Принципы уголовного права. 15

    СОДЕРЖАНИЕ 
 
 
 
 
 

     ВВЕДЕНИЕ 

    До  Уголовного кодекса РФ (далее – УК РФ) 1996 года ни один уголовно-правовой акт не содержал норм, закрепляющих принципы уголовного законодательства, что порождало немало споров в юридической литературе, а именно: какие же основные положения являются принципами?

    УК  РФ не только перечисляет принципы, на которых строится уголовное законодательство, но и дает их определения. Однако законодательные формулировки этих принципов далеки от идеала и нуждаются в совершенствовании.

    От того, насколько четко, точно и обоснованно с научной точки зрения сформулированы в законе его принципы, зависит прежде всего эффективность его применения. В то же время принципы выступают в качестве своеобразной призмы, через которую мы должны рассматривать все изменения и дополнения, вносимые в действующие уголовно-правовые нормы, на предмет их своевременности, целесообразности и необходимости.

    Предметом исследования в данной работе выступают  уголовно-правовые нормы, закрепляющие принципы уголовного права, а также уголовно-правовая доктрина.

    Целью исследования является формулирование основных проблем применения принципов уголовного права на практике.

    Для достижения данной цели автор поставил перед собой следующие задачи:

    – дать определение понятию принципов уголовного права;

    – рассмотреть проблемы, характерные для законодательной регламентации системы принципов уголовного законодательства;

    – охарактеризовать отдельные принципы уголовного права, закрепленные в действующем Уголовном кодексе РФ. 
 
 

     1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА  ПРИНЦИПОВ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА 

    1.1. Понятие принципов  уголовного права

    И.В. Коршиков полагает, что принципы уголовного права – это обусловленные закономерностями и потребностями общественного развития требования общества к государству, облеченные в форму закона, по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в процессе принятия уголовных законов и их реализации в рамках задач уголовного законодательства¹.

    Д.В. Кияйкин рассматривает принцип  уголовного права как образующий элемент, являющийся основой в своем назначении (направлении) и обеспечивающий единство системы и ее единую направленность в реализации задач уголовного права, четко определяющий и формулирующий концепцию своего содержания².

    По  мнению И.А. Гревновой, «уголовно-правовой принцип – это обусловленное историческими, экономическими, социальными и нравственными закономерностями объективно-субъективное сущностное свойство права, облеченное в форму закона, выражающееся в требовании общества к государству по обеспечению прав и свобод человека и гражданина при принятии уголовных законов и их реализации»³.

    В.Д. Филимонов указывает, что «принципы уголовного права – это выраженные в уголовном законодательстве требования к законотворческой, правоприменительной деятельности и к поведению граждан, обусловленные указаниями международно-правовых актов о правах человека, Конституции Российской Федерации, а также задачами борьбы с преступностью и представляющие собой положения, определяющие содержание всей или значительной совокупности правовых норм и интегрирующие их в единую систему уголовного права»⁴.

    Все приведенные выше определения в  той или иной степени содержат в себе как положительные, так  и отрицательные моменты и, несомненно, имеют право на существование. Однако, как справедливо заметил Г.А. Свердлык, «всякое определение на том или ином этапе исторического развития оказывается несостоятельным или неполным и поэтому требует уточнения и совершенствования в соответствии с новейшими достижениями научной теории и практики»⁵.

    Прежде  всего следует отметить, что принципы уголовного права не должны рассматриваться как мертвые категории, служащие только для «украшения» нормативно-правовых актов, они должны реализовываться и носить характер обязательных предписаний. Поэтому нам в большей степени импонируют те определения принципов уголовного законодательства, в которых авторы раскрывают их через категорию «требования». Тем более что согласно словарю русского языка одно из значений данного термина – это «правило, условие, обязательное для исполнения»⁶.

