Преступления с двумя формами вины. 2
Оглавление
ВВЕДЕНИЕ.
В уголовном праве уделяется особое внимание проблеме вины, поскольку малейшее отступление от принципа виновной ответственности может повлечь нарушение законности, обусловить несправедливое решение вопроса о виде ответственности и ее объеме. Значимость вины определяется тем, что виновность является одним из признаков преступления, субъективным основанием уголовной ответственности, а также имеет определяющее значение для квалификации преступлений, ответственность за которые дифференцируются в зависимости от формы вины. Без установления формы, содержания и степени вины невозможно правильное назначение наказания. В своей работе "Преступления с двумя формами вины" мы изучим проблему юридического толкования деяний, когда лицо, совершая умышленное преступление, причиняет общественно опасные последствия, не охватывавшиеся его умыслом. Данная проблема существует в отечественном уголовном праве сравнительно давно. Главным образом она связана с двойной формой вины.
Данная тема весьма актуальна в современных условиях. Ее актуальность определена несколькими важными факторами. Вина является краеугольным камнем любой ответственности. Поскольку под принципом (как общепризнан) понимается основополагающая идея (правило), которой подчинено то или иное явление (процесс), то следует сделать вывод, что, как в уголовно - правовых нормах, так и в практике их применения, идея вины должна найти реальное воплощение.
Прежде всего, обращает внимание то обстоятельство, что в теории уголовного права нет единого понимания содержания, сущности и границ вины. Большая часть криминалистов по традиции ориентируется на психологическую концепцию вины, согласно которой под виной признается психическое отношение в виде умысла и неосторожности. Во многих случаях из этого исходит и судебная практика. Однако в последнее время вина нередко характеризуется с оценочных позиций, когда вине и ее формам придается более широкое содержание, обусловленное отчасти субъективными представлениями правоприменителя.
Вопросам вины в российском уголовном праве всегда уделялось большое внимание. Многие из них всестороннее освещены в монографической и учебной литературе (это труды А.А. Пионтковского, П.С. Дагеля, Е.В. Ворошилина и др.). Однако до сих пор некоторые из этих вопросов представляют трудности и поэтому решаются по-разному. Неоднозначный подход к различным аспектам вины, в том числе к преступлениям с двумя формами вины, обуславливает довольно большое количество судебных ошибок.
Проблемы регулирования вопросов вины выходят далеко за пределы уголовно-правовых норм, посвященных уголовной ответственности. Вопрос о вине затрагивает право личности и, следовательно, имеет не только юридическую, но и социальную значимость. Конституция России 1993 года возводит принцип виновной ответственности, а высшей конституционный ранг (ст.49).
В известном смысле, в уголовно - правовой науке, да и на практике, мы наблюдаем “кризис вины”, разрешение которого во многом определит и дальнейшие перспективы развития уголовного права. Кризисное положение вины в уголовном праве обусловлено накоплением противоречий в правовых нормах и потребностях их развития, практике применения уголовного закона и теоретических научных положениях, освещающих проблему вины. К сожалению, в уголовно - правовой науке “кризис вины” пока не привлек достаточного внимания.
Целью данной работы является подробный анализ вины как решающего фактора при квалификации преступления и назначении наказания, а также подробное рассмотрение преступлений с двумя формами вины.
- Преступления с двумя формами вины и их обоснование в уголовном праве России.
Переходя к вопросу рассмотрения понятия вины, следует отметить, то теория уголовного права, уголовное законодательство, а также судебная практика исходит из принципа виновной ответственности лица за совершенное им общественно опасное деяние. В ч.1 ст.5 УК РФ сформулирован важнейший принцип уголовного права: "Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействия) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина". А в ч.2 этой же статьи сказано, что "объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается". Это говорит о том, что какими бы ни были тяжкие последствия, причиненные действием бездействием) человека, совершенные им невиновно, он ни при каких обстоятельствах не может быть привлечен к уголовной ответственности. Формулируя это положение, законодатель раскрывает само содержание вины по российскому уголовному праву. В ч.1 ст.24 УК РФ указывается, что виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности. Как умысел, так и неосторожность, являются формами вины, то есть виновного психического отношения к совершенному деянию и его последствиям. Следовательно, всякие объективные обстоятельства преступления, могут быть поставлены лицу в вину лишь при условии, если они охватывались умыслом или неосторожностью совершившего преступление.
