Правовой прецедент. 7

23

Введение

Вопросам действия прецедента как источника права в отечественной и зарубежной юридической  литературе традиционно уделялось и уделяется большое внимание.

Об этом свидетельствуют, в частности, работы известных ученых-юристов, философов: Богдановской И.Ю.; Кросса Р; Кузютича В; Зивса С.Л. и других. Это еще раз подчеркивает важность и актуальность проблемы применения прецедента как источника права.

Является ли правовой прецедент источником российского права? Данный вопрос является далеко не новым, а тем более не оригинальным вопросом для российской правовой действительности. Он неоднократно становился и обсуждался как на общественном уровне применительно к источникам советского, а затем и полностью российского права, так и на уровне отдельных отраслевых дисциплин.

В последние годы в российских правовых исследованиях стало уделяться больше внимания анализу правового прецедента, его роли в правовой системе. Возросший интерес к данной проблеме, очевидно, обусловлен стремлениям отечественных юристов определить пути и средства укрепления судебной власти.

Отмечая возрастающую роль судебной практики, некоторые юристы предлагают признать судебный прецедент источником российского права. Однако зачастую представления российских юристов о судебном прецеденте расходятся с тем, что представляет   собой судебный прецедент в тех странах, в которых он признан источником права. Неодинаковое значение одного и того же термина не способствует эффективному изучению правового прецедента источником права не может быть разрешен без сравнительно-правового исследования, без сопоставления того, как меняется положение прецедента в современных правовых системах.

Правовой прецедент относится к тем немногим понятиям в правовой науке, по которым высказываются самые противоречивые точки зрения. Не только российские, но и зарубежные ученые-юристы до сих пор не могут договориться о его правовой природе. Две наиболее крупные правовые семьи - романо-германская и англосаксонская - традиционно расходятся именно в вопросе о признании  прецедента источником права. Тем не менее, возникает вопрос, насколько различна природа правового прецедента в правовых системах. Важной проблемой является также соотношение прецедента с другими источниками права. Все источники права имеют тесную взаимосвязь друг с другом.

Все это обуславливает необходимость изучения такого государственно-правового явления как правовой прецедент.

Целью проводимого исследования является анализ прецедента как источника права.

В связи с поставленной целью определяются следующие задачи:

1.      Характеристика исторического развития прецедентного права.

2.      Определить соотношение прецедента с другими формами права.

3.      Проанализировать место прецедента в международном праве.

4.      Дать понятие видам прецедента.

5.      Изучить  развитие прецедента в России.

       Структура работы представлена введением, двумя главами, разделенными

на параграфы, и заключением.

Глава I. ПОНЯТИЕ ПРАВОВОГО ПРЕЦЕДЕНТА

§        1.История развития прецедентного права

Важнейшее место среди форм права ряда стран занимает правовой прецедент. Будучи известен еще рабовладельческому праву, прецедент представляет собой определенное действие или решение вопроса, которое в последствии, при аналогичных обстоятельствах, рассматривается как легкий эталон, образец. [1]

Таким образом, правовой прецедент-это придания нормативной силы решению органа государства по конкретному делу, которое принимается за правило  при разрешении других аналогичных дел.

Законы и иные нормативно - правовые акты регулируют общественные отношения в обобщенной, абстрактной форме. Но жизнь всегда богаче, сложнее любых формальных установлений. Поэтому, применяя закон, суд зачастую не находит правовой нормы для решения данного дела. Отказаться от рассмотрения спора на этом основании суд не может, поэтому у него остаются два  варианта действий; либо, исходя из общих принципов той или иной правовой системы, установить новую норму, либо так истолковать сходную действующую норму, чтобы распространить ее на рассматриваемый случай и положить в основу своего решения, так создаются новые нормы, которые применяются в практике другими судами, получая обязательную силу и становясь судебным прецедентом.

Прецедент как источник права известен еще с древнейших времен. В условиях Древнего Рима в качестве прецедентов выступали, устные заявления (этикеты) или решения по конкретным вопросам преторов и других магистратов.

Первоначально они имели обязательную силу при рассмотрении аналогичных дел лишь для самих магистратов, их принявших и в течении срока (как правило, один год)  пребывания их у власти.

