Проблема афганистана в контексте геополитики

Введение

В геополитических планах многих государств мира Афганистану отводится чрезвычайно важное место. 
Страна превратилась в основного поставщика героина в глобальном масштабе, потому что 92% героина в мире имеет афганское происхождение. 
Другая широко обсуждаемая проблема - это терроризм. 
Несомненно, и наркоугроза и терроризм- все это весьма серьезно. Но не они сегодня составляют главную суть происходящих в Афганистане и вокруг него событий с геополитической точки зрения. Не они сегодня представляют и главную опасность для России и государств Центральной Азии. 
Для того чтобы нормализовать ситуацию в Афганистане и вокруг него, необходимо понять истоки существующих проблем, масштабы вызовов и угроз для региона и мира в целом. 
По мнению экспертов из многих государств мира, и терроризм, и тесно связанная с ним наркоугроза, источниками которых стала территория Афганистана, и о которых говорят на всех международных площадках, на самом деле являются лишь отвлекающими маневрами, которые спланированы геополитиками из США и других западных стран, чтобы скрытно реализовать геополитические стратегии по установлению мирового господства влиятельных этнических финансово-промышленных групп, представляющих и защищающих интересы как крупнейших транснациональных корпораций и мировых финансовых институтов в целом, так и свои собственные. 
   Только с учетом такого широкого геополитического контекста можно приблизиться к целостному пониманию афганской проблемы и найти подходы к ее решению в интересах стран региона Центральной Азии и их союзников. Государство Афганистан уже давно,по-сути,является государством “fail-state”,т.е. страной,не способной обеспечивать себя самостоятельно.Экономика государства во многом зависит от зарубежных средств.Афганистан стал таким за десятилетия военных действий,постоянной напряжённой обстановки,обнищания страны в целом,истощения бюджета.Такие условия хаоса,нестабильности являются идеальными для решения некоторыми государствами своих собственных задач в данном регионе.Кроме того,имеет место бесконтрольное развитие терроризма,наркоугрозы  и распространения их в мире.

            Основные цели геополитической стратегии США и их союзников

Вся прежняя и текущая стратегия внешней политики США нацелена в основном на установление глобального контроля над энергоносителями и маршрутами их транспортировки, контроля со стороны Большой Четверки американских или связанных с США частных нефтяных компаний-гигантов – ChevronTexaco, ExxonMobil, BP, Royal Dutch Shell и некоторых других. 
Прежде всего, она была направлена на контроль над теми регионами мира, где сконцентрированы основные месторождения нефти, природного газа и других минеральных ресурсов планеты. Этот контроль двигался в тандеме с растущей заявкой США на абсолютное военное превосходство над главной потенциальной угрозой своим глобальным амбициям – Россией. 
    Возможно, Р. Чейни, бывший вице-президент США, бывший руководитель президентской администрации, был поставлен для реализации планов по достижению мирового господства через глобальный контроль над энергетическими ресурсами, для сплетения американской военной и энергетической политики в связную стратегию доминирования. Он руководил военными операциями США в Панаме и в Персидском заливе, под его руководством проводилось первое значительное сокращение вооруженных сил США после окончания "холодной войны". Бывший глава правления компании Halliburton. Убежденный консерватор и сторонник проводившейся администрацией 43-го президента США Джорджа Буша "войны с террором". «Ястреб» по убеждениям. 
В начале 1990-х, когда в администрации Буша-старшего Чейни был министром обороны, главой ЦРУ в то время был Роберт Гейтс. Сейчас Гейтс – министр обороны США, а Чейни пугает Обаму новыми возможными терактами на территории США за якобы отход от начертанного ранее верного пути. Хотя, судя по активности США и их союзников в той же Центральной Азии, говорить о коренном изменении стратегии внешней политики США ещё преждевременно. 
    Доктринальной основой присутствия США в регионе Центральной Азии являются проект «Большой Ближний Восток» (Greater Middle East), охватывающий мусульманский мир от Афганистана до Марокко, и проект «Большая Центральная Азия» (Greater Central Asia), подразумевающие тотальный контроль над макрорегионом от российской Сибири до севера Индии. 
Задачей геопространственной доктрины Большой Центральной Азии является «оказание содействия трансформации Афганистана и всего региона, ядром которого он является, в зону обеспеченных с точки зрения безопасности суверенных государств, разделяющих принципы жизнеспособной рыночной экономики, секулярных и относительно открытых систем правления, уважающих гражданские права и поддерживающих позитивные отношения с США. Это изложено в опубликованной в марте 2005 года работе Фредерика Старра «Партнёрство «Большой Центральной Азии» для Афганистана и его соседей». 
    Именно в этой работе была сформулирована проблема переорганизации государственных ведомств США в контексте стоящих перед Вашингтоном региональных внешнеполитических задач: «Географическое перераспределение внутри некоторых институтов США препятствует возникновению зоны «Большой Центральной Азии», ядром которой является Афганистан. 
Так, в частности, в Министерстве обороны и в Государственном департаменте пять бывших российских республик Центральной Азии сгруппированы вместе с Россией под названием Евразия, в то время как Афганистан находился в отделе Южная Азия. 
Такое распределение делало практически невозможным для правительственных институтов США осознание многочисленных общих интересов государств БЦА, и, более того, оно не позволяло делать анализ наиболее выгодных отношений между странами БЦА и их региональными соседями». 
Анализ показывает, что суть предлагаемого Старром «Партнёрства по сотрудничеству и развитию Большой Центральной Азии» (ПБЦА) сводится к объединению под управлением США государств Средней и Южной Азии без участия России, Китая и Ирана. 
Создание ПБЦА, по мнению западных стратегов, позволит Соединённым Штатам не только окончательно закрепиться в Центральной Азии, но и превратить регион в свой протекторат, а Афганистан - в плацдарм, в стратегически важную систему складов, аэродромов и военных баз. 
Под предлогом разрешения спровоцированного Западом в Афганистане конфликта на его территории размещены американские и натовские военные базы (Кабул, Кандагар, Герат, Шинданд, Баграм), созданы базы и в Средней Азии. 
   В результате антитеррористической операции в Афганистане, вместо ликвидации террористических баз, был создан стратегический плацдарм из системы своих собственных баз. 
Военно-организационные машины США и НАТО получили уникальную возможность из одной «точки» контролировать Россию, Китай и Иран, а при необходимости, использовать логистику своего присутствия для возможных боевых действий, в том числе, и за пределами Афганистана, в ближайшей перспективе, вероятнее всего, для готовящейся затяжной войны (“Long War”) против Ирана. 
    Таким образом, США и НАТО геостратегически закрепились в Центральной Евразии, которую Збигнев Бжезинский еще десять лет назад прямо назвал «главным геополитическим призом для Америки». 
    Бывшая во времена «холодной войны» передним краем, Европа в настоящее время постепенно превращается в «тыл» американской политики. Её «фронт» в настоящее время смещается в глубину Азии, куда сегодня, с очевидностью, переместился и мировой центр геополитической напряжённости. 
   К западу от этого центра нефтяные гиганты Иран, Саудовская Аравия и ставший подконтрольным Америке в результате проведённой ею военной кампании Ирак. 
К югу - новые ядерные державы- Индия и Пакистан, к северу - Россия, и, наконец, к востоку - крепнущий Китай, рассматриваемый США как основной соперник в будущем. 
Здесь же расположен ряд потенциально конфликтных зон: Афганистан, Кашмир, бывшие советские республики Центральной Азии, китайский Синьцзян и др.Сегодня уже очевидно, что под предлогом борьбы с терроризмом в Центральной Азии США и НАТО в Афганистане решают следующие задачи: 
- контролировать Россию, Китай и Иран; 
- не допустить реинтеграции стран СНГ; 
-обеспечить контроль над энергетическими ресурсами и выгодными для их транспортировки коммуникациями в Кавказско-Каспийском и Центрально-Азиатском регионах; 
- обеспечить себе стратегическое присутствие в глубоком тылу КНР; 
- взять под контроль «непокорный» Иран; 
-иметь возможность спровоцировать региональный конфликт, способный стать предлогом для начала глобальных военных акций. 
       Действия США по закреплению в таком экономически перспективном, геополитически и геостратегически важном макрорегионе как Центральная Евразия органически вписываются в их концепцию так называемой глобализации и построения однополюсного мира. 
Недавно Генеральный секретарь НАТО Схеффер подтвердил, что энергетическая безопасность – объект интересов НАТО и что альянс обязан внести «вклад в мировой энергодиалог». Схеффер обозначил и способы решения энергетических проблем участников альянса: «1Мы повысим боеготовность нашего экспедиционного корпуса, оперативность наших военно-воздушных, сухопутных и морских сил. Будет существенно улучшена оснащенность нашей стратегической транспортной авиации. Для сил, размещенных на театре боевых действий, будут приобретаться новые, более совершенные системы, включая системы ракетной защиты». 
    Служба стратегического планирования Ассоциации приграничного сотрудничества акцентирует внимание на специфичную деятельность НАТО в государствах СНГ. По мнению аналитиков Ассоциации речь идет о принципиально важных с точки зрения энерготранзита регионах. Это так называемый Балтийско-Черноморско-Каспийский регион. США заинтересованы в перенаправлении основных нефтегазовых потоков из Средней Азии в обход России. Для этого американцам необходимо сохранить безусловный контроль над нефтепроводом Баку — Тбилиси — Джейхан и обеспечить себе военное присутствие как в Черном, так и в Каспийском морях, не говоря уже о Балтике. В частности, США уже создали в Азербайджане военно-морскую группу быстрого реагирования “Caspian Guard”. 
В последнем варианте, как отмечают наблюдатели, помимо стремления овладеть богатейшими энергоресурсами Каспия и транспортными магистралями «Европа-Азия», США преследуют следующие цели: вывести страны ЦА из-под влияния России, изолировать Иран и подготовиться к будущему противостоянию с Китаем. 
По мнению пакистанских экспертов (“Asia Tribune”, 29.03.09), ключ к закреплению в Центральной Азии США видят в установлении полного контроля над территориями Пакистана и Афганистана, что дает американским компаниям возможность более удобного выхода к торговым, энергетическим и иным коридорам, связывающим Центральную Азию с Аравийским морем и Индийским океаном. 
Сюда же можно отнести и геополитическую борьбу с участием США, Китая, Индии и ряда других стран, связанную с реализацией проектов газопроводов «IРI» и «ТАР» по маршрутам «Иран-Пакистан-Индия» и «Туркменистан – Афганистан – Пакистан», а также конкурентную борьбу за пакистанский порт «Гвадар» и иранский портовый комплекс «Конарак» по соседству с иранской военно-морской базой Чабахар (иранская провинция Систан-Балуджистан). Правительства Пакистана, США и Китая уделяют большое внимание этому проекту, т.к. порт Гвадар является важной частью пакистанского стратегического проекта международного транспортного коридора Пакистан – Афганистан - республики Центральной Азии. 
Справочно:Пакистанский порт Гвадар и иранский Чабахар считаются воротами в Индийский океан и открытые международные воды для стран Центральной Азии, восточных районов России и западных районов Китая. Сегодня американцы хотят через свободные воды получить доступ к странам Центральной Азии. Поскольку Афганистан оккупирован силами США и они поддерживают тесные отношения в Пакистаном, порт Гвадар рассматривается как ворота, через которые американцы попадут в Азию. Новое отношение Запада к названному транзитному пути побуждает Китай и арабские государства Персидского залива к инвестированию проектов, связанных с портом Гвадар. В этих условиях Индия, с учетом ее глубоких противоречий с Пакистаном, объявляла о своих намерениях вкладывать капиталы в Чабахар.