Вина представляет собой особое психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и преступным последствиями, выраженное в форме умысла или неосторожности .
Без исторического воспроизведения правовой действительности исключается возможность логического осознания ее закономерностей, но и без логического осмысления хода правовой истории невозможно вскрыть внутренние причины и механизмы ее закономерного движения.
В древнейших из известных на сегодняшний день отечественных нормативно-правовых документах, договорах Руси с Византией X в., употребляется термин "согрешение" (ст.2 Договора Руси с Византией 911 года), который историки переводят как "вина". В статье 7 Пространной редакции Русской Правды, предусматривающей ответственность за беспричинное умышленное убийство, можно увидеть следующую формулу: "Оже станеть без вины на разбои". Сокращенная редакция Русской Правды активно использует такие слова, как "вина", "виноват", "виноватый". Однако содержание данных терминов далеко от современного понимания вины. Анализ этих памятников Русского права позволяет заключить, что ответственность и наказание на данном этапе развития государства и права никак не увязывались с субъективным восприятием совершенного преступления. Преступным деяние признавалось лишь по фактическим размерам причиненного личности или собственности вреда, т.е. в законодательстве того времени господствовал принцип объективного вменения. По вполне обоснованному утверждению В.А. Рогова, термин "вина" (и его производные) в законодательстве X века означал совершение действий, влекущих уголовную ответственность, то есть охватывал объективные признаки преступления .
В Двинской Уставной Грамоте (1398 г.) смысловое значение рассматриваемого термина становится адекватно материальным и денежным взысканиям - "вины полтина". То же в Беложерской Грамоте (1488 г.) - "вины четыре рубля". Связанная с материальной ответственностью лица вина выступает как нечто материально осязаемое. Летописная терминология показывает, что ее можно взять, отдать, забрать и т.д. Василий III хотел "возложить опалу" на князя Семена Ивановича, но по ходатайству приближенных "вины его отдал". Иван IV пожаловал виновных феодалов (1548 г.) - "вину им отдал". Таких свидетельств в летописях достаточно много и в смысле "материальности" вины они полностью соответствуют законодательным актам того времени.
Но уже в Судебниках XV-XVI вв. наблюдается тенденция смещения понятия вины и виновности из материальной сферы в область душевно-эмоционального состояния человека. Так, в Судебнике 1497 г. вина лишь однажды равнозначна материальным взысканиям (ст.38). В остальных статьях "виноватый" означает проигравший дело, то есть определенное состояние лица. Из этого можно предположить, что законодатель пытается термином "вина" охватить и конкретную материальность содеянного и саму личность преступника. В Судебнике 1589 г. главный упор делается именно на личность, испытывающую неблагоприятные материальные последствия: кто покупал на торгу без договора, тому "быти виновату", то есть на него ложатся убытки и расходы. Согласно данному нормативному документу "повинить" - означало возложить на лицо бремя уголовно-правовых последствий .
Развитие идей умысла и неосторожности во многом подготавливало почву для перемещения понятия вины в область психической деятельности человека. Это неизбежно означало и кризис "материальности" вины, и отграничение светской виновности от ответственности перед Богом. Но для полного разрыва с традиционными категориями человек должен был порвать с религиозными догмами, стать "самоответственным", что проявилось лишь в XIX столетии.
После государственных преобразований Петра I многие нормы права XVII в. фактически потеряли силу. Уголовная ответственность в большей части случаев стала зависеть от виновности лица, совершившего общественно опасное и вредное для государства действие. Практически в каждом изданном Петром I нормативном акте (указе, наказе, инструкции и т.п.), содержащем уголовно-правовые нормы, речь шла о наказании только "винных людей", о его определении "по вине", "смотря по вине и делу", "смотря по человеку и вине", "смотря по людям и вине, кто чего доведется", "смотря по важности вин", "по вине преступления" и т.д.