Однако постоянно многие, наиболее удачные с точки зрения интересов

господствующего класса рабовладельцев положения эдиктов одних магистратов повторялись в других эдиктах, вновь избранных магистратов и приобретали таким образом устойчивый характер. В частности, решения и правила, сформулированные преторами в разное время, постепенно сложились в систему общеобязательных норм под названием преторского.

Прецедент как источник права широко использовался также в средние века и во все последующие столетия. В настоящее время он используется как один из основных источников права в правовых системах Австралии, Великобритании, Канады, США и многих других странах.

В дореволюционной России отношение к прецеденту было неоднозначным. Одними теоретиками и практиками он признавался в качестве формы права, хотя и с оговорками о том, что это некая дополнительная, вспомогательная по отношению к закону форма права.           

Другими же авторами он полностью отрицается  как самостоятельный источник права.

В советской правоприменительной практике существование судебного прецедента начисто отвергали. В основу официальной концепции советского права был заложен тезис, а точнее, аксиома, согласно которой социалистическое право вообще, а советское в частности, не могло рассматривать судебный прецедент в качестве источника права, поскольку это ассоциировалось:

а) с разрушением социалистической законности, понимаемой лишь как строгое и неуклонное соблюдение законов и других законодательных актов; б) с возможным судебным произволом в процессе одновременного выполнения правотворческих и правоприменительных функций;

в) с подрывом или же, по меньшей мере, с ослаблением правотворческой деятельности законодательных органов.

В Советском праве не знают такого источника права, как судебный прецедент, который ведет к отступлениям от начал законности и подрывает роль представительных органов государства в законодательной деятельности.

Социалистические судебные органы, делался вывод, «осуществляют правосудие как одну из форм применения закона, на связанную с правотворческими полномочиями суда при разрешении конкретных дел». [2]

Данная точка зрения была преобладающей в рассматриваемый период не только в общей теории государства и права, но и в отраслевых дисциплинах. Однако, это была все же теория и официальная доктрина. В действительности же, на практике все обстояло проще. А именно – судебный прецедент и судебное правотворчество существовали, прикрывая свое  бытие различными легальными формами.

Фактически судебная практика, выраженная в разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР и Пленума Верховного Суда РСФСР, замечал по этому поводу заместитель Председателя Верховного Суда РФ В.М. Жуйков, всегда «признавалась источником права, поскольку в судебных решениях допускались ссылки на нее как на правовую основу решения дела». Не будучи признанной официально, она тем не менее «фактически всегда учитывалась нижестоящими судами в качестве ориентира в вопросах применения и толкования права, устранения пробелов в нем, применения аналогии закона или аналогии права». [3]

Однако данная точка зрения никогда не пользовалась и не пользуется вплоть до нашего времени, поддержкой большинства исследователей.

И как представляется, дело при этом заключается не только и даже не столько в «идеологической аранжированности» авторов, которые не признают прецедент как источник права, или в причинах политического характера, согласно которым судебный прецедент не признавался в качестве источника советского права лишь потому, что «суд в силу его большей независимости и квалификации гораздо менее приемлем и удобен для тоталитарного режима в качестве органа власти». [4] 

Это было бы слишком простое поверхностное объяснение столь простой проблемы.

Причины непризнания прецедента как источника права в советский период лежат, по-видимому, гораздо глубже, и они серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Их следует искать прежде всего в весьма сложной, многогранной, а нередко и весьма противоречивой материи, исследуемой судебной практикой.

Изменилось ли отношение к прецеденту как источнику российского права в современный, период? Несомненно, изменилось. И причем настолько, что можно даже говорить о радикальном изменении в этом направлении.

Речь при этом, разумеется, не идет об изменении официальной государственно- правовой доктрины и об официально признанном правовом закреплении прецедента как источника российского права. Официальное, формально-юридическое отношение к нему остается пока еще прежним. Прецедент по-прежнему формально не признается в качестве источника российского права.

Под «радикальностью» изменения отношения к прецеденту в современный период имеется в виду, во-первых, резкое расширение сферы применения судебной практики в России с начала 90-х и, времени создания Конституционного Суда. [5]  А во-вторых, в значительной мере как следствие первого, заметное изменение отношения к прецеденту отечественных исследователей, юристов-ученых и практиков в сторону признания его в качестве одного из источников российского права.

