Принцип талиона как моральная категория справедливости
Содержание
Введение…………………………………………………………
1.Принцип талиона: общая характеристика…………………………
- Определение, виды и предназначение принципа талиона………….5
- От талиона к «золотому правилу»……………………………………6
2.Принцип талиона в древних и средневековых правовых системах……..9-18
- Талион в истории права……………………………………………..9
- Талион в религиозных учениях…………………………………….10
- Талиона в системах наказания Канта и Гегеля…………………....13
3. Принцип талиона как моральная категория
справедливости
………………………...………………………………......
Заключение……………………………………………………
Список литературы……………………………………………………
Введение
Вместо твердого древнего
закона свободным сердцем
должен был решать впредь сам,
что добро и что зло.
Ф.М.Достоевский
Принцип талиона – равное за равное, который главенствовал во всех древних правовых системах, включая ветхозаветное – «око за око, зуб за зуб». Уже в древности он показал свою неэффективность в практическом применении, за воровство отрубали руку, а не отнимали имущество вора, насильника не насиловали, но именно в вопросах применения смертной казни принцип Талиона превратился в абсурд. Как быть, если преступник совершил не одно убийство, а серию – казнить его несколько раз? В некоторых правовых системах до сих пор теоретически возможны приговоры к нескольким казням, хотя все понимают неприменимость этих решений. В древности эту дилемму пытались решить добавлением к смертной казни истязание или поругание трупа. Но уже тогда это было понятно, что такие замены выглядят суррогатом и нарушают тот же принцип талиона.
Талион вошел в историю нравов и оставил глубокий след в культуре, во-первых, как воплощение уравнительной справедливости, во-вторых, как исторически первая форма легитимного насилия. Этическая структура талиона получила отражение в представлениях ранних философов о справедливости как равном воздаянии (Анаксимандр, пифагорейцы и др.). Она же стала точкой отсчета первых законодательств.
Данная тема является достаточно актуальной, так как использующиеся в настоящее время правовые системы возникли, пройдя несколько исторических этапов и преобразований, в том числе через принцип равного воздаяния-талиона, который является основополагающим всех первоначальных отношений в обществе.
Целью создания реферата является изучение нравственного содержания и пределов применимости принципа равного возмездия (талиона).
Для решения поставленной цели выделены следующие задачи:
- Изучить понятие «талион»;
- Рассмотреть его характеристику;
- Историю возникновения понятия;
- Описания талиона в различных религиозных учениях;
- Точки зрения великих мыслителей о талионе;
- Взаимосвязь понятий талиона и равенства.
1.Принцип талиона: общая характеристика
- Определение, виды и предназначение принципа талиона
Талион - (лат. talio — от talis в значении «такой же» — наказание, равное по силе преступлению) — категория истории нравов, более известная в общественном сознании и литературе под названием равного возмездия; древний обычай, регулировавший взаимоотношения между кровнородственными объединениями на основе равенства в оскорблении и обязывавший ограничиваться в воздаянии ущербом, точно соответствующим повреждению1 («око за око, зуб за зуб»). В настоящее время изречение приобрело более мирный смысл и в современном русском языке значит то же, что: «получи по заслугам», «как аукнется, так и откликнется».
Талион — типичный социорегулятивный механизм первобытной эпохи. Для его качественной характеристики существенное значение имеют следующие особенности: акт возмездия является ответным действием, он задается характером и размером нанесенного роду оскорбления, ущерба; способ переживания в случае талиона полностью совпадает со способом действования, необходимость мести является для древнего человека органической страстью души, требующей безусловного удовлетворения; талион есть выражение коллективной ответственности, субъектом действия здесь выступает род, отдельные индивиды являются всего лишь непосредственными носителями его воли.
По способу возмездия выделяют материальный талион, когда причинённое зло в точности воспроизводится наказанием (например, нанёсшему телесное повреждение отплачивается таким же), и символический, в котором равенство проступка и наказания проводится в идее.
Талион появляется в праве, когда кровная месть без пределов перестает соответствовать требованиям правосознания. Он имеет целью охрану правонарушителя и его рода от причинения излишнего ущерба со стороны потерпевших.