Наибольший интерес из уголовно-правовых документов петровского времени представляет Артикул воинский 1715 г. с кратким толкованием, который не заменил Уложение 1649 г., а действовал параллельно с ним вплоть до создания Свода законов Российской империи.
Артикул воинский проводит различие между деяниями умышленными, неосторожными и случайными, используя для этого весьма своеобразную терминологию. При описании умышленной вины используются слова "нарочно" (артикул 8), "с умыслом" (артикул 27), "с упрямства" (артикул 103), "в намерении" (артикул 144), "волею" (артикул 154), "самовольством" (артикул 178), "добровольно" (толкование к артикулу 189), "лживо" (артикул 200). Неосторожную вину законодатель определяет через термины: "из легкомыслия" (артикул 6), "неосмотрителен" (артикул 40), "с лености или от неосторожности" (толкование к артикулу 41), "небрежением и винностию офицерскою или солдатскою" (артикул 87), "не одумавшись с сердца, или не опамятовась" (артикул 152), "ненарочно и неволею" (артикул 158), "не в намерении" (толкование к артикулу 163), "небрежением и неосторожностью" (артикул 179). При описании случайного убийства, за которое не предусмотрено наказание, артикул 158 использует следующую формулу: "весьма неумышленное и ненарочное убивство, у котораго никакой вины не находится" .
В данном документе используется и сам термин "вина" (артикулы 21, 79, 158, 169), причем содержание его нигде не определяется, а из анализа конкретных составов преступлений можно заключить, что слово вина использовалось законодателем в качестве обозначения ответственности за содеянное.
В начале XX века был издан труд Г.С. Фельдштейна "Учение о формах виновности в уголовном праве", в котором он обратился к древнейшим глубинам истории уголовного права и исследовал виновность. В своем учении Г.С. Фельдштейн писал: "Законодательство ранней формации довольствуется, как свидетельствует история, принципом не субъективного, но объективного вменения. Для наличности ответственности, с их точки зрения, вполне достаточно, чтобы лицо вызвало, обусловило результат. Древние египтяне наказывали смертью лицо, убившее случайно священной животное. Случайное убийство, по взглядам римского права в сакральный период его истории, в такой же мере требует искупления перед божеством, как и убийство умышленное. Сравнительная история законодательства свидетельствует, что у некоторых народов даже убийство, совершенное в силу требований закона, как например казнь преступника, влекло за собой целый ряд религиозных церемоний, направленных к тому чтобы смыть с лица казнившего то пятно, которое на него наложило причинение смерти.
В праве древне-еврейском существовал принцип, по которому кровь невинно пролитая требовала мести. Только после осуществления этой последней смывалось то пятно, которое падало на целую страну, в пределах которой имело место известное правонарушение. Но единственным средством смывания такого пятна было пролитие крови того, кто пролил невинную кровь.
Вообще, идея о том, что пролитие крови независимо от намерения, с которым оно совершается, должно быть отмщено таким же образом, является одной из самых коренных черт первобытного уклада жизни народов Востока. Даже убийство случайное требовало удаления убийцы от родственников убитого на более или менее продолжительное время.
Взаимному внутреннему разграничению отдельных форм виновности придают решающее значение криминалисты классического направления. Непререкаемым догматом господствующей доктрины очень долгое время оставался в их среде тот принцип, что лицо действующее cum dolo, подлежит абсолютно более тяжелому наказанию, чем лицо действующее in culpa. Положение это еще до недавнего времени было настолько непоколебимым в доктрине, что у некоторых юристов классического направления образовалось даже представление о том, что каждой из двух форм соответствует точно определенная величина наказания. Оценивая те или другие канонации в отношении их наказуемости, криминалисты-классики считают свою задачу уже вплоть разрешенной и законченной и меру наказания в главных чертах установленной, после того, как в результате целого ряда выкладок они приходили к тому выводу, что данный случай должен быть обсуждаем в отношении соответствующего ему наказания, как неосторожность, как умысел, как умысел плюс неосторожность.