                             Терроризм как способ ведения войны

С точки зрения понимания современной природы террористических угроз очевидно, что доминирование энергетической экспансии в организации мироустройства само по себе генерирует терроризм как способ решения проблемы энергетической и политической безопасности. 
Следует подчеркнуть, что среди наиболее значимых факторов, формирующих сложный комплекс террористических угроз, следует выделить следующие: 
1) активная фаза реализации США и их сателлитами стратегии дестабилизации; 
2) устойчивая связь географии повышенной террористической активности с регионами добычи и транспортировки углеводородов; 
3) акцент на проведение операций «ложного» или по новой терминологии «квази-терроризма», другими словами, использование «чужого флага» и проведение секретных или тайных операций за рубежом в виде «подставного» или «управляемого» терроризма; 
4) качественная трансформация обычного - «реального» терроризма одиночек в международный терроризм, сделавшая его серьезным инструментом так называемой «защиты интересов» транснациональных формирований, коалиций государств, что привело его к «секретному принятию на вооружение» отдельных спецслужб, альянсов разведок, а также других субъектов международной политики. 
В конечном итоге, терроризм стал одним из способов ведения новой формы войны, получившей название «иррегулярной» или «неконвенциональной» войны, когда реальные субъекты действуют опосредованно через различные частные военные и разведывательные компании, используют «втемную» международные организации, а также отдельных участников протестных движений и просто инакомыслящих, находящихся в оппозиции к действующей власти. 
Среди других факторов комплексной террористической угрозы (в понимании российских экспертов) можно назвать: 
5) расползание радиоактивных материалов, их выведение в неконтролируемый оборот, реальность угрозы радиологического терроризма; 
6) большое количество стрелкового оружия и легких вооружений, находящихся в незаконном обороте, которые являются своеобразным «топливом» для разжигания региональных конфликтов; 
7) внутренние социально-экономические проблемы, кризисные явления в экономике, а также коррупция государственного аппарата, организованная преступность, незаконная миграция и безработица, создающие условия для маргинализации и люмпенизации большой части работоспособного населения, и как следствие, рост наркомании, проституции, усугубляемые демографическими проблемами, все это в комплексе создает предпосылки для назревания кризисной ситуации; 
8) чрезвычайные ситуации, вызванные природными и техногенными катастрофами, на которые накладываются действия мародеров и террористов. 
Если понимать весь этот спектр факторов как некую комплексную террористическую угрозу, то в этом смысле не только регион Центральной Азии, но и другие регионы, связанные с активизацией указанных факторов в политической жизни государств, могут стать площадкой для проведения новых террористических акций. Так было совсем недавно в Мумбаи, когда терроризм использовался как инструмент, в том числе, и с целью дестабилизации отношений между Пакистаном и Индией. 
В этом смысле государства Центральной Азии и Кавказского региона – не исключение. Более того, существующие на их территории экономические проблемы, замороженные конфликты, наверное, будут активно использоваться геополитическими конкурентами для дестабилизации ситуации, в том числе, и в государствах-членах ОДКБ. Не исключена вероятность повторения попыток осуществления разного рода «цветных» революций с целью смены неугодных, «неуступчивых» режимов. 
При этом этно-конфессиональные проблемы, существующие, в том числе, и в ряде государств Центральной Азии, остаются долгосрочным дестабилизирующим фактором обстановки и можно с большой долей вероятности прогнозировать, что эти противоречия будут использованы геополитическими конкурентами государств региона для достижения своих стратегических целей по принципу «разделяй и властвуй». 
Поэтому вполне логично и ожидаемо появление в центрально-азиатских государствах подрывных элементов под видом, в частности, неких «исламских» боевиков, так как это в полной мере соответствует логике и практике действий внерегиональных акторов в рамках заявленной ими стратегии. 
В настоящее время появляется все больше доказательств того, что за действиями так называемых «исламских террористов» стояли и стоят западные политики, целые альянсы из спецслужб, частных военных и разведывательных компаний, представители которых выступают зачастую под прикрытием внешне совершенно безобидных, наоборот, как бы несущих пользу людям организаций, таких, например, как «Врачи без границ», «ТАСИС», различного рода благотворительные, экологические и иные фонды, НПО, образовательные и культурные центры, строительные фирмы и так далее. 
Причем, так называемые «исламские террористы» могут и не знать, что их используют «втемную» их же враги по идеологии. Управление ими многоступенчато, косвенно и гибко. Внешне может казаться, что «исламисты-террористы» управляются международными исламскими центрами. Те же, в свою очередь, могут косвенно управляться, например, арабами, американцами или англичанами. Причем особо следует подчеркнуть, что не в целом США, Саудовской Аравией, Пакистаном, Турцией или Великобританией, как государствами, и даже, например, не ЦРУ как организацией, а конкретными западными группировками внутри транснациональных, и, прежде всего, нефтяных, компаний и внутри спецслужб. 
В результате, по экспертным оценкам, при худшем варианте развития событий, Россия и другие государства Центральной Азии могут в будущем столкнуться не с одной, а даже с несколькими войнами масштаба афганской, на своей. Такая угроза уже сформировалась и суверенные независимые государства такие, как Россия и соседние государства ЦА обязаны обеспечить адекватную реакцию на нее. 
По мнению некоторых экспертов, в ближайшие 2-3 года именно Центральная Азия, и прежде всего Казахстан, Узбекистан и Туркмения, могут стать территорией наивысшей террористической угрозы в вышеуказанном понимании этого словосочетания. 
Свидетельством возможности развития геополитической ситуации в регионе по такому варианту могут быть следующие события. 
В феврале 2009 г. власти США объявили о расширения своего военного присутствия в Афганистане. Президент Барак Обама распорядился отправить в Афганистан 17 тысяч военных дополнительно, неуклюже оправдывая принятие этого «тяжелого» решения, тем, что фактически он принял его ещё до окончания начатого пересмотра стратегии США на афганском направлении. В реальности стратегия не меняется, меняются лишь формы и методы реализации прежней стратегии США. 
Во второй половине марта 2009 года демонстрационно резко активизировалась критика республиканцами внешней политики нынешней демократической администрации Б. Обамы. Так, бывший вице-президент Р.Чейни упрекал Обаму, что тот ставит США под угрозу новых терактов, практически угрожая повторением сценария терактов 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне. Джон Болтон, бывший заместитель госсекретаря в администрации Буша и бывший постпред США в ООН также подверг критике политику администрации Обамы и главное - за попытку отхода от прежней стратегии администрации Буша. 
В ответ Строуб Тэлботт, советник нового госсекретаря США Хиллари Клинтон, бывший заместитель государственного секретаря США во время двух президентских сроков Билла Клинтона, предлагает достижение тех же целей, но другими «мягкими» методами. В частности, путем «интеграции». Надо пояснить, что под «интеграцией» Збигнев Бжезинский и старая школа геополитики атлантизма понимают не диктат США, а мировую гегемонию. Иначе говоря, иерархическую систему международных отношений, основанную преимущественно не на насилии, а на «мягких» формах господства через экономические, политические и культурные механизмы. 
Справочно: Збигнев (Казимеж) Бжезинский, занимая в 1977—1981 годах должность помощника президента США по национальной безопасности в администрации Картера, являлся активным сторонником секретной программы ЦРУ по вовлечению СССР в дорогостоящий и по возможности отвлекающий военный конфликт, о чем после начала Афганской войны он сам написал президенту Картеру: «Теперь у нас есть шанс дать Советскому Союзу свою Вьетнамскую войну». Так были созданы условия для проведения другой секретной операции ЦРУ под названием «Циклон».Операция «Циклон» (англ. Operation Cyclone) — кодовое название программы ЦРУ по вооружению афганских моджахедов во время Афганской войны (1979—1989 годы). Такие «мягкие» методы вовлечения в конфликты, пропагандируемые тем же Бжезинским, включают в себя, в частности, и организацию сухопутного транзита невоенных грузов НАТО через Россию в Афганистан, другие пропагандистские акции, призванные продемонстрировать «потепление» в российско-американских отношениях. Но все это, по мнению экспертов, следует расценивать как фальшивую демонстрацию «стремления к сотрудничеству» под фальшивым предлогом так называемой «глобальной борьбы с терроризмом», как попытку вовлечь Россию и её союзников в реализацию планов «геополитиков-атлантистов». 
Всё это есть не что иное, как очередная попытка отвлечения внимания общественности, а также сил и средств государств на ложный объект, чтобы в очередной раз ослабить и окончательно раздробить своего главного геополитического конкурента в лице теперь уже не СССР, а России. А затем добиться конечной цели по установлению мировой гегемонии некоего «мирового правительства» из представителей крупнейших транснациональных корпораций и международных финансовых групп.

