Причины отступления Красной Армии в 1941 году
Курсовая работа
Причины отступления Красной Армии в 1941 году
Содержание
Введение
Начальный период Великой Отечественной войны, длившийся около месяца, закончился поражением советских вооруженных сил. Противник добился крупных оперативно-стратегических успехов. Германские войска продвинулись в глубь советской территории на 300-600 км. Под натиском врага Красная Армия повсеместно отступала. Латвия, Литва, почти вся Беларусь, значительная часть Эстонии, Украины и Молдавии были оккупированы. В фашистскую неволю попали около 23 млн. советских людей. Страна лишилась многих промышленных предприятий и посевных площадей с созревающим урожаем. Только огромные размеры территории страны, ее людские и материальные ресурсы, патриотизм народа позволили избежать полного краха.
В чем же причины столь драматического развития событий в начале войны?
Долгое время в историографии преобладало убеждение, что Сталин в канун германо-советской войны, вплоть до 22 июня 1941 г., готовился исключительно к обороне, но делал это недостаточно эффективно и в результате оказался жертвой внезапного и вероломного нападения Гитлера. Фюрер представлялся как активный участник Большой игры, которая велась тогда на международной арене, а советский лидер - как пассивная жертва его коварства.
Подобная точка зрения не объясняла причин небывалой в истории трагедии лета 1941 г., обрушившейся на СССР и его народы, повергшей в шок партийное, государственное и военное руководство, приведшей к огромным людским, материальным и территориальным потерям, отступлению Красной Армии, переходившему в бегство. Но любые попытки анализа этих причин за рамками стереотипных представлений, предпринимавшиеся в СССР, немедленно пресекались1.
Благодаря расширению источниковой базы исследований, создались условия для более беспристрастного изучения проблемы. Среди российских историков развернулась полемика о событиях начала германо-советской войны 1941-1945 гг., опирающаяся главным образом на введенные в научный оборот новые, ранее неизвестные документы. Началась она с публикаций М.И. Мельтюхова2, вызвавших широкий резонанс.
Вышли в свет статьи других авторов, где в той или иной степени затрагивался вопрос о стратегических замыслах Сталина и причинах поражения в начале войны. Наиболее значимые из них перепечатывались как в России, так и за рубежом. В дальнейшем появились значительные документальные публикации по исследуемой теме3.
В мемуарах советских военных начальников наибольшее распространение получили следующие объяснения:
1. Высокая и даже высочайшая степень моторизации немецких войск, благодаря чему они могли наступать и маневрировать гораздо быстрее, чем советские части имели возможность реагировать.
2. Практически
поголовная обеспеченность
3. Сталинские репрессии 37-38 годов, из-за чего Красная Армия потеряла едва ли не весь высший командный состав и понесла тяжелейшие потери в офицерском составе, сопоставимые с военными потерями.
4.Полная внезапность нападения немцев, из-за чего соединения Красной Армии сразу же оказались в крайне невыгодном положении и были вынуждены принимать бой не в полном составе, неорганизованно и без связи как с вышестоящим командоваванием, так и с подчиненными частями.
5.Излишняя
приближенность складов с
6. Война
застала Красную Армии в
7. Грубая
ошибка Сталина и Генштаба, неправильно
расположивших войска у
Эти причины наиболее распространены и в большинстве исторических трудов советских историков, особенно той их части, которая работала с учетом генеральной линии советской исторической науки – «КПСС организатор и вдохновитель всех наших побед».
Современные российские демократические историки используют эти же самые «причины», имея в виду другую генеральную линию: «Всеми возможными способами доказать порочность и антинародность советского режима».
Поэтому цель курсовой работы – исследовать причины отступления Красной Армии в 1941 году.
1. Высокая степень моторизации Вермахта
Действительно, в Германии производство автомобилей значительно превышало производство в СССР. По всему миру славились немецкие Мерседесы, БМВ, Даймлеры, Бенцы, Бюссинги, Хорхи, Опели. Вдобавок немцам в 1940 году достались богатые трофеи в виде английских и французских грузовиков после поражения Франции.
