Проблема передачи сниженной лексики

Дальневосточный государственный технический университет

(ДВПИ  имени В.В. Куйбышева) 
 

Кафедра английской филологии 
 
 
 

Курсовая  работа

на тему: Проблема передачи сниженной лексики (на примере романа С.Кинга «Долгий  Путь») 
 
 
 
 
 

Исполнитель:

_студентка  гр. ВИ-7291 Д.А. Маринич

Научный руководитель:

__________________ А.О. Холмогоров 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Владивосток 2010

СОДЕРЖАНИЕ 

Введение…………………………………………………………………………...3

1. Сниженная лексика современного английского языка как объект лингвистического исследования…………………………………………………6

1.1 Понятие  «сниженная лексика»……………………………………………….6

1.2 Классификационные  стратегии сниженной лексики  английского языка…9

1.3 Демократизация  языка – причина использования  сниженной лексики в

художественном  тексте……………………………………………………….

2. Способы или приемы перевода сниженной лексики в романе С. Кинга «Долгий путь»………………………………………………………………….

2.1 Виды переводческих трансформаций в переводах сниженной лексики

романа  С. Кинга «Долгий путь»…………………………………………….

2.1.1 Лексические трансформации……………………………………………

2.1.2 Лексико-грамматические трансформации……………………………..

2.2 Степень эквивалентности переводов сниженной лексики романа С.

Кинга «Долгий путь»……………………………………………………..

Заключение…………………………………………………………………….

Список  использованных источников………………………………………. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ

Мнения  автора могут не совпадать  с его точкой зрения.

В. Пелевин, «Generation П»

     Быстрое развитие информационных технологий и  средств коммуникации, однополюсная картина мира позволяют в настоящее время говорить о процессах глобализации в мировом сообществе. Это, с одной стороны, приводит к унификации и стандартизации мировых культур, а с другой стороны, повышает самосознание некоторых представителей национальных культур, выводит на первое место желание сохранить специфику и особенности своей культуры при уважении к представителям других культур и разумном приятии самих этих культур. В этой связи возрастает роль переводчика художественной литературы – как связующего звена в межкультурной коммуникации. На плечи переводчика ложится ответственность за адекватную передачу художественного текста. Искусство «донести автора» до читателя заключается теперь не только в умении передать текст без нарушения узуальных норм переводящего языка, но и при максимальном отражении культурных (ментальных) особенностей языка оригинала.

     Одним из проблемных (в переводческом плане) пластов лексики любого языка при этом остается пласт сниженной лексики, наиболее близкий к живой коммуникации, довольно ярко отражающий менталитет носителей языка, зачастую идиоматичный. В современной мировой литературе при ее стремлении к натурализму разговорная (сниженная) лексика представлена в полной мере, начиная от просторечий и заканчивая табуированной лексикой. И хотя отношение к ней неоднозначно, но, как считает В.Д. Девкин, без знания разговорной лексики при изучении иностранного языка обойтись невозможно. Эта лексика составляет достаточно весомую, совершенно неотъемлемую часть лексикона. Знакомство с разговорной лексикой нужно, чтобы понимать обиходную речь, чтобы овладеть важной частью лингвострановедения, чтобы уметь расшифровать подтекст, остроты, ассоциативный план высказываний, без чего не может обойтись хороший переводчик, стремящийся максимально сблизить читателя с автором.                                         Переводчики же нередко поступают с текстом переводимого произведения в той манере, которую не без иронии описывает К. Чуковский в своей работе «Высокое искусство», говоря, что «боязнь аляповатой вульгарщины» "удерживает русских переводчиков от использования разговорной лексики в текстах своих переводов.

     Цель данной работы – выявление и оценка степени адекватности переводов текстов, содержащих сниженную лексику.