                              Истинные цели США и НАТО в Афганистане

        Анализ ведущих экспертов различных стран мира однозначно показывает, что реальные цели США и НАТО в Афганистане заключаются в организации собственного военного, геостратегического, геополитического и геоэкономического плацдарма в центре Евразии, развёртывании мощнейшей сети военных баз на территории Афганистана и всего Среднего Востока.При этом война с терроризмом используется как предлог для наращивания и оправдания ничем не ограниченного во времени присутствия военноорганизационной машины США и НАТО в регионе.События 11 сентября и начало «войны с международным терроризмом» позволили США создать, как минимум, 19 новых военных баз на Среднем Востоке и в Средней Азии. 
В итоге, вооружённые силы США и НАТО впервые появились на территории постсоветских государств.Более того, новый президент США Барак Обама намерен вывести из Ирака часть американского контингента и перебросить его именно в Афганистан. 
Часто приходится слышать, что «американцы и НАТО всё равно не контролируют ситуацию за пределами своих военных баз и не могут победить наркомафию». 
При этом никто не задаётся вопросом: а хотят ли США и НАТО что-либо контролировать в Афганистане, кроме территорий базирования своих военных контингентов, входит ли в их задачи, в том числе, и борьба с наркоугрозой. 
          Поддержание интенсивной нестабильности и напряжённости в Афганистане, наличие постоянных угроз является буквально подарком Пентагону, позволяя ежегодно требовать от Конгресса планомерного увеличения военных расходов, поддерживающих на плаву ключевые предприятия ВПК. Подавляющая часть военных расходов в Афганистане специально завышается в целях скрытого государственного дотирования предприятий американского ВПК, и средства американских налогоплательщиков, таким образом, не выходят за пределы экономики США. 
Это, безусловно, отвечает интересам США, особенно в ситуации глубокого финансового кризиса, который они же и создавали в течение последних тридцати лет. Кроме того, территория некогда суверенного государства Афганистан превращена США и их сателлитами в настоящий полигон для испытания современных типов вооружений, отработки новых способов ведения так называемых «иррегулярных» войн. 
       Афганистан в силу своего географического положения является для США и НАТО уникальным позиционным районом для размещения стратегических военных объектов и ударных группировок, своего рода гигантским сухопутным авианосцем. 
Показательно при этом то, что с самого начала вторжения войск США и НАТО вокруг аэродромов Шинданд и Баграм начали вестись интенсивные строительные работы с возведением многочисленных наземных и подземных сооружений, что позволяет говорить о создании супербаз с некими подземными городами, как главной цели американского и натовского присутствия на территории Афганистана. 
Аэродромы Баграм и Шинданд превращены в универсальные военные авиабазы, оборудованные системами воздушного и космического слежения, позволяющими контролировать аэронавигационное пространство практически всей Евразии. 
Нестабильность в Афганистане позволяет США, не затрачивая больших финансовых средств, поддерживать постоянную напряжённость у границ Китая, Индии, Ирана, дестабилизировать Пакистан, государства Средней Азии, создавая тем самым постоянную и растущую угрозу государствам ЦА, и не только им. 
Превращение Афганистана в крупнейшего мирового производителя опиатов и героина обеспечивает финансовую основу существования и деятельности транснациональных финансово-политических группировок и мета-групп, финансирующих на средства, полученные от наркобизнеса, разного рода «цветные революции», государственные перевороты, экстремистские и террористические организации по всему миру, и в том числе в государствах Центральной Азии, Кавказского региона и других. 
При этом США, в силу отдалённости их территории, избавлены от афганской наркоугрозы, а все издержки экспорта напряжённости, наркотерроризма, наркоэкономики и наркокоррупции перекладываются ими на Афганистан и соседние с ним страны, нанося им прямой ущерб. 
     Ожидания скорого поражения США и НАТО в Афганистане по крайней мере непрофессиональны, зато очевидны следующие негативные последствия для России и её соседей по региону в случае закрепления США и НАТО в Афганистане: 
1)США сумели осуществить свои планы по доступу к военной инфраструктуре бывших советских республик Средней Азии. Это позволило модернизировать аэродромную сеть под американские стандарты, изучить особенности региона и освоить его на практике, установить контроль над аэронавигационным пространством практически всей Евразии; 
2)развёртывание на арендуемых базах соответствующих средств позволяет взять под контроль российские стратегически важные объекты. В зоне досягаемости американской авиации окажутся и военно-экономические объекты Урала и Сибири. 
Милитаризованный Афганистан представляет для России и её партнеров такую же опасность, какую в 1962 году в период «Карибского кризиса» представляла для США Куба. 
      Добавление к военным базам и группировкам ВС США в Японии, Южной Корее и в некоторых других странах АТР военных баз в Центральной Азии обеспечивает Америке контроль с континентальной части Азиатского материка, а также со стороны Тихого и Индийского океанов над основными стратегическими объектами почти всех азиатских стран. 
При определённых условиях американские военные базы в Центральной Азии, наряду с группировками ВС США в Южной Корее и в Японии, могут стать, фактором мощного военного давления на Россию, Китай, Иран, Пакистан и Индию, особенно в случае обострения военно-геополитической обстановки.Военное присутствие может использоваться США для манипулирования региональными противоречиями и для поддержки различных организаций с целью воздействия на правительства стран региона.Попытки манипуляции со стороны США отмечаются экспертами и в настоящее время.

                      «Сотрудничество» в борьбе с терроризмом и наркоугрозой

В отношении России стратегия НАТО состоит в поступательном втягивании ее в операции Альянса и использование ее возможностей для реализации своих целей.Основной способ и обоснование втягивания России в деятельность США и НАТО – это «борьба с общими угрозами»: терроризмом и наркотрафиком. Вся проблема в том, что, как будет показано ниже, Соединенные Штаты НЕ БОРЮТСЯ с угрозами терроризма и наркотиков. Они их СОЗДАЮТ. В действительности под предлогом «борьбы с терроризмом и наркотрафиком» США: 1) осуществляют проникновение в Среднюю Азию, используя имеющиеся у России связи и ресурсы; 2) расширяют свою военную и подрывную инфраструктуру вдоль южного фланга России; 3) усиливают и расширяют проамериканское/пронатовское лобби в России. 
Существует северная сеть доставки, ССД (Northern Distribution Network) – это маршруты транзита грузов через Россию, Среднюю Азию и Кавказ, по которым идет тыловое снабжение для 140-тысячного оккупационного контингента в Афганистане. Центральное командование ВС США, разработавшее концепцию ССД к сентябрю 2008 года, намеренно демилитаризовало название и заложило участие только коммерческих компаний. Помимо решения критически важной задачи тылового снабжения войск США и НАТО, северная сеть доставки создает в транзитных странах инфраструктуру поддержки для будущей военно-политической и экономической деятельности США и способствует увеличению американского присутствия.

Однако по этим же дорогам перевозятся и наркотики, полевые командиры получают деньги за их перевозку. Подрядные контракты с ними означают молчаливое согласие США на транспортировку наркотиков, гарантируют невмешательство органов, которые должны бы были бороться с наркотрафиком и отсутствие преследования.

Этот вывод проливает свет еще на одно важнейшее следствие/задачу расширения транзита через Россию военных грузов США – увеличение наркотрафика. Есть транспорт – пойдут наркотики, это простое правило хорошо известно специалистам. То, что для США – «северная сеть доставки», для России – северный путь героина.

Профессор Питер Дейл Скотт, один из крупнейших в мире экспертов по роли ЦРУ в наркотрафике, говорит в интервью французскому телеканалу: «Когда Америка объявила войну наркотикам в Колумбии в 1990-е годы, я был на конференции и открыто заявил: когда мы начнем посылать самолеты в Колумбию для войны с наркотиками, их поток в Америку не уменьшится, а увеличится. И 10 лет спустя я взглянул на статистику: наркопроизводство в Колумбии за 10 лет т. н. войны с наркотиками увеличилось в три раза... Это делается не на уровне генералов (скорее рядовых), но самолеты будут перевозить наркотики, мы видели это во Вьетнаме... Можно предполагать, что это происходит и сейчас».

          С конца 1970-х гг., когда США посредством все той же Межведомственной разведки Пакистана начали формировать группы исламских экстремистов для проникновения в Афганистан и советскую Среднюю Азию, выросших впоследствии в «Аль-Каиду», финансирование, вооружение и боевая подготовка экстремистских сетей не прекращались. Сегодня в Афганистане из т. н. «умеренной» части движения «Талибан» США готовят новую версию ранней «Аль-Каиды», которая бы по заказу дестабилизировала ситуацию в заданных точках, организовывала вылазки в соседние государства, усиливала существующие террористические сети.

