Пределы уголовной ответственности соучастников

Введение. 

     Обобщение судебно-следственной практики показывает, что большие трудности у работников правоприменительных органов возникают  при квалификации преступлений совершённых  в соучастии. Во многом это обусловлено  тем, что в доктрине уголовного права  не сложилось единого подхода к решению вопросов об основании и пределов ответственности соучастников. В связи с этим, теоретическое осмысление проблем соучастия имеет немаловажную практическую значимость. Учитывая изложенное, избранная мною, тема является весьма актуальной.

     Собственно  именно этим и обусловлен интерес  к данной теме в научной среде. Изучением этого вопроса в то или иное время занимались такие исследователи отечественного уголовного права, как П.Ф. Тельнов,   М. И. Ковалёв,   П.И Гришаев,  Г.А. Кригер, Р.Р. Галиакбаров, А.П. Козлов и многие другие. Большое количество авторов, занимающихся этой проблемой, что в свою очередь породило многообразие точек зрения на вопросы квалификации преступлений совершённых в соучастии.

     В данной работе затрагиваются основные, по мнению автора, наиболее характерные для соучастия вопросы, решение которых напрямую связано с правоприменительной деятельностью.

     Работа  состоит из двух глав. Первая посвящена, непосредственно, общим основаниям уголовной ответственности соучастников, а также особенностям, присущим вопросам квалификации деяний совершённых именно в рамках института соучастия. Кроме этого в этой главе рассматриваются основные положений теорий акцессорности соучастия и соучастия как самостоятельной формы преступной деятельности. А так же сочетание положений обеих теорий в действующем законодательстве.

     Во  второй главе (а она состоит из трёх параграфов), подробнее описаны границы ответственности отдельных соучастников в наиболее распространенных ситуациях, а точнее: правила квалификации при эксцессе соучастника и добровольном отказе одного из соучастников. Рассматривается эксцесс, как качественный, так и количественный, а так же вопрос о том, может ли он иметь место в отношении не только исполнителя, но и других соучастников. Добровольный отказ исследуется также применительно ко всем соучастникам, а не только исполнителя (соисполнителя).

     В работе использованы материалы судебной практик, взятые с официального сайта Областного Суда Свердловской области справочной правовой системы «Консультант плюс». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 1.  Основания уголовной ответственности соучастников преступления 

     Наше  действующее законодательство не предусматривает  особого основания за соучастие  в преступлении. Основанием ответственности и в данной форме совершения преступления является, естественно, совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренными уголовным законом, в частности ст. 8 УК. Т. е. соучастие не создает каких-либо особых принципов, или дополнительных оснований ответственности.

     Особенность соучастия, по мнению многих автором  состоит в том, что признаки состава и его границы очерчены как признаками конкретного состава Особенной части, так и признаками сформулированными в главе 7 УК. В свою очередь, ст. 33 содержит общие и постоянные для всех преступлений признаки отдельных институтов соучастия, таких как, организации, подстрекательства и пособничества, которые, как правило, имеют место быть наряду с, непосредственно, исполнительством, из чего следует, что при квалификации деяний лиц, относящихся к одной из этих трёх категорий необходима ссылка на ст. 33 УК. В то время как при квалификации деяния исполнитель (соисполнителя), достаточно только указания на конкретный состав преступления, зафиксированный в нормах Особенной части.  Исключением из этого правила является то, что в Особенной части в качестве самостоятельного вида преступной деятельности иногда выделяется совершение того или иного преступления в определённой форме соучастия. Законодатель отдельные формы соучастия, обычно наиболее опасные – организованную группу и преступное сообщество, иногда, включает или в качестве одного из признаков при описании в Особенной части определённого преступления (например, ст. 209 УК «бандитизм», предполагает соучастие в форме банды), или в качестве квалифицирующего обстоятельства, на основе которого выделяется специальный квалифицированный вид определённого преступления (например, п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК - убийство, совершённое группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой). В этих случаях, хотя между членами преступной группы и преступного сообщества чаще всего также происходят разделение ролей, и не обязательно все они принимают участие в совершении соответствующего преступления, однако действия всех членов преступной группы должны квалифицироваться непосредственно по той статье Особенной части, в которой содержаться указания на эти формы¹. Так как законодатель в данном случае, учитывая повышенную опасность преступлений, совершённых в данной форме соучастия, выделяет специальный состав, предусматривающий именно такого рода объединённую преступную деятельность.