     Объектом исследования является сниженная лексика английского языка в художественной литературе, а именно в романах С.Кинга, предметом – переводческие приемы (способы перевода), к которым прибегают русские переводчики; сравнение разных переводов с точки зрения их адекватности оригиналу. Материалом исследования послужили переводы романа Стивена Кинга «Долгий путь» В. Вадимова (1996г.) и А. Георгиева (1999г.).

     Выбор автора и произведения не случаен. Стивен Эдвин Кинг бесспорно является знаковой фигурой в англоязычной натуралистической литературе XX века. Автор ряда нашумевших, зачастую культовых романов и новелл, большинство из которых были экранизированы (“Pet Cemetery”, “The Running Man”, “The Shining”), известен во всем мире, его произведения

переведены  более чем на сто языков мира. При этом люди мало знакомые с творчеством  С. Кинга видят в нем лишь коммерческого «клепателя ужастиков», в чем неосознанно им помогают сами поклонники автора, навесившие на него ярлык «Короля Ужасов».

     Подобные  мнения способен развеять роман «Долгий  путь» (написан под псевдонимом  Р. Бахмана), проблематикой которого является американская страсть к шоу, достигающая порой огромных масштабов. Герои романа участвуют в телешоу “Long Walk” – в марафоне на выживание, где всякий неспособный двигаться дальше будет убит. Дикая игра, участники которой – подростки, едва достигшие совершеннолетия, транслируется в национальном эфире. Взаимоотношения «игроков», идущих на смерть, их внезапное осознание всего ужаса ситуации накладывают отпечаток на язык романа, изобилующий сниженной, зачастую табуированной лексикой.

     Для достижения цели исследования было необходимо:

     1) рассмотреть теоретические вопросы,  связанные с возможными дефинициями  и классификациями сниженной  лексики; общими процессами демократизации английского языка; причинами использования сниженной лексики в художественном тексте; проблемой переводимости художественного текста и уровнями эквивалентности перевода;

     2) выявить приемы перевода сниженной  лексики в переводах разных  авторов;

     3) сравнить приемы разных переводчиков  в отношении степени их адекватности.

     Методами исследования явились контекстуальный и сопоставительный анализ рассматриваемого материала, полученного методом сплошной выборки из оригинального текста романа и двух его переводов, сделанных А. Георгиевым и В. Вадимовым.

     Работа  состоит из введения, трех глав, заключения и библиографического списка. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. СНИЖЕННАЯ ЛЕКСИКА СОВРЕМЕННОГО АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА КАК ОБЪЕКТ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ 

1. Понятие «сниженная лексика»

   Если  представить современный American English в виде крупного города, а слова  – в виде людей, живущих в нем, то сниженной лексикой, согласно образному определению М. Голденкова, будет бедный квартал (skid row, как называют такие трущобы американцы), но отнюдь не резервация, огороженная колючей проволокой, откуда не вырваться.

   В тридцатые, сороковые, пятидесятые годы в американском варианте английского языка шли активные словообразовательные процессы, связанные в первую очередь с изменением образа жизни нижних ступеней социальной лестницы, развитием нон-стандарт-культур, сращиванием вчерашнего криминала с бизнес-элитой и т.д. Это повлекло за собой расширение пласта сниженной лексики.

   Можно выделить следующие источники пополнения сниженного регистра:

   1) профессиональные и криминальный  жаргоны:

а dealer ‘наркоторговец, наркодилер’;

  аn operator ‘вор, мошенник, карманник’;

a user ‘юзер, пользователь ПК’.

     2) просторечия национальных меньшинств (афроамериканцев, ямайцев, латиноамериканских эмигрантов):

whozap? ‘чё случилось?’,

me luhv yo ‘я тя люблю’;

     3) заимствования из других языков (в основном из испанского):

а muchacho ‘кореш’,

asta la vista ‘до встречи’,

  а frau ‘бабенка, сексуально привлекательная женщина’;

     4) переосмысление нейтральной лексики (иногда через жаргоны, см. a dealer, an operator):

 to come ‘кончать’,

to get out ‘сваливать’ и т.д.

