Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Преступность и генетика

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«РОССИЙСКАЯ ПРАВОВАЯ АКАДЕМИЯ

МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

СЕВЕРНЫЙ (г. Петрозаводск) ФИЛИАЛ

(СФ РПА Минюста России)

Юридический факультет

Кафедра Уголовно-правовых дисциплин

Генетика и преступность

Курсовая работа

Студента 4 курса очного отделения на базе СОО

Кардакова Дмитрия Владимировича

Научный руководитель:

Доцент

кандидат юридических наук

Абрамов Владислав Геннадьевич

Петрозаводск

2013

Оглавление

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 2

Генетика и преступность 4

Умственное развитие 11

Семья Калликак: Учение о наследственности слабоумия 13

Биологическое объяснение преступности 14

Социологическое объяснение причин преступности 16

Заключение 19

Список использованных источников и литературы 20

Введение

Люди отличаются друг от друга рядом генетических характеристик. Эти различия вызваны несходными генотипами, поскольку генотипы людей содержат разные формы генов. Соотносительный вклад наследственности и среды в разнообразие людей по психологическим свойствам и поведению изучает генетика. Для оценки влияния наследственности и среды на поведение человека ученые сравнивают людей, имеющих различную степень генетической общности (однояйцовых и многояйцовых близнецов, родных и сводных братьев и сестер, детей и их, биологических и приемных родителей).

Многие гены существуют в нескольких формах, подобно тому, как есть разные формы гена, определяющего цвет глаз. Некоторые гены имеют десятки форм. Генотип конкретного человека содержит два экземпляра каждого гена, формы которых могут быть разными, а могут быть и одинаковыми. Один унаследован от отца, другой - от матери. Сочетание форм всех генов уникально для каждого человеческого организма. Эта уникальность лежит в основе генетически обусловленных различий между людьми. Вклад генетических различий в разнообразие людей отражает показатель, называемый "коэффициент наследуемости". Высокие значения коэффициента наследуемости означают, что даже при одинаковом воспитании дети будут отличаться друг от друга в силу своих наследственных особенностей. Конечный результат, однако, не предопределен генами.

Целью данной работы является ответ на вопрос, «действительно ли преступления в большей степени зависят от генетической наследственности, нежели от социума?»

Генетика и преступность

Датой рождения генетики считается 1900 год. В этот год ученые многих стран смогли понять основные законы наследственности. В 1909 г. датский ученый В. Иогансен ввел в научный оборот термин "ген", под которым понимал наследственный задаток признака. Позже было открыто что каждому организму свойственен определенный набор хромосом, человеку, например, — 23 пары хромосом.

Развитие генетики раскрыло широкие перспективы для выдвижения смелых гипотез о передаче склонности к преступлению генетическим путем. В эпоху бурного развития генетики, когда человечеству приоткрылись ее грандиозные перспективы, весьма заманчиво было найти маленькую биологическую частичку, которая, передаваясь от родителей детям подобно вирусу, заражает людей склонностью к преступлениям.

Первым попытку проверить гипотезу о генетической обусловленности преступного поведения предпринял немецкий психиатр Йоханес Ланге. В двадцатых годах прошлого столетия в этих целях он провел исследование на основе близнецового метода. Суть близнецового метода заключалась в том, что сравнивалось поведение близнецов, развившихся из одной яйцеклетки (а соответственно имевших одинаковый набор генов), с поведением близнецов, которые развились из разных яйцеклеток и имели различные наследственные задатки. Гипотеза заключалась в следующем: если зависимость поведения от генетических факторов реальна, то в отдельных поступках и в целом в жизненной линии у однояйцевых близнецов должно быть больше общего, чем у разнояйцевых. Исследования дали положительный результат: в 77% случаев у однояйцевых близнецов, если преступление совершал один, то и второй оказывался преступником; а у разнояйцевых случаи, когда второй близнец тоже оказывался преступником, составляли лишь 11%. Результаты исследования были опубликованы Ланге в Лейпциге в 1929 г.' Через три года аналогичные исследования были проведены голландским ученым Легра. Его результаты были еще более ошеломляющими: в 100% случаев однояйцевые близнецы оба оказывались преступниками, а у разнояйцевых таких фактов установлено не было. Разгадка наследственной передачи склонности к преступлениям казалась такой близкой. Не вызывало никакого сомнения, что близнецы с одинаковым генотипом проявляют гораздо больше сходства в поведении, нежели близнецы, имеющие разный генотип. Следовательно, гены оказываются решающим фактором преступного поведения. Эти данные оказали значительное воздействие на введение в нацистской Германии в 1933 г. практики кастрации и стерилизации как меры уголовной евгеники. (Евге́ника (от греч. ευγενες — «породистый») — учение о селекции применительно к человеку, а также о путях улучшения его наследственных свойств. Учение призвано бороться с явлениями вырождения в человеческом генофонде.¹)