     Действующее законодательство исходит из того обстоятельства, что состав одного и того же преступления имеется в деяниях каждого соучастника, из чего следует, что они несут ответственность на едином основании.  Единство это является следствием причинения соучастниками общего преступного результата, и внешне оно выражается в применении к их действиям одной и той же нормы (по общему правилу) Особенной части УК, в установлении для них равных пределов наказания и в ответственности каждого соучастника за совместный  преступный результат в целом. При этом, единое основание ответственности соучастников, не в коей мере не игнорирует её самостоятельное значение, которое в основном проявляется в зависимости объёма ответственности от личной вины преступника, от его роли в совершенном деянии, от объёма выполненных им функций, его личных качеств, и других не менее важных факторов. По российскому законодательству ответственность их должна быть самостоятельной и строго индивидуальной. Соучастник отвечает за собственное деяние. Его ответственность не ставится в безусловную зависимость от ответственности исполнителя, поскольку само по себе пособничество или подстрекательство содержит все элементы состава преступления. В этом, собственно, и есть суть самостоятельной ответственности соучастников, о которой пойдёт речь ниже.

     В теории уголовного права существуют две сложившиеся точки зрения на конструкцию соучастия. Первая исходит из признания акцессорного характера соучастия, вторая же рассматривает соучастие как самостоятельную форму преступной деятельности. Обе эти концепции на протяжение длительного периода времени, можно сказать, и по сей день, находят своих сторонников и противников.

     Отношение к акцессорной теории в науке  очень разнообразно: например, в  советской науке концепцию акцессорной  природы соучастия, как правило, сводили к утверждению абсолютной зависимости  ответственности и  наказания соучастников от ответственности и наказания назначаемого исполнителя преступления. Основные положения этой теории учёные усматривали в том что, во-первых, основанием уголовной ответственности соучастников является совершение общественно опасного деяния исполнителя, содержащего все признаки состава преступления. Во-вторых, уголовная ответственность соучастника допускается только в случае привлечения к уголовной ответственности исполнителя. И, в-третьих, в качестве вида и меры наказания, соучастникам предусматривается наказание, назначаемое исполнителю преступления.

     В современной науке, зачастую, данная теория подвергается критике, но надо заметить, что многие её положения  являются вполне жизнеспособными, что  выражается в отражении их в действующем  законодательстве. В подтверждении этого приведём несколько примеров. В частности, профессор М. Ковалёв полагает, что ответственность соучастников, должна наступать лишь в том случае, если доказано, что исполнитель совершил, или начал совершать преступление. Ещё более четко мысль об акцессорном характере соучастия высказывал профессор П. Тельнов. По его мнению, в идее акцессорности соучастия есть известное рациональное зерно – мысль об определённой зависимости судьбы соучастников от поведения исполнителя, облегчающая правильное решение ряда практически существенных вопросов, связанных, например, со стадиями преступной деятельности, с местом и временем выполнения виновным своей преступной роли, со значением квалифицирующих обстоятельств, влияющих на юридическую оценку содеянного преступниками².

     В противовес акцессорной теории, самостоятельная  ответственность соучастников предполагает, что каждый соучастник отвечает за совместное преступление в пределах личной виновности. Деяния, к которым  он не причастен, не могут ему вменяться. Также примером её могут быть случаи, когда исполнитель по каким-то причинам освобождается от уголовной ответственности, а другие соучастники не освобождаются. На индивидуализацию, как на самостоятельную черту ответственности совместно действующих лиц указывает и ч.1 ст. 33 УК. Предписывающая суду в отношении каждого из них учитывать степень и характер участия в преступлении. Следовательно, соучастники отвечают на едином основании, но в строго индивидуальных пределах³.

     Значит, из всего вышеперечисленного мы можем сделать вывод, что современная наука, не отвергает идеи акцессорной природы соучастия, и, мало того, частично её использует.

     Интересную  позицию по этому вопросу высказывает  А. Арутюнов.  По его мнению, обе  из вышеописанных теорий не позволяют  обосновать ответственность соучастников, не выполняющих объективную сторону состава преступления⁴. Суть его позиции состоит в том, что соучастие представляет собой систему, обладающею интегративными свойствами. Это означает, что действия отдельного соучастника (даже исполнителя) не могут причинить преступный результат. Преступный результат причиняет объединение соучастников, (система соучастия), поэтому, он является общим для всех соучастников. Ответственности за него подлежат все соучастники независимо от той роли, которую каждый играл в совершении преступления. Следовательно, и состав преступления в соучастии должен устанавливаться общий. Так как соучастники и фактически, и юридически совершают одно преступление. Фактически, данная концепция рассматривает соучастие как особое основание уголовной ответственности.

