Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Преступения с двойной формой вины

1.1. Понятие вины

В Конституции РФ получил закрепление принцип, в соответствии с которым уголовная ответственность наступает лишь при наличии вины лица, совершившего преступление. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в установленном федеральным законом порядке (ст. 49 Конституции РФ).

Согласно ныне действующему уголовному законодательству вина – необходимый признак преступления, его психологическое содержание.

П. А. Сорокин под преступлением понимал психическое явление, специфические психические процессы, переживаемые тем или иным индивидом¹. Учитывая это, данная особенность преступления описывается в нормативных актах с помощью признаков, характеризующих не только внешнюю, но и внутреннюю сторону противоправного поведения.

Применение правовой нормы обязывает скрупулезно проанализировать описанные в ней признаки и установить тождество между конкретным правонарушением и этими признаками с их законодательной характеристикой.

Еще в прошлом веке Г. С. Фельдштейн отмечал, что “учение о виновности и его большая или меньшая глубина есть как бы барометр уголовного права”.

Принцип ответственности за деяния, совершенные только при наличии вины, впервые закреплен лишь в УК, согласно ст. 5 которого уголовной ответственности подлежит лишь то общественно опасное деяние (и его общественно опасные последствия), которое совершено виновно. Данная норма категорически запрещает объективное вменение.

Вина — это психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и его последствиям.

Человек несет полную ответственность за свои поступки только при условии, что он совершил их, обладая свободой воли, т.е. способностью выбирать линию социально значимого поведения. Указанная способность включает отражательно-познавательный и преобразовательно-волевой элементы, воплощенные в уголовно-правовой категории вменяемости. Она является предпосылкой вины, ибо виновным может признаваться только вменяемое лицо, т. е. способное осознавать фактическое содержание и социальное значение своих действий и руководить ими.

Элементами вины как психического отношения являются сознание и воля, которые в своей совокупности образуют ее содержание. Таким образом, вина характеризуется двумя слагаемыми элементами: интеллектуальным и волевым. Отдельные ученые неосновательно пытаются сузить психологическое содержание вины за счет исключения из него одного из двух элементов. (Так, Н. Г. Иванов не признает желание самостоятельным элементом умышленной вины и предлагает определить умысел только через осознание общественно опасного и противоправного характера совершаемого деяния¹.) «Уголовно-правовое понятие вины не сводится к характеристике мыслительных процессов — оно включает и волевой компонент, это умышленный или неосторожный поступок, запрещенный уголовным законом»².

Различные предусмотренные законом сочетания интеллектуального и волевого элементов образуют две формы вины — умысел и1 неосторожность (ст. 25 и 26 УК), по отношению к которым вина является родовым понятием. Признать лицо виновным — значит установить, что оно совершило преступление либо умышленно, либо по неосторожности.

Вина — это понятие не только психологическое, но и юридическое. Поскольку преступлением признается лишь общественно опасное деяние, постольку лицо, его совершившее, виновно перед обществом, перед государством. Эта сторона вины раскрывается в ее социальной сущности.

Вина — категория социальная, так как в ней проявляется отношение лица, совершающего преступление, к важнейшим социальным ценностям. Социальную сущность вины составляет проявившееся в конкретном преступлении искаженное отношение к основным ценностям общества, отношение, которое при умысле обычно является отрицательным (так называемая антисоциальная установка), а при неосторожности — пренебрежительным (асоциальная установка) либо недостаточно бережным (недостаточно выраженная социальная установка).

Важным показателем вины является ее степень, которая, как и сущность вины, носит не законодательный, а научный характер, хотя в судебной практике применяется весьма широко.

