Принципы изучения грамматики
Министерство образования и науки Российской Федерации
Факультет международных отношений
Кафедра иноязычной речевой коммуникации
Курсовая работа
Принципы изучения грамматики.
(по П.С. Кузнецову)
Направление - Лингвистика
Автор
Научный руководитель,
к.фил. н.
г. Йошкар-Ола
2013г.
Содержание
Введение
- Из истории вопроса
- Истоки грамматики как науки
- Исследование данной темы в трудах выдающихся ученых-лингвистов
- Основные принципы изучения грамматики
- Логический принцип изучения грамматики (Ф.И. Буслаев)
- Психологический принцип изучения грамматики (Х. Штейнталь)
- Семантический принцип изучения грамматики (А.А. Потебня)
- Грамматическая концепция Ф.Ф. Фортунатова
- Морфология как учение о формообразовании русского слова.
- Предмет и задачи синтаксиса
Заключение
Список литературы
Введение.
До сих пор еще можно слышать среди учителей высказывания, подобные следующим:
«Грамматику мои ученики знают, но говорят и читают с ошибками» или наоборот:
«Говорить и читать умеют, а грамматику не знают». Эти высказывания
свидетельствуют о непонимании сущности грамматики вообще и о ее роли при
овладении иностранным языком в частности. Невозможно отрывать грамматику от
речи, без грамматики не мыслится овладение какой-либо формой речи, так как
грамматика наряду со словарным и звуковым составом представляет собой
материальную основу речи. Грамматике принадлежит организующая роль. Для
выражения смысла словам, состоящим из звуков, придаются однозначные формы.
Например: «тебе, книгу, передавала, я» — это морфологический аспект
грамматики. Одновременно эти словоформы объединяются в словосочетания,
предложения, тексты в соответствии со свойственными данному языку
синтаксическими схемами: «Я передала тебе книгу», т. е. человек, произнесший
первое слово, как бы берет на себя грамматическое обязательство. В коре
головного мозга действует система стереотипов, которая и диктует эти правила
организации слов в связное целое. Система стереотипов определяет
существование интуитивной, неосознаваемой грамматики, которую носит в себе
каждый человек на родном языке. При изучении иностранного языка также
необходимо запустить механизм стереотипии на базе отобранного грамматического
минимума, т. е. создать интуитивную грамматику, которая способствовала бы
организации речи на иностранном языке.
При этом надо иметь в виду следующие существенные отличия в условиях
овладения родным и иностранным языком, которые сказываются на подходе к
обучению грамматике иностранного языка.
1. Родной язык является первичным жизненно необходимым средством общения,
усвоение которого естественно мотивируется, ведь родной язык усваивается в
детском возрасте параллельно с приспособлением ребенка к окружающей среде.
Иностранный язык — вторичное средство общения, использование которого не
диктуется жизненной необходимостью; овладение иностранным языком начинается в
школьном возрасте, когда основное средство общения — родной язык — уже
сложилось; поэтому требуются специальные усилия для вызова мотивации изучения
языка.
2. Родной язык осваивается в естественной и обильной языковой среде, из
которой ребенок без специальных усилий, т. е. непроизвольно и в сжатые сроки,
вычленяет закономерности. Освоение иностранного языка происходит в учебных
условиях в чужеродной для него среде. Здесь нет достаточной базы для
непроизвольного выявления закономерностей. Поэтому при овладении грамматикой
в школьном курсе иностранного языка особое внимание должно быть уделено
теории и ее оптимальному сочетанию с речевой практикой, а также соотношению
произвольной формы внимания с непроизвольной, т. е. последовательному
осуществлению принципа сознательности.
Принцип сознательности лежит в основе всех методов, используемых при
овладении грамматикой; в рамках каждого метода устанавливается свое
соотношение теории с практикой. Важно только иметь в виду следующее:
применение «чистой» теории без ее подтверждения конкретными фактами
функционирования грамматического явления, равно как и «чистая» практика без
ее осмысления не приняты при овладении грамматикой в школьном курсе
иностранного языка.
В данной курсовой работе я ставлю своей целью рассмотреть принципы изучения грамматики.
- Из истории вопроса.
- Истоки грамматики как науки.