В начале тридцатых годов коллега Ланге психиатр Фридрих Штумпфль исследовал генетическую склонность к преступлениям, анализируя родословные преступников (методика в значительной мере была заимствована у Даг-дейла и Годдарда). Он изучил семейные связи 195 рецидивистов и 166 мелких преступников. Непосредственно и по отзывам различных лиц было обследовано 1747 родственников этих преступников. Среди родственников рецидивистов он обнаружил большое число преступников, в то время как среди родственников мелких правонарушителей их было значительно меньше. Почти все рецидивисты страдали психопатией. Результаты изучения он опубликовал в 1935 г. в Берлине. Эти данные позволили по-новому оценить концепцию Годдарда о психической неполноценности преступников: психические нарушения в криминальной среде проявлялись не столько в пониженном уровне интеллекта, сколько в нарушениях эмоциональной устойчивости.

Вдохновленный такими результатами, Штумпфль провел сравнительное исследование близнецов, результаты которого были менее яркими, чем у Легра, но также вполне убедительными: парное совершение преступлений отмечалось у 61% близнецов с одинаковыми генотипами и лишь у 36% близнецов с разными природными задатками (Штумпфль опубликовал их в 1936 г. в Лейпциге). Данные Штумпфля позволили ему высказать ряд практических рекомендаций, направленных на пресечение возможности передачи склонности к преступлениям генетическим путем. Предлагавшиеся им меры (кастрация и стерилизация) были не новы. Штумпфль предлагал расширить масштабы их применения.

Результаты генетических исследований побудили Конгресс США принять закон о сексуальных психопатах. В соответствии с этим законом для преступников, у которых выявлена генетическая предрасположенность к сексуальной агрессии, устанавливалось тюремное заключение на неопределенный срок.

В этот период достаточно активно развивалась евгеника, которая конструировала смелые схемы переделки человечества, выведения нового подвида — человека гуманного. При этом авторов указанных проектов не смущало то, что человечество делилось на достаточно сомнительные группы: племенных производителей и тех, кого, по мнению евгеников, не следует допускать к воспроизведению потомства. После победы в Германии национал-социалистов в этой стране развернулись обширные исследования в данной области, включавшие и эксперименты на людях. Аналогичные антигуманные эксперименты проводились и в ряде других стран.

Однако не все ученые попали под обаяние новой концепции. Основные контраргументы оппонентов генной теории преступности основывались на выработанных теорией вероятностей формулах расчета научной достоверности статистических данных. Прямо надо сказать, что с точки зрения репрезентативности исследования Ланге и Легра не выдерживали критики: первый обследовал лишь 30 пар близнецов, второй и того меньше — 9 пар. Не намного больше обследовал Штумпфль — 37 пар (18 пар однояйцевых и 19 — разнояйцевых). Первые же попытки увеличить объем выборочной совокупности дали отрицательный результат. В 1936 г. соотечественник Ланге и Штумпфля врач Генрих

Кранц опубликовал в Берлине данные, полученные им в ходе длительного исследования 75 пар близнецов. Цифры, характеризующие парные преступления у близнецов с одинаковыми и разными генотипами, различались весьма незначительно: у однояйцевых — 64%, у разнояйцевых — 53%. Эти данные несколько поубавили накал страстей и показали, что найти ген преступности не так-то просто. Но трудности не смутили ученых — исследования криминальной генетической предрасположенности продолжались.