    В связи с этим вполне закономерен вопрос, который ставит перед нами в одной из своих работ Б.Т. Разгильдиев: в чем суть этих требований, кто и кому их предъявляет?⁷ Сам автор отвечает на данный вопрос, формулируя собственное определение уголовно-правового принципа, под которым, по его мнению, понимается «выраженная в уголовно-правовой форме совокупность нравственных требований, предъявляемых обществом, его членами к государственной власти по принятию ею уголовных законов, их применению, исполнению гражданами в части обеспечения уголовно-правовой охраны прав, свобод, не противоречащих закону, интересов личности, законных интересов общества и государства»⁸.

    Безусловно, следует согласиться с тем, что  право и нравственность тесно  связаны между собой, и только такой закон, который основан на нормах нравственности, соответствует закономерностям общественного развития и может наиболее эффективно выполнять стоящие перед ними задачи.

    Таким образом, принципы уголовного законодательства представляют собой совокупность нравственных, идеологических и политических требований. Эти требования или прямо сформулированы в международно-правовых актах о правах человека и Конституции Российской Федерации, или вытекают из закрепленных в них положений, а также обусловлены задачами борьбы с преступностью.

    Возвращаясь к поставленному выше вопросу, мы должны определить круг субъектов, для  которых указанные требования являются обязательными, т.е. установить сферу действия принципов.

    В юридической литературе существуют различные точки зрения на данную проблему.

    Так, по мнению С.Г. Келиной и В.Н. Кудрявцева, уголовно-правовые принципы – это основополагающие исходные предписания, обязательные для законодателя, правоприменительных органов и граждан в сфере борьбы с преступностью⁹.

    Нам представляется, что точка зрения С.Г. Келиной и В.Н. Кудрявцева, приведенная выше, выглядит более убедительной. Единственное, с чем мы не можем согласиться в полной мере, это с тем, что принципы рассматриваются авторами как предписания, обязательные и для граждан. В этом случае вернее говорить о воспитательном воздействии принципов, которое, как отмечают сами авторы, заключается в том, что эти нормы способствуют формированию правосознания граждан и тем самым – удержанию неустойчивых лиц от совершения преступления¹⁰.

    Итак, мы полагаем, что требования принципов уголовного законодательства являются обязательными для законодательных и правоприменительных органов. Попробуем это положение рассмотреть более детально.

    По  мнению И.Н. Сенякина, «правотворчество представляет собой особую форму государственной деятельности по созданию, изменению и отмене правовых норм, основанную на познании объективных социальных потребностей и интересов общества»¹¹. С нашей точки зрения, эти объективные социальные потребности и интересы общества в определенной степени отражаются в принципах, которые лежат в основе тех или иных нормативно-правовых актов. При издании нового закона практически всегда изменениям подвергается сложившаяся система принципов. Это вполне закономерно, так как меняются общественные отношения, а следовательно, появляется потребность в новых способах их регулирования. Иная ситуация возникает тогда, когда в уже существующий нормативный акт вносятся изменения или дополнения. В этом случае законодатель должен учитывать требования тех принципов, которые уже заложены в основу того или иного закона.

    В связи с этим мы считаем, что не прав И.В. Коршиков, который полагает, что законодатель свободен в отношении  применения норм-принципов при внесении изменений и дополнений в УК РФ, так как они не имеют прямого действия и не содержат конкретных требований к адресатам¹². Автор указывает на то, что «процедура принятия этих норм, выраженных отдельными статьями УК РФ, ничем не отличается от процедуры принятия других уголовно-правовых норм и соответствует правилам, изложенным в ст. 105 Конституции РФ. Законодатель не ограничен правом ввести новую норму-принцип, отменить или изменить содержание уже имеющихся»¹³. На наш взгляд, И.В. Коршиков не учитывает тот факт, что согласно сложившемуся в теории государства и права учению о юридических нормах нормы-принципы¹⁴, которые представляют собой «законодательные предписания, выражающие и закрепляющие принципы права»¹⁵, относятся к так называемым исходным нормам, занимающим особое место в механизме правового регулирования. Так, по мнению М.И. Байтина, такие правовые нормы служат ориентирами совершенствования системы права; определяют необходимость и целесообразность издания, равно как отмены или изменения отдельных юридических норм – правил поведения; в определенных случаях выступают в качестве нормативной основы решения юридического дела и как важнейшее условие правильного применения в соответствии с прямым действием Конституции РФ и т.д.¹⁶

    Следовательно, принципы уголовного законодательства нашли свое отражение в нормах УК РФ, которые и являются нормами-принципами (ст. 3 – 7 УК РФ), и обладают, на наш взгляд, следующими особенностями.