       Объект преступного посягательства, согласно данной теории,  для  всех соучастников един. Поскольку  соучастие представляет собой  систему, то отдельные соучастники  не могут посягать на различные  объекты преступления. Исключение, правда, составляет эксцесс исполнителя преступления.

     Объективную сторону преступления, совершённого в соучастии, выполняет не только (и не столько) исполнитель (соисполнители), а система соучастия в целом. То есть преступление представляется как «плод» коллективной деятельности. В рамках объективной стороны состава преступления, совершённого в соучастии, должны устанавливаться не только действия исполнителя, но и действия (бездействия) всех соучастников. Это связано с тем, что исполнитель без соучастников не может выполнить объективную сторону состава преступления. Из чего, в свою очередь, следует, утверждать, что исполнитель непосредственно совершил преступление, нельзя. Также нельзя считать, что действия каждого соучастника являются частицей, вкладом для достижения общего преступного результата. Это упрощенный подход, не учитывающий, что объединение соучастников – это не простая сумма усилий отдельных лиц, а система с интегративными свойствами, которых нет ни у одного из соучастников, если рассматривать их по одиночке. Именно поэтому соучастники несут ответственность за единое и неделимое преступление, которое полностью вменяется каждому соучастнику.

     Согласно  ст. 32 УК, соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Но такая формулировка допускает, что в соучастии могут участвовать как субъекты, так и лица не являющиеся субъектами преступления. Соучастие отличается от преступления, совершённого одним лицом, не только количеством субъектов преступления. Главное отличие заключается в том, что «количество перерастает в качество». Соучастие характеризуется, уже прежде всего качественными изменениями, появлением особых интегративных свойств. В этом смысле все соучастники должны рассматриваться как один сложный субъект преступления.

       Субъективная сторона  преступления, совершённого в соучастии, так  же имеет свои особенности.  Главная из таких особенностей  состоит в том, что умысел  любого из соучастников охватывает и то, что преступление совершается в соучастии. Касательно этого момента, ещё Н.С. Таганцев выдвинул концепцию общей виновности соучастников, строя их ответственность на принципиально иных основаниях, нежели ответственность индивидуально действующего лица⁵. Термин «совиновничество» по своему смыслу означает наличие общей вины у всех участвующих в совершении одного преступления лиц, при этом, независимо от их роли в совершении преступления.

     Таким образом, совокупность элементов конкретного  состава преступления, совершенного соучастниками, представляет общий состав преступления в соучастии. Тем самым соучастие создаёт особые основания уголовной ответственности соучастников.

        Действующее законодательство, надо сказать, совмещает принципы теорий акцессорной и самостоятельной ответственности соучастников. В соответствии с ч. 1 ст. 34 УК,  ответственность соучастников определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления. Тем самым законодатель отказался от принципов акцессорности в соучастии. Но данная позиция имеет своё действие только в случае, если события развивались по, так называемому, «правильному сценарию». Но если приходиться иметь дело, например, с неудавшимся подстрекательством, или с добровольным отказом исполнителя, как сразу же приходиться возвращаться к позициям акцессорности. При неудавшемся подстрекательстве, когда субъекту не удалось склонить другое лицо к совершению преступления, ответственность подстрекателя наступает за приготовление к преступлению по правилам ч. ч. 1 и 2 ст. 30. При добровольном отказе исполнителя, организатор совершения преступления, подстрекатель и пособник отвечают так же за приготовление к преступлению. То есть получается, что приходиться возвращаться к зависимости квалификации действий иных соучастников от  поведения исполнителя. Особенно наглядно это видно на примере добровольного отказа, когда сначала было полноценное соучастие, несколько лиц договорились совершить преступление, осуществляли действия по созданию условий для исполнения преступления, иногда даже действия по исполнению преступления в определённой части. И, вдруг исполнитель, например, добровольно отказывается о совершения преступления. При этом сразу же  исчезает реальное соучастие и возникает неоконченное преступление⁶. Из чего следует, что ответственность соучастников в подобных случаях вообще исключается, если речь идет о преступлениях легкой и средней тяжести. В таком случае фактически отсутствие согласия исполнителя на совершение преступления или добровольный отказ исполнителя от совершения преступления с необходимостью автоматически распространяются и на иных соучастников, словно именно они это осуществили ведь в соответствии с этим, их ответственность исчезает, что противоречит теории соучастия, поскольку квалификация действий соучастников никогда не ставилась в зависимость от тяжести преступления⁷.

