столыпинского переворота 3 июня 1907 г. было внесено в Думу законодательное предложение о ликвидации сословий.

Но для царского режима сама идея создания новой правовой системы была неприемлемой. Самодержавие обращалось с населением, как с подданными, которым были дарованы определенные права и привилегии в соответствии с их социальным положением. Изменение правовой и политической системы потребовало бы изменения отношений между личностью и государством. Однако традиции французского Просвещения не имели в Российской Империи такого распространения, как в Западной Европе, где они вызвали к жизни доктрину естественных прав — не зависящих от государства, изначально присущих личности. Не случайно в общественном сознании довольно прочно укрепилось нигилистическое отношение к праву, понимание его исключительно как приказа (зачастую несправедливого) государственной власти.

Вообще, формирование национального сознания в России в течение длительного времени шло в таких условиях, которые не могли не породить широкомасштабного юридического нигилизма. Он — естественное следствие способов правления, которыми пользовалось русское самодержавие, многовекового крепостничества, лишавшего массу людей правосубъектности, репрессивного законодательства, несовершенства правосудия. Имело значение и отсутствие должного внимания к праву со стороны православной церкви. У Герцена было достаточно оснований, чтобы сказать: "Правовая необеспеченность, искони тяготевшая над народом, была для него своего рода школою. Вопиющая несправедливость одной половины его законов научила его ненавидеть и другую; он подчиняется им как силе. Полное неравенство перед судом убило в нем всякое уважение к законности".

После реформ 60-х годов XIX в. в России шел активный процесс развития юридических профессий, правовой науки, юридического образования. Важнейшие юридические проблемы, в том числе конституционные, оказались в фокусе общественно-политической жизни, что предполагает достаточно высокий уровень правовой культуры. Однако все это в столь исторически короткий промежуток времени не привело к сколько-нибудь радикальному преодолению юридического нигилизма в массовом сознании. Да и более высокий уровень общественного сознания был далеко не свободен от него. Достаточно вспомнить взгляды Л. Н. Толстого, который требовал заменить право нравственными заповедями, а юридическую науку называл "болтовней" о праве. В "Письме к студенту по поводу права" (1909 г.), Л.Н. Толстой писал: "Право государственное есть право отбирать у людей произведения их труда, посылать их на убийства, называемые войнами, а для тех, которые отбирают произведения их труда и которых посылают на войны, право пользоваться теми произведениями своего труда, которые еще не отобраны от них, и не идти на войны до тех пор, пока их не посылают. Право гражданское есть право одних людей на собственность земли, на тысячи, десятки тысяч десятин и на владение орудиями труда, и право тех, у кого нет земли и нет орудий труда, продавать свои труды и свои жизни, умирая от нужды и голода, тем, которые владеют землею и капиталами. Уголовное право есть право одних людей ссылать, заточать, вешать, для людей же ссылаемых, заточаемых и вешаемых есть право не быть изгнанными, заключенными, повешенными до тех пор, пока это тем, кто имеет возможность это делать, не покажется нужным".

Таким образом, Л.И. Толстой четко выразил взгляд, широко распространенный не только среди правовых нигилистов, но и среди марксистов: право есть орудие власти того или иного класса, инструмент для формирования такого общества, которое выгодно для находящихся у власти.

В преобладавшей философской мысли того периода право занимало весьма скромное место, будучи сильно потеснено абсолютным приматом нравственных и религиозных начал. Американский исследователь общественной мысли этого времени в России А.Валицкий пришел к выводу, что праву в ней не повезло. Он отмечал: "В России право отвергалось по самым разным причинам: во имя самодержавия или анархии, во имя Христа или Маркса, во имя высших духовных ценностей или материального равенства". Ни в одной развитой стране мира не было столько идеологических течений, отмеченных печатью антиюридизма, как в России. Рассмотрим самые основные из них и определим отношение к праву их представителей.

Консерваторы и демократы. Отмечая принципиальное несходство исторических судеб России и Запада, представители консервативного крыла общественной мысли, так называемые славянофилы, считали, что России свойственно строить свою жизнь на началах нравственных, религиозных и (говоря современным языком) патерналистских. Запад же предпочитает "поклонение государству", "механическое юридическое устройство".

Левому крылу общественной мысли принадлежат "политико-правовые учения", которые в нашей литературе аттестуют как демократические и передовые. Хотя в программных документах народнических организаций (как и позднее в программных документах социал-революционеров и социал-демократов) содержался ряд демократических требований, тем не менее можно утверждать, что в целом идеология и практика народничества невысоко оценивали право. Все, что было связано с правом, интересовало их преимущественно в той мере, в какой это способствовало или, наоборот, мешало революционным установкам.

Толстовство. В 1910 г. в Москве хоронили двух известных всей России людей, и оба раза похороны вылились в массовую политическую демонстрацию. Один из них — лидер кадетской партии, председатель I Государственной думы проф. С.А. Муромцев, другой — великий русский писатель Л.Н. Толстой. Очевидно, эта близость во времени и породила сопоставление, сделанное другим деятелем партии кадетов Н. Гредескулом в статье, посвященной памяти Муромцева. Оно звучало так: "И как общественный деятель, и как ученый Муромцев видел в праве величайшую общественную ценность.., он любил право как священник любит свою службу или как художник любит свое искусство... В этом отношении он был полной противоположностью, например, Л.Н. Толстому, который ненавидел и презирал право".

Как ни резко звучат последние слова, они справедливы. Если систематизировать все высказывания писателя о праве, правосудии, юридических профессиях и науке, то получится неплохое обвинительное заключение. А на склоне лет Л.Н. Толстой высказался предельно кратко, назвав право "гадким обманом". Закон и совесть для писателя — понятия альтернативные и даже полярные; жить нужно не по закону, а по совести.