Очень основательное, весьма длительное исследование близнецов провел датский ученый Карл-Отто Христи-ансен. Он проанализировал поведение 6000 пар близнецов. У близнецов с одинаковым генотипом совпадение при совершении преступлений отмечалось в 35% случаев, у близнецов с различным генотипом — в 12%,2

Одним из слабых мест генетических концепций, выстраиваемых на основе близнецового метода, было то, что в строгом экспериментальном исследовании переменная должна быть одна: в случае с близнецами — одинаковый и различный генотип. Однако во всех этих исследованиях неизученной переменной было влияние окружающей среды: возможно, что одинаковое поведение в большей мере зависит не от общих генотипов, а от общих семейных условий и т. п. Первым обратил внимание на это немецкий криминолог Франц Экснер. Попытки избавиться от этого недостатка требовали колоссальных усилий по поиску близнецов, разлученных в раннем возрасте. Если бы, несмотря на различие воспитательных условий, их поведение было бы похожим, то не осталось бы сомнений, что генетические задатки проявляют себя вопреки любым воспитательным усилиям. Новая фаза исследований характеризовалась углубленным анализом. Ученые исследовали жизненные пути близнецов. Однояйцевые близнецы проявляли поразительное сходство в привычках, предпочтениях, привязанностях. Как мы уже отмечали, особый интерес представляли исследования близнецов с одинаковым генотипом, которые по тем или иным причинам в раннем детстве были разлучены и воспитывались в разных семьях — притом, что это достаточно редкая ситуация, учеными описано 130 таких случаев.

Разлученные однояйцевые близнецы вели достаточно сходный образ жизни, нередко у них были собаки одинаковых пород, сходная манера одеваться, даже жены имели одинаковые имена. Однако данных об их склонности к преступлениям получить не удалось — не было зарегистрировано ни одного преступления, совершенного такими близнецами.

В 50-х гг. исследования генетических факторов преступности вступили в новую фазу, которую условно можно назвать хромосомной. Как уже отмечалось выше, генотип человека состоит из 46 хромосом, две из них определяют пол: если они одинаковы (их условно обозначают латинскими символами "хх"), то пол женский, если набор хромосом "ху", — пол мужской. Наличие в генотипе хромосомы типа "у" определяет мужское развитие. Исследуя генетические аномалии, ученые установили, что у некоторых лиц поло-•вые хромосомы не парные, а тройные: комбинации типа "хху" или "хуу". Первыми эти особенности генотипа, которые проявляются при анализе крови, слюны или спермы, стали использовать криминалисты в целях идентификации преступников по биологическим следам, оставленным на месте преступления. Когда в США и Франции по этим Признакам были раскрыты серийные убийства, совершенные сверхагрессивными преступниками (их хромосомный набор был типа "хуу"), криминологи выдвинули гипотезу о том, что хромосома типа "у", определяющая мужской пол, может способствовать агрессивности в случае ее дублирования в генотипе — своеобразный сверхмужчина. В 60-х гг. Патриция Джекобс провела одно из первых исследований хромосомной предрасположенности к преступлениям. Обследовав заключенных в Шотландии, она установила/что среди преступников доля лиц с хромосомной аномалией типа "хуу" многократно больше, чем среди правопослуш-ных граждан. В 1965 г. в английском журнале "Природа" она опубликовала маленькую статью об этом.' Патриция Джекобс не оставляла сомнений в том, что ген преступности найден, — дело лишь за тем, как научиться его устранять. Однако эти результаты были сколь сенсационны, столь же и недостоверны. Дальнейшие исследования, проводившиеся в Англии, Франции и США, не подтвердили данных, полученных Джекобс. В 1975 г. на Втором международном криминологическом симпозиуме в Сан-Паулу немецкий ученый Г. Кайзер привел данные проведенных в Германии исследований, в соответствии с которыми процент лиц,

имеющих хромосомные отклонения, среди правонарушителей практически такой же, что и среди всего населения в целом. Причем среди преступников, имеющих хромосомную комбинацию "хуу", лишь 9% осуждены за насильственные преступления — так что называть у-хромосому носителем агрессивности просто некорректно.' Исследования, проведенные во Франции Парижским институтом криминологии, привели к аналогичным результатам.

