Проблема освещения террористических актов в средствах массовой информации

Федеральное агентство  по образованию РФ

Государственное образовательное  учреждение высшего профессионального  образования

Челябинский государственный  университет

Исторический факультет

Кафедра политических наук и связей с общественностью

Проблема освещения террористических актов в средствах массовой информации.

Курсовая работа

студентки 3 курса 

группа ИСО – 302

Научный руководитель

Преподаватель кафедры политических наук и 

связей с общественностью

Челябинск, 2010

Содержание.

Введение………………….......................................................................................3

Раздел I. Государственная информационная политика РФ…………………….7

Раздел II. Трансформация системы противодействия терроризму…………..13

Раздел III. Взгляд на проблему освещения терактов со стороны СМИ……...23

Заключение……………………………………………………………………….30

Список литературы………………………………………………………………33

Введение.

В настоящее время, к сожалению, терроризм стал частью нашей жизни. Организаторы терактов активно используют средства массовой информации в целях пропаганды своих идей и идеалов. Причем пресса не просто информирует нас о происходящем, но и формулирует определения, подсказывает выводы, задавая рамки интерпретации того или иного события. С другой стороны, для средств массовой информации сам факт террористического акта является информационным поводом. Если журналист окажется в центре происходящего теракта или же сразу после него, в экстремальной ситуации, он может повести себя крайне противоречиво: либо выдать в эфир все, что известно о теракте или передать все очень лаконично, свести к минимуму количество сообщений. Самоустраняясь в критические моменты от роли наиболее достоверного информатора, СМИ отдают аудиторию во власть различного рода домыслов, дезориентирующих общественное сознание и усугубляющих ситуацию.

Самым ярким примером гонки за оперативностью стал захват заложников в Театральном центре на Дубровке в Москве 23–26 октября 2002 г. Как отмечал сразу после тех трагических событий министр печати Михаил Лесин, «в истории с захватом на Дубровке некоторые журналисты продемонстрировали абсолютный пофигизм по отношению к людям»¹.

Действительно, в погоне за сенсациями проблема психологического здоровья телезрителей прессу практически не интересует. Между тем, по данным социологов, люди на психологическом уровне невероятно остро воспринимают показ жестких кадров о терактах. Фонд «Общественное мнение» через месяц после «Норд-оста» и телесюжетов о нем зафиксировал, что 68 % населения страны считали — следующий теракт произойдет именно в их городе или поселке. Если учесть, что опрос проводился в 40 типах населенных пунктов — от деревни Шамышейка Пензенской области до Санкт-Петербурга, — то это поразительно. Больше 70% опрошенных испытывали чувство настоящего ужаса, как если бы это произошло с их близкими, коллегами, детьми.

Отдел клинической психологии Научного центра РАМН после «Норд-оста» проводил собственное исследование. Результаты его еще более ошеломляют. Были опрошены более 300 москвичей, у которых на Дубровке не было ни родственников, ни знакомых. В итоге, у 24% из них обнаружили симптомы посттравматического расстройства. Точно такого же, как у участников боевых действий и настоящих жертв теракта. Для сравнения — среди необученных солдат доля страдающих ПТС — 16-18%, у обученных — 8-10, иногда 4. То есть люди, смотревшие телевизор, чувствовали себя хуже, чем необученные солдаты после реального боя. Можно считать их дополнительными жертвами теракта².

В этих условиях важно определить принципы, которым следует придерживаться журналистам при освещении терактов. Власти предпринимают попытки разработать документы, регламентирующие поведение журналистов в этих ситуациях.

Однако проблему ограничений многие российские СМИ автоматически переводят в проблему свободы слова, смещая акценты из области этики в область политики. Примечательно, что достаточно активно в прессе обсуждается мнение о некой врожденной оппозиции журналистов и власти. Неслучайно весьма популярным и сегодня остается обозначение средств массовой информации как 4-й власти.

