Проблемы апелляционного производства в арбитражном процессе
СОДЕРЖАНИЕ
Введение…………………………………………………………
1. Общие теоретические
проблемы доказывания в арбитражном судопроизводстве……………………………………
2. Проблема введения прецедентного права………………………………….12
3. Проблемы апелляционного производства в арбитражном процессе….21
Заключение……………………………………………………
Список использованной
литературы…………………………………………..26
Одним
из самых актуальных вопросов текущей
российской повестки дня является поиск
оптимального решения для реформирования
отечественной судебной системы. Но
клубок проблем здесь таков, что
распутать его уже никто
История развития советского законодательства, судебной практики и процессуальной теории показывает, что в СССР сложился новый пo-содержанию и форме институт кассации, который затем был закреплен в Основах гражданского судопроизводства Союза ССР.
Основы закрепили только важнейшие принципиальные положения, которые должны быть восприняты, развиты и детализированы ГПК всех союзных республик. Теоретический анализ положений Основ имели целью помочь правильному их пониманию и применению в законодательной и судебной практике.
Традиционно
в теории процесса важнейшая функция
кассации рассматривалась как
Институт пересмотра судебного решения – это одно из проявлений компромисса между правовой защитой интересов участников дела и экономичностью процесса, поскольку пересмотр дела на более высоком уровне происходит только тогда, когда решение суда первой инстанции не удовлетворяет одну или обе стороны.
Для российского судопроизводства данный институт не является принципиально новым. Еще во времена Петра I законом была предусмотрена новая для того времени форма пересмотра приговоров – апелляция, апелляционному обжалованию подлежали лишь решения суда по гражданским делам.
Термин
"апелляция" имеет латинское
происхождение и означает – вызывать
в суд, обращаться к высшему суду.
Сущность апелляции заключается
в пересмотре вышестоящим судом
решения нижестоящего суда с новой
проверкой ранее рассмотренных
и вновь представленных доказательств.
Именно этим апелляция отличается от
другой формы обжалования судебных
решений – кассации, при которой
не исследуются новые
Представляется, что анализ тематики Апелляционное производство в арбитражном процессе достаточно актуален и представляет научный и практический интерес.
Предметом исследования настоящей курсовой работы является деятельность системы апелляционного производства в арбитражном процессе.
Цель работы – изучение темы апелляционного производства в арбитражном процессе с точки зрения российского законодательства.
Поставленная цель определяет задачи исследования:
1. Рассмотреть теоретические подходы апелляционного производства в арбитражном процессе; определить сущность понятия апелляционного производства;
2. Выявить основную проблему апелляционного производства в арбитражном процессе, выделенную как самостоятельная стадия арбитражного процесса;
3. Показать пути решения выявленных проблем апелляционного обжалования
4. Определить порядок производства апелляционного обжалования в арбитражном суде.
Настоящая работа состоит из введения, глав основной части, выводов (заключения), списка литературы.
Во введении обоснована актуальность выбора темы, определены цель, охарактеризованы методы исследования и источники информации, показаны научная и практическая значимость.
В
первой главе рассмотрены
В главах второй - шестой, практических главах, рассмотрены те же понятия, на практической основе апелляционного производства в арбитражном процессе, в которых открывается вся сущность апелляционного обжалования
1.Общие теоретические проблемы доказывания в арбитражном судопроизводстве.
В учебной литературе по арбитражному процессу принято называть доказывание в арбитражном процессе «судебным», что отражает недавнюю направленность российского процесса на развитие повсеместной активность суда при рассмотрении дел, будь то арбитражные, гражданские или уголовные. Российскому процессу свойственна ориентация на расширение состязательных аспектов судопроизводства. Общее понятие доказывание представляет собой сложный процесс, охватывающий мыслительную и процессуальную деятельность его субъектов по обоснованию какого-то положения, выведению нового знания на основе исследованного. Доказывание в процессуальном смысле представляет собой установление истинности утверждений сторон перед компетентным судом в предписанной законом форме.
