Преступления с двойной формой вины

Содержание:

Введение                                                                                                                                           3

1 Преступления с двойной формой вины                                                                                       5

1.1 История  развития понятия преступления  с двумя формами вины                                         5

1.2 Типы преступлений  с двумя формами вины                                                                            14

Заключение                                                                                                                                         21

Список используемой литературы                                                                                             23 - 24

Введение

Вопросы о преступлениях с двумя формами  вины являются одними из сложных и  дискуссионных в уголовном праве.

Вопросы вины постоянно разрабатываются  учеными, но, тем не менее, говорить об их окончательном решении не приходится. Они являются весьма важными и  для правоприменителя. Как отмечается в литературе, основная часть ошибок в квалификации преступлений связана  именно с установлением признаков  субъективной стороны преступления и, прежде всего, вины.

Данные  проблемы в полной мере относятся  и к институту ответственности  за преступления, совершенные с двумя  формами вины, который сравнительно недавно закреплен в российском уголовном законе. По разным вопросам такой ответственности существует много различных точек зрения, мнения специалистов неодинаковы и  часто полемичны. В частности, в  теории уголовного права не выработано однозначного понимания данного  правового института, имеются разноречия в определении его сущности, значения, места в содержании субъективной стороны преступления. Высказываются  даже предложения о необходимости  исключения ст. 27 «Ответственность за преступление, совершенное с двумя  формами вины» из УК РФ.

Проведенный мною анализ показывает, что регламентация  данного института в уголовном  законе несовершенна: имеются неточности в формулировании определений понятий, «пробелы» и противоречия нормативно-правового регулирования, неудачные решения в описании отдельных составов преступлений. В то же время и правоприменительная практика нуждается в содержательных и однозначных разъяснениях положений закона о преступлениях, совершенных с двумя формами вины, позволяющих решать проблемы, возникающие при квалификации исследуемых деяний.

Все сказанное  свидетельствует, на мой взгляд, о  необходимости комплексного изучения теоретических и практических аспектов института ответственности за преступления, совершенные с двумя формами вины, и, тем самым, об актуальности избранной для написания курсовой работы темы.

Вопрос  о сложной, двойной или смешанной  вине обсуждался еще в дореволюционной  литературе Н.С. Таганцевым и другими  специалистами.

В последние  десятилетия проблема преступления, совершенного с двумя формами  вины, нашла отражение в трудах таких ученых, как В.В. Лукьянов, В.О. Осипов, А.И. Рарог и др. Значительное внимание уделено ей в учебниках  и учебных пособиях по Общей части  уголовного права и комментариях к УК РФ. Диссертации на соискание  ученой степени кандидата юридических  наук по указанной теме подготовили  А.Д. Горбуза, В.А. Ширяев.

Объектом  исследования являются теоретические  и практические аспекты уголовно-правового  института ответственности за преступления, совершенные с двумя формами вины.

Предметом исследования выступают положения  общей теории права, науки уголовного права, уголовного законодательства дореволюционной  России и советского периода, ныне действующего УК РФ, судебная практика по соответствующей категории дел.

Целью исследования является комплексный  анализ и совершенствование института  ответственности за преступления, совершенные  с двумя формами вины.

По своей  структуре, работа состоит из введения, 1 главы, заключения и списка литературы.

1 Преступления с двойной формой  вины

1.1 История развития понятия преступления  с двумя формами вины

В практической деятельности правоохранительных органов  достаточно часто встречаются случаи, когда лицо, совершая умышленное преступление, причиняет общественно опасные  последствия по неосторожности. Возникает  закономерный вопрос: каким в целом  признать такое преступление: умышленным или неосторожным? Если оценивать  такое деяние по отношению субъекта к действиям, то оно должно считаться  совершенным умышленно, а если по отношению к наступившим последствиям, то - совершенным неосторожно.