В целом же журналистское  сообщество солидарно в том, что  правила и нормы в журналистике должны исходить от самих журналистов.

Таким образом, обсуждение ответственности СМИ в освещении террористических актов, проблема взаимодействия власти и средств массовой информации в противодействии терроризму становится сейчас особенно актуальным.

Объектом исследования является законодательство РФ в сфере противодействия терроризму.

Предметом исследования является проблема освещения терроризма в Российских средствах массовой информации.

Цель исследования – проследить трансформацию российского законодательства по вопросу освещения терактов и выявить отношение к этому журналистского сообщества.

Для реализации данной цели необходимо решить следующие задачи:

1. рассмотреть официальную точку зрения государства на информационную политику страны;
2. проанализировать трансформацию законодательной базы, проследить характер ее изменения в зависимости от опыта освещения СМИ произошедших терактов;
3. рассмотреть реакцию журналистского сообщества на изменение правовой базы деятельности СМИ;

Степень разработанности  проблемы.

Данная проблема в  России стала сверхактуальной недавно. Этим обусловлен недостаток специальной  литературы на эту тему. Наиболее полное отражение она находит в периодической печати, критических статьях и специальных Интернет-проектах. К последним можно отнести Центр экстремальной журналистики³, основными целями которого являются: защиты прав и интересов журналистов, работающих в экстремальных условиях; защиты прав и свобод журналистов, утверждение и реализация свободы массовой информации, дальнейшего укрепление правовой базы деятельности всех сторон информационного процесса. Также на сайте Аgentura.ru существует проект Российское законодательство о терроризме и свобода слова⁴, в котором дается юридический анализ антитеррористического законодательства, затрагивающего работу СМИ.

Хронологические рамки.

Одним и первых законодательных  актов Российской Федерации стал Федеральный закон, регулирующий взаимоотношения власти и средств массовой информации. 27 декабря 1991 г. был принят «О средствах массовой информации». Этот закон положил начало правовой регламентации деятельности СМИ в Российской федерации. Верхней границей хронологических рамок является события 2010 гг., когда в Московском метро прогремели взрывы террористок-смертниц. Эти события вновь привлекли внимание власти и СМИ к проблеме терроризма и освещения терактов в средствах массовой информации.

Эмпирической  базой исследования являются федеральные законы⁵ и кодексы этических норм⁶, выработанные самими журналистами, и газетные статьи⁷, посвященные данной теме.

Раздел I. Государственная информационная политика РФ.

Государственная информационная политика (ГИП) - это способность  и возможность субъектов политики воздействовать на сознание, психику людей, их поведение и деятельность с помощью информации в интересах государства и гражданского общества. В более широком смысле - это особая сфера жизнедеятельности людей, связанная с воспроизводством и распространением информации, удовлетворяющей интересы государства и гражданского общества, и направленная на обеспечение творческого, конструктивного диалога между ними и их представителями.⁸

На сегодняшний день для ведущих стран мира характерна гонка информатизации. И это означает не только обогащение в технической и информационной сферах, но и построение единого информационного пространства, и создание информационного общества. Мир делится на информационно богатые и информационно бедные страны. Первые развиваются, совершенствуются, процветают и правят, у вторых все эволюционные процессы происходят значительно медленнее, они вынуждены зависеть и подчиняться воле более успешных государств. Уже в 1997 г. представители власти отмечали катастрофическое отставание нашей страны в формировании информационного общества: "Отставание России в подготовке к вхождению в информационное общество может привести к огромным экономическим и социальным потерям, а также к выпадению страны из цивилизованного мирового сообщества, к потере информационного суверенитета России"⁹. Для того, чтобы попасть и оставаться в первом «лагере», необходимо создание единого информационного пространства на территории нашей страны, формирование информационного общества и, соответственно, проведение грамотной государственной информационной политики.

В 1998 г. Комитетом Государственной  Думы по информационной политике и связи и Постоянной палатой по государственной информационной политике Политического консультативного совета при Президенте Российской Федерации была одобрена Концепция государственной информационной политики¹⁰.