После таких отрицательных результатов среди серьезных ученых сторонников генетических теорий преступности и соответствующих мер воздействия на данное антисоциальное явление практически не осталось.

Вообще, криминологическим теориям, основанным на идеях криминальных задатков, в средине XX в. социологическими исследованиями был нанесен серьезный "теоретический удар". В 1947 г. американские исследователи И. Ва-лерстайн и К. Вайл в одном из научных журналов опубликовали статью "Наши законопослушные правонарушители", в которой привели результаты интересного исследования. Они опросили около двух тысяч жителей Нью-Йорка на предмет, не совершали ли они когда-либо преступления. Результаты опроса были ошеломляющими. 91% опрошенных признали, что им приходилось совершать те или иные преступления (в том числе и такие серьезные, как грабежи, разбои, похищения автомобилей и иных ценных вещей), за которые они не были привлечены ни к какой ответственности, поскольку о преступлении никто не узнал.2 Исследования по методике Валерстайна и Вайла проводили и другие ученые. Их результаты были также неутешительны: от 90 до 100 процентов опрошенных признавали, что им приходилось совершать преступления.3

Эти данные заставляли серьезно задуматься, есть ли смысл искать какой-то особый ген преступности. Может быть, склонность к преступлению — нормальное свойство человеческого индивида? Эту гипотезу попытались доказать криминологи фрейдистской школы.

Наряду с социологами концепцию прирожденного преступника ставили под сомнение психологи-бихевиористы,

которые считали, что человек рождается как чистый лист, на который общество наносит различные качества путем тех или иных воздействий. В целях проверки этой гипотезы американский психолог Б. Скиннер даже создал оригинальную лабораторию, которая получила название "скин-неровский ящик", где потомство различных млекопитающих выращивалось без прикосновения человеческой руки. Результаты исследований были неоднозначны, однако сомнений в правомерности генетического подхода становилось все больше и больше. Одним из общепризнанных аргументов бихевиористов против феномена природных преступных задатков было констатирование значительного снижения криминальной активности при переходе от юности к более зрелому возрасту. По их мнению, этого бы не было при биологической запрограммированности склонности к преступлению (ведь генетические задатки человека остаются неизменными на протяжении всей его жизни).

В то же время необходимо иметь в виду, что рассмотренные концепции преступности биологического толка при всем том, что многие ученые в мире относятся к ним негативно (особенно мощный импульс их отрицанию давало то, что они пользовались особой популярностью в нацистской Германии), оказали и продолжают оказывать серьезное влияние на практику воздействия на преступность. В значительной мере они были включены в теоретический фундамент так называемой клинической криминологии. На них опирались при разработке и внедрении большинства медицинских мер коррекции личности преступника. Американский исследователь практики удержания от преступлений Самуэль Чавкин в 1978 г. с тревогой отмечал, что все более широкое распространение получают научные теории, возлагающие всю ответственность за острые социальные проблемы (такие как бурный рост насилия) на отдельных индивидов, чье неподдающееся контролю поведение объясняется либо причинами генетического порядка, либо дефектами нервной системы (преступники являются жертвами плохой наследственности либо страдают тем или иным заболеванием мозга, либо имеют лишнюю хромосому, либо подвержены воздействию всех трех факторов одновременно).

Умственное развитие

Умственное развитие не имеет прямого отношения к преступности, но играет немало важную роль. Умственно отсталый человек не может отдавать себе полный отчет о своих действия, так же он способен перепутать основные моральные категории, такие как добро и зло, что в свою очередь может повлечь совершение им противоправного деяния. Считается, что умственные способности вообще передаются по наследству и особо важную роль играют родители. Аристотель предложил проводить аналогию между причинами, обусловливающими поведение человека, и причинами, вызывающими рост дуба или березы из семени. Дождь он называл причиной, ускоряющей или обусловливающей рост, а причиной, предопределяющей, что вырастет — дуб или береза,— считал само семя. Это представление, очевидно, легло в основу концепции «дурного семени».