Современные методы грамматики берут своё начало в индийской языковедческой традиции (в трудах Панини середины 1-го тысячелетия до н. э.). Система понятий и категорий современной грамматики, вплоть до терминологии (название частей речи, падежей и т. д.), восходит к античной языковедческой традиции (греки — Аристотель, стоики, александрийская школа; римляне — Варрон (116-27 до н. э.). В средние века — одно из семи свободных искусств. Будучи одновременно описательной и нормативной, она включает изучение текстов классиков и определённое представление о языке; язык, отождествляемый с латынью, предстает как потенциально вечная форма, напрямую связанная с механизмами мысли. До конца XII века при обучении пользовались позднелатинскими учебниками Доната и Присциана, и лишь затем появляются первые оригинальные грамматики (Doctrinales Александра из Вильдье и Grecismus Эберхарда Бетюнского). Европейские филологи Возрождения и эпохи Просвещения перенесли в грамматики новых языков понятия и категории латинской грамматики (напр., в первых церковно-славянских грамматиках — 1591, 1596). В XVII—XVIII вв. значительно возрастает интерес к логико-философским основам теории грамматики (проблема «универсальной» или «всеобщей» грамматики.). Развитие типологических исследований и создание первых морфологических классификаций языков мира (начало XIX в.) дали толчок к созданию дифференцированных понятийных систем для описания языков разного строя; систематическая работа в этом направлении была начата Х. Штейнталем и продолжена младограмматиками. В описательные грамматики конкретных языков идея «эмансипации» грамматики новых языков от латинско-греческой грамматической традиции проникла по существу только в начале XX в. В частности, в русской грамматике была использована система грамматических понятий, разработанная Ф. Ф. Фортунатовым. Основные линии развития грамматики в XX в. касались не столько методики описания конкретных языков (хотя и этой стороне уделялось достаточное внимание, например, в рамках дескриптивной лингвистики), сколько проблемам теории грамматики.
1.2.Исследование данной темы в трудах выдающихся ученых-лингвистов.
Разработка грамматики начинается (независимо друг от друга) в двух культурных странах древнего мира – в Индии и в Греции. Разработка грамматики в Индии была вызвана определенными религиозными потребностями, поскольку религия тогда (в рабовладельческом обществе) играла очень большую роль. По правилам господствующей в Индии браминской религии богослужение с древних времен осуществлялось там на древнеиндийском языке – санскрите, который некогда был живым языком , но перестал употребляться еще за несколько веков до н.э. Между тем, согласно правилам браминской религии, текст должен был передаваться при богослужении точно, даже в фонетическом отношении. В связи с этим санскрит подвергается грамматической обработке.
Крупнейшим грамматистом древней Индии был Панини, живший в 4 или 3 в. до н.э. От него осталась обширная и вместе с тем чрезвычайно сжатая и точная грамматика, содержащая около четырех тысяч правил. Она дает полное представление о морфологическом строе (склонении, спряжении, словообразовании) и звуковой системе санскрита. Синтаксис как у Панини, так и в следующей индийской грамматической литературе разработан не был. Кроме Панини, из древнеиндийских грамматиков известен Яска. Панини и Яска открывают обширную грамматическую литературу, охватывающую также средние века.
Начало разработки грамматики в Греции связано с именем известного греческого философа Аристотеля, жившего в 4 веке до н.э. Материалом для грамматики служил ему греческий язык. Грамматика у Аристотеля была теснейшим образом связана с с логикой. Он положил начало разработке учения о частях речи, о падежах и некоторых других грамматических категориях.
В дальнейшем грамматику разрабатывают стоики (Хриссип и др.). Они рассматривают ее также в связи с логикой. Стоики развили учение о падежах, начатое Аристотелем, определили различные глагольные формы, провели дальнейшую дифференциацию частей речи, разработка которых также была начата Аристотелем. Многие грамматические термины, принятые современной грамматикой, восходят к стоикам ( у нас эти термины приняты в форме, восходящей к латинскому или старославянскому переводу с греческого).
Высшего расцвета греческая грамматическая наука достигла в эпоху эллинизма, т.е. в последние века до н.э. и первые века н.э. Центром разработки ее становится Александрия. Грамматика в это время тесно связывается с филологическим анализом текста. В особенности подвергаются анализу поэмы гомеровского эпоса – Илиада и Одиссея, язык которых для греков той эпохи становился уже мало понятным. Продолжают разрабатываться и уточнятся основные грамматические понятия.