Степень вины — это количественная характеристика ее социальной сущности, т.е. показатель глубины искажения социальной ориентации субъекта, его представлений об основных социальных ценностях. Она определяется не только формой вины, но также направленностью умысла, целями и мотивами поведения виновного, его личностными особенностями и т. д. «Лишь совокупность формы и содержания мины с учетом всех особенностей психического отношения лица к объективным обстоятельствам преступления и его субъективных, психологических причин определяет степень отрицательного отношения лица к интересам общества, проявленного в совершенном лицом деянии, т. е. степень его вины». Таким образом, вина есть психическое отношение лица в форме умысла или неосторожности к совершаемому им общественно опасному деянию, в котором проявляется антисоциальная, асоциальная либо недостаточно выраженная социальная установка этого лица относительно важнейших ценностей общества.

§ 2. Формы вины

Сознание и воля — это элементы психической деятельности человека, их совокупность образует содержание вины. Интеллектуальные и волевые процессы находятся в тесном взаимодействии и не могут противопоставляться друг другу: всякий интеллектуальный процесс включает и волевые элементы, а волевой, в свою очередь, — интеллектуальные. Юридические понятия умысла и неосторожности не имеют готовых психологических аналогов, поэтому для применения норм уголовного права «необходимо и достаточно прикладное значение понятий умысла и неосторожности, которое исторически сложилось в законодательстве и судебной практике»².

Наука уголовного права исходит из того, что между сознанием и волей имеется определенное различие. Предметное содержание каждого из этих элементов в конкретном преступлении определяется конструкцией состава данного преступления.

Интеллектуальный элемент вины носит отражательно-познавательный характер и включает осознание свойств объекта посягательства и характера совершенного деяния, а также дополнительных объективных признаков (место, время, обстановка и т. п.), если они введены законодателем в состав данного преступления. В преступлениях с материальным составом интеллектуальный элемент содержит, кроме того, и предвидение (либо возможность предвидения) общественно опасных последствий.

Содержание волевого элемента вины также определяется конструкцией состава конкретного преступления. Предметом волевого отношения субъекта является очерченный законодателем круг; тех фактических обстоятельств, которые определяют юридическую сущность преступного деяния. Сущность волевого процесса при совершении умышленных преступлений заключается в осознании направленности действий на достижение поставленной цели, а при неосторожных преступлениях — в неосмотрительности, беспечности лица, легкомысленное поведение которого повлекло вредные последствия.

По различной интенсивности и определенности интеллектуальных и волевых процессов, протекающих в психике субъекта преступления, вина подразделяется на формы, а в пределах одной и той же формы —на виды. Форма вины определяется соотношением психических элементов (сознание и воля), образующих содержание вины, причем законом предусмотрены все возможные сочетания, образующие вину в ее уголовно-правовом значении.

Форма вины — это установленное уголовным законом определенное сочетание элементов сознания и воли субъекта преступления, характеризующее его отношение к этому деянию. Уголовное законодательство знает две формы вины — умысел и неосторожность. Теоретически несостоятельны и прямо противоречат закону попытки некоторых ученых (В.Г. Беляев¹, Р.И. Михеев², Ю.А. Красиков³ и др.) обосновать наличие третьей формы вины («двойной», «смешанной», «сложной»), якобы существующей наряду с умыслом и неосторожностью. Вина реально существует только в определенных законодателем формах и видах, и вне умысла или неосторожности ее быть не может.

Формы вины наряду с мотивами преступления подлежат доказыванию по каждому уголовному делу (п. 2 ст. 73 УПК). На форму вины в конкретном виде преступления может быть прямо указано в диспозиции статьи Особенной части УК, либо она может подразумеваться или устанавливаться толкованием.

Во многих нормах УК прямо указывается на умышленный характер преступления. В других случаях умышленная форма вины с очевидностью вытекает из цели деяния (например, терроризм, разной, диверсия), либо из характера описанных в законе действий (например, изнасилование, клевета, получение взятки), либо из указания на заведомую незаконность действий или на их злостный характер. Но если преступление предполагает только неосторожную форму вины, это во всех случаях обозначено в соответствующей норме Особенной части УК. И лишь в отдельных случаях деяние является преступным при его совершении как с умыслом, так и по неосторожности; в подобных случаях форма вины устанавливается посредством толкования соответствующих норм. Юридическое значение формы вины разнообразно.

