Проблема понимания в философии Гадамера
Введение
В данной курсовой работе я рассматриваю вопрос определения языка и проблемы понимания с позиции признанного лидера и основоположника философской герменевтики Х.Г. Гадамера, автора выдающегося труда "Истина и метод. Основы философской герменевтики" (1960).
Данная тема, бесспорно, является актуальной, так как понимание сущности проблемы языка занимает существенное значение в понимании самого человеческого бытия, таким образом, данная тема курсовой работы предоставляет определенный интерес для философии и лингвистики в целом.
Значение выбранной темы для изучаемой дисциплины несомненно, в связи с тем, что Х.Г. Гадамер придавал герменевтике универсальное значение, выдвигал в центр философии основополагающую проблему понимания и интерпретации бытия, таким образом развивая идеи предшествующих представителей герменевтики, таких как В.Дильтей и Ф. Шлейермахер, провозглашая философскую герменевтику универсальной философии современности, цель которой состоит в том, чтобы разрешить фундаментальную задачу философии, а именно, как осуществляется понимание окружающего нас мира и как в этом понимании реализуется истина бытия.
Цель данной курсовой работы - рассмотреть базовые позиции немецкого философа Х.Г. Гадамера, касающиеся проблемы языка и понимания с точки зрения герменевтического процесса и , таким образом, выдвинуть основные положения философии языка Х.Г. Гадамера, как важнейшего представителя современной философской герменевтики.
Исходя из цели данной курсовой работы, можно сформулировать ее задачи, которые состоят в следующем:
Рассмотрение языкового характера проблемы интерпретации и понимания с позиции Х.Г. Гадамера, выявление некоторых различий философии данного представителя герменевтики и предшествующих его философов, сопоставление проблемы понимания с универсальным опытом изучения человечеством окружающего мира, формулировка основных позиций философии Х.Г. Гадамера относительно сущности языка, его роли и положении в бытие человека, его существенной и первостепенной ценности в жизни всех разумных людей.
Предмет – проблема развитияобъектисс- произведение
В главе 1 я рассматриваю принципиальное различие философской герменевтики Г.-Х. Гадамера от его предшественников – философов-герменевтов старшей школы, а именно Шлейермахера и Дильтея, а также проблему понимания по Гадамеру с языковой позиции герменевтического опыта.
Глава 1.
Проблема понимания в философии Г.-Х. Гадамера
§1. Отличие философской герменевтики Г.-Х. Гадамера от его предшественников
Г.-Х. Гадамер в своей работе "Истина и метод: Основы философской герменевтики" подчеркивает принципиальное различие современной философской герменевтики и классической. Как утверждает Б.Н. Бессонов в своей вступительной статье, если прошлая герменевтика стремилась быть методологией наук о духе, то Гадамер, напротив, объявляет герменевтику универсальной философией современности. « Свою задачу он видел в создании на основе герменевтики некоторой новой «онтологии».404 мар Но эта онтология должна отличаться от традиционной, считавшей своими основами мироздания Бога, материю, природу, пространство, время и бесконечность. У Гадамера герменевтика представляется производной от языка. Ее основная задача, как он утверждает, состоит в том, чтобы дать ответ на фундаментальный философский вопрос: как возможно понимание окружающего нас мира, а также, как в этом понимании реализована истина бытия. (1)с. 9
Как утверждает Ю. Коткаврите в статье «Философская герменевтика Х.-Г. Гадамера», традиционная герменевтика была «искусством понимания», занятым прежде всего интерпретацией текстов. Шлейермахер совершил важный для современной философии поворот к герменевтике, когда поставил вопрос об условиях возможности понимания. После него Вильгельм Дильтей, разрабатывая свою теорию понимания культуры, основательно развил проект Шлейермахера. Но герменевтика для Гадамера имеет дело не с методами гуманитарных наук, а с универсальностью понимания и интерпретации. «Искомая универсальность относится к кругу объектов понимания, к культуре как целому, организованной на основе языка, а не к методологически значимым требованиям, как, например, у Хабермаса».