Под видом борьбы с терроризмом США борются только с теми экстремистами, с которыми им не удается договориться. Точно так же – с наркотрафиком: официальная политика НАТО, согласно многократным публичным заявлением руководства Альянса, ограничивается борьбой с той частью наркотиков, которая питает «Талибан». Это 4-6% от общего 65-миллиардного оборота афганского героина. А как насчет остальных 94-96%?! Это – проблема афганского правительства, говорят они: Афганистан – независимое государство, и США/НАТО не могут вмешиваться в их внутренние дела без их согласия. Зато могут оккупировать страну 140-тысячным контингентом!

США накопили обширный опыт ведения боевых и подрывных действий в суверенных государствах при содействии наркопроизводящих и наркоторгующих пособников: в Юго-Восточной Азии в 1950-1970 гг. («Золотой треугольник»), в Афганистане в 1980-е («Золотой полумесяц»), в Колумбии (с 1970-х по 2000-е гг.). Модель действий США заключается в следующем: для достижения своих интересов в стране или регионе они выбирают радикальные группировки, желательно уже промышляющие наркопроизводством и наркоторговлей.

             Так, в Таиланде в 1950-60-е гг. основными военизированными подразделениями на службе США были пограничная полиция (Border Patrol Police, BPP) и специально созданное, обученное и вооруженное ЦРУ подразделение воздушной поддержки полиции (Police Aerial Reinforcement Unit, PARU). В Лаосе опосредованной американской силой стало племя хмонг. Эти процессы в подробностях описаны в ставшей классикой книге Альфреда Маккоя «Героиновая политика: участие ЦРУ в мировом наркотрафике» (Alfred W. McCoy, The Politics of Heroin: CIA Complicity in the Global Drug Trade) и в работах Питера Дейла Скота, в частности, «Наркотики, нефть и война: Соединенные Штаты в Афганистане, Колумбии и Индокитае» (Peter Dale Scott, Drugs, Oil, and War: The United States in Afghanistan, Colombia, and Indochina).

Сегодня США аналогичным образом формируют «антитеррористические» и «антинаркотические» кадры в Центральной Азии. В киргизском Баткене базируется спецподразделение «Скорпионс», сформированное, профинансированное и подготовленное США. В Таджикистане в горном ущелье Каратаг (40 км к западу от Душанбе) в начале июля 2011 года прошла церемония закладки первого камня в основание Центра подготовки кадров антинаркотических и антитеррористических ведомств Таджикистана, который будет построен уже к 2012 году. «В реализацию этого проекта, финансируемого Центральным командованием США, в общей сложности будет вложено порядка $10 млн», – говорил участвовавший в церемонии посол США в Душанбе Кен Гросс.Так в Афганистане и в Центральной Азии США формируют лояльные подразделения в правоохранительных органах и спецслужбах.

        Партнеры США в вопросах Афганистана и оценка сил и средств                   противоборствующих в Афганистане сторон

Стоило бы указать на проблему слабо защищенных границ страны, которые также пересекаются с главными маршрутом снабжения войск США и НАТО. Существует огромный потенциал сотрудничества между странами региона в сфере передачи ноу-хау и усиления институционального потенциала таможенных и пограничных служб. В 2010 г. лидер региона Казахстан займет место председателя Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, и Астана уже проявила интерес к совместной работе с Соединенными Штатами и их союзниками по стабилизации Афганистана и региона (т.о. КАЗАХСТАН становится проводником политики США в ЦА , охрана границ –лишь повод!). 
Для Казахстана ненадежность афганской границы представляет собой важнейшую проблему безопасности. Организованная преступность и другие элементы, проникающие через нее, не только придают политике региона элемент нестабильности, но и подрывают реальную экономику и торговлю. 
           В то же время, Вашингтон и европейские столицы сильно озабочены будущим ОБСЕ. Самая широкая структура безопасности региона страдает от синдрома 'Что делать дальше?', возникшего после окончания 'холодной войны'. Это усугублено проблемами ее легитимности. Многие государства-члены не выполняют фундаментальные требования организации по демократии, правам человека и свободам СМИ. 
После войны с Грузией в августе 2008 г. Россия стремится заменить ОБСЕ такой структурой безопасности, которая отстранила бы Соединенные Штаты от решения вопросов Центральной Азии. 
Хотя желающих в Европе пока не так много, это все же говорит о том, что ОБСЕ должна приступить к выполнению некой осмысленной миссии, если ее участники хотят продлить ее существование. Руководство Казахстана право, считая такой миссией безопасность границ, и это в интересах сил Соединенных Штатов и НАТО в Афганистане. 
Для институционализации сотрудничества команда Обамы должна сделать своим приоритетом визит в Казахстан. 
      Но Россия может и должна участвовать в региональных инициативах. Незащищенные границы Афганистана способствуют росту организованной преступности, возникновению террористических ячеек и незаконному обороту наркотиков на просторах России. 
Российские войска в Таджикистане в буквальном смысле находятся на передовой этого противостояния. В усилиях президента Обамы по поиску точек соприкосновения с Москвой безопасность границ должна стать во главе списка. 
Региональное сотрудничество имеет смысл и с трансатлантической точки зрения. НАТО уже ведет операцию в Афганистане, но недавно Европейский Союз начал инициативу для Центральной Азии под зонтиком своей 'политики соседства'. Среди ее приоритетов - безопасность границ, но пока на этом направлении достигнуто немного. Отлаженная американо-казахстанская инициатива по реализации масштабной программы безопасности границ для Афганистана и Центральной Азии, безусловно, вызовет достаточно интереса для того, чтобы к ней подключился Европейский Союз. 
Снабжение увеличенного американского контингента в Афганистане будет осуществляться главным образом товарами, приобретенными в Казахстане и переправленными по территории Узбекистана и Туркменистана. Но нестабильность, для противодействия которой он там размещен, питается торговлей совсем иного рода, имеющей противоположное направление. Усилия, предпринимаемые в Афганистане, принесут плоды только в том случае, если они будут дополнены усилиями, предпринимаемыми за его пределами, включая укрепление безопасности путем регионального взаимодействия.

      Ситуация в Афганистане продолжает оставаться перманентно нестабильной. За последние три года мирное население страны оказалось в эпицентре усилившегося вооруженного конфликта между двумя основными сторонами: правительственными вооруженными силами Афганистана, иностранными войсками – с одной стороны и повстанцами в виде так называемых «талибов» - с другой. 
    Достижение прочного мира в Афганистане невозможно без решения «проблемы Талибана». Это обусловливает необходимость разобраться, кто такие талибы, что скрывается под этим аморфным определением. 
В настоящее время распространены следующие ошибочные представления о движении талибов. 
Первое из них заключается в том, что талибы - это якобы хорошо организованная, координируемая из единого центра монолитная организация, лидером которой является мулла Омар. 
Второе заблуждение состоит в том, что талибы - это сторонники Аль-Каиды, экстремисты и террористы, ответственные за террористические акты этой организации. 
       Третье ошибочное представление относит всех пуштунов к талибам, а затем объявляет их сторонниками Аль-Каиды и террористами.