1. В случаях, когда закон устанавливает уголовную ответственность только за умышленное совершение общественно опасного деяния (ст. 115 УК), форма вины является субъективной границей, отделяющей преступное поведение от непреступного.

2. Форма вины определяет квалификацию преступления, если законодатель дифференцирует уголовную ответственность за совершение общественно опасных деяний, сходных по объективным признакам, но различающихся по форме вины. Так, форма вины служит критерием квалификации деяния как убийства (ст. 105 УК) или как причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК), как умышленного или как неосторожного причинения тяжкого вреда здоровью (ст. 111 и 118 УК), как умышленного либо как неосторожного уничтожения или повреждения имущества (ст. 167 и 168 УК).

3. Форма вины определяет степень общественной опасности преступления, наказуемого при любой форме вины (например, заражение венерическим заболеванием или ВИЧ-инфекцией, разглашение государственной тайны и т. д.).

4. Вид умысла или вид неосторожности, не влияя на квалификацию, может служить важным критерием индивидуализации уголовной ответственности и наказания. Преступление по общему правилу более опасно, если оно совершено с прямым умыслом, нежели с косвенным, а преступное легкомыслие обычно опаснее небрежности.

5. Форма вины в сочетании со степенью общественной опасности деяния служит критерием законодательной классификации преступлений: в соответствии со ст. 15 УК к категориям тяжких и особо тяжких относятся только умышленные преступления.

6. Форма вины предопределяет условия отбывания наказания в виде лишения свободы. Согласно ст. 58 УК лица, осужденные к этому наказанию за преступления, совершенные по неосторожности, отбывают наказание в колониях-поселениях, а лица, осужденные за умышленные преступления, — в колониях-поселениях (при осуждении в преступления небольшой или средней тяжести), в исправительных колониях общего, строгого или особого режима либо в тюрьме.

Некоторые правовые последствия совершения преступлений (например, установление рецидива преступлений) связаны исключительно умышленной формой вины, другие различаются в зависимости от формы вины (например, институты условно-досрочного освобождения либо замены лишения свободы более мягким видом наказания связаны с категориями преступлений, находящимися в зависимости от формы вины).

Глава 2

§ 7. Преступления с двумя формами вины

В подавляющем большинстве случаев преступления совершаются с какой-то одной формой вины. Но иногда законодатель усиливает ответственность за умышленное преступление, если оно по неосторожности причинило последствие, которому придается значение квалифицирующего признака. В таких случаях возможно параллельное существование двух разных форм вины в одном преступлении. Сочетание умысла и неосторожности в одном преступлении ранее именовалось в литературе «смешанной», «двойной» или «сложной» формой вины. Подобные термины являются неточными, так как никакой третьей формы вины и таких преступлениях нет, а умысел и неосторожность между собой не смешиваются, они существуют самостоятельно, хотя и в одном преступлении. Две формы вины могут параллельно сосуществовать только в квалифицированных составах преступлений: умысел как конструктивный элемент основного состава умышленного преступления и неосторожность в отношении квалифицирующих последствий.

Отдельными учеными искажается законодательное толкование преступлений с двумя формами вины. Так, В. Д. Иванов и С. X. Мазуков пишут: «Особенность рассматриваемых преступлений состоит в том, что при их совершении наблюдается неоднородное психическое отношение лица к совершаемым действиям (бездействию) и к наступившим последствиям в материальных составах преступлений, которые содержат последствия в качестве самостоятельного признака объективной стороны. В формальных составах преступлений последствие неотделимо от действия, слито с ним, а поэтому психическое отношение к действию (бездействию) и последствию является только однородным»¹. Хотя в ст. 27 действующего УК и терминологически, и по существу разрешена проблема сочетания умысла и неосторожности в одном умышленном преступлении, некоторые ученые (Р. И. Михеев, В. А. Ширяев) продолжают утверждать, что в подобных случаях имеет место некая третья форма вины, но при этом отличающаяся и от умысла, и от неосторожности.