Так как СМИ все больше становятся едва ли не единственной средой политической коммуникации и одновременно являются инструментом реализации ГИП, в Концепции среди основных направлений ГИП в сфере СМИ называются:

-совершенствование национального  законодательства в части гарантий  свободы слова и информации, свободного  распространения массовой информации, в том числе на трансграничном уровне;

- недопущения распространения  насилия и нетерпимости через СМИ;

- обеспечения плюрализма  СМИ, доступа к официальной  информации¹¹.

9 сентября 2000 г. Президентом РФ была утверждена «Доктрина информационной безопасности Российской Федерации», подчеркивающая необходимость проведения ГИП, в основе которой должен лежать национальный интерес России. Это значит, что в нашем обществе, где функционирует огромное множество СМИ, проповедующие самые разные политические, культурные и ценностные ориентации, государство должно задать некий вектор единого движения - проводить ГИП, отражающую интересы и потребности всего общества в целом.

Государственная информационная политика должна быть направлена на реализацию национальных интересов России в информационной сфере:

- соблюдение конституционных прав и свобод в области получения и пользования информацией, сохранение и укрепление духовно-нравственных ценностей общества, культурного и научного потенциала страны;

- информационное обеспечение государственной политики Российской Федерации, связанное с доведением до российской и международной общественности достоверной информации о государственной политике Российской Федерации, ее официальной позиции по политическим и социально значимым событиям российской и международной жизни, с обеспечением доступа граждан к открытым государственным информационным ресурсам;

- развитие современных информационных технологий, отечественной индустрии информации, в том числе индустрии средств информатизации, телекоммуникации и связи, обеспечение потребностей внутреннего рынка ее продукцией и выход этой продукции на мировой рынок, а также обеспечение накопления, сохранности и эффективного использования отечественных информационных ресурсов;

- защита информационных ресурсов от несанкционированного доступа, обеспечение безопасности информационных и телекоммуникационных систем, как уже развернутых, так и создаваемых на территории России.¹²

Для эффективной реализации ГИП, естественно, должны быть в полной мере привлечены СМИ - так как это  один из важнейших источников и каналов  передачи информации. В рамках ГИП деятельность средств массовой информации должна быть направлена на консолидацию общества. Безусловно, осуществление ГИП должно являться приоритетной задачей нашего государства, поскольку она является важнейшей составной частью внешней и внутренней политики Российской Федерации.

Таким образом, для формирования целостного информационного пространства России необходима способность государства при помощи различных форм регулирования деятельности средств массовой информации стимулировать ее таким образом, чтобы СМИ обеспечивали всех граждан необходимой и достаточной информацией, максимально полным спектром фактов и мнений, существующих в стране и мире, с целью ориентации в происходящих событиях и выработки своего отношения к этим событиям, в том числе версией государственных органов, или официальной версией.

Официальная версия не должна быть исключительной, она может стать лишь господствующей, и господствующей только в силу поддержки ее иными версиями и фактами, представленными другими, в первую очередь независимыми СМИ.

Отношения государства  и СМИ регулирует Федеральный закон «О средствах массовой информации» от 27 декабря 1991 г., прошедший около 20 редакций, последняя - от 9 февраля 2009 г. О характере этих отношений говорит Статья 3. Недопустимость цензуры:

«Цензура массовой информации, то есть требование от редакции средства массовой информации со стороны должностных  лиц, государственных органов, организаций, учреждений или общественных объединений  предварительно согласовывать сообщения  и материалы (кроме случаев, когда должностное лицо является автором или интервьюируемым), а равно наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей, - не допускается.