В действительности же движение талибов состоит из большого количества разрозненных групп, имеющих различные цели и поэтому слабо и спорадически координирующих совместную деятельность. 
По мнению экспертов, так называемых талибов сегодня можно условно разделить на три типа: 
1) «Чёрные талибы» - международные наёмники (арабы и представители других национальностей), которые прибыли в Афганистан из других стран. Эти люди не являются жителями Афганистана и участвуют в войне за деньги. Их хозяева платят им за то, чтобы они постоянно разжигали войну на юге Афганистана и целенаправленно дестабилизировали обстановку в стране. Террористические акты в значительной мере совершаются именно этими людьми, которые не имеют никакого отношения к народам Афганистана. 
2) «Серые талибы» - это люди, живущие в Афганистане, которые являются профессионалами войны и практически не занимаются мирным трудом. Однако они не имеют отношения к международному терроризму и тем более к Аль-Каиде. «Серые талибы» ведут войну, потому, что в стране тридцать лет нет мира, на её территории находятся чужие войска и созданы условия для ведения войны. 
3) «Белые талибы» - люди, которые вынуждены эпизодически участвовать в военных действиях, потому что экономика страны разрушена и у них нет других возможностей для того, чтобы прокормить свои семьи. Они не причисляют себя собственно к талибам. «Белые талибы» составляют большинство вооружённой оппозиции и предпочли бы вести мирный образ жизни, если бы были рабочие места и иные условия для достойной жизни. 
Для установления мира в Афганистане необходимо нейтрализовать «чёрных» талибов, прекратить их диверсионно-террористическую деятельность. 
Необходимо понимать, что к моменту начала в Афганистане военной операции США и НАТО в октябре 2001 года на основе очевидных логических подмен был разработан специальный концепт «талибы», суть которого заключается в отождествлении пуштунов, талибов и международных террористов. Чуть ранее в массовое сознание была внедрена концепция необходимости борьбы с неким исламским терроризмом в рамках еще ранее вброшенного информационного продукта, объясняющего все существующие конфликты якобы неизбежностью столкновения цивилизаций, неизбежностью противоборства христианского мира с исламским. 
Подменив понятийное содержание слова «талиб», западные мастера информационной войны сделали его синонимом слова «террорист», что стало главным оправданием присутствия иностранных войск в Афганистане: «против нас в Афганистане сражаются талибы, талибы это террористы, а мы ведём борьбу с терроризмом по всему миру, поэтому наши войска находятся в Афганистане». Это позволило в 2001 году и до сих пор позволяет США и НАТО подводить под террористов практически все оппозиционные силы, которые ведут борьбу против официального правительства Афганистана (фактически марионеточного, держащегося силой штыков иностранных войск) и войсками США и НАТО, размещёнными на территории этой страны, которые фактически воспринимаются населением Афганистана, особенно его пуштунской частью, как оккупанты их исторической родины. 
Эксплуатация указанного искусственно созданного концепта привела к тому, что в террористы записали почти всех пуштунов, которые являются самым большим и государствообразующим народом Афганистана, а также почти все мусульманское население «мятежных» провинций Афганистана. Таким образом контртеррористическая операция трансформировалась в войну против половины населения страны. 
По официальным данным Министерства внутренних дел ИРА, численность боевиков движения «Талибан» составляет от 10 до 15 тысяч человек, большинство из которых - иностранные наемники, связанные с группировкой «Аль-Каида» и экстремистскими организациями в Центральной Азии. По словам главы МВД ИРА, талибы действуют в 17 из 34 провинций Афганистана. Атмар считает, что талибы по-прежнему представляют угрозу для безопасности населения. 
По другим оценкам, «Талибан» проявляет большее мастерство в использовании разнообразных СМИ, преувеличивая свои сильные стороны, представляя себя в роли национального движения и играя на законных жалобах местного населения. Стремясь к более широкой народной поддержке, «Талибан» взывает к национальным и религиозным чувствам граждан, и с этой целью ставит этот конфликт в контекст войны за ислам. Обращения, озвучиваемые «Талибаном», неизменно просты и представляют его в виде справедливой – в отличие от коррумпированного правительства Афганистана – силы. 
Так называемым талибам (официально пятнадцати тысячам боевикам, а реально –половине населения страны) противостоят следующие силы: 
1)-войска США, осуществляющие операцию «Несокрушимая свобода»; 
2) международные силы содействия безопасности (ISAF) – силы НАТО, уполномоченные ООН, в которых задействовано около 42 тыс. человек, и которые числятся в пяти региональных командах; 
3) правительственные вооруженные силы Афганистана, представленные Афганской национальной армии (АНА) и Афганской национальной полицией (АНП) и силами безопасности Афганистана. 
В соответствии с докладом Генсека ООН (март 2009), Афганская национальная армия (АНА) в настоящее время включает пять корпусов в составе двух-четырех бригад каждый, которые выполняют функции региональных соединений по аналогии со структурой регионального командования МССБ. В 10 провинциях по-прежнему постоянного присутствия не имеется. В сентябре 2008 года Объединенный совет по координации и контролю (ОСКК) одобрил увеличение численности армии к декабрю 2011 года с 83 000 до 134 000 военнослужащих. Но, несмотря на растущий профессионализм, для борьбы с мятежами этой армии до сих пор не хватает ни умений, ни ресурсов. И действительно, недавний правительственный доклад США выявил, что армия страдает от критической нехватки снаряжения, неспособна проводить операции без поддержки международных войск и отличается высоким уровнем дезертирства. 
Несмотря на завершение комплектования личным составом АНП и пограничных войск, которые сейчас насчитывают около 46000 человек, эти силы на несколько шагов отстают от вооруженных сил. Когда Силы безопасности Афганистана будут в состоянии поддерживать безопасность и военное строительство, им будет передана ответственность и переход к долгосрочным взаимоотношениям безопасности. 