Ко времени александрийских грамматиков относится спор об аналогии и аномалии, спор о том, можно ли установить в языке строгие закономерности или же в нем все случайно и хаотично. Этот спор сыграл большую роль в истории языкознания. Виднейшим представителем аналогистов был Аристарх, живший во 2 в. до н.э. Ученику Аристарха Дионисию Фракийскому принадлежит первая систематическая грамматика греческого языка (написана около 100 г. до н.э.). Аполлоний Дискол, живший во 2 в. н.э., известен разработкой синтаксиса (также на материале греческого языка).
Под сильным воздействием александрийских грамматиков начинает разрабатываться грамматика в Риме. Положения, выработанные на материале греческого языка, применяются к латинскому языку, который будучи родственным греческому, по грамматическому строю был достаточно близок ему. При этом римские грамматики обращают внимание и на некоторые отличия латинского языка о греческого.
Наиболее самостоятельным из римских грамматиков был Варрон, основной труд которого, «De lingua latina», был написан в 1 в. до н.э. В этом труде содержится много весьма интересных для своего времени теоретических положений, свидетельствующих о том, что Варрон в первую очередь опирался на свойства структуры самого языка, а не на общие и априорные философские рассуждения и очень тонко понимал особенности этой структуры.
Наибольшей известностью среди римских грамматиков пользовался Донат, живший в 4 в. н.э. Написанная им латинская грамматика была широко распространена в средневековой Европе, неоднократно перерабатывалась и служила образцом для грамматик различных живых западноевропейских языков. Эту грамматику перевел на церковнославянский язык Дмитрий Герасимов, служивший переводчиком при Василии 3 (в 1522 г.).
Особенностью грамматических руководств
античного мира, а частью и средневекового
было то, что их авторы не имели ясного
представления о различиях грамматического
строя разных языков и полагали, что одна
и та же система, выработанная на основе
греческого или латинского языка, может
быть применена к изучению любого языка,
что одни и те же грамматические категории
могут быть обнаружены во всех языках.
При разработке западноевропейских языков
опирались главным образом на нормы латинского
языка, а при разработке грамматики в
славянских землях и на Руси – главным
образом на нормы греческого языка. В таких
грамматиках, особенно у наиболее самостоятельных
и наблюдательных грамматистов, сквозь
чуждую строю данного языка систему изложения
неизбежно прорывались особенности, характеризовавшие
соответствующие живые языки. Как античная,
так и средневековая грамматика носила
в первую очередь нормативный характер,
в ней не было исторической перспективы.
Однако со времен крестовых походов и
оживления отношений с Ближним Востоком,
а особенно со времени великих географических
открытий, расширяется круг языков, с которыми
приходится иметь дело. Вместе с тем оживляется
разработка живых яхыков Европы. Все это
требует выработки общих принципов грамматики,
применимых к различным языкам, а также
учета тех грамматических особенностей,
которые могут встретиться в языках различного
грамматического строя. Эти требования
вступают в противоречия с положениями
грамматики, опирающейся на логический
принцип, поскольку логика для всех людей
одна и ее законы не зависят от специфических
особенностей грамматического строя.
Однако еще в 17-18 вв. делаются попытки создания единой для всех языков рациональной грамматики, единство которой заключается не в единстве принципов изучения грамматического строя различных языков, а в единстве самих устанавливаемых для различных языков категорий. Классическим образцом такой грамматики является «Grammaire generale et raisonnee». (Грамматика общая и рациональная), написанная в аббатстве Пор-Рояль (во Франции) в 1660 г. Авторами ее являются Клод Лансело и Арно.
Большое значение для разработки грамматики имеет первая полная русская грамматика, написанная М.Ю. Ломоносовым («Российская грамматика», Спб., 1755). Она имеет значение не только как первый полный свод правил изменения слов, а отчасти и сочетания слов в предложении вновь формирующегося русского литературного языка на живой национальной основе, но замечательна для своего времени и в теоретическом отношении. В ней мы находим интересные указания на специфические особенности, отличающие русский язык от ряда других языков, а в качестве введения к ней излагаются некоторые общие положения, с материалистических позиций освещающих проблему отношения языка, мышления и действительности. Интересно, что у Ломоносова отражается логический принцип, характерный для грамматических теорий той эпохи, тем не менее он стремится исходить из структурных особенностей языка, особенно в черновых материалах к грамматике при изложении положений, не разработанных еще окончательно и не включенных поэтому в текст грамматики.
- Основные принципы изучения грамматики.
- Логический принцип изучения грамматики (Ф.И. Буслаев).
В своей работе П.С. Кузнецов упоминает о логическом принципе изучения грамматики, возникшем в середине XIX. Огромное влияние на изучение данного вопроса оказал Ф.И.Буслаев.