   Процесс обогащения английского языка новыми словами не закончился в бурные шестидесятые. Он продолжался и в семидесятые, и в восьмидесятые, в конце которых – не без помощи рок-музыкантов – возникло много новых понятий либо воскресли хорошо забытые старые; пошла волна обильных сокращений. Продолжился этот процесс и в девяностые, где получил новый толчок ввиду развития информационных технологий, а также распространения американской поп-культуры по всем континентам.

   Из  Америки в англоязычные страны, благодаря  кино и музыке, шел усиленный экспорт слов и выражений. В шестидесятых годах этот процесс стал двусторонним и более бурным – благодаря бит-буму на Британских островах. Какое-нибудь сленговое слово, прозвучавшие из уст любимого рок-музыканта, актера, легко подхватывалось молодежью. В одной англоязычной стране слово приживалось, в другой пропадало. И вот через десять-пятнадцать лет оно в одном месте (т.е. какой-то англоязычной стране) уже стало считаться нормой, а в другом месте – нет, оно все еще носит сниженный оттенок. Этим в первую очередь объясняются трудности при попытке определения регистровой отнесенности той или иной лексемы или фразеологической единицы.

   В современном языкознании классически  принято различать три основных лексико-стилистических разряда: книжная лексика (научная, официально-деловая, газетно-публицистическая, поэтическая), стилистически нейтральная (межстилевая) лексика и разговорная (собственно разговорная и просторечная) лексика [Попов, Валькова и др. 1978: 99].

   В современной лингвистике понятие «разговорность» трактуется довольно широко. Так, словарь С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой дает следующее определение слову «разговорный»:

   Разговорный, -ая, -ое. 1. см. разговор. 2. Свойственный устной речи, обиходным выражениям. Р. стиль. Разговорная речь (речь носителей литературного языка при их непосредственном и непринужденном общении) [ТСРЯ-94: 634].

   Разговорная лексика понимается как самая близкая к нейтральной в противопоставленности фамильярной, сильно сниженной – такая интерпретация, по мнению В.Д. Девкина, является характерной для лексикографической практики [Девкин 1994: 12].

Н.И. Гез  относит к разговорному стилю как лексику нейтрального или общеупотребительного стиля, так и слова с эмоционально-экспрессивной окраской (ласкательные, бранные, иронические, шутливые и т.д.) [Гез 1974: 74].

     Неоднородность  лексического состава разговорных  текстов (в них можно встретить  прежде всего слова, связанные с повседневной жизнью, бытом, так называемые бытовизмы: a spoon ‘ложка’, a book ‘книга’, a table ‘стол’; слова, имеющие ярко выраженный сниженный оттенок: to hitch-hike ‘ехать автостопом’, a brown-noser ‘жополиз’; слова стилистически нейтральные, составляющие основной словарный фонд современного литературного языка: to go ‘идти’, to have a rest ‘отдыхать’, young ‘молодой’; специальную терминологическую лексику: a browser ‘браузер’, a file ‘файл’, и отдельные жаргонные вкрапления: a looser ‘компьютерный лох, лузер’, a cop ‘мент’, greens ‘зеленые, капуста’) приводит к возникновению ряда затруднений при

попытке дать четкую дефиницию как понятию «разговорная лексика» в общем, так и понятию «сниженность» в частности.

     Для англоязычного же языкознания понятия  «разговорность» и «сниженность»  зачастую являются равнозначными. Американские лингвисты все то, что не относится к книжной и стилистически нейтральной лексике, традиционно определяют общим понятием «сленг» [Голденков 2001: 4]. Однако как таковая сниженная лексика (или же сленг) составляет лишь 1/3

разговорного  лексического фонда. По мнению М. Голденкова, сленг – это все то, что не попадает в учебники [Голденков 2001: 5].