Влияние бывших полевых командиров и боевиков, чьи злоупотребления и жестокость только форсировали переворот, организованный «Талибаном» в 1990-х гг. и способствовали их приходу к власти, возрастает, создавая атмосферу страха, террора и полного отсутствия законов. Когда в 2001 г. вооруженные силы Коалиции под предводительством США надеялись, что антиталибские партизанские отряды расправятся с «Талибаном» и помогли им, то это только усилило власть этих действовавших изолированно полевых командиров. Во время Боннского процесса они в качестве вознаграждения получили места в правительстве. Это только закрепило традицию безнаказанности и успешно подчинило государство этим полевым командирам. 
По оценкам иностранных экспертов, система афганского правосудия, как и полиция страдает от необузданной коррупции, недостатка человеческого капитала и зачастую подвергается политическому давлению. Это приводит к вакууму, который во многих областях Талибан успешно заполняет своими параллельными правительствами. Их суровая судебная система оказывается более предсказуемой и надежной, чем коррумпированное, медлительное и неэффективное официальное правосудие. Они немедленно выпускают постановления по целому ряду уголовных и гражданских дел, включая земельные и семейные споры, споры о долговых обязательствах, грабежи и убийства. По сути, талибы выполняют основополагающие управленческие задачи, которыми должны заниматься полиция и судебная система и являются во многих местах параллельным правительством. 
В состав МССБ (ISAF) в настоящее время входит около 55 000 военнослужащих из 26 стран Организации Североатлантического договора (НАТО) и 15 стран, не являющихся членами НАТО. Численность коалиционных сил, действующих под командованием Соединенных Штатов, составляет приблизительно 14000 человек. Объединенное переходное командование по безопасности-Афганистан, в состав которого входит более 7000 членов, включая работающих по контрактам гражданских инструкторов и наставников, отвечает за оказание содействия укреплению национальной армии и национальной полиции. В сентябре 2008 года было создано Командование силами Соединенных Штатов в Афганистане, являющееся штабом по контролю и управлению силами Соединенных Штатов в стране, во главе с Командующим МССБ генералом МакКирнаном. Ожидается, что в результате такого объединения командных структур координация между элементами Соединенных Штатов в рамках МССБ и за их пределами улучшится. 
До недавнего времени в Афганистане находилось около 38 000 американских солдат включая 6 тысяч человек пополнения из 3-ей бригадной тактической группы 10-ой горной дивизии и морских пехотинцев, прибывших сравнительно недавно. Остальные 19 000 бойцов из 42 других государств составляют баланс объединенных сил. 
Недавно прибывшее из США пополнение в количестве 17 000 человек в основном состоит из солдат 5-ой бригадной тактической группы «Страйкер», 2-ой пехотной дивизии, базирующейся в Форт Льюис, Вашингтон, и морских пехотинцев 2-ой экспедиционной бригады МП из Кэмп Лежюн, Северная Каролина. Как поступающие войска, так и те, что уже находятся в Афганистане, предположительно будут выполнять «двойную миссию». 
Правда военные камуфлируют свой запрос благими намерениями, мол, им нужны подразделения, имеющие опыт противоповстанческой борьбы, способные обеспечивать безопасность мирного населения и сотрудничать с афганскими вооруженными силами, тем, что афганские пограничные службы и силы безопасности нуждаются в тренинге и организации, которые способно дать им это пополнение. Частью задачи этих подразделений будут тренинги и наставничество. Но нельзя исключать, что морские пехотинцы могут понадобиться на других театрах военных действий, в том числе и за пределами Афганистана. 
Когда МакКирнан принял командование в Афганистане, меньше года назад, он затребовал 30 тысяч человек пополнения. Даже после произошедшего увеличения американского контингента на 17 тысяч человек, по мнению командования США необходимо еще от 10 до 12 тысяч солдат, неважно, придут они от союзников по НАТО или из Соединенных Штатов. При этом подчеркивается, что увеличение контингента не является краткосрочным предложением. 
     По оценкам международных экспертов, военное усиление США в Афганистане чревато ростом гражданских потерь. Увеличение количества американских войск в Афганистане чревато активизацией боевых действий в этой стране и ростом числа жертв среди гражданского населения, заявил спецпредставитель Генерального секретаря ООН по Афганистану Кай Эйде на заседании Совета Безопасности. При этом за последний год резко выросло число мирных афганцев, погибших в результате бомбардировок и наземных операций коалиции во главе с США. "Я понимаю тех, кто говорит, что увеличение количества войск может сократить потребность в использовании воздушных сил и привести к меньшему числу жертв среди гражданских лиц. Но мы должны признавать опасность того, что все может случиться наоборот. Будут дополнительные войска - а это значит, что будет больше боевых действий",2 - сказал Кай Эйде, представляя членам Совбеза свои оценки и прогнозы развития ситуации в Афганистане. 
В 2008 году, по сравнению с предыдущим, число жертв военных действий среди гражданского населения Афганистана возросло более, чем на треть, составив 2118 человек. Из них 828 человек (39%) погибли в результате операций сил возглавляемой США коалиции или правительственных войск. Почти две трети из этих 828 жертв - 522 мирных жителя - погибли во время бомбардировок авиации США и их союзников в Афганистане. 
В то время как, исходя из последних заявлений нового президента страны Обамы, США пересматривают свою стратегию в Афганистане, министр обороны США Роберт М. Гейтс 10 марта с.г. в интервью Национальному государственному радио твердо заверил, что «Соединенные Штаты не позволят Талибану угрожать афганскому правительству и создать здесь для себя надежное убежище. Как минимум, наша цель в Афганистане – предотвратить попытки Талибана отобрать власть у демократически избранного правительства Афганистана, и потенциально вновь превратить Афганистан в надежное убежище для Аль-Каиды и других экстремистских группировок». 
То есть, здесь опять налицо политическая риторика, стремление скрыть за словесным туманом истинные цели стратегии руководства США, оправдать борьбой с терроризмом увеличение численности американских войск в Афганистане.