"Разрабатывая свою философию понимания и интерпретации, Хайдеггер (в "Бытии и времени") начинает с человеческого действия (проекта)». Гадамер в своей философии герменевтики обращается, прежде всего, к историческим текстам. Для немецкого философа, как и для герменевтов старшего поколения, Шлейермахера или Дильтея герменевтическая модель может быть найдена в понимании текстов. (5) 765
Но перечисленные выше герменевты изучали тексты для постижения исторических событий, а Гадамер, напротив, рассматривает литературные, религиозные и юридические тексты только в качестве начальной точки развития герменевтической философии. Более того, Гадамер, как и Хайдеггер, главным образом занимается пониманием человека. Для него проблемы метода представляются вторичными по отношению к онтологическому, то есть философскому вопросу о том, чем является человек как понимающее создание. (5)с.765
Скирбекк, один из авторов «Истории философии», также подчеркивает, что Шлейермахер говорил о значимости самого автора, как связующего центра герменевтического круга, а именно его интеллектуальной , психологической и личной жизни для понимания текста. Но Гадамер говорит о том, что текст высказывает присущие ему утверждения, и для понимания текста необходимо понять в первую очередь то, что текст утверждает. "Погружение в текст является, следовательно, вопросом погружения не в интеллектуальную жизнь другого человека, а в смысл текста." (Там же)с.767
Гадамер, в отличие от Шлейермахера и Дильтея, ставящих интерпретатора в ту историческую среду, в которой находится сам автора текста и игнорирующим его собственную исторический мир, требует сближения исторических миров, в которых находятся автор и интерпретатор. Только осознание интерпретатором своей собственной исторической среды, в которой он существует, проникновение в ту историческую ситуацию, которую следует понять, способствует преодолению его отдаленности от текста, и приводит к образованию нового, общего, более глубокого смыслового мира.(1)с.15Только при условии данного обстоятельства, следуя мысли немецкого философа, возможны продуктивные результаты интерпретации.
« Бесспорно, у Гадамера есть все основания утверждать: человек, чтобы понять то или иное явления действительного мира истории или истолковать исторический документ ( "текст", по терминологии приверженцев герменевтики), должен обладать определенного рода "историческим пониманием" , " предпониманием"; он должен понять историческую ситуацию , в которой живет и действует, должен уяснить имеющиеся в нем самом "предрассудки", должен стремиться понять исторические обстоятельства, в которых развертывались события прошлого, то есть "вжиться " в текст, "чувствовать" его и лишь на этой основе истолковывать, интерпретировать, оценивать исторические факты, события и процессы». Следовательно, по Гадамеру, интерпретатор может прийти к истине посредством постоянного введения «диалога» с текстом, а также с окружающим миром. (1) с.16
Продолжая данную мысль, важно отметить, что Скирбекк также утверждает, что по Гадамеру интерпретация возможна тогда, когда текст и интерпретатор находятся в одном смысловом мире , так как степень понимания чужого текста зависит от близости этих смысловых миров. Но это вовсе не означает их полное уподобление друг другу, а лишь то, что смысловой горизонт интерпретатора преобразовался, расширился и теперь возможно посмотреть на текст с новой позиции, в результате понимая гораздо больше.
Как утверждает И.З. Шишков, по мнению Гадамера, герменевтическая задача состоит во вступлении в беседу с текстом. Данную задачу выполняет истолкование и тот факт, что оно реализуется в языковой форме, вовсе не означает перемещение в какую-то чужую языковую среду, а, наоборот, восстановление изначальной коммуникации. « Уже то, что переданный нам текст становится предметом истолкования, означает, что этот текст задает интерпретатору вопрос. Поэтому истолкование всегда содержит в себе существенную связь с вопросом, заданным интерпретатором. Понять текст - значит понять этот вопрос." (2)с.131.
По мнению Гадамера, это достигается путем прояснения герменевтического горизонта, который понимается им как горизонт вопроса, в границах которого определяется смысловая направленность текста. Отсюда следует, что тот, кто хочет понять текст, должен, спрашивая, обратиться к чему-то, лежащему за сказанным. Он должен понять текст как ответ с точки зрения этого вопроса, ответом на который он является. там же с 131 Поэтому, Гадамер заключает следующее: «Логика наук о духе является, как показывает это рассуждение, логикой вопроса». 434 гадэл Кроме того, немецкий мыслитель утверждает, что диалектика вопроса и ответа всегда предшествует диалектике истолкования. «Именно она и делает понимание свершением».545
Автор …Мотрошилова полагает, что обращение философских рассуждений герменевтики к тексту - это традиция, которой пользуется и Гадамер, но в процесс истолкования текста он вносит некоторые значительные изменения. Это связано с тем, что традиционные концепции герменевтики имели в качестве своей идеи то, что истолкование текста должно быть максимальным приближением к миру, замыслу, самой личности автора текста, своеобразным перевоплощением в автора, тем самым объяснялось качество интерпретации.