Понятие преступлений с двумя формами вины законодательно закреплено в ст. 27 УК: «Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно».

Реальная основа для сочетания умысла и неосторожности в одном преступлении заложена в своеобразной законодательной конструкции отдельных составов. Своеобразие состоит в том, что законодатель объединяет в один состав два самостоятельных преступления, одно из которых является умышленным, а другое — неосторожным, причем оба могут существовать самостоятельно, но в сочетании друг с другом' образуют качественно новое преступление со специфическим субъективным содержанием. Составляющие части такого преступления обычно посягают на различные непосредственные объекты, но могут посягать и на один (например; незаконное производство аборта, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей). При этом важно помнить, что каждая из образующих частей такого состава не утрачивает своего преступного характера и при раздельном существовании.

Таким образом, субъективные особенности подобных преступлений производны от специфической конструкции объективной стороны: умысел (прямой или косвенный) является субъективным признаком основного состава преступления, а неосторожность (в виде легкомыслия или небрежности) характеризует психическое отношение к последствиям, играющим роль квалифицирующего признака. При этом каждая из форм вины, сочетающихся в одном преступлении, полностью сохраняет свое качественное своеобразие, не образуя никакой новой формы вины.

Преступлений с двумя формами вины в уголовном законодательстве немного, и все они сконструированы по одному из следующих 2 типов.

Первый тип образуют преступления с двумя указанными в законе и имеющими неодинаковое юридическое значение последствиями. Это квалифицированные виды преступлений, основной состав которых является материальным, а в роли квалифицирующего признака выступает более тяжкое последствие, чем последствие, являющееся обязательным признаком основного состава. Характерно, что квалифицирующее последствие, как правило, заключается в причинении вреда другому, а не тому непосредственному объекту, на который посягает основной вид данного преступления. Так, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК) имеет объектом здоровье человека, но если оно сопряжено с неосторожным причинением смерти потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК), то объектом этого неосторожного посягательства становится жизнь. Это, а также другие преступления подобной конструкции, например умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 2 ст. 167 УК), характеризуются умышленным причинением основного последствия и неосторожным отношением к квалифицирующему последствию.

Второй тип преступлений с двумя формами вины характеризуется неоднородным психическим отношением к действию или бездействию, являющемуся преступным независимо от последствий, и к квалифицирующему последствию. При этом квалифицирующее последствие состоит в причинении вреда, как правило, дополнительному объекту, а не тому, который поставлен под уголовно-правовую охрану нормой, формулирующей основной состав данного преступления. К этому типу относятся квалифицированные виды преступлений, основной состав которых является формальным, а квалифицированный состав включает определенные тяжкие последствия. Они могут указываться в диспозиции в конкретной форме (например, смерть человека при незаконном производстве аборта, при угоне судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава — ч. 3 ст. 123, ч. 2 ст. 211 УК) либо оцениваться с точки зрения тяжести (крупный ущерб, тяжкие последствия). В составах подобного типа умышленное совершение преступного действия (бездействия) сочетается с неосторожным отношением к квалифицирующему последствию.

Подводя итог рассмотрению вопроса о преступлениях с двумя формами вины, можно сделать следующие выводы:

а) они характеризуются сочетанием двух различных форм вины, т.е. умысла и неосторожности (сочетание прямого умысла с косвенным или легкомыслия с небрежностью не образует двух форм вины);

б) эти формы вины устанавливаются по отношению к различным юридически значимым признакам общественно опасного деяния;

в) в преступлениях с двумя формами вины неосторожным может быть отношение только к квалифицирующим последствиям, а значит;

г) две формы вины могут существовать только в квалифицированных составах преступлений;

д) преступления с двумя формами вины в целом, как это указано в законе, относятся к умышленным, что определяется умышленной формой вины в основном составе преступления.