«Смешанная  виновность», как сочетание различных  форм вины, известна теории уголовного права достаточно давно. Однако первоначально  ее понятие было настолько широким, что охватывало все «осложненные типы» преступлений: сочетание двух и более умыслов, двух и более  неосторожностей, сочетание умысла и неосторожности. При этом к смешанной  виновности зачастую относили идеальную  и реальную совокупность преступлений, например, поджог дома и гибель в  нем людей, или ограбление убитого  по неосторожности лица.¹

В основе концепции такого рода преступлений лежит идея, появившаяся в науке  уголовного права ещё в начале XIX века. Её автор, П.А. Фейербах, выступая против сохранения в уголовном праве понятия непрямого умысла, согласно которому в умышленную вину вменялись все последствия умышленно совершённого лицом действия, отмечал, что бывают случаи стечения умысла и неосторожности в одном деянии, когда «злое намерение и неосмотрительность вместе стекаются: существует злое намерение в рассуждении той цели, которой он достигнуть действительно хотел, а неосмотрительность в рассуждении следствия, произошедшего без намерения преступника из деяния, на другую противозаконную цель устремлённого. П.А. Фейербах обозначил подобные случаи термином «неосмотрительность, определённая злым намерением».² Предписывая устанавливать вину в отношении и действии, и всех последствий, вменяемых лицу, это понятие было призвано не допустить объективного вменения, имевшего место при распространении понятия непрямого умысла на последствия, охватываемые не умыслом, а неосторожностью.

Долгое  время эта концепция не получала практического применения в законодательстве, хотя дискуссия о двойной форме  вины, которую называли «смешанная виновность» велась в российской науке уголовного права уже в XIX веке. Несмотря на то, что в дореволюционном законодательстве отсутствовала специальная норма, раскрывающая содержание исследуемого понятия, уголовный закон предусматривал преступные деяния, субъективная сторона которых характеризовалась умыслом и неосторожностью.³

В теории уголовного права этого периода  отсутствовало единое мнение по поводу того, какие деяния следует относить к категории преступлений с двумя  формами вины; но так или иначе  этот вопрос затрагивался в работах известнейших дореволюционных криминалистов. Н.С. Таганцев трактовал это понятие очень широко, включая в него все «осложнённые» типы преступлений, в том числе сочетание двух или более умыслов, двух или более неосторожностей, а также сочетание в «преступном событии» умысла и неосторожности. Сюда же он относил и случаи «выполнения деяния не над предполагаемым объектом», распадающиеся на две группы: изменение направления действия по причинам физическим, в силу ошибочности действия, то есть отклонение направления преступного деяния по обстоятельствам, лежащим вне воли виновного; и изменение направления действия по причинам психическим, в связи с ошибкой в объекте.⁴

В советские  годы преступления с двумя формами вины как самостоятельная категория долгое время почти не исследовались, чего нельзя сказать о самом институте вины, которому уделялось большое внимание с первых шагов советской власти. Так, Руководящие начала по уголовному праву РСФСР, принятые в декабре 1919 года,⁵ не содержали нормы, определяющей понятие вины и её форм, однако, в п. «з» статьи 12 указывалось, что при определении меры наказания в каждом отдельном случае следует различать «обнаружены ли совершающим деяние заранее обдуманное намерение, жестокость, злоба, коварство, хитрость или деяние совершено в состоянии запальчивости, по легкомыслию или небрежности». Совершение деяния по неосторожности рассматривалось как смягчающее вину обстоятельство.

Более чётко  формы вины сформулированы в УК РСФСР 1922 года, который хотя и не упоминает  термин «вина», содержит развёрнутые  определения и умысла и неосторожности, характеризуя умышленные действия предвидением последствий деяния и желанием или  же сознательным допущением их наступления; неосторожность, определяя как легкомысленную надежду на предотвращение последствий своих действий или же на предвидение их при обязанности предвидеть.⁶

О преступлениях  с двумя формами вины УК не упоминали, хотя в их Особенной части деяния, субъективная сторона которых характеризуется  одновременно умыслом и неосторожностью, содержались. Так, наказание за причинение тяжких телесных повреждений, повлекших  по неосторожности смерть потерпевшего, предусматривалось и УК 1922 года (статья 149) , и УК 1926 года (статья 142). Более  того в комментариях к этим статьям  отмечалось, что субъективная сторона  характеризуется умыслом в отношении  причинения тяжкого телесного повреждения  и неосторожностью в отношении  смерти.⁷