В СССР производство автомашин только-только налаживалось (ЗИС в Москве, ГАЗ в Горьком, да ЯАЗ в Ярославле).
Однако осенняя распутица, российское бездорожье, а затем мороз и снег свели на нет преимущества Вермахта в подвижности.
Ю. Веремеев пишет: «Из 134 дивизий Вермахта, действоваших в СССР, только 17 были танковые и 12 моторизованных и мотопехотных. Остальное пехота. А в пехотной дивизии Вермахта ее подвижность только на 24 процента обеспечивалась автотранспортом и на 76 процентов лошадьми, в то время как советская стрелковая дивизия обеспечивалась подвижностью на 18 процентов автомобилями и на 82 процента лошадьми. Не столь уж и радикальна разница»4.
Другой вопрос, что в немецкой дивизии все штатные машины имелись в наличии, были на ходу и обеспечены военными водителями, необходимыми запасами запчастей, войсковыми ремонтными средствами и четко отлаженной системой обеспечения горючим. Немецкие командиры уже имели опыт использования автотранспорта в военных целях.
А вот большая доля автотранспорта Красной Армии до самого дня начала войны бегала в народном хозяйстве. Уже тогда, когда требовалось, чтобы грузовики возили снаряды, перебрасывали бы пехотинцев в нужные места, эти автомобили только- только начинали прибывать по мобилизационному плану на сборные пункты военкоматов. Красные командиры не имели опыта в организации автоперевозок, отсутствовали специалисты-ремонтники, войсковая ремонтная база. Запаса запчастей не было, организованной системы снабжения горючим тоже. Предполагалось, что все это поступит вместе с машинами по мобилизации. Но не учли, что гражданские ремонтные средства всегда стационарны (т.е. их невозможно использовать в полевых условиях) и вдобавок распылены по различным ведомственным гаражам. При этом мобилизацию автотранспорта в западных районах страны приходилось проводить под немецкими бомбами и она оказалась сорванной.
Нерешенный вопрос с автотранспортом это был крупный просчет высшего советского военного руководства, хотя сложно сказать, решаем ли он был вообще в тогдашних условиях тогдашней страны по объективным причинам. Ведь нереально было еще в мирное время сосредоточить весь автотранспорт в армии, когда в автомашинах остро нуждалось все народное хозяйство. Так что этот просчет трудно отнести к проявлению бездарности советских генералов5.
Из приказа наркома обороны № 113 от 11 декабря 1938 года, где ставятся задачи боевой подготовки на 1939 год:
«Включить в программу боевой подготовки командного состава и войск изучение автоперевозок. Изучение начать с практической отработки техники погрузки и разгрузки, для чего во всех частях иметь автомакеты с соответствующим оборудованием»6.
Достаточно отчетливо видно, что по состоянию на начало 1939 года автотранспорта в войсках практически нет, и никто не умеет организовывать автоперевозки. И нет возможности научить этому. Выход ищут в тренировках на макетах автомобилей.
Маршал Рокоссовский в своих мемуарах пишет о том, что в его корпусе с началом войны мотострелковые полки оказались даже в гораздо более худшем положении, нежели стрелковые. Лошадей для перевозки тяжелого оружия (станковых пулеметов) и запасов беприпасов в мотострелковых ротах по штату не имелось, а автомобили из народного хозяйства не прибыли. То, что простая пехота могла везти на своих штатных лошадях, мотострелки были вынуждены нести на руках7.
Сегодня из многочисленных источников, в том числе и из заслуживающих доверия, известно, что количество советских танков по разным оценкам превышало численность немецких в три-четыре раза. Если бросить танки на чашу весов сравнения степени моторизации, то окажется, что в целом моторизация Красной Армии превышала степень моторизации Вермахта, хоть по общей численности, хоть по количеству лошадиных сил на одного солдата.