Для логического направления в языке характерно стремление найти универсальные свойства языковой системы: значение предложения отождествляется с суждением, значение слова – с понятием. Очень большое внимание уделяется методике лингвистического анализа.
Ф.И. Буслаев положил начало последовательному пересмотру логических оснований в грамматике, хотя сам был представителем логического направления сравнительно-исторического языкознания. Во всеобщей, или философской грамматике, он находит следующие достоинства: 1) взгляд на язык как на органическое, живое и целое произведение духа человеческого; 2) признание теснейшей, неразрывной связи между этимологией и синтаксисом; 3)точнейшее определение частей речи; 4) систематическую разработку синтаксиса. Он отмечает при этом, что эта грамматика односторонне освещает и обобщает явления языка: «…она видит в языке только одну логику, опуская из виду всю полноту и многосторонность народной жизни» (Виноградов 1978: 70).
Понимание лингвистических взглядов Буслаева будет неполным вне того состояния европейского языкознания и исторического фона, на котором складывалась его общелингвистическая концепция. К этому времени трудами Ф. Боппа, Я. Гримма, Р. Раска, А. Х. Востокова полностью утвердился сравнительно – исторический метод в языкознании. Идеи Гумбольдта о языке как непрерывном творческом процессе пронизывают лингвистические взгляды Буслаева. Будучи крупнейшим представителем логического направления в языкознании, он стремится сравнительное и историческое рассмотрение языковых явлений, особенно синтаксических, сочетать с «логическими началами». Оценивая традицию изучения грамматики русского литературного языка нового периода, Буслаев считал главной столбовой дорогой русского языкознания ломоносовское направление и с резким осуждением и отрицанием относился к грамматическим работам Н.И. Греча. Ученому-патриоту импонировала убежденность Ломоносова в том, что язык существует в обществе, является средством общения людей, средством сообщения мыслей, он – необходимое условие общественного прогресса, источником понятий является действительность, язык лишь классифицирует и обозначает ее объекты. В основу описательной нормативной грамматики М.В. Ломоносов, по мнению Буслаева, положил «народные и своеземные начала».
Буслаев ратует за «новую лингвистику», которая ставит своей задачей изучение языка как особого явления и законов его развития, т.е. он за сравнительную и историческую грамматику в традициях Я. Гримма, Ф. Боппа, В. Гумбольдта, К. Беккера и др. Однако Буслаев критически воспринимает работы лингвистов сравнительно-исторического языкознания. Например, он не соглашается по некоторым аспектам с положениями лингвистической теории К. Беккера по поводу синтаксической теории последнего.
В соответствии с принципами историзма и сравнения на логической основе Буслаев излагает задачи, содержание и цели «Опыта исторической грамматики русского языка». Историческая грамматика ведет изучение русского языка в непрерывной связи с изучением церковнославянского. Она «не ограничивается языком русским книжным, потому что не может объяснить всех грамматических форм его, не входя в подробное рассуждение о речи разговорной». Все свои выводы историческая грамматика основывает на авторитете не только письменных, но и устных памятников языка. Она кладет в основу изучения «подробный этимологический разбор форм языка для того, чтобы из этого разбора извлечь грамматические законы, понятные и убедительные в теоретическом отношении…в синтаксисе стремится определить правильнейшее отношение отвлеченных приемов логики к формам языка» (Виноградов 1978: 73).
Синтаксическая система Буслаева надолго определила основные приемы школьного построения и изучения синтаксиса русского языка. Не могла она не повлиять и на методы научного исследования русских синтаксических явлений. Традиции буслаевской грамматики сильны и поныне не только в школьной, учебной, но и в научной литературе по русскому синтаксису. Ученый прозорливо различал в отношениях языка и мышления два периода развития языка: 1) древнейший и 2) позднейший. Он утверждал, что «вообще древнейший период – самый интересный в истории языка и самый полезный как в научном, так и в практическом отношении…в древнейшем периоде выражение мысли наиболее подчиняется живости впечатления и свойствам разговорной речи,…мысль находится в теснейшей связи с этимологическою формою, и потому синтаксическое употребление слов основывается на этимологической форме»
(цит. по Виноградов 1978: 73), т.е. на непосредственном конкретно-образном осмыслении всех значимых элементов слова. «В новейшем периоде, напротив того, словам, означавшим первоначально живые впечатления и отношения между лицами в разговоре, дается смысл общих отвлеченных понятий…в новейшем периоде язык сочетает слова независимо от этимологической формы, на основании только общего смысла, какой дается речениям», более сложным синтаксическим единицам (цит. по Виноградов 1978: 74). Буслаев возражает против прямолинейного заключения теоретиков логического направления о том, что синтаксические категории являются непосредственным отражением категорий логических.