    Во-первых, нормы-принципы отличаются стабильностью, как правило, они не изменяются на протяжении действия закона. Мы ни в  коем случае не оспариваем тот факт, что законодатель может ввести новую норму-принцип, отменить или изменить содержание уже имеющихся, но, на наш взгляд, это приведет к нарушению первоначальной системы нормативного акта, а также к тому, что, вполне возможно, другие нормы будут противоречить требованиям нового принципа.

    Во-вторых, нормы-принципы всегда носят императивный характер, т.е. их требования строго обязательны  и не допускают отступлений.

    В-третьих, действие таких норм-принципов распространяется на весь нормативный акт, на все его нормы без исключения. Эта особенность в какой-то степени вытекает из предыдущего положения.

    В-четвертых, их предписания лаконичны и кратки, они обладают высоким уровнем  обобщения. Это необходимо прежде всего  для удобства их дальнейшего применения.

    В-пятых, требования, содержащиеся в них, отличаются конкретностью, ясностью, не допускают неоднозначного понимания и толкования. Д.В. Кияйкин справедливо отмечает, что сам факт толкования принципа не соответствует его назначению, так как он (принцип) должен четко и определенно формулировать концепцию своего содержания¹⁷.

    Таким образом, основываясь на сказанном  выше, мы считаем, что нормы, закрепляющие принципы, в нашем случае – принципы уголовного законодательства, занимают особое место в механизме правового регулирования, и, следовательно, законодательные органы «при издании новых, изменении или отмене прежних уголовно-правовых предписаний»¹⁸ должны учитывать их требования.

    Однако, к сожалению, приходится констатировать, что на практике это не всегда выполняется. В.В. Мальцев указывает: «Продекларированные как принципы Уголовного кодекса (уголовного законодательства) эти принципы по содержанию их определений таковыми не являются. Законодатель не взял на себя обязанности руководствоваться в правотворческой деятельности им же провозглашенными принципами, отменить или изменить всякую норму, противоречащую этим принципам»¹⁹. Этому положению можно найти множество подтверждений.

    Так, например, анализируя изменения, внесенные  в УК РФ Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации», некоторые ученые не без достаточных оснований критикуют неоправданное стремление законодателя смягчить ответственность за причинение смерти по неосторожности²⁰ до двух лет лишения свободы (ч. 1 ст. 109 УК РФ), и особенно вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей – до трех лет лишения свободы (ч. 2 ст. 109 УК РФ и ч. 2 ст. 143 УК РФ). Принимая во внимание характер последствий в виде причинения смерти человеку, эти изменения явно противоречат принципу справедливости, сформулированному в ст. 6 УК РФ. Для сравнения: невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат, повлекшая тяжкие последствия (ч. 2 ст. 145.1 УК РФ), – наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет. Хотя понятие «тяжкие последствия» включает в себя и иные последствия, менее серьезные по сравнению со смертью потерпевшего (например, утрата жилья, ухудшение материального положения многих людей)²¹.

    Из сказанного выше можно сделать вывод о том, что принципы уголовного законодательства имеют немаловажное значение.

    Принципы уголовного права выполняют как опосредованное, так и непосредственное регулирование общественных отношений. Естественно, в данном случае речь идет о той группе отношений, которые входят в предмет уголовного права²².

    Подводя итог всему вышесказанному, мы можем  сформулировать признаки принципов  уголовного права.

    1. Принципы – это требования нравственного, идеологического и политического характера.

    2. Они являются обязательными как  для законодательных, так и  для правоприменительных органов.

    3. Они непосредственно и опосредованно  регулируют общественные отношения.