Опираясь на детальные исторические исследования, Ф. Гольтцендорф еще в начале 70 гг. XIX в., как известно, указывал, что "никогда в прежние времена не придавалось такого решительного значения моменту предумышления, как в современных действующих законодательствах" .Ф. Гольтцендорф находил такой порядок заслуживающим безусловного осуждения и полагал, что степень наказуемости отдельных видов умышленных видов умышленных деликтов должно быть поставлено в зависимость отнюдь не от наличности предумышленного или внезапного умысла, но, главным образом, от свойства мотивов .
В курсе русского уголовного права Александра Лохвицкого автор определил разделение и существо наказуемых деяний писал: "наказуемые деяния бесконечно разнообразны по степени безнравственности и по опасности для общества, а потому и по наказаниям: между словесной обидой или выкидыванием сора на мостовую и убийством неизмеримая рзница, такая же, какая между арестом и каторжной работой".
Наше право долго не знало общих терминов для наказуемых деяний. В Русской Правде "Обида" имела широкое значение, но не общее для всех нарушений. В последствии встречается с более или менее общим значение: "головащина" (от сюда уч. дело), "лихое дело", "вина". Например, в Уложении царя Алексея "Указ за какую вину чинить смертную казнь и за какую не чинить").
Уголовный Свод 1832 и 1842 гг. вводит классификацию сходную с французской. Он разделял все наказуемые деяния на два класса:
1) Преступления, те деяния, за которые следовало тяжкое наказание;
2) Проступки - деяния запрещенные под страхом легкого телесного или исправительного наказания.
Эта терминология к которой привыкло общество, была совершенно изменена уголовным Уложением 1845 г. Разделение на преступления и проступки удержано, но словом этим дано другое значение: "Всякое нарушение закона, через которое посягается на неприкосновенность прав верховной власти и установленных его властей или же на права или безопасность общества или частных лиц, есть преступление".
"Нарушение правил, предписанных
для охранения определенных
Первая статья Уложения говорит не только о разделении наказуемых деяний на преступления и проступки, но и дает общее обозначение их содержанию: преступлением или проступком признается как самое противозаконное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания законом предписано.
И так преступлениями и проступками бывают:
1) Положительные деяния, т.е. когда человек совершил то, что закреплено законом;
2) Отрицательное деяние, - когда он не сделал того, что предписано законом.
Все уголовное законодательство имеет характер отрицательный, оно выходит из основного начала свободы гражданина. Человек свободен, он имеет право делать все кроме того, что именно, точно, определенно воспрещено (запрещено) законом под страхом наказания. Закон же под страхом наказания вообще воспрещает деяния, содержащие два признака: безнравственность, т.е. несогласие деяния с тем началом правды и справедливости, которая существует у народа в данное время, и, во-вторых, опасность для действия общества. Мало одной безнравственности, чтобы деяние было наказуемо. Государство не церковь, общество не семейство и не школа; государство имеет свои существенные цели - охранение общества признаваемого всеми за единственную форму жизни, при которой человек может жить и развиваться.
Прогрессивно настроенные ученые юристы того периода Н.Д. Сергеевский, Н.С. Таганцев, Н.А. Неклюдов, И.Я. Фойницкий своими трудами и участием в подготовке проекта Уголовного Уложения внесли большой вклад в решение важнейших вопросов института уголовной ответственности. Благодаря им, в двух отделениях Уложения - четвертом и пятом - регламентировалось виновное вменение преступных деяний. Так, согласно ст. ст.42 и 43 Уложения не вменяется в вину преступное деяние, коего учинивший не мог предвидеть или предотвратить. Неведение обстоятельства, коим обусловливается преступность деяния или которое усиливает ответственность, устраняет вменение в вину самого деяния или усиливающего ответственность обстоятельства.