Однако в отличие от своих предшественников, Гадамер в значительной степени преобразует герменевтический подход. Философ настаивал на недостижимой уникальности той бытийной ситуации, в рамках которой был создан текст и говорит, что проникновение в мир автора недопустимо. «Раз дистанция между прошлым и настоящим, текстом и интерпретатором все равно существует, раз реконструкция нереальна и все равно имеет место конструкция смысла (текста и ситуации), то следует тщательно продумать процессы и процедуры герменевтики именно в этих, ранее упускавшихся из виду или подвергаемых отрицанию аспектах».мотр
Кроме того, Гадамер также настаивает на определенной самостоятельности смысла текста по отношению к его творцу, в тексте может находиться тот смысл, который автор мог и не подозревать и понимание, таким образом, выходит за пределы замысла автора. «Герменевтика на ранних стадиях своего развития - пока не произошел психологический поворот, называемый теперь историзмом, - это сознавала, да и каждый из нас сам приходит к такому сознанию, стоит лишь поставить перед мысленным взором некоторую знакомую нам модель понимания».мотр
В отличие от своих предшественников, которые разрабатывали герменевтику как теорию понимания, Гадамер стремится расширить узкие рамки герменевтики и дать, подобно Канту, трансцендентальное объяснение понимания вообще, а также доказать, что герменевтика занимается фундаментальными проблемами человеческого бытия, а вовсе не является методом исследования исторических текстов, и понимание, в свою очередь, относится ко всей совокупности человеческого опыта в целом. « Для Гадамера, как и для Хайдеггера, понимание - это не один из специфических видов человеческой деятельности, а способ выражения человеческого бытия в целом».мих 132 Кроме того, не менее важным, как это уже было доказано выше, является то, что в теории герменевтики Гадамера на первый план выходит то, что не учитывалось или же подлежало преодолению в традиционной герменевтике, а именно временная дистанция и ее значение для человеческого понимания.
§2. Языковая сущность понимания
Г.-Х. Гадамер, обращаясь к проблеме понимания, отождествляет ее с проблемой языкового выражения, так как любое понимание с его точки зрения - это и есть истолкование, а истолкование в свою очередь реализуется в среде языка. Философ пишет: "Язык - это универсальная среда, в которой осуществляется само понимание. Способом этого осуществления является истолкование"(6)451с. Как утверждает Михайлов А.А., хотя понимание – это первоначальный и основной способ бытия человека в мире, предпосылку понимания Гадамер находит в самом языке.мих133
Немецкий философ утверждает, что понимание всегда включает в себя истолкование и осуществляется только в ясно выраженном языковом истолковании. Таким образом, он подтверждает принятое Гердером и Гумбольдтом единство языка и мышления, но в рамках уже герменевтического феномена оно представляет собой единство понимания и истолкования, а также стремится сохранить неразрывность данных понятий. Следуя философской мысли Гадамера, единство понимания и истолкования подтверждается еще и тем, что истолкование, открывающее смысловые границы текста и дающее им ясное языковое выражение, кажется по отношению к интерпретируемому тексту новым творческим произведением, но тем не менее не претендует на самостоятельное бытие по отношению к пониманию. « Понимание текста, согласно Гадамеру, есть одновременно его интерпретация, а потому не только открытие скрытых смыслов, но и их порождение».404 мар
Продолжая свои философские рассуждения, Гадамер говорит о том, что, анализируя герменевтический процесс, он описывал достижение горизонта истолкования как процесс слияния горизонтов. По мнению немецкого философа, теперь это также можно подтвердить и с точки зрения языкового характера истолкования и, следовательно, самого понимания. «Благодаря истолкованию текст должен обрести язык». 461 Однако, как замечает Гадамер, никакой текст, никакая книга вообще не говорят, если язык, на котором они говорят, не способен дойти до разума читателя. Поэтому, с точки зрения немецкого мыслителя истолкование должно найти правильный язык, если оно действительно желает того, чтобы текст заговорил и, таким образом, свершилось его понимание. «Не может быть, следовательно, никакого правильного истолкования «в себе» именно потому, что во всяком истолковании речь идет о самом тексте». 461
Гадамер признает тесную связь между языком и пониманием, связывая это с универсальной функцией языка, а также с языковой природой герменевтического явления. Немецкий философ утверждает: « Понимание и интерпретация специфическим образом соотнесены с языковым преданием». 469с. Но он также уверен в том, что они гораздо выше этой соотнесенности благодаря своей изначальной природе, которая состоит в том, что все могущие быть понятыми явления человеческой культуры должны быть естественным и логическим образом доступны всякому пониманию и интерпретации.