Талион является грубым выражением справедливости, доступным и понятным уже первобытному человеку.2
1.2 От талиона к «золотому правилу»
Талион и золотое правило обычно рассматриваются как выражение исторически последовательных ступеней в развитии нравственности. Устоявшееся мнение заключается в том, что талион– это форма социальной регламентации, соответствующая довольно ранней стадии развития человеческих сообществ. При сугубо историческом рассмотрении предстает восходящим к архаическому обычаю кровной мести и преодолевающим его правилом наказания за совершенное преступление – правилом, по которому возмездие должно строго соответствовать нанесенному ущербу. В современных нормативных исследованиях талион нередко трактуется более широко – как правило равного воздаяния, что исторически некорректно, но в теоретическом анализе допустимо для обобщенного представления особого типа регуляции взаимоотношений между людьми. Именно в таком контексте понятно принятое мнение, что с развитием и обогащением социальных отношений талион вытесняется на периферию человеческих связей другой, более утонченной нормативной формой – золотым правилом, появление которого знаменует оформление морали, или нравственности в современном смысле этого слова. Талион, таким образом, рассматривается как доморальная форма социальной регуляции; хотя если брать талион в указанном строгом значении, то исторически он оказывается предшествующим не столько нравственности, сколько праву, институционализированному закону.3
Золотое правило — общее этическое правило: поступайте по отношению к другим так, как Вы хотели бы, чтобы другие поступали по отношению к Вам. Золотое правило предполагает возможность встать на место другого человека: я к себе могу отнестись как к другому, к другому - как к себе. Такое отношение и есть основа связи между людьми, которая называется любовью.
Золотое правило требует отношения к другому человеку как к себе в перспективе совершенства, то есть как к цели, но никогда - как к средству.
Золотое правило нравственности - основа нравственного поведения личности, концентрированное выражение принципа гуманизма, осознанное человечеством с древнейших времён. История становления этого принципа как; основы нравственного поведения одновременно является историей становления нравственности. В современном его значении «золотого правила» нравственности начинает использоваться в XVIII в.
Золотое правило нравственности и генетически, и по существу представляет собой отрицание талиона. В процессе многообразной внутренней дифференциации и расширения общественных отношений талион трансформировался в двух направлениях: подлежащий отмщению ущерб стал калькулироваться с учетом субъективного аспекта (за его скобки постепенно выносятся ненамеренные действия, ущерб, нанесенный скотом, и т. д.) и заменяться материальным вознаграждением, выкупом. Изменения, приведшие к необходимости перехода от коллективной ответственности рода к индивидуальной ответственности лиц и снятия той резкой разделейности между «своими» и «чужими», которая могла уравновешиваться только взаимным признанием права силы, и воплотились в золотом правиле нравственности. Как полагает А. Диле, посредствующим звеном в процессе перехода от талиона к золотому правилу было правило: «добром за добро, обидой за обиду». 4
Золотое правило от талиона отличается тем, что оно: 1) утверждает в качестве субъекта поведения само действующее лицо и обязывает его руководствоваться своими собственными представлениями о хорошем и плохом («чего в другом не любишь...», «во всем, как хотел...»); 2) соединяет «своих» и «чужих», которые теперь становятся просто другими и охватывают всех людей; 3) представляет собой идеально (мысленно) заданный регулятив поведения, а не обычай5.
2.Принцип талиона в древних
и средневековых правовых
- Талион в истории права
Талион известен в первую очередь первобытным народам, у которых применяется в самых разнообразных формах, сохраняющих одно основное стремление — уравнять наказание с причиненным ущербом.
До каких пределов последовательно в этом отношении обычное право, видно из того, что у жителей Гвинеи мужчина, супруга которого совершила прелюбодеяние, был вправе совершить такое же преступление с женой виновного.
В Абиссинии родственник убитого чьим-либо неосторожным падением с дерева мог в таких же условиях сам броситься с дерева на неосторожного правонарушителя.
Весьма полно выражена была идея талиона в еврейском праве («око за око, зуб за зуб»), в римских законах XII таблиц и в средневековых германских законах.
В русском праве идея талиона еще сохранялась в значительном объеме в Соборном уложении 1649 года, которое, например, за телесное повреждение предписывало отплачивать преступнику тем же: «отсечет руку или ногу, или нос, или ухо, или губы отрежет, или глаз выколет… самому ему то же учинить». Разбойников дозволялось пытать в праздники, так как они сами в праздники бьют, мучат и огнем жгут.6
Большую роль талион играл и в законах Петра I. В Артикуле воинском 1715 года предписывалось за богохуление прожигать язык раскаленным железом, за лжеприсягу отсекать два пальца, за убийство «паки отметить и без всякой милости голову отсечь». Талион применялся также при ложных доносах.