     Данный  подход снимает с английских лингвистов, как и их единомышленников, не только проблему отнесения энной части словарного фонда к сниженному регистру, но и проблему внутрирегистровой классификации: англоязычные словари чаще всего любую сниженную лексическую единицу маркируют как сленг. Англоязычные словари сниженной лексики, таким образом, называются «словари английского сленга», где единственным возможным маркером будет маркер сферы употребления, т.е. отнесенности к тому или иному жаргону, социолекту. Это можно объяснить тем, что человек, находящийся в «родном» языковом пространстве, и сам способен определить степень экспрессии слова. Российские же исследователи пытаются дать традиционные классификации английскому фонду сниженной лексики. 

2. Классификационные стратегии сниженной лексики английского языка

Несмотря  на множественность толкования понятия  «сниженная лексика», по семантическому признаку вслед за В. Д. Девкиным можно выделить несколько разрядов сниженной лексики:

     1) констатирующие номинации лица, обозначающие негативную с точки  зрения интересов общества (или  его большинства) деятельность, занятия, поступки, поведение кого-либо: junker ‘наркоман, сидящий на игле, особенно на героине’, bottom woman ‘проститутка’;

     2) слова и словосочетания, в самом  значении которых при констатирующем  характере семантики, содержится негативная оценка деятельности, занятий, поведения кого-либо, сопровождаемая экспрессивной окраской: trash ‘вандал’, whore-hoper ‘ходок, потаскун, сперматозавр’, lude ‘«Кваалюд», торговая марка наркотика-депрессанта, «снижающего», снимающего действие возбуждающих наркотиков’;

     3) зоосемантические метафоры, содержащие, как правило, негативные оценки  адресата речи и грубую экспрессию неодобрения, презрения, пренебрежения: ape ‘негр, горилла’, cow ‘корова, некрасивая и толстая женщина’;

     4) слова, обозначающие действия  или качества, свойства кого-либо  или чего-либо. Среди таких слов  есть слова констатирующей семантики и слова оценочные, с яркой экспрессивной окраской: shit ‘чёрт, дерьмо, лажа’, bubs ‘буфера, большие женские груди’;

     5) слова и словосочетания, в самом  значении которых заключена негативная (бранная) оценка кого-либо как личности, с достаточно сильной негативной экспрессией: shit-head ‘дурак, говнюк’; dingey ‘негритос’; puta ‘путана, проститутка, давалка’ [АРСАС-94].

     По  сфере употребления сниженная лексика  обозначается в словарях [АРС-85; АРС-91; АРСАС-94 и т.д.] следующими маркерами:

     1) помета «прост.» обозначает «лексику  малокультурной городской среды, известную и употребительную, в отличие от диалектной, повсеместно» [Кожина 1993: 127]. Лексемы, относимые к просторечиям: whozat? ‘who is that?’, wassamatter? ‘what is the matter?’;

     2) помета «диал.» маркирует слова  народных говоров, не входящие в словарный состав литературного языка и ограниченные в своём употреблении определенной территорией: If yoh see a policeman warn da brotha! (ямайский английский) ‘If you see a policeman warn the brother!’;

     3) помета «жарг.» указывает на  слова, не входящие в состав литературного языка, с помощью которых отдельные профессиональные группы обозначают предметы и явления уже имеющие свои наименования в общеупотребительной лексике языка: over the hill ‘смывшийся из тюрьмы’, fumtu ‘затраханный’ – тюремный жаргон;

     4) помета «сленг» сопровождает  слова, противостоящие традиционно  официальному, общепринятому языку,  понятному лишь представителям сравнительно узкого круга лиц, принадлежащих к той или иной группе, которая ввела в обиход данное слово или выражение: hay-eater ‘белый человек’, suede ‘чёрный’ – негритянский сленг. 