Признавая эту существенную и
принципиальную связь между
Как замечает Гадамер, язык, реализованный в процессе речи, включает в себя всякое понимание, в том числе и то, которое осуществлено интерпретатором текста. Язык оказывается тесно сплетенным с процессом мышления и истолкования и, следовательно, интерпретатор ничего не добьется, если отстранится от потенциального содержания языка и будет рассматривать язык исключительно с точки зрения его формы. «Языковая бессознательность как была, так и остается действительным способом бытия языка».470 Гадамер говорит о том, что греки не имели даже подходящего слова для того, что он называет языком.
Таким образом, за исходное положение в решении проблемы понимания Гадамер берет сформулированную его предшественниками идею, согласно которой « всякое понимание есть проблема языковая и что оно достигается ( или не достигается) в медиуме языковости. Все феномены взаимосогласия, понимания и не понимания, образующие предмет так называемой герменевтики, суть явления языковые». Гадамер Г.-Х. Язык и понимание..Гадамер Г.-Х. Акутальность прекрасного. С.43. (2) с.129
Однако немецкий мыслитель расширяет границы этого тезиса, полагая, что « не только процедура понимания людьми друг друга, но и процесс понимания вообще представляет собой событие языка - даже тогда , когда речь идет о внеязыковых феноменах или об умолкнувшем и застывшем в буквах голосе - событие языка, свершающееся во внутреннем диалоге души с самой собой. Всякое понимание есть в конечном итоге самопонимание».С.312 (1)
« Понимание для Гадамера - способ существования познающего, действующего и оценивающего человека». Рассуждая об условиях возможности понимания, Гадамер стремится преодолеть одностороннюю ориентацию философского мышления , которая, начиная с Канта, занималась исследованием условий возможности познания и перевести философскую герменевтику в онтологическую плоскость.(4)
Понимание в качестве универсального способа осознания и изучения человеком мира также определяется Гадамером как «опыт». « Основные механизмы формирования опыта заложены в языке. Язык задает исходные системы человеческой ориентации в мире, предваряя его схватывание в понятиях. ." (4)
Также, Скирбекк утверждает, что в рассматриваемой ситуации языкового понимания важными представляются два следующих лингвистических, философских момента.
1. Язык является определяющим не только для текстов, но и для человеческого понимания вообще, и, следовательно, для существующего мира, в котором живут люди. Язык в данном случае не понимается в "объективистском смысле", то есть как совокупность звук и букв, но также и не понимается как особый «национальный язык». «Он понимается как унаследованный смысловой горизонт, в рамках которого происходила наша социализация, и через который мы понимаем себя и мир». Язык в данном смысле - это явление, объединяющее людей как понимающих созданий и определяющее отношения между человеком и миром.
2. Смысл текста или речевого акта вовсе не представлен в тексте как некий объект, который следует найти для того, чтобы понять. «Смысл текста есть то, что он есть только в свете "смыслового горизонта", в который помещен текст». Следовательно, понимание смысла текста означает попытки человека найти такие вопросы, на которые текст мог бы быть ответом. Из этого следует то, что мы пытаемся обнаружить определенный смысловой горизонт, который задает определенный круг возможных вопросов. (5)768 с.