С течением времени материальный талион, разделяя участь членовредительных наказаний и квалифицированных форм смертной казни, перестает применяться. Вообще возможность осуществления его постепенно теряется при усложнении форм преступной деятельности и изменении карательных систем, ставящих в основание кары лишение свободы.7
Идея возмездия (без строгого проведения талиона) и в настоящее время служит исходным началом, к которому только приводят другие цели и задачи наказания.
- Талион в религиозных учениях
В Библии принцип талиона был призван остановить эскалацию мести, заменяя ее принципом равного возмездия: «Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать» . Важно иметь в виду, что данный закон предназначался судьям, а не отдельному человеку, поэтому совершенно неверно современное толкование «око за око» как призыв к мести. Речь идет не о мести, а о соответствии меры воздаяния тяжести преступления. Принцип талиона способствовал формированию более высокого уровня человеческих взаимоотношений, которые выражаются в «золотом правиле этики» в его первоначальной отрицательной формуле: «Не поступай с другим так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой». С появлением Нового Завета стало возможным исполнять положительную формулу «золотого правила этики»: «Поступай с другим так, как хочешь, чтобы поступали с тобой». Христианину приличествует останавливать зло на себе.
В Коране и в исламе в целом прослеживается аналогичная эволюция по смягчению талиона. Как и в Нагорной проповеди, в Коране при первом упоминании правила талиона производится отсылка к уже известному закону и затем дается наставление. Однако собственно кораническое наставление не противопоставляется Моисеевому, но только сопоставляется с ним: «О вы, которые уверовали! Предписано вам возмездие за убитых: свободный — за свободного, раб — за раба, женщина — за женщину. Если убийца прощен родственником убитого — своим братом по вере, — то убийце следует поступить согласно обычаю и уплатить достойный выкуп. Это — облегчение вам от вашего Господа и милость. А тому, кто преступит [эту заповедь] после разъяснения, — мучительная кара» (Коран 2:178; см. также 5:45 / пер. И.Ю. Крачковского).
Но вместе с тем косвенно рекомендуется
и прощение. В суре 2 прощение только упоминается,
и главным при этом упоминании является
«достойный выкуп». По свидетельству специалистов,
само слово «уплата» («оплата») — «кисас»
— это то же слово, которое обозначает
возмездие, месть, но не кровную месть.
В суре 5 продолжение ст. 45 (в пер. В. Пороховой)
гласит: «А кто простит [за свои раны], И
[возмещение за них] на милостыню обратит,
тому послужит это искуплением [грехов]».
Опять-таки прощение здесь лишь упоминается,
но не прямо требуется. Указывается не
только на предпочтительность прощения,
в смысле отказа от физического наказания
и замену его денежной компенсацией, —
но и на предпочтительность пожертвования
полученной компенсации на милостыню.
Следующий же стих фактически закрепляет
обновленный в сравненнии с классическим
правом талиона ценностный контекст: прощение,
снисходительность, милостыня в соотнесении
со спасением задают более возвышенный,
альтуристически-
Проблема равенства и уравнивания крайне существенна в Коране. Ради поддержания равенства в противостоянии с противником допускаются отступления от благочестия: «[Сражайтесь] в запретный месяц, [если они сражаются] в запретный месяц. [За нарушение] запретов [следует] возмездие. Если кто преступит [запреты] против вас, то и вы преступите против него, подобно тому как он преступил против вас» (Коран 2:194 / пер. И.Ю. Крачковского). Идея равенства доводится до идеи универсализуемости, причем в требовании, касающемся отношения к «неверным»: «Если вы подвергаете наказанию неверных, то наказывайте таким же образом, как вас наказывали» (Коран 16:126).
Необходимо отметить еще один момент в коранических контекстах талиона: это правило раскрывается и конкретизируется в соотнесении с ситуациями войны или острого и ожесточенного противостояния. На войне надо быть снисходительным и готовым к прощению (см. Коран 2:192); но первому не следует прекращать сражение, если сохраняются условия, породившие войну, если продолжаются «смуты и угнетения» (См. Коран 2:193). Иными словами, по отношению к врагу, тем более неверному, надо быть великодушным, но не снисходительным. На обиду надо отвечать обидой; защищающийся вправе применять силу (см. Коран 42:41).
Таким образом, в Коране, в отличие от Нового Завета, талион не отвергается решительно; лишь в одном месте содержится констатация предпочтительности полного прощения возмездия. Талион ограничивается, но это ограничение сопровождается и предложением и наставлением иных подходов в морали — прощения, терпения, снисходительности, в том числе, ради будущего спасения.