    4. Они направлены на выполнение  задач уголовного законодательства.

    5. Они обусловлены потребностями и закономерностями общественного развития. 

    1.2. Проблемы, характерные  для законодательной  регламентации системы  принципов уголовного  законодательства

    До  недавнего времени вопрос о необходимости  законодательного закрепления принципов был одним из наиболее спорных, к нему в своих работах обращались практически все ученые, занимающиеся или занимавшиеся проблемой принципов.

    А.М. Васильев справедливо отмечает, что, будучи отраженными в законодательстве, правовые принципы, во-первых, сами приобретают регулирующее значение, воздействуя на правосознание людей, и, во-вторых, выступают в качестве отправных начал для дальнейшего развития законодательной и правоприменительной деятельности²³.

    По  мнению М.И. Байтина и В.К. Бабаева, законодательное закрепление принципов права позволяет нагляднее соотнести правовые предписания с регулируемыми общественными отношениями, значительно повышает общее воспитательное и превентивное воздействие права, а также способствует стабилизации законодательства²⁴.

    Формулируя принципы уголовного законодательства, законодатель пошел по пути их прямого закрепления в нормах закона, что в полной мере соответствует теоретическим разработкам по этому вопросу. Таким образом, выполнена одна из задач науки уголовного права – разработка путей и методов совершенствования уголовного законодательства с учетом потребностей общественной жизни и практики применения уголовного закона. На наш взгляд, законодательное выражение содержания принципов уголовного законодательства в нормах-принципах имеет действительно важное значение, так как упрощает процесс реализации требований принципов как законодательными, так и правоприменительными органами.

    Однако  только на первый взгляд кажется, что  установление в ст. 3 – 7 УК РФ 1996 г. принципов уголовного законодательства положило конец спорам вокруг их системы. Но это далеко не так.

    Например, не все авторы согласны с тем, как  был решен вопрос с законодательным закреплением принципов в уголовном законе.

    Так, в юридической литературе совершенно справедливо указывается на то, что возможны два основных способа выражения принципов права: формулирование их в юридических нормах (текстуальное (прямое) закрепление) и выведение отправных идей из смысла законодательства (смысловое (косвенное) закрепление)²⁵.

    Вместе  с тем нельзя безоговорочно согласиться с теми авторами, которые полагают, что от формы закрепления принципов зависит степень их юридической силы. Например, В.Н. Ронжин отмечает, что специально закрепленные в нормах принципы обладают наибольшей юридической силой и имеют обязательное руководящее значение; принципы, закрепленные в преамбуле или в общих положениях закона, не имеют прямого регулирующего воздействия, они только определяют наиболее существенные черты содержания норм, цели регулирования; принципы, косвенно закрепленные в праве, имеют наименьшую правовую силу, они могут забываться, игнорироваться²⁶.

    На  наш взгляд, правильной следует признать точку зрения, в соответствии с  которой различие в приемах законодательного закрепления не может служить  основанием для признания или непризнания соответствующего положения принципом, как не имеет значения для решения этого вопроса и то место, которое законодатель отвел данному положению внутри соответствующего законодательного акта²⁷.

    Возникает вопрос: а нужно ли в тексте уголовного закона давать определение каждого принципа?

    С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев обращают внимание на негативные последствия включения правовых принципов в виде статей УК РФ. Эти последствия обусловлены прежде всего тем, что такое формулирование неизбежно связано с упрощением содержания принципов, что объясняется спецификой уголовного закона как правового акта, «призванного регулировать достаточно узкий круг отношений между лицом, совершившим преступление, и государством»²⁸.

    Указывая  в своей работе на недостатки отражения некоторых принципов уголовного законодательства в статьях УК РФ, В.В. Мальцев приходит к выводу о необходимости только перечисления принципов в статье УК РФ без определения их содержания²⁹.