Другое дело, что немцы более умно и умело распорядились, имеющейся в их распоряжении техникой. Он не стали распылять танки по пехотным дивизиям, как это сделали мы по примеру других европейских армий (вплоть до того, что в каждой стрелковой дивизии должно было быть по 12 танков Т-26), и не стали распределять танковые батальоны и бригады равномерно по корпусам и армиям. Они создали танковые группы, иначе говоря танковые армии. Вдобавок, они посадили пехоту танковых дивизий на машины, а артиллерию танковых дивизий сделали либо самоходной, либо на механической тяге. Даже саперные батальоны и тыловые подразделения этих дивизий были моторизованными. В результате все части немецкой танковой дивизии имели подвижность примерно равную танкам.
Вот такой бронированный кулак легко проламывал любую оборону РККА, поскольку на любом участке немцы легко получали численное превосходство в танках. Мотопехота, двигаясь столь же быстро, как и танки, закрепляла за ними захваченные территории и дожидалась подхода пехоты, которая завершала начатое танкистами.
Советское же военное руководство не сумело до начала войны правильно оценить роль танковых соединений и развить тактику их применения. Хотя механизированные корпуса в РККА начали формировать задолго до того, как немцы начали создавать свои танковые дивизии, но затем возобладала иная точка зрения и эти мехкорпуса были расформированы. Лишь опыт войны в Польше и затем во Франции, где танковые дивизии сыграли решающую роль, заставил наших маршалов вернуться к идее танковых дивизий и мехкорпусов. Но время было трагически упущено. Если начать перечислять советские танковые дивизии 1941 года, то быстро выяснится, что все они были сформированы в короткий отрезок времени между июлем 1940 и мартом 1941 года. В июле 1940 года только начинается формирование первых танковых дивизий РККА.
«А что же немцы? А они начали разрабатывать и отрабатывать танковую тактику еще в двадцатых годах. Весь мир смеялся, глядя, как немецкие солдаты толкают по полю фанерные танки на велосипедных колесах. Досмеялся....»8
Первые танковые дивизии гитлеровские генералы сформировали еще в 35-36 годах. У них было достаточно времени, чтобы отработать, обкатать и обговорить идею использования танковых соединений. Они опробовали своих танкистов в боях в Польше и Франции, обстреляли их, обкатали.
Стоит ли это считать трагическим просчетом и проявлением бездарности именно и только сталинских маршалов? Трудно сказать. Едва ли. Точно также, как и в СССР думали генералы всех стран Европы. Точно также считали даже в стране, родоначальнице танков, имевшей опыт их массированного использования в боевых условиях - Англии.
В те годы еще никому не было ясно - что такое танки. То ли это просто один из новых эффективных типов оружия, которое усилит боевые возможности пехоты, то ли совершенно новый род войск, который перевернет всю тактику наземных сражений.
Не одному Гудериану приходила в голову мысль о том, что это новый род войск, что нужно создавать механизированные объединения - танковые армии, в которых все рода войск имеют ту же подвижность, что и танки9. Достаточно напомнить, что эту же идею тогда же четко описал английский генерал Д.Фуллер, французский полковник Де Голль, советские специалисты Калиновский, Крыжановский, Аммосов, Фавицкий.
Не случайно же именно в РККА начали формироваться первые танковые (механизированные) корпуса, 45-й механизированный корпус РККА был сформирован еще в 1932 году. Все у нас понимали, что танки нужны и нужно их много, но вот в какие организационные формы это все облечь, оставлось неясным.
Интересно высказывание тогдашнего наркома обороны Ворошилова в докладе «15 лет Красной армии» (1933 год): «Если в 1929 году на одного красноармейца приходилось в среднем по всей РККА 2,6 механических лошадинных сил, и в 1930 – 3,07, то в 1933г. - уже 7,74. Это значительно выше, чем во французской и американской армии, и даже выше, чем в английской армии, наиболее механизированной»10.