Такое совмещение талиона и милосердия свидетельствует о том, что в Коране содержится иная, по сравнению с Новым Заветом этика. В Новом Завете дана в конечном счете этика совершенствования, осуществляющегося через любовь к ближнему. В Коране этика совершенствования, милосердия и прощения сопряжены с этикой активного разрешения конфликтов в условиях противостояния с врагом. В этом смысле кораническая этика предстает очевидно социально ориентированной, предполагающей обязанности человека, выраженные в его ответственности за другого и за ситуацию, которая складывается в сообществе.8
2.3 Талиона в системах наказания Канта и Гегеля
Абсолютные теории наказания исходят из абсолютного принципа возмездности. Самым древним примером является Талион – принцип отплаты равным за равное: «...око за око, зуб за зуб...». Эта точка зрения рассматривает наказание как проявление присущего человеку инстинкта мести. Эта теория получила свое выражение не только в древних законодательствах, но и в концепциях многих философов более близких нам времен. И. Кант выдвинул концепцию «нравственного возмездия» или, как он сам ее назвал, абсолютную теорию наказания. Наказание есть осуществление абсолютной справедливости, и обоснование применения наказания какими-либо утилитарными целями противоречит требованиям категорического императива. Осуществляя требование категорического императива, наказание защищает прирожденные права личности преступника как разумного существа и отдает должное его достоинству. Недопустимо освобождать преступника от наказания, так как это есть дело его чести. «Карающий закон есть категорический императив, и горе тому, кто в изворотах учения о счастье пытается найти нечто такое, что по соображениям обещанной законом выгоды избавило бы его от кары или хотя бы от какой-то части ее, согласно девизу фарисеев: «Пусть лучше умрет один, чем погибнет весь народ», ведь если исчезнет справедливость, жизнь людей на земле уже не будет иметь никакой ценности». Рассматривая осуществление справедливости как цель, имеющую абсолютное значение, Кант решает следующую юридическую задачу: «Сохранить жизнь осужденному на смерть преступнику, если он даст согласие подвергнуть себя опасным опытам (причем все это закончится для него благополучно), с тем, чтобы врачи могли таким образом получить новые полезные для общества научные сведения?... Суд с презрением отклонил бы подобное предложение медицинской коллегии, ибо справедливость перестает быть таковой, если она продает себя за какую-то цену».
Нравственный императив требует, чтобы за зло было отплачено злом, поэтому меру и объем наказания определяет воздаяние по принципу равенства: грабя или убивая кого-либо, ты грабишь или убиваешь себя. «Преступник лишь в том случае не может жаловаться, что с ним поступили не по праву, когда он сам своими руками совершил преступление, и когда его постигает, если не по букве, то по духу карающего закона, то самое зло, которое он совершил против другого». Однако Кант понимал, что нельзя буквально провести в жизнь принцип отплаты равным за равное. Его можно и должно проводить лишь в смысле равенства между чувством страдания, нанесенного потерпевшему преступлением, и страдания, причиненного преступнику наказанием. Например, за оскорбление словом нельзя назначить денежный штраф, поскольку такое наказание не может сравниться с нанесенным оскорблением. Богатый человек может сколько угодно оскорблять ближних и у него хватит средств платить штрафы. За нанесение оскорбления следует умалить честь виновного. Кант полагает, что не надо наносить ответного оскорбления, но нельзя удовлетвориться лишь извинением обидчика. Требование карательной справедливости будет удовлетворено лишь тогда, когда обидчик по приговору суда будет вынужден поцеловать руку у потерпевшего, даже если последний относится к низшим слоям общества. Если знатный человек избил гражданина, стоящего ниже по социальной лестнице, то прежде извинения он должен быть приговорен к тяжелому тюремному заключению, так как в этом случае виновный будет страдать не только физически: будет ущемлено его тщеславие, и, следовательно, расплата будет полной. Справедливым воздаянием за кражу будет лишение имущества и средств к существованию, но так как преступник должен как-то продолжать жить, он должен за предоставляемые средства пребывать в рабстве. В случае убийства воздаяние может быть только одно – смерть, так как заменой жизни ничто иное быть не может. Справедливо на основании судебного приговора казнить убийцу – это есть требование категорического императива, справедливости, которая есть высшая ценность человеческого общества. Даже если это общество разрушается, последний из его членов должен уничтожить остающихся в тюрьме убийц, так как в противном случае вина падет на весь народ. По Канту, лишь два вида умышленных убийств не заслуживают смертной казни: убийство матерью своего незаконнорожденного ребенка и убийство противника на дуэли. Законодатель не в состоянии уничтожить «стыд» незаконного рождения, как не в состоянии уничтожить и то «пятно», которое падет на офицера, отказавшегося из страха возможной смерти собственной рукой смыть нанесенное ему оскорбление.