    Однако, на наш взгляд, несмотря на все трудности формулирования принципов в тексте уголовного закона, это необходимое условие для их эффективной реализации. Кроме того, существование законодательного определения исключает возможность различного понимания принципов на практике. Б.Т. Разгильдиев справедливо отмечает: «Совершенно очевидно, что емкость и глубина норм-принципов по своему содержанию и сфере действия должны определяться уголовно-правовой доктриной и законом не только путем декларирования их наличия, но и выражением их соответствующих свойств путем установления признаков, раскрывающих природу принципа вообще и отдельных принципов в частности. Только такой путь позволяет раскрыть содержание того или иного явления, в нашем случае принципа, определить его емкость и содержание. Без уяснения этого каждый волен наполнять принципы своим содержанием»³⁰.

    В связи с важной ролью, которую  выполняют принципы, мы хотели бы остановиться еще на одном достаточно спорном вопросе. Он касается необходимости включения в систему принципов уголовного законодательства иных принципов, которые, по мнению исследователей, также имеют немаловажное значение в уголовно-правовом регулировании.

    1. В первую очередь это относится  к принципу неотвратимости уголовной  ответственности, который, как считают отдельные авторы, бесспорно должен являться элементом рассматриваемой нами системы³¹. Еще Чезаре Беккариа писал, что «не в жестокости, а в неизбежности наказания заключается один из наиболее эффективных способов предупреждения преступлений»³².

    В литературе есть различные точки  зрения о причинах, по которым этот принцип не входит в систему принципов уголовного законодательства.

    Так, И.Э. Звечаровский полагает, что «идея неотвратимости ответственности, во-первых, является не принципом, а задачей органов, применяющих закон, причем не только уголовных; во-вторых, означает, что каждое правонарушение, в том числе и преступление, не должно оставаться, прежде всего, нераскрытым, а затем – безответным со стороны государства и общества»³³.

    По  мнению В.В. Мальцева, принцип неотвратимости ответственности не соответствует уровню принципов законодательства, так как он распространяется лишь на ту часть уголовного законодательства, которая определяет основания и пределы уголовной ответственности³⁴.

    В какой-то степени можно согласиться  с тем, что принцип неотвратимости уголовной ответственности «конкретизирует более общие по содержанию принципы законности и равенства граждан перед законом»³⁵. Однако, с одной стороны, это лишь подтверждение того, что системе принципов уголовного законодательства присущ такой признак, как целостность, который как раз и заключается во взаимодействии элементов системы. Также, например, принцип равенства граждан перед законом является выражением уравнительной стороны принципа справедливости. С другой стороны, как справедливо заметил В.Д. Филимонов, указанные принципы не поглощают принципа неотвратимости, так как отказ от привлечения к уголовной ответственности может осуществляться на законном основании при соблюдении равного подхода к лицам независимо от их пола, расы, национальности, имущественного, должностного положения и других подобных обстоятельств³⁶.

    Утверждение В.В. Мальцева о несоответствии принципа неотвратимости уголовной ответственности уровню принципов законодательства, на наш взгляд, можно применить и к иным принципам, закрепленным в УК РФ.

    Необходимо  отметить, что как и в Модельном  уголовном кодексе для государств – участников СНГ³⁷, так и в уголовных кодексах некоторых республик, таких как: Киргизская Республика, Республика Узбекистан, Республика Таджикистан, предусматривается принцип неотвратимости уголовной ответственности. И на наш взгляд, это вполне обоснованно.

    2. Т.А. Лесниевски-Костарева считает,  что необходимо рассматривать  в качестве принципа дифференциацию уголовной ответственности. В связи с этим автор предлагает гл. 1 УК РФ дополнить ст. 6.1 «Дифференциация уголовной ответственности» либо сформулировать данное положение как часть принципа справедливости³⁸.

    Для начала определим природу данного  явления.

    Еще Ю.И. Ляпунов писал: «Вряд ли может возникнуть сомнение относительно того, что дифференциация ответственности и индивидуализация наказания – руководящие принципы советского уголовного права»³⁹.