§ 2 . Соотношение прецедента с другими формами права

Для того, чтобы определить характер правового прецедента как источника права, необходимо также учитывать его медленную, но постоянную эволюцию. Прецедент относится к достаточно «старым» источникам. По возрасту он успешно конкурирует с правовым обычаем, что зачастую приводит к путанице в их разграничении: правовой прецедент рассматривается как часть обычного права.

Внешнее сходство прецедента с обычаем основывается на том, что они создаются в основном путем неоднократного повторения одного и того же положения во времени.

Но есть и иной аспект. Складывающаяся судебная практика во много воспринимала обычаи, что так же позволяло говорить о ее обычно правовом характере. Подобная картина наблюдалась и в странах континентальной Европы, где «судейское право» также рассматривалось как вид обычного права. Французский аналитик Р.Давид объяснил это влиянием исторической школы права, для которой характерно признание обычаев основой права, а юристов - интерпретаторами общие идеи справедливости. [6] По мере того, как концепция судебного прецедента приобретает окончательный характер к XIX в. в его самостоятельности уже нет сомнений. Более того, он окончательно подчиняет себе правовой обычай, имея большую юридическую силу.

Каким же образом реально складывается взаимодействие закона и прецедента?  По отношению к закону прецедент находится в «подчиненном положении. Это проявляется, в частности, в том, как отмечал Р.Кросс, что «законом может быть отменено действие судебного решения» и в том, что «суды полагают себя обязанными придавать силу законодательному акту, когда считают его принятым в надлежащем порядке». Историю развития английского права можно представить как борьбу статутного и прецедентного права. К моменту совершения буржуазной революции английское право было в основном прецедентным. При рассмотрении конкретных дел судьи устанавливали не только нормы права, но и формулировали более общие правовые принципы. Основы английского права были заложены, таким образом, в судебных решениях. Этим обусловливается специфика положения английского закона. В XVIII-XIX вв. была распространенна теория, согласно которой основное значение статутного права заключается в восполнении пробелов в праве прецедентом, а также в устранении его устаревших положений. Акты парламента подстраивались под судебную практику, базировались на принципах, установленных прецедентным правом. Все это способствовало сохранению форм старого феодального права, в которые облачались теперь уже нормы буржуазные. «Английское право, - писал Ф.Энгельс,- продолжает выражать экономические отношения капиталистического общества на варварски – феодальном наречии». [7]

С развитием буржуазных отношений роль статута усиливается, но остается доминирующим положением о том, что принципы права устанавливаются прецедентным правом, статут же только детализирует их.

Из положения «закон может отменить прецедент» еще нельзя сделать вывод, что статут выше прецедента. В действительности закон и прецедент как формы права тесно переплетены. В уголовном праве, например,. большинство преступлений предусмотренною законом, но есть и предусмотренные прецедентным правом (недонесение об измене, различные виды убийств). 

Совершение лицом преступления, предусмотренного законом или прецедентом, таким образом, в странах с англосакской системой права имеет одинаковые правовые последствия. Подобное явление существует и в других отраслях права. Например, договор может быть признан незаконным по статутному праву вследствие нарушения формы договора или правил его регистрации. Договор может быть признан недействительным и по положениям прецедентного права, если он имел своей целью умышленное совершение преступления или вредит государству в его отношениях с другими странами. Поэтому любой институт английского права необходимо рассматривать в совокупности статутного и прецедентного права. Их взаимодействие строится на сложной основе. Новый закон может отменить положение как старого статута, так и прецедентного права. При этом нужно иметь ввиду, что не всегда прецедента законом ведет к прекращению его действия. В процессе применения закон подвергается толкованию судей. В Англии традиционно считается, что принятый закон начинает «жить», становиться правовым запретом или влиянием только будучи применен судьей. [8]

§        3.  Прецедент в международном праве

В теории и практике государств существует различный подход к решению конкретных вопросов международных отношений, однако необходимость поддержания и развития мирных отношений между государствами обуславливает необходимость применения объективных критериев для правильного решения того или иного вопроса с учетом интересов народов соответствующих стран.

Особенностью нынешнего развития международного права является выражение в его принципах и нормах справедливости. Категория справедливости пронизывает все стороны жизни донного общества, его политику, философию, мораль, правовую систему. Правовая система в международном общении – современное международное право мира и мирного сосуществования государств. С различным социально- экономическим строем. По своему содержанию это право является общедемократическим, и его принципы и нормы регулируют отношения между всеми государствами.