Таким образом, по представлению ученого, у языка, как своеобразной системы выражения мысли с помощью членораздельных звуков, есть свои законы, не зависимые от законов логики или требующие уступок с их стороны: «…Сверх законов мысли, определяемых в логике, подчиняется он еще законам самого выражения, т.е. законам сочетания членораздельных звуков». «Следуя своим собственным законам при выражении мысли, язык иногда становится в видимое противоречие с законами логики» (цит. по Виноградов 1978: 75). По Буслаеву, задача синтаксического изучения языка состоит в том, чтобы раскрыть в языке, в его грамматике, в формах сочетаний слов отражение общих законов логики, с одной стороны, а с другой – внутреннее своеобразие способов выражения, присущих самому языку и нередко развивающихся в противоречии с законами логики – «внутренние законы языка».
По Буслаеву, грамматические, обусловленные внутренним строем данного языка, и логические, общечеловеческие основы и элементы речи могут находиться в разнообразных, иногда противоречивых отношениях. В самом же языке наблюдается сложное переплетение явлений разных эпох. Логическое «единообразие и отвлеченность, возникшие в языке позднейшем и преимущественно в книжном, постоянно встречаются в нашей речи с формами древнейшими, живыми и разнообразными, доселе господствующими в устах народа».
Согласно глубокому убеждению Буслаева, «синтаксическое употребление слов состоит в теснейшей связи с самим значением их, объясняемым посредством разбора тропов и синонимов» (там же). Он отказался от выделения связки в качестве обязательного компонента структуры предложения, ввел в синтаксический анализ второстепенные члены предложения – дополнения и обстоятельства, не имеющие аналогов в составе суждения.
- Психологический принцип изучения грамматики (Х. Штейнталь)
Так же, в своей работе П.С. Кузнецов обращает внимание на психологический принцип изучения грамматики, в частности, на работы ученого-лингвиста Х. Штейнталя.
Основные положения концепции Х. Штейнталя могут быть представлены в следующем виде. Прежде всего Штейнталь резко отмежевывается от логического подхода к языку, сохранявшему в первые десятилетия XIX в. достаточно сильные позиции в науке и нашедшему наиболее яркое воплощение в книге уже упоминавшегося выше немецкого ученого Карла Беккера (1775–1849). Критикуя Беккера за то, что, перенося логические категории в грамматику, он «не мог постичь индивидуальности языков, потому что не понимал даже их различий», Х. Штейнталь резко отграничивает области лингвистики и логики, отмечая, что языковые и грамматические категории, которые соотносятся друг с другом как понятия круга и красного, являются несовместимыми понятиями. Предмет языкознания – «язык вообще, т. е. выражение осознанных внутренних, психических и духовных движений, состояний и отношений посредством артикулированных звуков». При этом следует различать следующие понятия: 1) речь, или говорение, – происходящее в настоящий момент или мыслимое как происходящее в настоящее время проявление языка; 2) способность говорить – физиологическая способность производить артикулированные звуки и содержание внутреннего мира, которое мыслится предшествующим языку и должно быть выражено посредством языка; 3) языковой материал, представляющий собой созданные речевой способностью в процессе говорения элементы, которые постоянно употребляются всякий раз, когда должен быть выражен внутренний предмет, для выражения которого они были созданы, т. е. действие, впервые производимое для первого выражения какого-либо внутреннего элемента и повторяемое каждый раз, когда его нужно выразить снова. Совокупность языкового материала какого-либо народа составляет тот или иной конкретный язык.
Поскольку речь представляет
собой духовную деятельность, постольку
языкознание относится к числу
психологических наук, «упирается
в психологию». Основой, на которой
оно должно строиться, является
система взглядов Иоганна
Все индивиды, принадлежащие к одному народу, обладают одинаковым народным духом, который проявляется прежде всего в языке, затем в нравах и обычаях, установлениях и поступках, традициях и песнопениях. Психология народов изучает элементы и законы духовной жизни народов и делится на три части: 1) аналитическую, излагающую всеобщие законы, определяющие развитие и взаимодействие действующих в жизни народа сил; 2) синтетическую, показывающую отдельные продукты этого взаимодействия сил и рассматривающую их как составленный из многих функций организм; и 3) психическую этнологию, представляющую все народы мира как «царство духа народа по индивидуальным особенностям их облика». Таким образом, именно психология народов должна образовывать всестороннюю основу для философии истории, задача которой – изучать законы развития духа.