В Общей  части учебников, в главах, посвящённых  вине, вопрос о преступлениях с  двумя формами вины не рассматривался,⁸ но в особенной части при описании субъективной стороны конкретных составов указывалось, например, что, «с субъективной стороны тяжкое телесное повреждение, повлекшее за собой смерть, отличается от убийства тем, что умысел направлен не на лишение жизни, а на причинение телесного повреждения. Психическое отношение к смертельному исходу характеризуется неосторожностью».⁹ Таким образом, даже признавая существование преступлений с двумя формами вины, авторы не считали нужным описывать их особенности.

В литературе 1950-60-х годов учение о таких  преступлениях получило наиболее полное развитие. Именно в этот период среди  учёных-криминалистов активно дискутировались  проблемы данной категории преступлений. На обсуждение были поставлены не только вопросы о том, какие деяния следует  к ней относить и можно ли говорить о третьей форме вины, не укладывающейся в понятие умысла и неосторожности, но и вопрос о том, следует ли признать за преступлениями с двумя формами вины право на существование.

В ходе многочисленных дискуссий по общим проблемам  вины, и двойной вины в частности, в теории уголовного права сложилось  господствующее мнение о том, что  к данной категории следует относить деяния, где основной состав – самостоятельное  преступление, отношение к которому у виновного умышленное, а последствие  – квалифицирующий признак этого деяния, и отношение к нему – неосторожное. Субъективная сторона таких деяний характеризуется умыслом и неосторожностью, которые устанавливаются в отношении разных преступлений, объединённых законодателем в одной статье Особенной части УК, и оснований говорить о наличии в этих деяниях третьей, смешанной или сложной, вины нет. В то же время отсутствие законодательной регламентации данной категории преступлений усложняло её развитие.¹⁰

Развитие  теории субъективного вменения привело  к возникновению в науке отечественного уголовного права концепции двойной  формы вины. Еще в 60-е годы на страницах юридических изданий бурная дискуссия, в ходе которой одни авторы рассматривали различное психическое отношение к действиям и последствиям как специфическую форму вины, другие считали, что здесь нет особой формы вины. Однако никто из них не отрицал возможности лица, совершающего преступление, по-разному относиться к своим действиям (бездействию) и к их последствиям. Например, Г. А. Кригер писал: «Наличие причинной связи между деянием и прямым, а также производным последствиями дает основание рассматривать содеянное как одно преступление с осложненной объективной и субъективной сторонами. При этом субъективная сторона характеризуется в таких случаях так называемой сложной (или двойной виной), но не «смешанной» или «сложной» формой вины. Он считает, что двойная вина – это всего лишь такое соприкосновение умысла и неосторожности, которое не приводит, однако, к образованию качественно новой, третьей формы вины.».¹¹ А.Б. Сахаров, выступая противником двойной формы вины, отмечал, что признание смешанной вины означало бы разрыв единого психического процесса, составляющего содержание той или иной формы вины, на две части, каждой из которых может быть придано самостоятельное значение.¹²

Проведение  в начале 70-х годов диссертационного исследования проблемы смешанной формы  вины в уголовном праве позволило  А.Д. Горбузе сделать следующие выводы: «а) содержание смешанной формы вины состоит из двух относительно самостоятельных компонентов, каждый из которых обладает собственной структурой, сходной со структурой умысла и неосторожности; б) взаимосвязь компонентов смешанной формы вины настолько органична, что только их единство, а не механическая совокупность (сумма) образует смешанную вину как систему; в) смешанная форма вины представляет собой качественно определенное явление, не сводимое к совокупности составляющих его компонентов».¹³

Проблема  неоднозначного психического отношения  преступника к совершаемому деянию и к наступающим в его результате последствиям не утратила своей актуальности и осталась предметом научной  дискуссии и в 80-е годы прошлого столетия. В частности, В.В. Лукьянов, анализируя «раздвоение» вины в преступлениях со сложным составом, отмечал, что «исключительное значение этой проблемы заключается в том, что без ее разрешения не имеет смысла говорить о гуманизации правоприменительной деятельности, об обеспечении справедливости, достижимой только при полном соответствии принимаемых мер воздействия степени общественной опасности совершаемых правонарушений».¹⁴