3. Демократизация языка – причина использования сниженной лексики в художественном тексте

   Письменные тексты, хотя они отображают лишь малую долю всевозможных говоров и в них слышны только отдельные звуки живой уличной речи, доказывают существование всевозможных «подъязыков» в разные культурно-исторические эпохи. При этом именно те тексты, в которых использован потенциал так называемых сниженных стилей, являются наиболее богатыми, экспрессивными, волнующими современного читателя.

   В России в перестроечное время  произошел настоящий «бум» в  изучении сниженных стилей русского языка. Это было обусловлено взрывом гражданских и языковых свобод. Стремительные социальные процессы повлекли за собой значительные изменения в устной и письменной речи. А филологи получили богатый источник материала для исследований и возможность изучать и обсуждать в печати любую область языкознания.

   Тенденции возрастания интереса к сниженной  лексике, схожие с отечественными, имеют место и в англоговорящих странах.

   С ускорением темпа современной жизни значительно быстрее пошел и процесс расширения словаря данной лексики. К традиционным творцам разговорной лексики – представителям подполья, армии, джазистам и фанатам джаза, эмигрантам, пьяницам – присоединились хиппи, наркоманы, которые ввели в язык слова, связанные с «пограничными» состояниями, противопоставленными нейтрально окрашенной лексике.

   Новые слова возникают и для новых  социокультуных ситуаций, и для того, чтобы освежить старые понятия и связанные с ними чувства. С новой силой обнаруживается человеческий фактор образования сниженной лексики, её тенденция к упрощению, вульгаризации, её зацикленность на пяти органах чувств, в основном еде и сексе, её стремление обнажить подсознание, путь ассоциации – путь образности.

В наши дни разговорная лексика распространена в литературных текстах гораздо  шире, чем прежде, и понимаема практически так же хорошо, как нейтральная. И хотя она не признаётся нормативными словарями, сегодня она является активной составляющей языка. Быстрее других пластов разговорная лексика отражает общую тенденцию максимальной сжатости чувства в слове – лаконичности, доходящей до условности. Наблюдается концентрация, уплотнение лексических (информационных) единиц – разговорная лексика «предпочитает» короткие слова, относительную бездумность и часто символичность их употребления. Порой слова передают не сами мысли, а скорее становятся их заместителями. Детали, которые могут обнаружить разницу восприятия и разрушить коммуникацию, опускаются.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. СПОСОБЫ ИЛИ ПРИЕМЫ ПЕРЕВОДА СНИЖЕННОЙ ЛЕКСИКИ РОМАНА С. КИНГА «ДОЛГИЙ ПУТЬ» 

2.1 Виды переводческих трансформаций в переводах сниженной лексики романа С. Кинга «Долгий путь» 

     В англоязычной литературе намного чаще, чем в русскоязычной, встречаются примеры использования сниженной лексики, что, по нашему мнению, объясняется тем, что процессы языковой демократизации в странах Запада начались раньше, чем в СССР/России. Примером могут служить романы Стивена Кинга, известного во всем мире с середины XX века автора

психологических триллеров и ужасов (horror novels).

     Печатать  романы С. Кинга в Советском Союзе  начали в 80-е годы, это были наиболее «цензурные» романы: «Мгла», «Девочка, которая любила Тома Гордона» и др. Перестроечные процессы открыли российскому читателю и другого Стивена Кинга, т.е. Ричарда Бахмана. Под данным псевдонимом С. Кинг написал ряд рассказов и две новеллы, мало похожие на мистика и «чернокнижника» Кинга, – «Долгий путь» и «Ярость».

     Сюжеты  обеих новелл различны и в то же время чем-то схожи. Если «Долгий путь» – это протест против превращения смерти в продукт развлечения, то «Ярость» – это бунт индивида, болезненно ощущающего свою несовместимость с теми стандартами, которых требует от него общество, и видящего за всеобщим соблюдением правил лишь игру таких же больных, как и он сам, в требуемую «нормальность». И «Долгий путь», и «Ярость» – это поэмы катастроф. Маленький человек и его мироощущение в двух шагах или же лишь за стеклом от смерти. Здесь проза, говоря словами Ницше, – «это дом у подножия вулкана», который вот-вот начнет извергаться, уничтожая все вокруг. Кинг-Бахман взрывает красивость, по сути, он даже в самых пародийных ситуациях – писатель не сатирический, а трагический. Его герои доведены до предела, что выражается в языке произведений.