     Из  всего вышесказанного следует сделать  вывод, что, признавая наличие серьёзных  недостатков в теории акцессорности  соучастия, на сегодняшний момент, мы не можем полностью отказаться от  применения на практике её положений, которые фактически нам не чем заменить. Проблема того, как квалифицировать соучастие без её привлечения,  пока не решена.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 2.  Пределы уголовной ответственности соучастников. 

     2.1. Общие положения. 

     Основанием  для решения вопроса о вменения соучастнику того или иного признака состава преступления служит принцип вины.  Сообразно этому принципу, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.  Данный принцип ориентирует правоприменителя на то, что относительно совершённого преступления, должна быть установлена вина каждого из соучастников. Поскольку согласно ст. 32 УК, соучастие возможно только в совершении умышленных преступлений, для определения пределов ответственности соучастника важно установить, на что распрострвнялся его умысел. Принято считать, что умысел состоит из индивидуального и волевого моментов. Интеллектуальный момент умысла заключается в осознании виновным общественной опасности совершаемого деяния, которая находит выражение в тех или иных признаках состава преступления. Таким образом, для решения вопроса о  пределах ответственности соучастника необходимо выяснить какие признаки состава охватывались его сознанием. В данном случае действует следующее общее правило: каждый из соучастников отвечает в пределах вины, то есть, тот или иной признак вменяется соучастнику только в том случае, если он охватывался его сознанием.  В подтверждение этому можно привести довольно-таки распространенную ситуацию, когда, например, подстрекатель склонял к преступлению другое лицо (допустим к убийству третьего лица), с целью скрыть другое преступление, исполнителем в котором являлся он сам, о чем, в свою очередь, не знал непосредственный исполнитель нового преступления, который действует, предположим, по мотиву мести. В этом случае действия подстрекателя будут квалифицированы по ч. 4 ст. 33 и пункту «к» ч. 2 ст. 105, как подстрекательство к убийству с целью скрыть другое преступление. В то время, как непосредственный исполнитель понесет ответственность только по ч. 1 ст. 105, т.е. за неквалифицированное убийство. Возможен и иной вариант: подстрекательство было к простому убийству, а исполнитель вышел за пределы умысла подстрекателя, и совершил убийство общеопасным способом. В результате у подстрекателя ч.3 ст. 33 и ч.1 ст. 105, а у исполнителя квалифицированное убийство, пункт «е» ч. 2 ст. 105.  

          2.2. Эксцесс соучастников и правила его квалификации.

     При рассмотрении вопроса о пределах ответственности соучастников имеет смысл поподробнее остановиться на таком институте как эксцесс исполнителя. Надо сказать, что в действующем уголовном кодексе данной проблеме посвящена целая статья – 36, согласно которой, эксцессом исполнителя признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников. За эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не подлежат. При эксцессе исполнителя интеллектуальный и волевой и волевой моменты умысла соучастников характеризуются отсутствием у подстрекателя и пособника сознания того, что исполнитель выйдет за пределы задуманной преступной деятельности или  совершит иное, более квалифицированное  преступление, нежели то, на которое его уполномочивали. Это означает, что при эксцессе отсутствует как причинная связь между действиями соучастников и совершённым преступлением, так и их вина⁸.

     Соучастие предполагает совместную умышленную деятельность нескольких лиц. Естественно, что все участники не принимавшие непосредственного участия в выполнение действий, образующих состав задуманного преступления, а внёсшие свой вклад в преступление до этого момента, не могут отвечать за деяния, представляющие собой иные преступления, которые не охватывались их умыслом и были совершены исполнителем по своей инициативе в  связи с осуществлением общего преступного замысла⁹.

     Характерно, что на практике установить наличие  или отсутствие эксцесса бывает довольно-таки сложно. Это объясняется тем, что в любом преступление, даже спланированным самым тщательным образом, всегда предполагается, что исполнитель будут вносить свои коррективы, действовать, так сказать «по обстановке». Здесь необходимо заметить, что, эксцесс исполнителя будет иметь место только в том случае, если соучастники конкретно обговорили все квалифицирующие обстоятельства до начала совершения преступления, а исполнитель в результате своих действий отступил от намеченного плана. И, эксцесса не будет, если соучастники согласились на преступление, предоставив исполнителю полную свободу действий, то есть они заранее допускали, что в принципе, действиям исполнителя могут быть присущи те или иные квалифицирующие признаки. В этом случае ответственность соучастников должна зависеть непосредственно от деяния исполнителя.