В европейских армиях генералы склонялись к тому, что танки нужны в основном как хорошее средство усиления пехоты. Немцы же, готовясь к войне наступательной, агрессивной, решили, что для них танковые корпуса и армии станут таранящей силой.
Время не дало возможности нам заменить все Т-26 и БТ-7 на Т-34 и КВ. Не успели. Иначе бы со всей немецкой танковой армадой было бы то, что произошло 19 августа 1941 года возле Гатчины. Один танк КВ (экипаж ст. лейтенанта З.Г. Колыбанова) подловил колонну немецких танков на труднопроходимой местности и уничтожил 22 из них, плюс две немецких противотанковые пушки. Нельзя сказать, что немцы просто расстреливались Колыбановым. Когда танк вышел из боя, то на его броне насчитали 156 прямых попаданий бронебойных снарядов. Но 76мм снаряды КВ свободно дырявили тонкую броню немецких Pz Kpfw III, а 50мм снаряды короткоствольных немецких пушек осилить броню КВ не cмогли11.
Из докладной записки Особого Отдела НКВД при штабе 1-й Ударной армии от 14 февраля 1942г., которую капитан госбезопасности Брезгин отправил наркому НКВД:
«...Основными недочетами в использовании танков явились:
1.Отсутствие ремонтных средств для ремонта танков, вышедших из строя по техническим неисправностям и подбитых в бою. Так, например: до 16/01 42г. в армии не было ни одной ремонтной бригады для восстановления танков и полностью отсуствовали запасные части.
2.Отсутствие
эвакуационных средств для
а) застрявшие в болотах танки до сегодняшнего дня не вытащены по причине отсутствия таркторов большой мощности, когда как танки абсолютно исправны и могли бы участвовать в боях;
б) 33 машины, подбитые артогнем противника и 42 машины, вышедшие из стоя по техническим неисправностям, брошены экипажами в разных местах в районе действий армии неэвакуированными...».12
А вот немецкий генерал Гудериан пишет, что до 94 процентов подбитых танков их ремонтные службы вводили вновь в строй в течение двух недель13.
Читая подобные документы, перестаешь удивляться, что Вермахт с 4-5 тыс. танков успешно воевал против советской танковой армады в 12-14 тыс. машин. Гитлеровцы каждый свой танк лелеяли и берегли, а наши танкисты разбрасывались ими как горелыми спичками14.
«...На участке действий 1-й Ударной армии в период боев у противника отбито и захвачено большое количество танков, бронемашин и автомашин различных марок, В ТОМ ЧИСЛЕ МАШИНЫ, БРОШЕННЫЕ НАШИМИ ЧАСТЯМИ В НОЯБРЕ ВО ВРЕМЯ ОТСТУПЛЕНИЯ И ОТРЕМОНТИРОВАННЫЕ НЕМЦАМИ.
Ремонт и восстановление
материальной части машин, захваченных
у противника как трофеи, отделом АБТ армии
организован не был.
Из общего числа 363 танков, захваченных
у противника, ни одного танка не отремонтировано,
а из 1882 автомашин пущено в ход и используется
только 59.....».15
2. Преимущество немцев в автоматическом оружии
Сам по себе пистолет-пулемет (это более точное название того оружия периода Второй мировой войны) имеет преимущество перед винтовкой только в ближнем бою, когда враги сошлись в рукопашной схватке, или когда идет бой внутри здания или вообще, на ближних дистанциях. В общем говоря, на дальностях до 50-70 метров. А такое сближение в бою крайне редкое явление16.
В основном, пехота как советская, так и немецкая была вооружена винтовками. Немецкая укороченной винтовкой Маузер 98К. Автоматических и самозарядных винтовок она не имела совсем. Только в конце 1941 года на основе опыта боев лета-осени, когда гитлеровское командование убедилось я явном и серьезном превосходстве самозарядных винтовок, немецкая пехота начала получать некоторое количество самозарядных винтовок. А вот пехота Красной Армии к началу 1941 года в массовом порядке стала переходить на самозарядную винтовку Токарева (СВТ) и автоматическую винтовку Симонова (АВС). Вторая уже приобретала качества ручного пулемета. Для этого ей не хватало лишь сошек у конца ствола, да более емкого магазина.