Отделение пятое Уголовного Уложения 1903 г., посвященное видам виновности, не только закрепило разграничение между виной умышленной и виной неосторожной, но и дало содержательную характеристику этим формам виновности. Согласно ст.48, преступное деяние почитается умышленным не только, когда виновный желал его учинения, но также когда он сознательно допускал наступление последствия, обуславливающего преступность сего деяние. Преступное деяние почитается неосторожным не только когда виновный его не предвидел, хотя мог или должен был оное предвидеть, но также когда он хотя и предвидел наступление последствия, обуславливающего преступность сего деяния, но легкомысленно предполагал такое последствие предотвратить . В этих формулировках без труда можно увидеть прообраз современного законодательного закрепления форм вины.
В первом советском Уголовном кодексе 1922 г. говорится не только о "виновных" (ст.30), но и о "вине". Так, на смягчающие вину обстоятельства указывают ст. ст. 201, 207, 208 и др. В соответствие со ст.11 этого Кодекса, Наказанию подлежат лишь те, которые: а) действовали умышленно, т.е. предвидели последствия своего деяния и их желали или же сознательно допускали их наступление; или б) действовали неосторожно, т.е. легкомысленно надеялись предотвратить последствия своих действий или же не предвидели их, хотя и должны были их предвидеть .
Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. и УК РСФСР 1960 г. закрепили принцип виновной ответственности и содержали законодательные формулы умысла и неосторожности. Статья 3 Основ, посвященная основаниям уголовной ответственности, закрепила, что уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, то есть умышленно или по неосторожности совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние. Статья 3 УК РСФСР к этой формуле добавила следующее: Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом.
В Уголовном кодексе Российской Федерации (УК РФ) 1996 года, вступившем в действие с 1 января 1997 года, в отличие от ранее действовавшего уголовного законодательства, вине посвящена целая глава (глава 5). Статьи данной главы не только называют, но и подробно регламентируют умышленную и неосторожную формы вины (ст. ст.24, 25, 26 УК), ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины (ст.27 УК), а также случаи невиновного причинения вреда (ст.28 УК). Однако, несмотря на то, что словом вина называется глава 5 УК РФ, в ее статьях не раскрывается понятие этого термина.
Психологическое содержание занимает центральное место среди основных категорий, характеризующих вину в действующем уголовном законе. Составными элементами психического отношения, проявленного в конкретном преступлении, являются сознание и воля. Изменения в соотношении сознания и воли образуют формы вины.
Неоднозначное определение вины находим мы в справочной литературе, например:
Под виной обычно понимается внутренняя, субъективная сторона вредоносного или общественно опасного действия или бездействия, нарушающего правовую норму, психическое отношение лица к характеру совершаемого им действия и к его последствиям.
Только при таком предметном рассмотрении вины уменьшается риск вынесения неправильного приговора за мысли и убеждения, а также деяния, хотя объективно и связанные с преступлением, но совершенные при отсутствии вины.
Совершая преступление умышленно, лицо сознает, что посягает на указанные ценности, предвидит общественно опасные последствия своих действий и желает либо сознательно допускает их наступление. Такое психическое отношение лица к совершаемому им деянию, опасному для отдельных лиц, их прав и свобод либо в целом для общества и государства, заслуживает морально-политического порицания со стороны общества и государства.
При неосторожном совершении деяния, опасного для личности, общества, государства, лицо признается виновным потому, что проявляет недопустимое легкомыслие или недостаточную внимательность и осмотрительность, а своем поведении, вследствие чего существенно страдают названные объекты уголовно-правовой охраны. Отсутствие должной внимательности и осторожности, приведшее к наступлению общественно опасных последствий, также заслуживает морального осуждения .
Правовой формой социального порицания (осуждения) является приговор суда, в котором именем Российской Федерации общественно опасное деяние признается преступлением, а лицо - виновным в его совершении с назначением вида и размера наказания. (Мнение о ненужности включения данного аспекта в понятие вины высказано в правовой литературе.)
С учетом всех названных аспектов можно дать следующее определение:
Вина - это психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и его общественно опасным последствиям, выраженное в двух формах - умысла или неосторожности и осуждаемое.
- Составы с двумя формами вины - особенности конструкции и проблемы толкования.