Объективное содержание современного международного права имеет принципиальное значение для понимания роли и значения прецедентов в настоящее время. Под прецедентом в международном праве мы понимаем решение того или иного конкретного вопроса международных отношений в раках и на основе международного права любыми способами и средствами. Вопрос может быть решен международным судом или национальным с помощью переговоров или путем заключения договора.

Таким образом, прецедент в международном праве – это не только судебное решение, как принято считать во внутригосударственной правовой доктрине ряда стран, а значительно более широкое понятие.

Прецедент может оказывать большое влияние на развитие международного права в той или иной конкретной области. Развитие современных международных отношений позволяет сделать вывод, что решение того или иного вопроса путем заключения договора в дальнейшем, как правило, оказывает влияние на решение аналогичного вопроса между другими государствами. Следует отметить, что в настоящее время в практике государств усиливается тенденция к решению вопросов международных отношений путем переговоров и заключением международных договоров. В этом смысле договорная практика решения того или иного вопроса государствами может служить прецедентом, и поэтому она имеет важное значение для развития современного международного права. таким примером может служить Раппальский договор 1922 года между Советским Союзом и Германией, в котором впервые была официально признана социалистическая система собственности и который явился международно-правовой формой выражения мирного сосуществования капиталистического и социалистического государств. В.И.Ленин считал этот договор образцом для отношения с капиталистическими государствами.[9]

Характер решения вопросов Рапалльским договором оказал влияние на решение аналогичных вопросов в отношениях Советского государства с другими капиталистическими странами. Этот договор вошел в историю международного права и международных отношений как важный прецедент в развитии принципа мирного сосуществования государств с различным  социально-экономическим строем.

Согласно международным правилам решение суда обязательно лишь для участвующих в деле сторон и лишь по данному делу. Суд в другом аналогичном деле может учесть решение Суда по первому делу и использовать аргументы и даже само решение, однако только в качестве решения, которое подлежит новому формированию в данном деле. Анализируя решение международных судов, в частности американских военных трибуналов, после Второй Мировой войны, можно прийти к выводу, что их решения никаким образом не являются взаимно обязательными. Приговор по делу Фенка (1947г.) прямо гласит, что принимая во внимание предыдущие решения по данному вопросу, трибунал может «рассматривать их лишь как консультативные». Это подтверждает положение о том, что та или иная формулировка в том или ином приговоре может быть воспринята другим судом или трибуналом в зависимости от ее достоинств по его усмотрению.

Решение национальных судов принимались во внимание международными судами в том случае, если они содержали элементы международного характера. В деле о заложниках (1948г.), например, решения национальных судов были восприняты как источники международного права.

В доктрине права существует точка зрения, что судебные решения следует рассматривать как косвенные источники международного права. Общепризнанно, что в международном праве любые судебные решения не создают прецедента.

Вместе с тем в соответствии с нормами международного права судебные решения могут применяться судом в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм.

Таким образом, в международных отношениях многие вопросы могут быть решены с  учетом прецедентов, под их влиянием появляются новые нормы международного права договорного характера, а также формулируются международные обычаи, которые в свою очередь закрепляются в международных договорах и соглашениях.[10]

Глава II. ВИДЫ ПРАВОВЫХ ПРЕЦЕДЕНТОВ, ИХ РАЗВИТИЕ

В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

                     1. Виды правовых прецедентов

Современная правовая доктрина различает два вида правовых прецедентов: судебный (например, решение, приемлемому по гражданскому или уголовному делу), и административный (решение, принимаемое административным органом или административным судом). Наибольшее распространение получил судебный прецедент. В странах, где он признаётся в качестве источника права, правотворческой деятельностью занимаются не только законодательные, но и судебные органы.[11]

Судебный прецедент - есть правовой акт, представляющий собой решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов при решении аналогичных дел.

Прецедент создается при отсутствии соответствующего нормативно-правового акта. В настоящее время судебный прецедент является одним  из основных источников права там, где действует англо-саксонская правовая система (система общего права).

В основе создания судебного прецедента лежит принцип, согласно которому суд не может отказать кому-либо в правосудии из-за отсутствия соответствующего закона.

Суд обязан вынести решение по такому делу, и это решение  впоследствии принимается за общее обязательное правило при разрешении всех аналогичных дел.