Впервые четкое разделение категорий умственной дефективности и душевных расстройств было проведено Жаном Эскиролем в 1838 г. в его работе «Душевные болезни». Примерно в то же время к аналогичным выводам пришел в Соединенных Штатах Исаак Рей. Первое определение невменяемости, предположительно в связи с душевной болезнью, было сформулировано в 1843 г., когда специальная королевская комиссия в Англии разработала известные «правила Мак-Натена». Понятию «идиот», использованному Исааком Реем, в большинстве законодательных актов стал соответствовать термин «слабоумный». Слова «невменяемость» и «слабоумие» приобрели юридическое значение и стали означать психические расстройства и психическую неадекватность индивида, которые жюри правомочно учитывать при рассмотрении дел.

В 1877 г. Ричард Дагдейл опубликовал известное исследование семьи, отличавшейся, как утверждал автор, умственной отсталостью. Эта работа привлекла внимание к вопросам тяжелой наследственности как основному фактору умственной неразвитости и преступности. Дегенеративность и врожденная неполноценность стали считаться основной причиной преступности. В 1912 г. Генри X. Годдард опубликовал аналогичное исследование — «Семья Калликаксов» . История семьи Калликаксов началась во время Гражданской войны в Америке, когда Мартин Калликакс встретился со слабоумной девушкой и стал отцом слабоумного сына. К 1912 г. было известно 480 прямых потомков этого недолговременного союза. Из них 143 человека также были слабоумными, многие были незаконнорожденными, алкоголиками и проститутками. После войны основатель «династии» Мартин Калликакс женился на девушке из «приличной» семьи. По этой линии насчитывалось 496 прямых потомков, и среди них не было ни слабоумных, ни незаконнорожденных, ни проституток, ни преступников. Многие из них стали юристами, врачами, судьями и были уважаемыми людьми. Обследование Дейвенпортом семьи Нэм дало аналогичные результаты.

Семья Калликак: Учение о наследственности слабоумия

Семья Калликак: Учение о наследственности слабоумия – книга Генри Г. Годдарда, американского психолога и евгеника, написанная в 1912 году. В этой работе подробно изучается проблема наследования слабоумия, относящегося к различным умственным нарушениям: умственная отсталость, не обучаемость и психическое расстройство. Годдард пришёл к выводу, что все умственные признаки наследуемы и что обществу нужно избегать воспроизводства нездоровых людей.

Книга начинается с обсуждения дела Деборы Калликак, женщины в институте Годдарда, Дома для воспитания и ухода за умственно отсталыми детьми в Нью-Джерси. По мере изучения её генеалогии, Годдард сделал любопытные и удивительные открытия.

Книга рассматривает генеалогию Мартина Калликак, пра-пра-пра-прадедушки Деборы, героя Войны за независимость США. По дороге домой после войны, нормальный в моральном плане Мартин имел однажды связь со слабоумной барменшей. Позже молодой Мартин стал уважаемым жителем Новой Англии и отцом большой и преуспевающей семьи.

Но по словам Годдарда, от связи с «неизвестной слабоумной барменшей» родился ребёнок. Единственный ребёнок, мальчик, от которого родилось ещё больше детей, которые потом родили своих и так далее из поколения в поколение.

Дети со «слабоумной» стороны семьи Калликак выросли слабыми, неспокойными, слабоумными и преступниками. Годдард часто писал о невидимой угрозе рецессивных «слабоумных» генов, носимыми внешне неглупо выглядящими людьми законы Менделя были открыты десять лет спустя.

Со «здоровой» стороны семьи Калликак, дети выросли успешными, умными и морально воспитанными. Они стали юристами, министрами и врачами. Годдард пришёл к выводу, что нельзя позволять слабоумным размножаться, иначе это приведёт к росту криминала и бедности в обществе. В работе приведены сложные построенные семейные древа, с обозначениями отрицательных и положительных качеств. Неудивительно, что Годдард рекомендовал таких детей содержать в институтах вроде того, каким он руководил, где бы их обучали простому труду в сфере услуг.