Длительное время проблема двойной формы вины обсуждалась лишь на теоретическом уровне, и только УК 1996 г. закрепил это понятие в следующей редакции: "Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно" (ст.27 УК).
Действующий уголовный закон содержит около тридцати составов с двойной формой вины. Все они по конструкции относятся к сложным составам с квалифицирующими признаками. Например, ч.3 ст.227 УК - пиратство. Это умышленное деяние, состоящее в нападении на морское или речное судно с целью завладения чужим имуществом, совершенное с применением насилия либо угрозой его применения. Если совершенное нападение повлекло по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, простой состав (ч.1 ст.227) превращается в квалифицированный (ч.3 ст.227) со значительным увеличением срока наказания. В этом случае основное действие (нападение) совершается умышленно, а к отдаленному последствию - смерти человека психическое отношение субъекта выражено в неосторожной форме вины. В целом это - один состав с усложненной субъективной стороной - двойной формой вины.
В теории уголовного права составы преступлений в зависимости от количества признаков принято делить на простые и сложные. К простым относятся те, в которых названо по одному объекту, деянию, последствию и имеется в виду одна вина (например, это убийство из корысти или ревности, клевета, оскорбление и др.). Сложные составы это те, в которых содержится по два объекта, деяния, последствия, а также две вины. Сложные составы по признаку двух последствий названы в двенадцати статьях УК. Вот некоторые из них: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ст.111 ч.4 УК); похищение человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего или другие тяжкие последствия (ст.127 ч.3 УК); изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей (ст.131 ч.3 УК); умышленное уничтожение или повреждение имущества, повлекшее по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ст.167 ч.2 УК).
Преступлениям с двойной виной посвящена ст.27 УК. В ней указано, что если в результате совершения умышленного преступления наступили тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватываются умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия возможна только в случае наличия неосторожной вины. Преступление в целом считается неосторожным1. Отметим, что возникновение по неосторожности второго последствия, более тяжкого, чем то, на причинение которого был направлен умысел лица, безусловно, повышает степень общественной опасности совершенного преступления, что и служит основанием для увеличения наказания. Правда, законодатель, принимая решение о повышении ответственности за причинение смерти по неосторожности, не руководствовался единым критерием.
Получается, что при причинении смерти по неосторожности можно назначить наказание в виде лишения свободы на срок до 20 лет (ст. 205, 206 УК). Это в 2 раза больше наказания по основному составу преступления и в 6 раз больше, чем за простое убийство по неосторожности (ст.109 УК).
Увеличение наказания на сроки от 1,5 до 3-х лет можно объяснить только тем, что, видимо, при подготовке проекта УК не был проведен сравнительный анализ. Преступление с двойной виной, хотя и является одним, фактически состоит из двух: одного умышленного, другого неосторожного. Оба преступления совершаются одним действием. Если это два умышленных преступления (получение взятки из государственного фонда) либо одно умышленное и второе по неосторожности (ранение прохожего при покушении на убийство конкретного лица), деяние квалифицируется по правилам об идеальной совокупности. Это общее правило, установленное ст.17 УК. При квалификации упомянутых двенадцати преступлений с двойной виной наблюдается отступление от этого правила. Заметим, что такое исключение не предусмотрено в ст.17 УК.
Кроме того, введение в УК специальной статьи (ст.27), применимой к двенадцати преступлениям, вряд ли верно в принципе. Все институты Общей части УК должны иметь общий, а не выборочный характер.
Отказ от выделения в особую группу сложных составов преступлений по признаку наличия двух последствий и вины за каждое из них и возвращение к оценке таких деяний по правилам ч.2 ст.17 УК устранит противоречия между Общей и Особенной частями УК. Кроме того, это помогло бы устранить разнобой в определении санкций, а также обеспечить справедливое назначение наказания с учетом ст.69, 109, 118, 168 УК, предусматривающих ответственность за причинение вреда по неосторожности2.
А вот пример, когда двойная форма вины определена судом неправильно.
Заднепровским районным судом г. Смоленска 24 мая 2007 г.С. Виноград осужден по ч.4 ст.111 УК РФ.