Возможно, результатом всех этих научных исследований и дискуссий стало появление  в Уголовном кодексе Российской Федерации 1996 г. ст. 27 «Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины»: «Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно».¹⁵

Статья 27 УК РФ была призвана, положить конец  многолетним спорам о наличии  наряду с умыслом и неосторожностью  третьей самостоятельной формы  вины: «смешанной», «двойной» или  «раздвоенной». Подтверждениями этому  предположению выступают как  ее название, так и используемые в содержании ссылки на умысел и  нормативные формулы легкомыслия  и небрежности. Кроме того, закрепление  в тексте закона того, что преступления с двумя формами вины в целом  признаются умышленными, должно урегулировать  и многолетний научный спор о  приоритетности того или иного отношения  к действиям (бездействию) и последствиям.

Однако  с такой позицией далеко не все  согласны. В частности, В.И. Ткаченко считает, что выделение в уголовном законе специальной статьи (ст.27 УК), применимой лишь к сложным составным преступлениям, которых по его подсчетам в Уголовном кодексе Российской Федерации всего двенадцать, вряд ли верно в принципе, так как все институты Общей части УК должны иметь общий, а не выборочный характер. «Отказ от выделения в особую группу сложных составов преступлений по признаку наличия двух последствий и вины за каждое из них и возвращение к оценке таких деяний по правилам ч.2 ст. 17 УК устранит противоречия между Общей и Особенной частями УК».¹⁶

По мнению Г.В. Назаренко, законодательная формула  «такое преступление признается совершенным  умышленно» имеет оценочный характер и содержит в себе элементы объективного вменения, так как не учитывает  неосторожный характер причинения опасных  последствий .¹⁷

Исходя  из того, что форма вины характеризует  определенную связь сознания и воли лица с объективными признаками преступления, В.А. Ширяев приходит к выводу, «что «раздвоенная» форма вины как  явление, характеризующее объективную  способность умышленного деяния влечь неосторожные последствия, представляет собой форму психического отношения  к преступлению в целом. Более  тяжкое последствие не образует нового преступления, а укладывается в границы  основного, усложняя при этом как  объективную, так и субъективную его стороны. Если же более тяжкое последствие находится за рамками  состава умышленного преступления, то квалификация производится по правилам идеальной совокупности преступлений» ¹⁸

Приведу примеры из судебной практики.

Воронежским областным судом осужден Строков  по ч. 4 ст. 111 УК РФ за умышленное причинение Мищенко тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, повлекшего по неосторожности его смерть.

Кассационная  инстанция указала, что согласно предъявленному обвинению Строков избивал лежавшего на диване потерпевшего кулаками, затем на полу ногами, обутыми в ботинки, затем снятым ботинком. Смерть Мищенко наступила от сочетанной тупой травмы головы, груди, шеи. Всего потерпевшему было нанесено не менее 19 ударов в жизненно важные части тела.

Без какой-либо оценки приведенных доказательств  суд пришел к выводу об отсутствии у Строкова прямого или косвенного умысла на убийство, исходя лишь из его  заявления о том, что убивать  он никого не хотел, полагал, что потерпевший  «оклемается», и не принимал дополнительных мер к лишению его жизни.

Между тем  из приговора не видно, в силу каких  установленных судом обстоятельств  Строкову необходимо было проверить, жив  ли потерпевший, и принять дополнительные меры к лишению его жизни, если смерть Мищенко наступила в течение  нескольких минут. Не оценены судом  характер и локализация телесных повреждений и их количество.¹⁹

Изменяя приговор Оренбургского областного суда в отношении Колоскова, осужденного  по ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 112 УК РФ, Коллегия указала, что из дела не усматривается умысел Колоскова на убийство Юдина.

Как утверждал  осужденный, убивать потерпевших  он не хотел. В описательной части  приговора суд отметил, что после  нанесения телесных повреждений  потерпевшим Колосков принимал непосредственное участие в оказании помощи одному из них.