Биологическое объяснение преступности

Еще в 1540 году Фернел утверждал, что нервность человека зависит от неких «паров», поднимающихся от видоизмененного в своем составе семени или менструальной крови и своим присутствием влияющих на общее самочувствие. Несколько позже Сюденгам дал описание истерии, которую сводил к изменениям в крови, приводящим к «атаксии» - беспорядочности жизненных духов. До конца 18 века теория «жизненных паров» и «атаксии» господствовали при объяснении невротических расстройств и связанных с ними особенностей поведения.

19 век ознаменован описанием болезней, приводящих к отклонениям в поведении: хорея, меланхолия, невроз характера, социоаффективный психоз. Итальянский тюремный врач Чезаре Ломброзо, обнаружив связь между криминальным поведением и определенными физическими чертами, считал, что люди предрасположены к определенным типам поведения по своему биологическому складу. Так, «криминальный тип» есть результат деградации к более ранним стадиям человеческой эволюции. Этот тип можно определить по таким характерным чертам, как скошенный лоб, выступающая нижняя челюсть, реденькая бородка и пониженная чувствительность к боли.

Э. Кречмер (1924), У. Шелдон (1940) считали, что определенное строение тела означает присутствие характерных личностных черт. Так, эндоморфу, человеку умеренной полноты, с мягким и несколько округлым телом, свойственны общительность, умение ладить с людьми и потворство своим желаниям. Эктоморф, отличающийся тонкостью и хрупкостью тела, склонен к самоанализу, наделен повышенной чувствительностью и нервозностью. Шелдон сделал вывод, что наиболее склонен к девиантному поведению мезоморф, чье тело отличается силой и стройностью. Он проявляет склонность к беспокойству, активен и не слишком чувствителен. Однако далеко не каждый мезоморф ведет себя неподобающе, а другие типы обязательно законопослушны. Следовательно, подтверждается несостоятельность "антропологических" теорий преступности.

Уиткин (1976) и его коллеги, фокусируя внимание на аномалиях половых хромосом девианта, на материале исследования датской преступности обнаружили, что среди мужчин с составом хромосом ХУУ наблюдается более высокий уровень правонарушений, чем среди людей, не обладавших дополнительными хромосомами. Возможно, однако, что необычная и даже пугающая внешность таких мужчин в какой-то мере способствует тому, что их арестовывают и признают виновными чаще, чем людей с заурядной внешностью.

Таким образом, биологическое объяснение, включая генетическую основу человека, особенности обменных процессов, специфику высшей нервной деятельности, отклонения или патологии в соматическом или нервно-психическом развитии, не учитывает тех индивидуальных случаев, когда физические признаки «свидетельствуют» о возможной девиации, а в реальной жизни этого не наблюдается. Авторы психофизиологических концепций, придавая особое значение стабильным поведенческим компонентам, тесно связанным с генетическими, психофизиологическими характеристиками, практически не обращают внимания на изменчивость, ситуативность поведения (хотя еще Ломброзо выделил тип "случайных преступников"); не уделяют должного внимания волевым, личностным проявлениям индивида. Следовательно, биологические факторы лишь косвенно способствуют девиации, сочетаясь с другими - социальными или психологическими. Поэтому, хотя биологические концепции и были популярны в начале 20 века, другие теории происхождения отклоняющегося поведения их постепенно вытеснили.

Однако представители современной генной инженерии продолжают попытки выделить и охарактеризовать специфические гены, ответственные за поведение человека, происхождение и развитие преступности (Марш Э., Катц, 1985; Уилсон Э., 1984). А последние технологические достижения в области биологии и медицины свидетельствуют о том, что становится возможным изменять и даже контролировать способности и поступки людей путем прямого воздействия на физиологию и мозг. Так, Нидлмен (1996) определил, что высокое содержание свинца в организме является фактором риска в генезе антисоциального поведения; Оливье (2000) отмечает, что делинквентное поведение можно вызвать приемом свинца внутрь. Следовательно, биологизаторский подход до сих пор имеет своих приверженцев.