    По  мнению И.М. Гальперина, дифференциация уголовной ответственности является прерогативой законодателя и на протяжении многих лет выражается в уголовном законодательстве посредством закрепления различных по своей тяжести санкций, устанавливающихся с учетом как характера и степени общественной опасности деяний, так и типичных для различных преступлений отягчающих и смягчающих обстоятельств, данных об особенностях соответствующих контингентов преступников⁴⁰.

    Характерно, что и Т.А. Лесниевски-Костарева  дифференциацию рассматривает как деятельность законодателя по установлению различных уголовно-правовых последствий в зависимости от характера и типовой степени общественной опасности преступления и личности виновного⁴¹.

    Исходя  из данных определений можно сделать  вывод, что субъектами дифференциации уголовной ответственности являются законотворческие органы, а основной задачей – такой подход к конструированию уголовно-правовых норм, который мог бы в дальнейшем обеспечить для правоприменительных органов возможность индивидуального назначения наказания и иных мер уголовно-правового характера.

    Указанные признаки в большей степени характеризуют дифференциацию уголовной ответственности как принцип уголовно-правовой политики, нежели принцип уголовного законодательства⁴², посредством которого реализуются основные направления уголовно-правового воздействия на преступность на данном определенном этапе развития общества и государства. В то же время на уровне правоприменения происходит индивидуализация уголовной ответственности, основанная на «дифференциации, заложенной в уголовном законе, но применительно к конкретным обстоятельствам совершенного преступления и к конкретной личности лица, совершившего преступление»⁴³. В свою очередь, принцип индивидуализации наказания и иных мер уголовно-правового характера в настоящее время как раз и является основной составляющей принципа справедливости.

    Основываясь на изложенном, мы не можем согласиться с тем, что принцип дифференциации уголовной ответственности не должен быть включен в систему принципов уголовного законодательства ни в качестве самостоятельного принципа, ни как часть принципа справедливости.

    3. В.М. Романов считает возможным сформулировать как самостоятельный принцип недопустимости повторной уголовной ответственности, который предусматривает, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление⁴⁴.

    Нам представляется, что для принципа уголовного законодательства данное положение имеет слишком ограниченную сферу действия, так как регулирует лишь небольшую группу отношений, возникающих в том случае, если лицо уже было привлечено к уголовной ответственности. Поэтому вполне обоснованно считать данное утверждение лишь частью какого-либо принципа, в настоящее время – принципа справедливости. Возникает вопрос: а оправданно ли это? Мы полагаем, что нет. С нашей точки зрения, тезис о том, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление является не чем иным, как составляющим элементом принципа неотвратимости уголовной ответственности.  

     2. СОДЕРЖАНИЕ ПРИНЦИПОВ  УГОЛОВНОГО ПРАВА 

    2.1. Принцип законности

    Принцип законности сформулирован в ст. 3 УК РФ следующим образом: «преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом». В основе приведенной формулировки, несомненно, лежит положение, известное уже юристам Древнего Рима: «нет преступления и наказания, если они не предусмотрены законом». Иными словами, когда решается вопрос: является ли определенное действие (бездействие) преступлением и подлежит ли лицо, его совершившее, наказанию, необходимо руководствоваться единственным критерием – имеется ли в Уголовном кодексе состав (обобщенное описание типичных признаков) преступления, которому всеми своими конкретными признаками соответствует данное действие или бездействие.

    Таким образом, принцип законности требует  обоснованной квалификации деяния по статье (статьям) Особенной части УК РФ в точном соответствии с содержанием закона, запрещающим применение уголовного закона по аналогии. Иными словами, не допускается восполнение обнаружившихся пробелов в уголовном законе путем применения его к случаям, прямо в нем не предусмотренным, хотя бы и частично похожим на те, которые описаны в определенном составе преступления. Например, ст. 175 УК РФ предусматривает ответственность за приобретение или сбыт имущества, добытого заведомо преступным путем. Попытка квалифицировать по этой статье деяния, заключающиеся в приобретении и сбыте имущества, добытого заведомо не преступным, а иным незаконным путем (например, путем незаконной гражданско-правовой сделки) будет нарушением принципа законности в силу применения уголовного закона по аналогии.