Кант отрицательно относится к фактам помилования преступников, так как это является ограничением абсолютного требования категорического императива осуществлять общественную справедливость. Полностью отрицается возможность помилования к преступлению, совершенному одним подданным по отношению к другому как несправедливость по отношению к потерпевшему. Допускается Кантом лишь помилование к преступлениям, совершенным против главы государства, да и то лишь в случаях, когда безнаказанность преступника не увеличивает в глазах народа угрозу общественной безопасности.
В концепции нравственного возмездия Канта главным спорным моментом является вопрос: как установить точное соотношение между вредом, причиненным потерпевшему, и воздаянием преступнику? Особенно это трудно сделать в случаях государственных преступлений и преступлений против порядка управления, то есть преступлений, где дестинатором (получателем страданий и вреда) выступает неодушевленный предмет – государство. Или как быть, если тяжесть преступления во много раз превышает все мыслимые пределы возможного наказания одного человека, например, в случаях множества изощренных убийств, совершенных маньяком, или военные преступления против человечества? Даже если возможно установить соответствие между преступлением и наказанием, то все равно воздаяние носит преимущественно однообразный характер: тюремное заключение, штраф.
Кант считал, что характер наказания должен соответствовать не только объективной значимости преступления, но и внутренним качествам преступника. Для подтверждения этой мысли он берет в качестве примера восстание против государственной власти, когда одна часть его участников считает, что они действуют во имя благой цели, а другая преследует личные интересы. Первые, безусловно, должны быть наказаны менее чем вторые. Но есть два основных наказания, сообразных важности преступления: смертная казнь и каторга. Если бы подсудимые имели возможность выбирать между смертью и каторгой, то идейные борцы, как люди чести, выбрали бы смерть (это для них менее тяжкое наказание), а корыстолюбцы выбрали бы каторгу (она для них менее тяжкое наказание). Но есть еще и общественная справедливость, которая требует карать смертью всех, посягнувших на общую безопасность, охраняемую государством. Из всего этого Кант делает вывод, что смерть – это лучшая уравнительная мера, справедливая по отношению ко всем участникам восстания.
Таким образом, теория материального возмездия, представленная Кантом, все-таки не решает до конца ею же самой провозглашенной цели наказания – осуществления абсолютной справедливости.
Невозможно найти точный материальный эквивалент вреда, причиненного преступлением. Невозможно в наказании в точности воспроизвести ситуацию преступления. Поэтому более точной кажется теория наказания Гегеля, получившая название «теории диалектического возмездия». Согласно этой теории наказание не целесообразно, а логически необходимо как процесс развития идеи. Суть наказания заключается не в чувственном моменте страдания, являющегося отплатой за страдание, а в логическом отрицании и уничтожении. Поэтому Гегель назвал свою концепцию не теорией возмездия (vergeltung), а теорией восстановления (wie-derherstellung), которая вытекает из его учения о преступлении.
Не-право, неправда есть отрицание абсолютной воли. Она в своем развитии проходит три стадии. Первая – это гражданская или бессознательная неправда, когда противоположение существует только фактически, поскольку каждый из спорящих думает, что право на его стороне. Вторая – это обман, когда совершающий обман маскируется внешним подчинением, а тем временем нарушает право. Третья – это собственно уголовное преступление, когда преступник прямо восстает против права, тем самым нарушая его и объективно, и субъективно в своей воле.
Сама же абсолютная воля, воплощающаяся в законе, есть трансцендентальное понятие и поэтому она недосягаема для преступной воли. Воля преступника отрицает собственную разумную сущность. Цель и сущность наказания – отрицание отрицания права и его восстановление через обнаружение мнимого бытия преступления. Совершение нарушения права как права есть, правда, позитивное внешнее существование, но такое, которое ничтожно в себе. Проявление этой ничтожности есть также вступающее в существование уничтожение этого нарушения – действительность права как его опосредующая себя собой через снятие своего нарушения необходимость». Если отрицательное состояние преступной воли имеет свой количественный и качественный объем, то такой же объем должен содержаться и в наказании. Но это равенство не определяется по материальным свойствам преступного акта, это есть равноценность – соответствие меры преступной воли с мерой наказания. Таким образом, право устанавливает лишь общий принцип воздаяния, но не определяет его конкретные методы.