     Если  Стивен Кинг, учитель английской литературы, редко переходит границу дозволенного, заставляя героев даже в крайних случаях больше чертыхаться, то Ричард Бахман – это писатель низов, низовой жизни, и герои Бахмана не знают норм этикета. Русские читатели и критики с опаской смотрят на эстетику бахмановской прозы.

     Впрочем, как говорил переводчик К.А. Свасьян, лексика подчиняется не только правилам салонной поэтики, но и правилам поэтики катастроф, и требовать от задыхающегося, чтобы он следил за выражениями и демонстрировал мастерство по части эвфемизмов, такой же нонсенс, как отредактировать ветхозаветных пророков (с их не меньшим ассортиментом брани) в духе эстетики классицизма и заставить их выражаться с учтивостью героев Расина [Свасьян 1997: 670].

     Сравнительный же анализ текстов оригинала и  переводов порой показывает попытку  подобного «редактирования», грубо нарушающего стиль оригинального текста. К. Чуковский замечает, что прежде чем взяться за перевод какого-нибудь иностранного автора, переводчик должен точно установить для себя стиль этого автора, систему его образов [Чуковский 1988:146], сохранить которые – одна из основных его задач. В противном же случае переводчик лишает читателя того воздействия, которое оказывает на носителя переводимого языка оригинальный текст.

     Выполняя  перевод, переводчик, прежде всего, должен определить способ перевода, т.е. меру информационной упорядоченности для переводного текста [Казакова 1988: 66]. Без правильного выбора способа перевода (при детальном анализе стилистических приемов автора в сопоставлении с возможными приемами в языке перевода) переводчик не может точно передать ту степень воздействия, которую испытывает носитель языка при чтении оригинального текста. В этом случае невозможно будет говорить о качественном, т.е. адекватном переводе.

     При выборе способа перевода немаловажным является тот факт, что установление отношений эквивалентности в  процессе перевода предполагает существование в ИЯ и ПЯ эквивалентных (более или менее равнозначных) единиц. Сам процесс перевода может быть представлен как процесс последовательной подстановки вместо каких-либо единиц оригинала эквивалентных единиц ПЯ, т.е. соответствий [Комиссаров 1973: 168].

     В.Н. Комиссаров выделяет следующие виды соответствий:

     1) постоянные соответствия – используются  переводчиком всегда, когда в  тексте оригинала появляется  данная единица (термины, географические названия, предупредительные надписи, некоторые пословицы, цитаты из ранее переведенных официальных документов);

     2) вариантные соответствия – использование  в ПЯ нескольких знаков или  синтаксических структур, которые  регулярно употребляются при воспроизведении содержания определенной единицы (или структуры оригинала);

     3) окказиональные соответствия – нерегулярные, случайные использования знака или структуры в переводе, связанные с какими-то особыми условиями, сопровождающими появление данной единицы ИЯ в оригинале [Комиссаров 1973: 169].

     При наличии постоянного соответствия задача переводчика к простой подстановке строгого соответствия вместо соответствующего отрезка оригинала. При обнаружении в тексте оригинала единиц, имеющих вариантные соответствия в ПЯ, переводчик выбирает вариант, наиболее точно передающий значение такой единицы в конкретных условиях ее употребления. В случае отсутствия у данной единицы каких-либо соответствий в ПЯ или невозможности использования их при построении текста перевода, переводчик, учитывая всю дополнительную информацию, передает содержание единицы оригинала способом, пригодным лишь для данного случая [Комиссаров 1973: 169].