Предложенная Х. Штейнталем классификация строится на концепции формы, представляющей собой психологическую интерпретацию учения Гумбольдта. Разграничивая предметное и языковое мышление, он определяет первое как представления о предметах и явлениях объективного мира, а второе – как представления о представлениях, вычлененных из сферы предметного мышления. Эти представления, носящие, таким образом, вдвойне субъективный характер, образуют внутреннюю форму языка. Помимо внутренней формы (которая является категорией исторической и изменяется во времени, постепенно исчезая из языкового сознания в исторический период), в языке выделяется внешняя форма (звук) и соотношение между ними. Именно эти три момента определяют специфику всех языков, которые можно разделить на языки с формой и языки без формы, причем под формой следовало понимать как форму слова, так и форму предложения. Языки с отсутствием словоизменения Штейнталь называл присоединяющими (без формы – индокитайские, с формой – китайский). Языки с наличием словоизменения также могут быть с формой и без формы. К первым относятся: 1) полинезийские, использующие повторы и префиксацию; 2) тюркские, монгольские и финно-угорские, обладающие аффиксацией, и 3) индейские – с инкорпорацией. Вторую группу образуют: 1) египетский язык, использующий прибавление элементов; 2) семитские языки, применяющие внутреннюю флексию, и 3) индоевропейские, обладающие «истинными суффиксами». По мнению Штейнталя (которое разделял и М. Лацарус), подобная классификация, представляющая языки как выразители духов народов, с одной стороны, отражает сущность языка вообще, а с другой – показывает ее воплощение в отдельных конкретных языках.
- Семантический принцип изучения грамматики (А.А. Потебня).
Исключительная плодотворность теоретических разысканий А.А. Потебни во многом объясняется тем, что язык для него не изолированный феномен. Он неразрывно связан с культурой народа. Следуя Гумбольдту, А.А. Потебня видит в языке механизм, порождающий мысль. В языке как бы изначально заложен творческий потенциал. Мысль проявляется через язык, причем каждый акт говорения является творческим процессом, в котором не повторяется уже готовая истина, но рождается новая. При рассмотрении философской концепции А.А. Потебни редко обращается внимание на то, что, кроме категорий языка и мышления, для него первостепенное значение имеют такие категории, как «народ» и «народность». Народ для А.А. Потебни является творцом языка. Язык — порождение «народного духа». Вместе с тем именно язык обусловливает национальную специфику народа, в терминах А.А. Потебни — «народность».
Обращение к понятию «народ» при решении проблемы языка и мышления объясняет постоянный интерес А.А. Потебни к вопросам соотношения коллективной и индивидуальной психологии, понимания и непонимания, психологии восприятия художественных образов.
А.А. Потебню нередко упрекали в игнорировании коммуникативной функции языка. Это не вполне справедливо. В его концепции коммуникативность выражается самой общественной природой языка. Слово, по мнению А.А. Потебни, является продуктом не только индивидуального сознания. Для того, чтобы некая совокупность звуков стала явлением языка, необходимо внедрение этих Звуков в социальную жизнь, ибо «общество предшествует началу языка» (наст, изд., с. 95). Коммуникативный процесс диалогичен, и понимание всегда предполагает непонимание, поскольку каждое речевое высказывание суть творческий акт и несет на себе печать неповторимости. Справедливость этого парадокса подтверждается новейшими данными теории коммуникации и исследованиями по структуре текста (несовпадение кодов адресанта и адресата).
Идея о том, что язык формирует мысль, давала возможность поставить изучение мысли на точную фактологическую (языковую) основу. Движение языковых фактов и развитие грамматических категорий рассматривалось как форма движения мысли. Отсюда главная задача истории языка: «Показать на деле участие слова в образовании последовательного ряда систем, обнимающих отношения личности к природе...» (наст, изд., с. 155).
Теория А.А. Потебни резко выделяется на фоне других концепций истории языка. Основной ее принцип — всепроникающая семантичность. Выявление эволюции значений — пафос всего творчества А.А. Потебни, чем бы он ни занимался — историей языка, мифологией или литературными произведениями.