Положительной стороной гегелевского учения о наказании является придание последнему правового публичного характера, при котором главной целью наказания выступает осуществление абсолютной справедливости. Гегель различает месть и возмездие в наказании. «Будучи позитивным деянием особенной воли, месть становится новым нарушением; в качестве такого противоречия она оказывается внутри продвижения, уходящего в бесконечность, и передается по наследству от поколения к поколению». Возмездие по суду, хотя оно совершается частными лицами, является не их волей, а «всеобщей волей закона, и они не стремятся вкладывать в наказание то, чего нет в природе вещей». Сам же потерпевший не знает меры в возмездии, что приводит к новой неправде.
3. Принцип талиона как моральная категория справедливости
Справедливость в первую очередь выступает как проблема равенства. Самое простое содержание принципа справедливости заключается в требовании соблюдения равенства. Эта связь справедливости и равенства нашла отражение в одной из первых известных нам формулировок правила справедливости, фиксирующего отношения взаимного воздаяния, закрепленные в институте кровной мести: «Поступай по отношению к другим так, как они поступают по отношению к тебе». Это — правило талиона, известное у нас главным образом по ветхозаветной заповеди «Жизнь за жизнь, око за око, зуб за зуб», однако исторически встречающееся у всех народов на стадии их родового развития. Это правило требует возмездия (мести), но при своей непременности оно не должно превышать нанесенного ущерба.
С мотивационной и нормативной точек зрения, талион был довольно простым правилом. Однако как видно из его формулировок, он устанавливал суровые ограничения на акции мести. Появление талиона было одним из знаков перехода от дикости к варварству.
Правда, еще долго, уже в эпоху цивилизации такие ограничения и любые ограничения на своенравие могли восприниматься как... нарушение справедливости как «природной справедливости». Одно из свидетельств такого рода находим в диалоге Платона «Горгий», в котором софист Калликл прямо противопоставляет природу человека закону и на этом основании утверждает, что настоящему человеку все дозволено. Сократ так резюмирует Калликлово понимание природной справедливости: «Это когда сильный грабит имущество слабого, лучший властвует над худшим и могущественный стоит выше немощного» Сократ в полемике с софистом защищает закон (закон государства), но при этом, не проговаривая этого, исходит из другого, нежели талион, принципа равенства — золотого правила.
Сколь бы скрупулезной ни была регламентация воздаяния в талионе, призванная обеспечить равенство, действительное равенство, восстанавливающее нарушенное положение вещей, невозможно. Однако невозможно при условии, что принимается во внимание не только внешнее распределение благ, но внутреннее переживание возникающих и изменяющихся отношений. Согласно талиону, если убит отец, то сын должен убить убийцу, или отца убийцы, или, в случае отсутствия отца, родственника убийцы, близкого по статусу отцу, или... и т.д. Но восстанавливается ли в отмщении, пусть даже произведенном по строгим правилам, справедливость? Ведь зло, заключенное в убийстве, не исчерпывается гибелью отца, оно — и в глубоком страдании сына, и в самой злой воле убийцы. Возмездным убийством всего лишь совершается отмщение. Но очевидно, что справедливость в полной мере не восстанавливается, так как им не может быть ослаблено страдание сына из-за смерти отца, не может быть подавлена сама злая воля. Воля может измениться лишь в свободном решении, т.е. самоизмениться. Возмездное убийство убийцы делает невозможным исправление злой воли. Однако такая логика относительно равенства и справедливости основывается на ином типе морального мышления, в котором требование «Не отвечай злом на зло», если и не является приоритетным, то, по крайней мере, имеет положительный ценностный смысл и значимо как требование, в котором не род или клан, а личность выступает нравственным субъектом.
На место талиона приходит новая этика, точнее, право и нравственность. Категорическое «Не судите, да не судимы будете», по всей видимости, поначалу означало именно запрет на индивидуальную месть: не следовать кровной мести и не навлекать на себя ответной мести. Однако и в рамках развитого морального мышления «Не судите» указывает на то, что не только в цивилизованном суде, но и оценочных суждениях можно проследить элементы мести. Древнее правило талиона не преодолевается полностью золотым правилом нравственности и заповедью любви, Оно преодолевается как основное правило, но сохраняется как одно из правил взаимоотношений между людьми — на уровне стереотипа, предрассудка, отклонения, здравого смысла.