Ворошилов в своем докладе «15 лет Красной армии» (1933 год) указывал, что самозарядными винтовками Красная Армия уже располагает17. Надо полагать, что к началу войны таких винтовок изготовлено было немало.
Чтобы скрыть это весьма серьезное преимущество в стрелковом оружии, которое в силу плохой обученности личного состава использовать толком не сумели, советскими партийными пропагандистами после войны была пущена в ход байка о сложности винтовок АВС и СВТ, их капризности и ненадежности. Мол, из-за отрицательных боевых качеств в расчет принимать эти винтовки не стоит. А это было не так18.
Сравним вооружение пехотного отделения Вермахта и стрелкового отделения Красной Армии.
Пехотное отделение Вермахта. 1 унтер-офицер, 9 солдат. Всего 10 человек. Вооружение - 1 ручной пулемет, 1 пистолет-пулемет, 8 карабинов 98k.
Стрелковое отделение Красной Армии. 1 сержант, 10 солдат. Всего 11 человек. Вооружение - 1 ручной пулемет, 2 пистолет-пулемета, 2 самозарядные или автоматические винтовки, 6 винтовок.
Итак, мы видим, что огневая мощь стрелкового отделения РККА выше, чем пехотного Вермахта. Два автомата против одного и две автоматические винтовки, скорострельность которых куда выше, нежели обычных.
В целом в стрелковой дивизии РККА 1204 автомата, 3307 самозарядных винтовок, 392 ручных пулеметов и автоматических винтовок (их вполне обоснованно приравнивали к ручным пулеметам), 166 станковых пулеметов.
В пехотной дивизии Вермахта 864 автомата, самозарядных винтовок нет совсем, станковых пулеметов 138, ручных пулеметов 378.
Как замечает Ю. Веремеев, при рассмотрении распределения автоматов по подразделениям становится заметно, что ими у немцев был вооружен в большей степени личный состав, который не ведет стрелкового боя (связисты, полевые жандармы, штабные солдаты, медики). Явно прослеживается, что немцы рассматривали автоматы в качестве второстепенного вспомогательного оружия19.
При этом заметим, что по штату против 14483 человека советской дивизии немецкая имела 17734 чел. Если поделить автоматическое оружие на личный состав, то получим, что не Вермахт, а Красная Армия имела превосходство в этом вопросе. Во всяком случае, по штату. Другое дело, что войну Вермахт встретил в полном комплекте как в личном составе, так и в оружии, а дивизии Красной Армии в лучшем случае в половинном составе и без должного оснащения. Но это проблема совсем иного плана, и количество автоматов в полку здесь совсем не при чем.
Если обратить внимание на пулеметы, то немцы использовали легкий, удобный универсальный пулемет МГ-34, который можно было использовать в любом качестве (хоть станковый, хоть зенитный, хоть ручной, хоть танковый), а в Красной Армии как станковый использовался давно устаревший, очень тяжелый и громоздкий Максим.
В целом из тезиса о превосходстве немцев в автоматическом оружии на напрашивается вывод о том, что здесь налицо просто один из крупных просчетов советского высшего военного руководства. Причем просчет системный и длительный.
3. Сталинские репрессии в армии 37-38 годов
Это объяснение нашло широкое хождение как в нашей, так и немецкой литературе. В ряде мемуаров как советских, так и немецких генералов отмечается значительное ухудшение качества офицерского состава РККА в конце тридцатых годов по сравнению с прошлым десятилетием, причем здесь же объясняется и причина - значительные репрессии в РККА генералитета и офицерского состава в середине тридцатых годов, в результате которых армия осталась без качественного офицерского состава. Причем, оценка, как правило, дается на основании сравнения качества офицерского состава в начальные месяцы войны с впечатлениями об офицерах Красной Армии начала двадцатых годов.