Исследование субъективного содержания преступлений с двумя формами вины необходимо для отграничения таких преступлений, с одной стороны, от умышленных, а с другой — от неосторожных, сходных по объективным признакам. Так, если вследствие умышленного причинения тяжкого вреда здоровью наступила смерть потерпевшего, которая также охватывается умыслом виновного (хотя бы косвенным), деяние характеризуется единой формой вины и квалифицируется как убийство. И наоборот, если при неосторожном лишении жизни не установлено умысла на причинение тяжкого вреда здоровью, то нет и двух форм вины, а деяние следует квалифицировать как причинение смерти по неосторожности. И лишь сочетание умысла на причинение тяжкого вреда здоровью с неосторожностью в отношении смерти позволяет квалифицировать деяние по ч. 4 ст. 111 УК.

Особенности квалификации

В последние годы ослабело внимание научной общественности к такому важному вопросу, как определение формы вины с использованием правила, закрепленного в ч. 2 ст. 24 Уголовного кодекса РФ (далее — УК).

С принятием УК в 1996 г. в уголовное законодательство была введена новелла, согласно которой деяние, совершенное по неосторожности, признавалось преступлением только в том случае, когда это специально предусматривалось соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса (ч. 2 ст. 24 УК). То есть если в диспозиции статьи Особенной части УК не указывалось на неосторожность, то такое преступление признавалось только умышленным.

Указанная норма явилась шагом вперед в уголовном законодательстве, поскольку, как правильно отметил В.В. Лунеев, «составы преступлений с неопределенной формой вины в цивилизованном законодательстве недопустимы»¹. Не случайно аналогичные нормы включаются в новейшее уголовное законодательство европейских стран².

Однако законодателем были допущены серьезные просчеты при конструировании составов преступлений Особенной части УК с учетом правила, изложенного в ч. 2 ст. 24. Преступления, которые по своей сути являются неосторожными, стали вдруг только умышленными преступными деяниями. На несогласованность положений Общей и Особенной частей УК обратили внимание многие ученые³. И.Э. Звечаровский справедливо заметил: «... неряшливость законодателя при реализации содержания ч. 2 ст. 24 УК РФ в диспозициях норм Особенной части стоила того, что по-прежнему практически нулевой эффект теперь получается уже от целой главы экологических преступлений»⁴.

Сложности, которые стали возникать при квалификации преступлений с использованием правила, изложенного в ч. 2 ст. 24 УК, позволили некоторым ученым внести предложение об исключении этой нормы из Уголовного кодекса⁵.

Федеральным законом от 25 июня 1998 г. № 92-ФЗ ч. 2 ст. 24 УК изложена в новой редакции. В соответствии с ней деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК. Внесенные законодателем изменения окончательно все запутали. Как правильно заметил П.С. Яни, поставленная авторами изменений уголовного закона цель достигнута не была, содержание заключенной в ч. 2 ст. 24 УК нормы, по сути, не изменилось⁶.

¹ Лунеев В.В. Предпосылки объективного вменения и принцип виновной ответственности // Государство и право. 1992. № 9. С. 58.

² См., напр.: Статья 12 Уголовного кодекса Испании 1995 г.

³ См., напр.: Иванов Н.Г. Парадоксы уголовного закона // Государство и право. 1998. № 3. С. 56 — 57; Тяжкова И.М. Экологические преступления в новом УК РФ // Вестник Московского университета. Серия 11 «Право». 1998. № 3. С. 57; Михайлюта А., Попов И. Форма вины в экологических преступлениях // Законность. 1998. № 5. С. 41.

⁴ Звечаровский И. Новый УК: проблемы применения // Законность. 1999. № 1. С. 8.

⁵ Мальцев В.В. Принципы уголовного права. Волгоград: Академия МВД России, 2001. С. 204 — 205.

⁶ Яни П. Сложные вопросы субъективной стороны преступления // Российская юстиция. 2002. № 12. С. 47.