Создание и финансирование организаций, учреждений, органов или  должностей, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации, - не допускается».¹³

Разумеется, правовые основы свободы массовой информации были бы неполны, если бы не содержали гарантий от злоупотребления ею. Эти гарантии усматриваются прежде всего в Статье 4.:

«Не допускается использование средств массовой информации в целях совершения уголовно наказуемых деяний, для разглашения сведений, составляющих государственную или иную специально охраняемую законом тайну, для распространения материалов, содержащих публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публично оправдывающих терроризм, других экстремистских материалов, а также материалов, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости».¹⁴

Принцип ответственности СМИ за злоупотребление свободой массовой информации строится по кумулятивному принципу: если в течение 12 месяцев редакция неоднократно (два или более раз) нарушала требования статьи 4 Закона о СМИ и получала в связи с этим письменные предупреждения от регистрирующего органа, то последний вправе обратиться в суд с иском о прекращении деятельности СМИ. (Статья 16) ¹⁵.

Что же касается практики применения правил статьи 4, то она весьма неоднородна  и сравнительно невелика, хотя многочисленные случаи злоупотребления свободой массовой информации видны невооруженным глазом. Сказывается, помимо прочего, отсутствие четкой вертикали исполнительной власти, обеспечивающей соблюдение Закона о СМИ.

Правовое регулирование деятельности СМИ при освещении таких событий, как теракты, является неоднозначным вопросом.

Ведется множество дискуссий о  том, как поправки в антитеррористических законах соотносятся с таким основополагающим правом, как свобода слова. Свобода слова - это признанное во всем мире право и опора демократии. Она не только способствует развитию знания и участию каждого человека в жизни общества, но позволяет бороться с произволом государства, осуществляемым за завесой секретности. Вопрос о способах реализации свободы слова ставится не в первый раз - и неизменно возникает спор по поводу разграничительной линии между разрешенным и запрещенным. Она во многом зависит от ситуации, а ее определение в значительной мере отдано на откуп государству. Согласно международному праву, свобода слова не является абсолютной: на нее могут налагаться некоторые ограничения ради защиты прав и репутации других людей, недопущения ущерба национальной безопасности, общественному порядку, здоровью и морали, но лишь при условии, что это необходимо в демократическом обществе и четко оговорено в законе. Такая формулировка фигурирует как в 19-й статье Международного пакта о гражданских и политических правах, принятого ООН в 1966 году, так и в Европейской конвенции 1951 года о защите прав человека и основных свобод. Однако она довольно расплывчата и дает правительствам возможность определять, как они могут ограничивать свободу слова для достижения тех или иных целей.

Поэтому естественно, что  взгляды на это государств и самих  СМИ расходятся.

Представители СМИ последовательно  отстаивают свою позицию, что борьба с терроризмом не должна являться предлогом для ограничения права на свободу получать и распространять информацию, на свободу выражения мнений в средствах массовой информации, так как такая свобода, является одним из основных принципов демократического общества и предусматривает право общественности быть информированной в вопросах, вызывающих озабоченность общественности, включая акты терроризма и их угрозы, а также меры реагирования государств и международных организаций на эти угрозы и акты.

Власти, напротив, постоянно предпринимают попытки с помощью различных законодательных поправок, ограничить права журналистов в их праве свободно искать и распространять информацию.

Раздел II. Трансформация системы противодействия терроризму.

Федеральный Закон РФ « О борьбе с терроризмом» от 25 июля 1998 года был принят Государственной  Думой 3 июля 1998 года и одобрен Советом  Федерации 9 июля 1998 года.

С самого начала принятия Закона в нем имелась статья 15, которая, так или иначе, применялась властями для ограничения прав журналистов.

В статье 15 Закона, которая  называлась: «Информирование общественности о террористической акции», было указано:

«1. При проведении контртеррористической  операции информирование общественности о террористической акции осуществляется в формах и объеме, определяемых руководителем оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией или представителем указанного штаба, ответственным за поддержание связи с общественностью.