Однако такое
сравнение вряд ли следует считать корректным.
Во-первых, всегда существует огромная
разница между офицером, имеющим боевой
опыт и офицером, таковым не обладающим.
В конце Гражданской войны в РККА было
достаточно много командиров, получивших
боевой опыт и научившихся управлять частями
в ходе боев. Но к 1941 году таких офицеров
в армии осталось очень мало уже хотя бы
в силу возраста.
Во-вторых, за прошедшие 20 лет резко изменилось вооружение, техническое оснащение, а отсюда и тактика ведения боя. Бой стал значительно более сложным, требующим куда более высоких знаний.
Снижение качества офицерского состава, причем значительное, действительно имело место. Но стоит обратить внимание на то, что при резком и значительном сокращении Красной Армии в конце Гражданской войны с 5.3 млн. человек до 562 тыс. естественно, в армии оставлялись самые лучшие офицеры.
Однако в 1927 году численность армии возрастает до 610 тыс., в 1935 году до 930 тыс., в 1938 году до 3,5 млн., к началу войны - до 5 млн. При столь стремительном росте численности армии, особенно в конце тридцатых годов качество офицерского состава неизбежно должно было снизиться.
Существуют десятилетиями проверенные во всех армиях мира аксиомы - средних качеств командир взвода может быть подготовлен с момента прихода молодого человека в армию через 3-5 лет, командир роты через 8-12 лет, командир батальона через 15-17 лет, командир полка через 20-25 лет. Плюс массированное вливание в РККА к началу войны офицеров из запаса, которые фактически не имели никаких военных знаний и умений20.
Не стоит забывать и о том, что в двадцатые - тридцатые годы офицерский состав был распылен по многочисленным территориальным дивизиям, в которых кроме немногочисленного ядра в виде офицеров не было ни личного состава, ни техники. В таких дивизиях, офицеры, лишенные возможности реально командовать своими подразделениями, накапливать командирский опыт, проходить обучение, постепенно деградировали и теряли свои навыки.
Немецкое же руководство пошло по совершенно иному пути. 100-тысячный Рейхсвер практически был превращен в некий концентрат офицерских кадров. Солдаты, унтер-офицеры и офицеры, проходя службу (12-20 лет) в немногочисленных, но нормальных полноценных и полнокомплектных дивизиях, имели возможность получать столь же полноценную боевую подготовку. Каждый из них получал соотвественно и подготовку, достаточную для получения в будущем офицерского звания.
Наемный характер армии при огромной безработице в Германии позволял набирать в ряды Рейхсвера наилучший людской состав. С конца двадцатых годов скрытую военную подготовку немцы проходили (причем не просто проходили, а фактически постоянно служили) в постоянно разрастающихся штурмовых отрядах нацистской партии (SA), национал-социалистическом мотомеханизированном корпусе (NSMK), национал-социалистическом летном корпусе (NSFK). Таким образом, гитлеровский декрет марта 1935 года о создании Вермахта лишь юридически закрепил то, что фактически уже давно существовало. Быстрый рост численности Вермахта не приводил к снижению качества немецкого офицерского корпуса. Да и то сказать, насколько этот рост был быстрым.
Сталину же приходилось в определенной мере блефовать, создавая впечатление у западных стран, что Красная Армия велика, сильна и ее дивизии стоят на всех границах21.
Что же касается влияния репрессий в армии в середине тридцатых годов на качество офицерского корпуса, то оно явно и многократно преувеличено, если вообще повлияло. В многочисленных книгах демократических историков можно найти подробное пофамильное перечисление репрессированных офицеров от звания комдив и по звание маршал Советского Союза.