6/200V

Новая редакция ч. 2 ст. 24 УК породила две точки зрения:

1) если в диспозиции статьи не указано на совершение деяния по неосторожности, то такое преступление может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности⁷;

2) если в диспозиции статьи не указано на совершение деяния по неосторожности, то такое преступление может быть только умышленным.

Автору настоящей статьи представляется правильной первая точка зрения. Но тогда неосторожное деяние будет признаваться преступлением и в том случае, когда о неосторожности вообще нет никакого упоминания в диспозиции статьи. Тем самым смысл введения ч. 2 ст. 24 УК полностью растворяется. И вновь возникают сложности при квалификации преступлений. Так ст. 358 УК «Экоцид» не содержит указания на совершение деяния по неосторожности. Следовательно, такое деяние может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности. Однако не вызывает никаких сомнений, что экоцид является умышленным преступным деянием и не может совершаться по неосторожности.

Если придерживаться второй позиции, то тогда непонятен смысл изменений уголовного закона. Ведь ими попытались устранить недоразумение, когда умышленными становились деяния, являющиеся по своей сути неосторожными. Вместе с тем, применительно к преступлениям против природной среды (экологическим преступлениям), вторая точка зрения находит свою поддержку. В науке уголовного права высказываются мысли о том, что преступления по загрязнению природной среды могут совершаться только умышленно (с косвенным умыслом)⁸.

Эта тенденция наметилась и в следственной практике. Так при эксплуатации очистных сооружений фильтровой станции муни-

ципального унитарного предприятия (МУЛ) производился спуск сточных вод из шламо-накопителя через выпуск в озеро, и далее загрязненные воды попадали в водохранилище. Размер вреда, причиненного водохранилищу сбросом загрязняющих веществ, составил почти 5 млн. руб. Однако в возбуждении уголовного дела по ст. 247 и ст. 250 УК по этому факту было отказано на том основании, что в действиях директора МУПа не содержится признаков состава преступлений, предусмотренных ч. 1, 2, 3 ст. 247, ч. 2, 3 ст. 250 УК, поскольку, как указано в постановлении об отказе в возбуждении дела, данные преступления характеризуются умышленной формой вины⁹.

В ходе расследования другого уголовного дела было установлено, что при осуществлении коммерческой организацией деятельности в сфере овощеводства использовались пестициды китайского производства, которые не имеют государственной регистрации в РФ, не включены в государственный каталог пестицидов и агрохимикатов, разрешенных к применению на ее территории. Следствие пришло к выводу о том, что в действиях директора организации отсутствуют признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 247 УК, так как субъективной стороной данного преступления является наличие умысла, что в действиях указанных лиц не усматривается¹⁰.

Однако следует учитывать, что преступления, результатом совершения которых является загрязнение природы, никогда не рассматривались только как умышленные преступные деяния. На это указывали О.Л. Дубовик, А.Э. Жалинский¹¹, Т.А. Бушуева¹², П.С. Дагель¹³, В.В. Петров¹⁴, Э.Н. Жевлаков¹⁵.

Мнение о том, что большинство посягательств на окружающую природную среду совершается по неосторожности, вполне

⁷ Нерсесян В. Регламентация ответственности за неосторожные преступления // Российская юстиция. 2000. № 5. С. 42.

⁸ См., напр.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации с постатейными материалами и судебной практикой / Под общ. ред. СИ. Никулина. М.: Изд-во «Менеджер»; изд-во «Юрайт», 2001. С. 794; Тангиев Б.Б. Экокриминология (oikoscrimenologos). Парадигма и теория. Методология и практика применения. СПб.: «Юридический Центр Пресс», 2005. С. 253; Ююкина М.В., Захаров А.В. Экологические преступления: эколого-правовой аспект / Преступность и уголовное законодательство: реалии, тенденции, взаимовлияние: Сб. научных трудов. Саратов, 2004. С. 545.

⁹ См.: Архив следственного отдела Следственного комитета при прокуратуре РФ по Верхисетскому району г. Екатеринбурга за 2008 г.