       В науке принято различать  два вида эксцесса: количественный  и качественный.

     Количественный  эксцесс заключается в том, что исполнитель совершает однородное задуманному преступлению, но, либо менее тяжкое, либо более тяжкое. Например, подстрекали к краже, а он совершил разбойное нападение. По мнению М. В. Ковалёва, подстрекатель в этом случае должен отвечать за то преступление, к которому он склонял исполнителя. Та же ситуация возникает, когда исполнитель совершает однородное, но менее тяжкое преступление. Например, подстрекали к разбою, а исполнитель совершил кражу¹⁰. Количественный эксцесс является несогласованным продолжением совместно намеченного деяния. Преступление при нём остаётся совместным, за исключением непредвиденных отягчающих или смягчающих обстоятельств. Причинная и виновная связь деяний соучастников в условиях такого эксцесса по основной части преступления сохраняется, что и позволяет применять к ней нормы соучастия¹¹.

     Президиум Верховного Суда РФ, обоснованно признав  в действиях лица эксцесс исполнителя, переквалифицировал действия его соучастника  с п. п. «а», «в», «г» ч. 2. ст. 162 УК РФ на пункты «а», «в» ч. 2 ст. 161 УК РФ. «Лицо Ц. и лицо З. с целью завладения имуществом потерпевшего незаконно проникли в его квартиру, где лицо С., на глазах у З. нанесло потерпевшему удары по голове. В это время З завладел деньгами и имуществом потерпевшего. Органы предварительного следствия и суд первой инстанции квалифицировали действия З. по п. п. «а», «в», «г» ч. 2. ст. 162 УК РФ как разбой, совершённый группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением предметов, используемых в качестве оружия. Судебная коллегия оставила приговор без изменений, согласившись с выводами суда первой инстанции, о том, что хотя З. и не применял насилия, но, участвуя выполнение объективной стороны состава преступления, т.е. являясь соисполнителем, воспользовался применённым другим лицом насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, чтобы завладеть его имуществом. Президиум Верховного Суда РФ признал ошибочным решения судебных инстанций, указав следующее. Согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ,  преступление признаются совершённой группой лиц по предварительному сговору, если в нём участвовали лица, заранее договорившееся о совместном совершении преступления. Установлено, что З. и С. Действительно имели сговор на завладение деньгами потерпевшего. Однако каких-либо данных о том, что они договаривались о применении к потерпевшему насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такового насилия, суд в приговоре не привёл. Таким образом, телесные повреждения, опасные для жизни и здоровья, были причинены лицом С. без договорённости с З.¹²» в приведённом примере налицо качественный эксцесс, и, как видно, квалификация у виновных различна.

     В то же время, есть все основания полагать, что в некоторых случаях количественный эксцесс исполнителя есть ничто  иное, как добровольный отказ, и, соответственно, правила квалификации здесь применяются, как и при добровольном отказе. Но для того чтобы данное явление имело место необходимо, чтобы исполнитель, во-первых, выходил за рамки общего умысла не в большую, а в меньшую сторону, и, второе условие, он делал это сознательно, добровольно, а не потому, что по каким-то иным причинам не смог совершить объективную сторону в рамках общего умысла. Примером такого варианта может являться случай, когда организатор договаривался с потенциальным исполнителем на разбой, а то по своему личному желанию, без препятствий со стороны третьих лиц совершил грабёж. В результате, у исполнителя добровольный отказ от разбоя, ответственность наступает за фактически содеянное, то есть ст. 161 УК, а у организатора ответственность в пределах умысла – покушение на грабеж, ч.3 ст. 33, ч.3 ст. 30 и 162. Подробнее добровольный отказ будет рассмотрен ниже.

     Если  же количественный эксцесс имеет  место в случае того, что исполнитель  не смог выполнить объективную сторону по независящим от него причинам, то исполнитель несёт ответственность за покушение на планированное преступление, а остальные соучастники – за покушение на соучастие в запланированном преступлении.