2. Не допускается распространение информации:

1) раскрывающей специальные  технические приемы и тактику  проведения контртеррористической  операции;

2) способной затруднить  проведение контртеррористической  операции и создать угрозу  жизни и здоровью людей, оказавшихся  в зоне проведения контртеррористической операции или находящихся за пределами указанной зоны;

3) служащей пропаганде  или оправданию терроризма и  экстремизма; 

4) о сотрудниках специальных  подразделений, членах оперативного  штаба по управлению контртеррористической  операцией при ее проведении, а также о лицах, оказывающих содействие в проведении указанной операции». ¹⁶

На первый взгляд в  этой статье все ясно и понятно. Из нее с очевидностью следует, что  информирование общественности о террористической акции осуществляется в формах и объеме, которые определяются руководителем оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией. Кроме того, эта статья запрещает распространение информации, «служащей пропаганде или оправданию терроризма и экстремизма».

Однако при этом из статьи совершенно не очевидно, что статья распространяется и регулирует действия СМИ.

Статья 15 Закона находится  в главе III, которая называется «Проведение  контртеррористических операций».

В статье 3 Закона раскрывается понятие контртеррористической операции, которая включает в себя специальные мероприятия, направленные на пресечение террористической акции, обеспечение безопасности физических лиц, обезвреживание террористов, а также на минимизацию последствий террористической акции. Глава III Закона конкретизирует понятие контртеррористической операции тем, что описывает порядок деятельности штаба по проведению контртеррористической операции, содержит перечисление прав и полномочий, входящих в него сотрудников правоохранительных органов.

Таким образом, из структуры и логики Закона следует, что статья 15 регулирует действия сотрудников, которые задействованы в определенной контртеррористической операции, а вовсе не СМИ.

Такая неопределенность привела к тому, что власть довольно быстро стала использовать Закон РФ «О борьбе с терроризмом» в отношении СМИ.

В марте 2000 года первый заместитель  министра печати Михаил Сеславинский заявил на заседании Комиссии по противодействию  политическому экстремизму при  Президенте РФ о том, что, «помимо  Закона “О средствах массовой информации”  существует еще и Закон “О борьбе с терроризмом”, по которому и будут оцениваться материалы журналистов …».¹⁷

Подобный вывод подтверждается дальнейшим развитием событий относительно применения Закона к средствам массовой информации и попыткам уточнить статью 15. Вопрос об изменении Закона «О борьбе с терроризмом» относительно прав журналистов возник после октябрьских событий 2002 года, когда группа чеченских боевиков под руководством Мовсара Бараева захватила в заложники несколько сотен зрителей мюзикла "Норд-Ост".

В ходе спецоперации погибло огромное количество заложников, и почти сразу огромный поток критики обрушился на федеральные телеканалы и радиостанцию "Эхо Москвы", которые вели прямой репортаж о трехдневной блокаде театрального центра и о штурме, предпринятом спецслужбами рано утром 26 октября 2002 года. Власти пытались свалить долю вины за свои промахи и просчеты во время спецоперации именно на СМИ.

Итогом критики действий журналистов явился Проект федерального закона N 146522 - "О внесении изменений в статью 4 Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации" и в статью 15 Федерального закона "О борьбе с терроризмом" (в части недопущения пропаганды терроризма в средствах массовой информации), который был внесен депутатами Государственной Думы.

1 ноября 2002 года Государственная Дума приняла в третьем чтении этот Проект. Законопроект был довольно короткий, но изменения, которые были предложены, обязательно и с огромной силой сказались бы на работе средств массовой информации как в условиях проведения контртеррористической операции, так и в условиях, когда такая операция не проводится.