Действия  Колоскова переквалифицированы  на ч. 4 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее  по неосторожности смерть потерпевшего).²⁰

Еще один интересный пример. Президиум Верховного Суда РФ отменил судебные решения  по делу Михайлова, осужденного Верховным  судом Чувашской Республики по ч. 4 ст. 111 УК РФ за причинение тяжкого  вреда здоровью 67-летней Башмаковой, повлекшего по неосторожности ее смерть. Президиум указал, что осужденный осознавал характер своих действий, нанося потерпевшей удары кулаками и ногами в голову и грудь (т.е. в жизненно важные части тела), суд же допустил существенное противоречие, признав, что по отношению к Башмаковой вина Михайлова носила неосторожный характер.

Довод суда о том, что, поскольку Михайлов не угрожал убийством Башмаковой, совершенные  им действия не могут быть признаны умышленными, необоснован, так как  не учтено, что умышленным может  быть признано преступление, совершенное  не только с прямым, но и косвенным  умыслом.

Отметив, что по отношению к последствиям у осужденного имеется неосторожная форма вины, суд вопреки требованиям  ст. 26 УК РФ не определил, в чем выразились легкомыслие или небрежность  Михайлова при совершении им преступления.²¹

Как следует  из названий, эти преступления причиняют  вред здоровью, лишают свободы и  причиняют вред здоровью, наносят  вред собственности и одновременно вред жизни. И поскольку вина это  психический процесс, говоря о наступлении  двух общественно опасных последствий  при совершении указанных преступлений, надо подчеркнуть, что имеются и  две вины по одной применительно  к каждому последствию. Чтобы  не было недоразумений при определении  вины, законодатель в описании таких  сложных составов уточняет ее вид: умысел в случае первого последствия, неосторожность в случае второго.

Подводя итог рассмотрению вопроса о преступлениях  с двумя формами вины, можно  сделать следующие выводы:

а) они характеризуются  сочетанием двух различных форм вины, т.е. умысла и неосторожности (сочетание  прямого умысла с косвенным или  легкомыслия с небрежностью не образует двух форм вины).

б) эти формы вины устанавливаются по отношению к различным юридически значимым признакам общественно опасного деяния;

в) в преступлениях с двумя формами вины неосторожным может быть отношение только к квалифицирующим последствиям;

г) две формы  вины могут существовать только в квалифицированных составах преступлений;

д) преступления с двумя формами вины в целом, как это указано в законе, относятся  к умышленным, что определяется умышленной формой вины в основном составе преступления.

В. О. Осипов считает, что ст. 27 УК призвана исключить возможность объективного вменения отдаленных последствий при отсутствии неосторожного отношения к ним.

Анализ  ст. 27 УК позволяет заключить, что  все составы преступлений, совершаемых  с двумя формами вины, являются материальными. Это положение бесспорно. Что же касается конструкции основных составов рассматриваемых преступлений, то здесь единства мнений нет. Существуют две основные позиции. Первая состоит  в том, что в качестве таковых  могут выступать только материальные составы, вторая допускает еще и  формальные. Конструкция ст. 27 УК склоняет нас к разделению второй позиции, поскольку законодатель говорит  о "тяжких последствиях", а не о "более тяжких последствиях".²²

1.2 Типы преступлений с двойной  формой вины

В современной учебной литературе предлагается различать два типа преступлений с двумя формами  вины: 1) в которых основной состав материальный, 2) в которых основной состав формальный.