       Несколько иначе обстоит дело  с качественным эксцессом. Он представляет собой совершение одним из соучастников преступления не однородного задуманному. Например, подстрекали к краже, а совершили изнасилование. Два совершенно разных объекта. При качественном эксцессе несогласованное действие может быть связано либо по времени, либо по месту с преступлением других соучастников, но не находиться с ним в причинной зависимости. Остальные соучастники не имеют какой-либо доли во всём событии, образующем качественный эксцесс. Здесь прерывается причинная и виновная связь двух или более лиц, что исключает возможность квалификации их преступлений по правилам соучастия. Считается, что при качественном эксцессе соучастие, как так таковое вообще отсутствует. При этом виде соучастия, исполнитель, совершая преступление, руководствуется  своими собственными намерениями, помимо других соучастников, результате чего исполнитель отвечает за фактически-содеянное, а подстрекатель и организатор за приготовление, по правилам ст. 30 УК, к тому преступлению, на которое первоначально они договаривались. По этой причине, как уже сказано выше, правила соучастия при этом виде эксцесса вообще не применяются.

     В практике также случаются случаи качественного и количественного  эксцесса применительно к одному преступлению.

     Лица  А. и К. по предварительному сговору с целью совершения разбойного нападения путём обмана проникли в квартиру потерпевшего. К., угрожая ножом потерпевшей, потребовал у неё деньги. А., выполняя указания К. и действуя с ним согласованно с целью подавления сопротивления потерпевшего, связал полотенцем его руки и ноги. Далее К. послал А. искать деньги в комнате, и пока его не было, задушил потерпевшего. В итоге А. и К. завладели имуществом потерпевшего и покинули место преступления. По приговору Верховного Суда республики Башкортостан А. был осуждён к лишению свободы по п. «в» ч. 3 ст. 162,  а К.э по п. «в» ч. 3 ст. 162.п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.  Судебная коллегия  по уголовным делам верховного суда  РФ приговор оставила без изменений. Президиум Верховного Суда удовлетворим протест заместителя  прокурора о переквалификации действий А. с п. «в» ч. 3 ст. 162 на п. п. «а», «б», «в», «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ, указав следующее. Как следует из приговора, А. и К. совершили разбой по предварительному сговору, которым охватывалась лишь угроза применения насилия опасного для жизни и здоровья потерпевшего. Применение ножа к потерпевшему осуществлялись с целью психического воздействия. А действия направленные на лишение потерпевшего жизни, К. совершил вне сговора с А. и в его отсутствие А. в этот момент находился в другой комнате и не причинил какого-либо вреда здоровью потерпевшего. Также в деле не имеется сведений о том, что между К. и А. была договорённость о нанесении телесных повреждений потерпевшему. Поэтому следует признать, что убийство потерпевшего умыслом А. не охватывалось¹³. В данном случае имеет место одновременно качественный и количественный эксцесс исполнителя, за который согласно ст. 36 УК РФ другие соучастники ответственности не подлежат.

     Эксцесс соучастника следует отличать от такого изменения согласованной линии поведения, которая не выходит за рамки общего преступного замысла и не влияет на квалификацию преступления. Если исполнитель убийства вместо намеченного использования огнестрельного оружия применит нож, либо исполнитель кражи похитит общественное имущество со склада, хотя договаривался изъять его из-за прилавка магазина. Приделы соглашения соучастников по существу не нарушаются. Нового,  либо того же, но более опасного преступления, не совершается, и, следовательно, эксцесса соучастника не возникает.

     Законодатель  в ст. 36 УК предусматривает возможность выхода за рамки умысла только со стороны исполнителя. Это не исчерпывает всее варианты эксцесса, так как он может иметь место и со стороны других соучастников: подстрекателя, организатора и пособника. И в практике такие случаи довольно-таки не редки. Например, Подстрекатель склонял к убийству третье лицо, заранее зная, что потерпевшая является беременной, о чем в свою очередь не знал непосредственный исполнитель. Здесь налицо количественный эксцесс подстрекателя, так как он вышел за рамки общего для соучастников умысла, и как следствие, квалификация, их деяний относительно норм Особенной части будет различной.  На практике данные случаи квалифицируются по правилам эксцесса исполнителя, то есть аналогично ст. 36. УК. Но, по общему правилу, аналогия в уголовном праве не допустима, из чего следует сделать вывод, что отсутствие в действующем УК нормы, регулирующей эксцесс соучастников, помимо исполнителя, таких как организатор, пособник и подстрекатель (и надо в один ряд поставить с ними соисполнителя, так как в нём тоже ничего не говориться в ст. 36), есть ничто иное, как пробел в законодательстве.