         К итогам Гаагской международной конференции по Афганистану 2009 г. 
31 марта 2009 г. в г. Гааге, прошла Международная конференция по Афганистану, на которую собрались представители более, чем 80 стран, получивших приглашение участвовать в этой конференции (кроме Узбекистана, который получил приглашение, но отказался послать своего представителя на конференцию). В работе конференции В целом, Гаагская конференция явилась крупным и представительным международным событием, посвященным проблеме Афганистана. 
В совместном пресс-релизе по итогам работы Конференции было отмечено, что делегаты встречи пришли к согласию по вопросам значительного возрастания восстановления Афганистана, при этом подчеркивая «центральную роль частной собственности афганцев», а также «усиления концентрации на реализации программы». В заявлении сопредседателей Конференции, Специального представителя Каи Иде, министра иностранных дел Афганистана Дадфара Спанты и министра иностранных дел Нидерландов, страны – хозяйки этого форума, Ферхагена говорится о признании того, что «еще больше энергии и четкого направления действий необходимо для гарантирования более эффективной поддержки Афганистана». В заявлении также подчеркивается особая важность руководства со стороны Афганского правительства в его действиях по общему направлению стратегической дискуссии о будущем Афганистана». 
«Только путем взятия на себя обязательств по комплексной стратегии построения государства, адекватных ресурсов, взаимной отчетности, международной солидарности и регионального сотрудничества мы можем положить конец порочному кругу насилия и страданий в Афганистане»3, - заявил мининдел Афганистана Спанта. 
Будущее видение для Афганистана, выделенное 31 марта в Гааге, имеет четыре главных задачи: укрепление безопасности, наращивание регионального сотрудничества, улучшение экономического роста, и более сильные гражданские институты. Делегаты Конференции подчеркнули, что эффективные, хорошо финансируемые гражданские программы являются такими же необходимыми, как и дополнительные воинские контингенты и подготовка афганской армии и полиции. 
Было отмечено, что Миссия ООН по оказанию помощи Афганистану, имеющая штаб-квартиру в Кабуле (UNAMA), должна играть ведущую роль в координации международных действий и помощи. Был выдвинут призыв к Миссии расширить свое присутствие в как можно большем числе афганских провинций.

Из ряда мер, направленных на то, чтобы укреплять безопасность, было подчеркнуто обязательство по увеличению размера и потенциала Афганских сил безопасности, которые постепенно возьмут на себя лидирующую роль в защите афганского населения. «Афганцы должны быть в состоянии обеспечить безопасность свои гражданам сами», - заявил мининдел Нидерландов Ферхаген. «Международное сообщество будет постепенно отходить от выполнения (своих обязательств по обеспечению безопасности) к роли по оказанию помощи».