Социологическое объяснение причин преступности

Если биологическое объяснение девиации связано с анализом природы девиантной личности, то социологическое объяснение фокусируется на социальных и культурных факторах, предопределяющих отклонения в поведении.

Впервые социологическое объяснение девиантности было предложено в теории аномии, разработанной Эмилем Дюркгеймом (1897) в классическом исследовании сущности самоубийства. Он считал одной из ее причин явление, названное аномией буквально «разрегулированность»². Объясняя это явление, он подчеркивал, что социальные правила играют важную роль в регуляции жизни людей, нормы управляют их поведением. Следовательно, обычно люди знают, чего следует ожидать от других, и чего ждут от них. Однако во время кризисов или радикальных социальных перемен, жизненный опыт перестает соответствовать идеалам, воплощенным в социальных нормах. В результате люди испытывают состояние запутанности и дезориентации, приводящих к подъему уровня самоубийств. Таким образом, «нарушение коллективного порядка» способствует девиантному поведению.

Так, аномия свойственна современному российскому обществу: значительная часть населения, не привыкшая к конкуренции и плюрализму, воспринимает происходящие в обществе события как нарастающий хаос и анархию. В.А. Парыгина (1995) отмечает, что в условиях рынка традиционные нормы регламентированного поведения не действуют, а новые образцы инновационного поведения не освоены.

Селлин (1938), занимаясь изучением поведения отдельных групп, нормы которых отличаются от норм остального общества и не соответствуют им, подчеркивал, что девиантность возникает в результате конфликтов между нормами культуры. Например, в таких субкультурах, как уличные банды или группы заключенных полиция ассоциируется с карательной организацией, а законопослушные граждане считают ее службой по охране порядка и защите частной собственности. Член банды становится нонконформистом с точки зрения широких слоев общества, однако, он конформен по отношению к своей группе.

Роберт Мертон (1938) считал, что причиной девиации является разрыв между культурными целями общества и социально одобряемыми средствами их достижения. Так, когда люди стремятся к финансовому успеху, но убеждаются в том, что его нельзя достичь с помощью социально одобряемых средств, они могут прибегать к незаконным способам - рэкету, спекуляции или торговле наркотиками.

Трэвис Хирши (223) утверждал, что вера в ценности, принятые обществом (например, в правильность законов), ведет к активному стремлению к успешной учебе, участию в социально одобряемой деятельности; и чем глубже привязанность ребенка к родителям, школе и сверстникам, тем меньше вероятность, что они совершат девиантные поступки.

Однако исследование, проведенное Хинделангом (1973), показало, что слишком глубокая привязанность несовершеннолетних к сверстникам способствует правонарушениям, т.к. группы сверстников, действительно регулируя поведение своих членов, могут поощрять и преступное поведение.

Отклоняющемуся поведению может способствовать членство в неформальных молодежных группах, которые впервые возникли после второй мировой войны в европейских странах. Это был протест против существующих порядков и поиск более справедливых форм человеческого существования. Позднее такие формы отклоняющегося от нормы поведения стали присущи и нашему обществу. Это движения хиппи, выдвигавших человеколюбивую систему ценностей «Творите любовь, а не войну», но вызывавших неприятие и непонимание со стороны людей одеждой и ее атрибутами; рокеров, учащихся с мотоциклами, носившихся на большой скорости по ночным улицам, оглушая жителей; панков, стремившихся вызвать к себе отвращение окружающих (ярко расписывают лица, бреют головы, ходят в рваной одежде с собачьими ошейниками или цепями от унитаза на шее, используют грубый жаргон); металлистов (агрессивный внешний вид, черная одежда, шипы, металлические украшения, исповедуют культ сатаны); брейкеров и др. Существующие различные неформальные группы нередко контактируют друг с другом; в них тянутся «лохи», подростки, быстро впитывающие агрессивность.