Обладали ли такими талантами репрессированные Тухачевский, Блюхер, Корк, Путна, Якир, Уборевич и др. мы уже никогда не узнаем. Относить их автоматически к военным гениям только потому, что они были расстреляны, все же некорректно. Во всяком случае, оставшиеся в живых и на своих постах несомненно выдающиеся полководцы Гражданской войны (Буденный, Ворошилов, Шапошников, Тимошенко, Кулик) особых талантов в ходе Великой Отечественной войны не проявили. Да и военачальники времен Гражданской войны рангом пониже тоже. И нет никаких оснований утверждать, что если бы остались в живых Тухачевский, Блюхер, Корк, Путна, Якир, Уборевич, то война для СССР с самого начала стала бы победной.
Кстати, как то вне внимания историков остается тот факт, что именно Тухачевский в советско-польской войне 1920 года допустил грубую оперативную ошибку, организовав наступление своего Западного фронта в расходящихся направлениях. Результатом той ошибки стало тяжелейшее поражение в войне и заключение мира с Польшей, по условиям которого мы потеряли половину Украины и Белоруссии.
Нарком обороны К.Е.Ворошилов на XVIII съезде ВКП (б) доложил, что из армии в 1937-38 годах уволено 40 тыс. офицеров. Уволено, а не расстреляно и не репрессировано! Из Сухопутных войск было уволено в 37-38 годах 37 тыс., из ВВС 6 тыс., итого 39 тыс. По отношению к общему числу офицеров это всего около 10%. Возвращено в армию в прежних званиях и должностях в период 1938-1940 годов соответственно 11200 и 900. Итого 12 тыс. 100 чел.
Сколько же из уволенных из армии было арестовано? 9579 чел. А сколько имелось офицеров в РККА на тот период? И. Пыхалов в своей книге «Великая оболганная война»22, ссылаясь на архивные документы, пишет, что в марте 1937 года офицеров в РККА было 206 тысяч. Таким образом, арестовано было 4,5 процента офицеров. Могло это повлиять на боеспособность Красной Армии? Едва ли.
Из справки начальника Управления по командному и начальствующему составу РККА Е.А. Щаденко марта 1940 года: в 36-37 годах было уволено (сюда входят и те, кто был уволен в связи с арестом) 6,9 % списочного состава, за 38-39 годы - 2,3 %23.
Конечно, за каждой единицей в этой статистике стоит чья то трагическая человеческая судьба, но потери в офицерском составе в результате увольнений в тридцатые годы столь малы, что повлиять на боеспособность РККА они не могли.
Особенно, если учесть, что в число 39 тыс. уволенных офицеров входят и уволенные по возрасту, по болезням, вследствие откомандирования в другие наркоматы, по профессиональной непригодности. Т.е. в определенной мере было уволено много офицеров, которые все равно никакой пользы в армии принести не могли.
Например, в том же 1937 году среди всех уволенных было 1139 уволено за пьянство и моральное разложение, 1941 по болезням, инвалидности, возрасту24.
4. Полная внезапность немецкого нападения
То, что война с Германией неизбежна, было известно даже школьникам. Об этом после германо-польской войны и германо-французской говорили в СССР буквально все. Сама сложившая международная обстановка к тому времени убеждала в этом. Можно было спорить лишь о времени нападения. То ли после того, как немцы расправятся с Англией, то ли до того.
В оперативном плане внезапности тоже не было, и быть не могло. В этом убеждает то, что к лету 1941 года к советско-германской границе советское военное руководство подтягивало дивизию за дивизией, передислоцировало из глубины страны к границе несколько армий. Проводилась скрытая мобилизация (в начале лета было призвано из запаса под видом «больших учебных сборов» более 800 тыс. человек), производились досрочные выпуски из училищ новых офицеров25.
В этом же убеждает и распределение сил между округами. Исходя из того, что немцы в первую очередь попытаются овладеть весьма развитым промышленно-аграрным районом страны - Украиной наиболее мощная группировка советских войск была создана на Юго-Западном направлении (южнее Припятских болот).