1) К первому типу преступлений с двумя формами вины следует отнести конструкцию, заложенную, например, в ч.4 ст.111 УКРФ, предусматривающей ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Иными словами, эта модель материального состава преступления, отяжелённого дополнительным, отдалённым последствием, которое выступает в качестве его квалифицирующего признака. В этом случае налицо одно действие и два последствия, психическое отношение к которому у виновного различное: умысел в отношении первого и неосторожность в отношении второго, более тяжкого. Содержание субъективной стороны в таком составе может иметь различное сочетание умышленного и неосторожного:

1) Прямой умысел в отношении первого последствия, легкомыслие в отношении второго;

2) Прямой умысел в отношении первого последствия, небрежность в отношении второго;

3) Косвенный умысел в отношении первого последствия, легкомыслие в отношении второго;

4) Косвенный умысел в отношении первого последствия, небрежность в отношении второго.²³

Также к  материальному составу относятся  преступления, квалифицированный

состав которых  характеризуется умыслом по отношению  к преступному деянию и неосторожностью  к возможности наступления тяжких последствий. Примером такого типа преступлений является предусмотренное ч. 3 ст. 123 УК РФ незаконное производство аборта, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого  вреда ее здоровью. Более распространёнными разновидностями данного типа преступлений выступают предусмотренные п. «г» ч. 2 и п. «а» и «б» частей 3 ст. 131 и 132 УК РФ квалифицированные составы изнасилования либо насильственных действий сексуального характера: повлекшие (умышленно или по неосторожности) заражение венерическим заболеванием, повлекшие по-неосторожности смерть потерпевшего (потерпевшей), повлекшие по-неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью, заражение ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия.²⁴

Нетрудно  заметить, что во всех перечисленных  случаях мы имеем дело с квалифицированными составами. Квалифицирующий признак  всех их - более тяжкие последствия  в сравнении с теми, которые  охватываются рамками основного  состава. Объективная сторона их усложнена и состоит из двух элементов: основного состава преступления и производного от него общественно  опасного последствия, соответствующих  двум этапам преступного поведения, в ходе развития которого основной умышленный состав служит непосредственной причиной наступления неосторожных производных последствий, вызывающих более тяжкий, чем от основного состава вред.

В данном случае необходимо установить наряду с совершением основного состава  преступления дополнительные последствия, которые существенно повышают степень  общественной опасности содеянного. В составах преступлений с двойной  формой вины наступление производного последствия вызвано развитием  причинно-следственной связи, при которой  основной состав преступления – причина  дополнительного последствия. Причинная  связь в преступлениях с двойной  формой вины осложнена. Она состоит  из нескольких этапов, нередко протяжённых  во времени. Производные последствия  могут наступить через значительный промежуток времени после совершения виновным основного состава преступления. Наиболее ярко данное положение подтверждается следующим примером. Чкаловским районным народным судом г. Свердловска С. признан виновным в том, что 9 ноября 1985 года после совместного распития спиртных напитков с М. и Ч. умышленно  нанёс М. перочинным ножом проникающее  ранение брюшной полости с  повреждением внутренних органов, отнесённое к тяжким, от которого потерпевший скончался в больнице 2 декабря 1985 года, то есть через 23 дня.²⁵

Приведу пример из судебной практики.

Бессонов  в ходе ссоры 8 февраля 1999 года избил  потерпевшего К., вследствие чего тот  был лишен возможности совершать  самостоятельные действия. Затем  Бессонов «выволок» потерпевшего на улицу и в 40-градусный мороз оставил лежать на снегу без верхней одежды. В результате потерпевший скончался от острой кровопотери.

Действия  Бессонова квалифицированы судом  в приговоре (с учетом последующих  изменений) по ч.4 ст. 111 и ст. 125 УК РФ.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев дело по надзорному представлению  прокурора, изменил состоявшиеся в  отношении Бессонова судебные решения, исключил его осуждение по ст. 125 УК РФ, мотивировав свое решение  следующим.

Преступление, предусмотренное ст. 125 УК РФ, состоит  в бездействии, выразившемся в заведомом  оставлении без помощи лица, которое  находится в опасном для жизни  или здоровья состоянии, лишено возможности  принять меры к самосохранению. Эта  невозможность обусловлена такими причинами, как малолетство, старость, болезнь, беспомощность.

Как видно  из материалов уголовного дела, Бессонов поставил другое лицо в опасное для  жизни и здоровья состояние в  результате умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

Эти его  умышленные действия не могут дополнительно  квалифицироваться по ст. 125 УК РФ, поскольку  они в этом случае полностью охватываются составом преступления, предусмотренным ч.4 ст. 111 УК РФ.²⁶