Фактически суд при этом осуществляет функцию правотворчества, хотя создаваемая им норма как бы «растворена» в   индивидуальном  судебном ре­ше­нии и для ее по­сле­дую­ще­го при­ме­не­ния не­об­хо­ди­мо его толко­ва­ние.

Си­ла су­деб­но­го пре­це­ден­та как ис­точ­ни­ка пра­ва вы­те­ка­ет из то­го, что

вся­кий суд, без­ус­лов­но свя­зан ре­ше­ния­ми всех выс­ших су­дов, ко­то­рые не мо­гут ос­па­ри­вать­ся, од­на­ко в тол­ко­ва­нии пре­це­ден­та    су­дья об­ла­да­ет пол­ной сво­бо­дой.

Пра­во в по­доб­ных слу­ча­ях от­ли­ча­ет­ся край­ней слож­но­стью и за­пу­тан­но­стью, что вы­зы­ва­ет спе­ци­фи­че­ские про­бле­мы в его  примене­нии. Но, с дру­гой сто­ро­ны пре­це­дент­ные нор­мы наи­бо­лее при­бли­же­ны  к конкрет­ным жиз­нен­ным си­туа­ци­ям и в этом смыс­ле мо­гут бо­лее  пол­но отражать тре­бо­ва­ния спра­вед­ли­во­сти, чем аб­ст­ракт­ные нор­мы за­ко­на.

Су­деб­ные пре­це­ден­ты уст­ра­ня­ют про­бе­лы дей­ст­вую­ще­го законодатель­ст­ва и оп­ре­де­ля­ют прак­ти­ку его при­ме­не­ния, од­на­ко, роди­ной пре­це­дент­но­го пра­ва счи­та­ет­ся Анг­лия. Об­щее пра­во здесь  соз­да­валось ко­ро­лев­ски­ми суда­ми, и в сво­ей ос­но­ве бы­ло пра­вом судеб­ной прак­ти­ки. Анг­лий­ские су­ды и в настоящее вре­мя не толь­ко при­ме­ня­ют, но и соз­да­ют нор­мы пра­ва. Прави­ла, со­дер­жа­щие­ся в судеб­ных ре­ше­ни­ях, со­глас­но анг­лий­ско­му пра­ву долж­ны применяться и в даль­ней­шем, ина­че бу­дет на­ру­ше­на ста­биль­ность обще­го пра­ва и по­став­ле­но под уг­ро­зу са­мо его су­ще­ст­во­ва­ние.

В Анг­лии сло­жи­лись сле­дую­щие пра­ви­ла и пре­де­лы дей­ст­вия прецеден­та:  

а) ре­ше­ния, вы­не­сен­ные Па­ла­той лор­дов, со­став­ля­ют обя­за­тель­ные прецеден­ты для всех су­дов и для са­мой Па­ла­ты лордов;

б) ре­ше­ния, при­ня­тые Апел­ля­ци­он­ным су­дом, обя­за­тель­ны для всех су­дов кро­ме Па­ла­ты лор­дов; в) ре­ше­ния, при­ня­тые Выс­шим су­дом пра­во­су­дия, обяза­тель­ны для низ­ших су­дов. В США от­но­ше­ние к преце­ден­ту как источни­ку пра­ва бо­лее уп­ро­щен­ное, здесь впол­не допус­ка­ет­ся из­ме­не­ние судеб­ной прак­ти­ки. Си­ла су­деб­но­го прецедента как ис­точ­ни­ка пра­ва вытекает из то­го, что вся­кий суд связан ре­ше­ния­ми всех вы­ше­стоя­щих су­дов, ко­то­рые не мо­гут оспари­вать­ся, од­на­ко в тол­ко­ва­нии пре­це­ден­та су­дья облада­ет полной сво­бо­дой.

Пре­це­дент­ное пра­во от­ли­ча­ет­ся край­ней слож­но­стью и запутанностью, что вы­зы­ва­ет оп­ре­де­лен­ные про­бле­мы его применения. Но, с дру­гой сто­ро­ны, пре­це­дент­ные нор­мы наи­бо­лее при­бли­же­ны к кон­крет­ным жиз­нен­ным ситуаци­ям и по­это­му мо­гут более точно от­ра­жать тре­бо­ва­ния справедливости, чем об­щие и абстракт­ные нор­мы за­ко­на. Кри­ти­ки при­зна­ния су­деб­но­го пре­це­ден­та ис­точ­ни­ком пра­ва ссылаются на то, что ре­ше­ний су­дей по кон­крет­ным де­лам накапливает­ся с те­че­ни­ем време­ни та­кое ко­ли­че­ст­во, что неспециалист не в со­стоя­нии ори­ен­ти­ро­вать­ся в мо­ре этих юридических до­ку­мен­тов, что здесь воз­мо­жен про­из­вол и злоупотребле­ние долж­но­ст­ных лиц.