Скирбекк далее говорит о том, что Гадамер рассматривал человека, прежде всего, как "исторически понимающего" существа. Гадамер также, по его мнению, полагает, что роль "смыслового горизонта" в языке довольно значительна, ведь он определяет цель процесса интерпретации при достижении состояния отождествления смысловых горизонтов. Гадамер начинает свои рассуждения о языке и интерпретации, прежде всего, как с явлений, имеющих непосредственную связь с историей. "Здесь явно видны гегелевские черты философии Гадамера. Однако Гадамер интерпретирует тексты, тогда как Гегель строил системы." с.770
Таким образом, универсальность герменевтической точки зрения состоит в первую очередь в том, что вне понимания ничто не может иметь значение для человека, весь мир представляется в его языковом выражении. "Принцип герменевтики означает просто, что мы должны пытаться понять все, что может быть понято. Это я имел в виду, утверждая: " Бытие, могущее быть понятым, есть язык." Гадамер Х.-Г. Эстетика и герменевтика// Гадамер Г.-Х. Актуальность прекрасного. С.265 (2)с.128-129
Выводы по главе
Рассуждая о проблеме понимания, Гадамер отождествляет ее с проблемой языкового выражения, то есть с самой интерпретацией, которая в свою очередь осуществляется в среде языка. Немецкий философ говорит о том, что проблема понимания – это, прежде всего, языковая проблема и решается в среде языка.
По Гадамеру интерпретируемый текст обретает язык благодаря процессу его истолкования, следовательно, язык должен быть правильным, чтобы быть доступным пониманию.
Не менее важным выводом является то, что достижения истолкования, следуя философской мысли Гадамера, возможно в результате процесса сближения смысловых миров автора текста и интерпретатора. По мнению философа, процесс понимания осуществляется в смысловой сфере, которая определяется сосуществованием прошлого и настоящего времени, следовательно, интерпретатор должен одновременно находиться в своем смысловом мире и в исторической ситуации создателя текста. Понимание, с точки зрения основоположника философской герменевтики, образует герменевтический горизонт, в рамках которого текст обретает свою значимость.
Таким образом, в этом состоит основное отличие философии Гадамера от ранних представителей герменевтики, которые утверждали, что при интерпретации текста необходимо отчуждение от собственного исторического мира и помещение в бытие автора и реконструкция исторического контекста.
И, наконец, по мнению Гадамера, герменевтика не представляет собой некий метод исследования и интерпретации исторических культурных текстов. Для немецкого философа герменевтика – это учение о бытии, имеющее дело с фундаментальными проблемами человеческого бытия. Понимание для Гадамера, как и для Хайдеггера – это способ выражения с помощью языка бытия человека, а не вид специфической деятельности.
Глава 2.
Параграф 1. Критика понятия языка в истории европейско греческой мысли
2.1.
Принимаясь за анализ определения языка греческими философами, Гадамер говорит о том, что в архаические эпохи было очевидно внутреннее единство слова и предмета, и истинное имя воспринималось как часть его носителя и, более того, как он сам. «Сосредоточение внимания на языке, беседе в анализе греческой философии отнюдь не является искусственным. Действительно, понятие "логос", ставшее символом разума, познания, означало у греков также и "слово", "язык"». 210мотр
Философ приводит в пример греческое обозначение слова как «онома», что также означает «имя». Таким образом, слово рассматривается с точки зрения имени. Однако Гадамер убежден, что имя есть то, что оно из себя представляет только потому, что некто отзывается на это имя, и оно по праву принадлежит своему носителю. «Имя поэтому кажется принадлежащим самому бытию». 47
Однако, как утверждает немецкий мыслитель, греческая философия полагала, что слово это исключительно имя и, следовательно, оно не выражает собой истинное бытие. «Тем самым философия уничтожила предрассудок в понимании роли имен, ранее казавшийся неколебимым».471
Далее Гадамер говорит о невозможности рассуждать о правильных и неправильных словах и не подразумевать единства слова и предмета. Именно таков фон платоновского «Кратила», продолжает немецкий мыслитель, важнейшего из всего, что было написано греками о языке. В «Кратиле» обсуждаются две теории и, таким образом, пытаются определить отношения слова и предмета различными путями. Конвенционалистская теория находит единственный источник значений слов в однозначности словоупотребления, полученной в результате обучения и договоренности. Противоположная теория утверждает соответствие слова и предмета естественным образом, которое и характеризуется критерием «правильности». По Гадамеру представляется ясным то, что обе эти теории экстремальны и способ бытия языка, его всеобщее употребление ограничивает эти теории.