Важно отметить, что Гаагская международная конференция по Афганистану явилась первым крупным форумом по Афганистану с момента обнародования новой стратегии администрации президента Б. Обамы в отношении Афганистана и Пакистана. Делегаты конференции в своем широком составе приветствовали эту стратегию, придя к согласию, что увеличенное внимание на вовлечение ближайших соседей Афганистана (Пакистана, Ирана, стран Центральной Азии) является ключом к успеху (какому и чьему успеху?). Кроме того, этот форум состоялся сразу после конференции по Афганистану, проведенной в Москве 27 марта 2009 года под эгидой Шанхайской Организации сотрудничества (ШОС). 
 
         Прежде всего, стоит отметить, что основные приоритеты будущей американской политики в Афганистане Х. Клинтон упомянула в конце своей речи: «Теперь главным центром нашей дискуссии сегодня отводится Афганистану, но мы не можем быть успешными, если те, кто пытается вновь установить прибежище для насилия и экстремизма, действуют из укрытий из-за ближайшей границы. По этой причине, наше партнерство с Пакистаном является очень важным. Совместно, все мы должны дать Пакистану средства, в которых он нуждается, для того, чтобы он боролся с экстремистами в рамках своих границ»4. То есть получается, что Пакистан – важнейшая часть нового плана американской администрации, о которой Х.Клинтон сказала следующее: « План, который я подчеркиваю сегодня, является продуктом интенсивных консультаций со странами, которые пожертвовали войска и свою поддержку, соседями Афганистана и международными институтами, которые играют жизненно важную роль в будущем Афганистана. Результаты этих консультаций ясны и четки: наша стратегия должна адресоваться вызову и проблемам в Афганистане и Пакистане, она должна интегрировать в себе военную и гражданскую деятельность и поддержку со стороны активной международной дипломатии, и должна покоится на простом обещании, что в то время как мы можем и окажем помощь, будущее Афганистана в конце концов опирается на афганский народ и его избранное правительство. Безопасность является необходимым первым шагом: без нее все другое рухнет. Афганской армии и полиции придется взять на себя лидирующую роль в этом, и они буду поддержаны Международными силами помощи в обеспечении безопасности (ISAF)». Кроме того, Х.Клинтон выразила стремление США интегрировать в мирное афганское общество тех боевиков «Аль-Каиды» и «Талибана», которые, как она сказала «вступили в их ряды не по убеждениям, а из-за отчаяния. Это, на самом деле, - продолжила она, - представляет собой тот случай, когда в это число входит большинство тех, кто воюет вместе с «Талибаном». Им следует предложить почетную форму примирения и реинтеграции в мирное общество, в случае, если они готовы оставить насилие, порвать с «Аль-Каидой» и поддержать Конституцию (Афганистана -авт)». То есть получается, как отмечают сами американские аналитики по региону и Афганистану, что США собираются разговаривать с теми же людьми, которые укрывали «Аль-Каиду», которые держали Афганистан под властью террора, до тех пор, пока их не свергли в 2001 г. И кто же должен входить в их число? Вице-президент Джо Байден распространяет хорошие новости, что 75 процентов членов «Талибана», которые не имеют никаких других побудительных мотивов, кроме «отчаяния» могут быть оторваны от этой террористической организации, но неясно только одно: как США или Афганское правительство придет к таким членам.

           На практике, отмечают американские аналитики, если будет использоваться иракская модель генерала Петрэуса (Командующий силами Центрального командования армии США, ответственного за Ирак и Афганистан, а также за Центральную Азию), адресатами американского призыва сложить оружие являются местные полевые командиры и вожди, которых можно переубедить – добрым словом или мешками с деньгами – присоединиться к правильной стороне. В модели Петрэуса в Ираке, однако, те бывшие суннитские враги США были уже у власти в деревнях и городках Ирака. 
Как считают американские аналитики, заявление Х. Клинтон указывает, что это будет «Правительство Афганистана», и она не слишком тонко начала свои рассуждения с того признания, что «Президент Х. Карзай, который заполняет важную роль руководства в его стране, и правительство которого помогло сформировать общую комплексную и работающую стратегию, которую мы обсуждаем сегодня». 
Теперь же Х. Клинтон говорит о том, что США «обязуются выделить 40 млн долларов помощи для предстоящих выборов в Афганистане». Так что, Х.Клинтон сигнализирует о том, что США - в силу примирения с Карзаем, или из-за отсутствия других вариантов – теперь примут ведущую роль Х. Карзая или его равное участие в политической стратегии?

И еще раз о концовке ее речи на Конференции: Х. Клинтон сказала и том, что «администрация президента Обамы взяла на себя четкое обязательство путем поддержки законопроекта, названного «Программа помощи Керри-Лугара» в отношении Пакистана. Она призвала всех собраться вместе через несколько недель, 17 апреля, в Токио, для встречи «Клуба Друзей демократического Пакистана» для того, чтобы оказать ту поддержку, в которой нуждается пакистанское правительство и народ Пакистана. И «я призываю все страны, находящиеся здесь сегодня в поддержку Афганистана, присоединиться к нам …для оказания помощи Пакистану». 
Министр иностранных дел Пакистана М.Ш.М. Куреши в своем небольшом выступлении на этой Конференции, в частности, сказал: 
« Пакистан уже давно находится на передней линии глобальной кампании против терроризма. На этом фронте мы уже перенесли тяжелые людские потери и огромные материальные потери. (защищая чужие-т.е.США-интересы) Больше пакистанских солдат пали в боях, чем общие людские потери иностранных войск в Афганистане. Наши экономические потери уже в несколько раз больше, чем мы получили в порядке финансовой компенсации5». 
Таким образом, пакистанский министр сразу привлек внимание к тем трудностям, которые испытывает Пакистан в связи с Афганистаном. В конце своей речи мининдел Пакистана еще раз привлек внимание аудитории форума, выдвинув восемь ключевых элементов устойчивого решения проблемы Афганистана. Вот некоторые из них: « Первое: ситуация требует многостороннего, комплексного и сбалансированного подхода, который является эффективным и считается народом (Афганистана-авт.) в качестве справедливого и таким образом, завоюет их сердца и умы. 
Второе: региональный аспект должен быть основан на строгой приверженности принципам уважения суверенитета, территориальной целостности и невмешательства. 
Чтобы быть эффективным, он должен иметь всецелую поддержку всех заинтересованных сторон….. 
Четвертое: Чтобы исключить неправильное понимание, иностранные силы должны четко и недвусмысленно сигнализировать о том, что у них нет скрытых целей. 
Они должны завоевать доверие простого народа, путем широкой кампании по повышению чувствительности ( к их задачам-авт.), направленной на завоевание сердец и умов …. 
Седьмое: свободный поток оружия, наркотиков и денег должен быть под контролем. Фермерам следует предоставить альтернативные средства к выживанию, а наркотраффик должен быть остановлен. Существует необходимость обратиться к этой проблеме в скоординированной форме внутри Афганистана и на региональном уровне….». Таким образом, Пакистан выделил главные приоритеты возможного решения проблем Афганистана, которые он считает важными и необходимыми и для него самого, в особенности, проблему передвижения оружия и наркотиков через афгано-пакистанскую границу (в Зоне Племен).