На­про­тив, сто­рон­ни­ки пре­це­дент­но­го пра­ва кри­ти­ку­ют нор­ма­тив­ные системы за кон­сер­ва­тизм, не­спо­соб­ность аде­к­ват­но и вме­сте с тем оперативно реа­ги­ро­вать на со­бы­тия, про­ис­хо­дя­щие в жиз­ни общества.

В стра­нах ро­ма­но-гер­ман­ской сис­те­мы пра­ва роль су­деб­ной прак­ти­ки в основ­ном не вы­хо­дит за рам­ки тол­ко­ва­ния за­ко­на. Счи­та­ет­ся, что правотворче­ская  дея­тель­ность яв­ля­ет­ся пре­ро­га­ти­вой за­ко­но­да­те­ля, а так­же пра­ви­тель­ст­вен­ных или ад­ми­ни­ст­ра­тив­ных вла­стей, уполномо­чен­ных на это за­ко­но­да­те­лем.

Оте­че­ст­вен­ная юри­ди­че­ская нау­ка, в ча­ст­но­сти С.С.Алек­се­ев, считает, что су­деб­ный пре­це­дент не мо­жет быть пол­но­цен­ным источни­ком пра­ва. Он не дол­жен ус­та­нав­ли­вать пер­во­на­чаль­ные  нормы, вно­сить до­пол­не­ния и исправ­ле­ния в об­щие нор­ма­тив­ные пред­пи­са­ния. Его роль чис­то слу­жеб­ная, вспо­мо­га­тель­ная в про­цес­се тол­ко­ва­ния юри­ди­че­ские нор­мы с учетом данной  об­ста­нов­ки в рам­ках при­ме­не­ния пра­ва.[12]

Од­на­ко эле­мен­ты пре­це­дент­но­го пра­ва име­ют ме­сто и в российской пра­во­вой сис­те­ме, что свя­за­но, пре­ж­де все­го, с деятельностью Конституционно­го, Вер­хов­но­го и Ар­бит­раж­но­го су­дов, ру­ко­во­дя­щие разъясне­ния ко­то­рых кла­дут­ся в ос­но­ву ре­ше­ний конкрет­ных юридиче­ских спо­ров все­ми ни­же­стоя­щи­ми су­деб­ны­ми орга­на­ми. Кроме то­го, ре­ше­ния Кон­сти­ту­ци­он­но­го Су­да по кон­крет­ным де­лам при­во­ди­ли к пре­кра­ще­нию оп­ре­де­лен­ных пра­во­от­но­ше­ний.

С раз­ви­ти­ем и ук­ре­п­ле­ни­ем су­деб­ной сис­те­мы в Рос­сии, судебный и ад­ми­ни­ст­ра­тив­ный пре­це­ден­ты, по-ви­ди­мо­му, по­лу­чат новый им­пульс в своем раз­ви­тии. Пре­це­дент­ное пра­во ста­нет признан­ным ис­точ­ни­ком пра­ва, что по­зво­лит су­деб­ной сис­те­ме быть бо­лее гиб­кой.

Еще со времён римского права, судебное правоположение признавалось, если оно подтверждалось несколькими судебными решениями. То, что суды в течение определённого времени следовали выработанной ими же позиции, позволяло надеяться,  что и в дальнейшем они будут её придерживаться. Проверка временем являлось лучшим доказательством обоснованности введения правоположения и гарантией его стабильности. Из такого подхода вытекало, что только несколько судебных решений могут устанавливать правоположение. В результате вырабатывалось понятие и «устоявшаяся судебная практика».[13]

Судебный прецедент- решение по конкретному делу,  являющееся обязательным для судов той же или низшей инстанции решении аналогичных дел либо служащие примерным образом толкования закона, не имеющим обязательной силы.  Как справедливо заметил Р. Давид, английские юристы просматривают своё право главным образом как право судебной практики.