Для сравнения необходимо привести и текст поправок, и текст  действовавших норм: «Федеральный закон  о внесении изменений в статью 4 Закона Российской Федерации "О  средствах массовой информации" и в статью 15 Федерального закона "О борьбе с терроризмом"

Статья 1. Внести в часть  первую статьи 4 Закона Российской Федерации  от 27 декабря 1991 года N 2124-1 "О средствах  массовой информации" изменение, изложив  ее в следующей редакции:

"Не допускается использование средств массовой информации в целях совершения уголовно наказуемых деяний, для разглашения сведений, составляющих государственную или иную специально охраняемую законом тайну, для осуществления экстремистской деятельности, для распространения сведений о технологии изготовления оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, а также для распространения передач, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости." (действующая редакция: "Не допускается использование средств массовой информации в целях совершения уголовно наказуемых деяний, для разглашения сведений, составляющих государственную или иную специально охраняемую законом тайну, для осуществления экстремистской деятельности, а также для распространения передач, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости).

Статья 2. Внести в пункт 2 статьи 15 Федерального закона от 25 июля 1998 года N 130-ФЗ "О борьбе с терроризмом" (Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, N 31, ст. 3808) изменение, изложив его в следующей редакции: "2. Не допускается распространение через средства массовой информации либо иным образом информации:

1. раскрывающей специальные технические приемы и тактику проведения контртеррористической операции;
2. препятствующей проведению контртеррористической операции и (или) создающей угрозу жизни и здоровью людей, оказавшихся в зоне проведения контртеррористической операции или находящихся за пределами указанной зоны;
3. служащей пропаганде или оправданию экстремистской деятельности, в том числе содержащей высказывания лиц, направленные на воспрепятствование проведению контртеррористической операции, пропаганду и (или) оправдание сопротивления проведению контртеррористической операции;
4. раскрывающей персональные данные о сотрудниках специальных подразделений и членах оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией при ее проведении, а также о лицах, оказывающих содействие в проведении указанной операции, без их согласия".

(действующая редакция: "Не допускается распространение информации:

- раскрывающей специальные технические приемы и тактику проведения контртеррористической операции;

- способной затруднить проведение контртеррористической операции и создать угрозу жизни и здоровью людей, оказавшихся в зоне проведения контртеррористической операции или находящихся за пределами указанной зоны;

- служащей пропаганде или оправданию терроризма и экстремизма;

- о сотрудниках специальных подразделений, членах оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией при ее проведении, а также о лицах, оказывающих содействие в проведении указанной операции".).

Статья 3. Настоящий Федеральный  закон вступает в силу со дня его  официального опубликования.

Президент Российской Федерации».

С учетом этого, разница  между предлагаемыми поправками и действовавшей на тот момент редакцией статьи 15 довольно очевидна.

В законопроекте прямо указывались  средства массовой информации как возможный  канал распространения сведений. Этот факт с очевидностью свидетельствует  о том, что законопроект был направлен на ограничение именно их деятельности. Если в действовавшей редакции статьи 15 ограничения СМИ не касались - они относились к сотрудникам штаба, силовых структур, так как именно они не могли распространять информацию о способах проведения операции, оправдывать экстремизм, рассказывать о членах штаба, то законопроект предлагал первой части статьи 15 к словам «не допускается распространение информации» добавить фразу «через СМИ». Такая формулировка неизменно привела бы к тому, что журналисты уже не смогли бы распоряжаться полученной ими информацией.

Законопроект также не допускал распространение через СМИ информации, "препятствующей проведению контртеррористической  операции". Подобная формулировка означает ни что иное, как то, что любая информация и точка зрения, касающаяся, например, критики способов и методов проведения контртеррористической операции в Чечне, будет трактоваться как нарушение Федерального закона "О борьбе с терроризмом" со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Новая редакция подпункта 3 явно выходила за пределы предмета Закона, так как понятие терроризм подменяется более широким понятием "экстремистская деятельность".

Более того, указание в подпункте 3 на недопустимость распространения  высказываний, направленных на воспрепятствование проведению контртеррористической операции, привела бы к тому, что такая формулировка распространялась не только на террористов, но и на всех, кто позволяет себе критиковать действие власти. Она позволила бы органам исполнительной власти, как федеральным, так и местным, преследовать любого журналиста, любое средство массовой информации, занимающихся темами терроризма.