Например, граница конвенционализма состоит в том, что невозможно произвольно менять значения слов, если мы хотим, чтобы язык оставался языком. Проблема частных языков, по мнению Гадамера, показывает условия, в которых осуществляется подобное переименование, точно также и у детей есть собственный язык, который они создают в рамках приобретенного языкового навыка. «Во всех случаях общность некоего мира — даже если это лишь мир игры - остается предпосылкой «языка».472 Однако, с точки зрения немецкого философа, невозможно обращаться к самим предметам и критиковать язык в том смысле, что слова неправильно передают эти предметы. « Язык вообще не дан нам как простое орудие, к которому мы прибегаем, которое мы изготавливаем, чтобы с его помощью сообщать что-либо и делать различия между вещами». Там
Гадамер также полагает, что цель «Кратила», написанного Платоном, представляется весьма ясной. Она состоит в том, что с помощью обсуждения современных Платону теорий языка он стремится показать, что язык, а также склонность на определение правильности языка не достигают истины бытия и мы, следовательно, должны познавать сущее из него самого, не обращаясь словам. Однако возвышение над сферой слов вовсе не означает, что возможно свободное от слов познание, оно означает только то, «...что вовсе не слово открывает нам доступ к истине, а как раз наоборот, лишь познание самих вещей решает вопрос о «соразмерности» слова». 472
Гадамер, продолжая анализировать философию языка Платона, утверждает, что Платон уходит от ответа на вопрос о действительных отношениях слова и сущности вещи. В «Кратиле», по мнению немецкого мыслителя, Платон заявляет, что вопрос о способах познания сущего представляется весьма сложным, и язык рассматривается им как некий внешний элемент, характеризуемый своей неоднозначностью. Платон полагает, что истинный диалектик должен отстраниться от чувственной видимости вещей и утверждает, что чистое мышление идей есть беседа души с самой собой. «Логос же есть исходящий из этого мышления поток звуков, идущий через уста: ясно само собой, что этот чувственно-звуковой момент не может претендовать на самостоятельное значение и истину».473
Конечно, Платон, по мнению Гадамера, не предполагает, что процесс мышления, понимаемый как беседа души с самой собою, сам по определению включает в себя связь с языком. Несмотря на то, что связь с языком не игнорируется Платоном, она остается неопределенной в своем действительном значении и оказывается исключительно одним из моментов познания.
Таким образом, Гадамер приходит к выводу, что открытие Платоном идей затемнило и отстранило подлинную сущность еще более значительным образом, чем теории софистов, которые разрабатывали свое искусство с помощью языка, а также путем его злоупотребления.
2.2. Природа Слова
«Основой истинных речей остается слово— то самое слово, в котором истина скрывает себя вплоть до неузнаваемости и полного исчезновения». 474
Гадамер вновь обращается к анализу «Кратила», рассуждая о представлении о «правильности имен» и говорит о том, что обсуждаемые в данном произведении теории не показаны во всех их значениях. Во-первых, конвенционалистская теория приравнивает «правильность» слов к присвоению имен, своеобразному крещению предмета именем. Исходя из этой теории имя вовсе не предполагает никакое познание самих вещей. По мнению Гадамера, Сократ опровергает точку зрения Платона и запутывает его тем, что, исходя из различия между истинным и ложным логосом, заставляет признать, что также и составные части логоса, слова могут быть истинными или ложными. А также, связывает называние как момент речи с совершающимся в речи процессом открытием бытия. Однако философ замечает: «…получаемое таким образом представление о «правильности» имен ведет к своего рода этимологическому опьянению и абсурднейшим выводам,— это признает и сам Сократ». 474 Гадамер ожидал вывода Платоном истины слов из истины речей, но этого не происходит. Платон придерживается «естественной теории», а именно тому положению о принципе сходства, что, если «правильность» имен действительно основана на соответствующем самим вещам образовании имен, то даже и в этом случае, существуют различные степени правильности.
Однако представитель
Гадамер приводит вывод Платона, который состоит в том, что слова не обладают действительным познавательным значением, и этот вывод, по его мнению, возвышаясь над всей сферой слов и вопросом об их правильности, отсылает к познанию самих вещей. Очевидно, Платон этого и хотел.