Лица участвующие в деле, приводят факты и доводы, подтверждающие их правовую позицию по делу, которая может меняться в процессе судебного разбирательства под влиянием различных обстоятельств. Суд анализирует приведенные факты и доводы сторон, предлагает сторонам представить дополнительные доказательства по делу, содействует собиранию доказательств. Ведь, суд, писал известный русский ученый Е.В. Васьнавский не вправе верить сторонам на слово. Он не может удовлетворить исковое требование на том только основании, что считает истца честным человеком и точно также не может отказать в иске, руководствуясь тем, что возражения ответчика заслуживают внимания, в виду его нравственных качеств, полного доверия.
Можно
говорить, что судебное или процессуальное
доказывание – это
Он полагал, что судебное доказывание состоит в убеждении суда в истинности утверждений сторон и включает перечисленную выше процессуальную деятельность, участвующих в деле лиц. На этом, как считал Клейман, и завершается процесс судебного доказывания. Конечно, в судебном доказывании присутствует элемент убеждения суда. Вместе с тем, деятельность субъектов процесса, в том числе и суда, связанная с дознанием фактических обстоятельств дела, занимает весьма важное положение в процессе судебного доказывания. В этой связи необходимо уточнить, какие именно субъекты арбитражно– процессуальных правоотношений являются субъектами доказывания. Прежде всего, это суд, а также лица, участвующие в деле, их представители. В процессуальной науке суд всегда признается субъектом доказывания, что обосновывается, в частности, тем, что под судебным доказыванием понимается убеждение в своей правоте противника в споре и органа, разрешающего данный спор. Суд при таком подходе никого не убеждает и по этой причине исключается из субъектов доказательственной деятельности. В русском языке под глаголом «доказать» понимается два значения, во-первых, подтвердить какое-нибудь положение фактами или доводами; во-вторых, вывести какое-нибудь положение на основе систем умозаключений. Вряд ли процессуальная наука должна игнорировать лексическое значение слова, в противном случае грамматический способ толкования будет невозможен. Понятие доказывания в арбитражном процессе раскрывает не только А.Ф. Клейман, но и другие ученые. Так, например, К.С. Юдельсон определял судебное доказывание иначе, а именно, как деятельность субъектов процесса по установлению при помощи указанных законом процессуальных средств и способов объективной истинности, наличия или отсутствия фактов, необходимых для разрешения спора между сторонами, т.е. фактов основания требований и возражений сторон. При раскрытии сущности доказывания указанный автор исходил из учения об активной роли суда в достижении истины, в процессе собирания и исследования доказательств, из права суда ставить на свое обсуждение факты, на которые стороны не ссылались, и, наконец, в обязанности суда принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного выяснения действительных обстоятельств дела. Судебное доказывание представляет собой прохождение определенных «ступеней», которые создают переход от незнания к знаниям. Эти «ступени» можно называть элементами доказывания. В арбитражном процессе выделяют следующие элементы:
1.утверждение о фактах – утверждение сторон о фактах, с которыми связанно возникновение, изменение или прекращение субъективных прав. Судья предполагает, что факты имели место в действительности в том виде, в котором о них утверждает заинтересованное лицо;
2.указание
заинтересованных лиц на
3.представление
доказательств – состоит в
фактической передаче их в
распоряжение суда. Доказательства
представляются сторонами и
4.истребование доказательств судом по ходатайству лиц, участвующих в деле. Недавно девствующая функция суда собирать по своей инициативе в арбитражном процессе была заменена функцией суда по содействию лицам, участвующим в деле, в получении доказательств путем их истребования от участвующих и не участвующих в деле лиц. В случае затруднительного предоставления доказательств лицам, суд по их ходатайству оказывает им содействие в истребовании доказательств (ч.2 ст. 54 АПК РФ). Истребование доказательств по ходатайству лиц, участвующих в деле, проводится, как правило, двумя способами. Во-первых, путем передачи запроса суда на руки заинтересованной стороне о получении доказательств и представления их в суд. Во-вторых, путем истребования письменных либо вещественных доказательств непосредственно от лиц, участвующих в деле, и от организации или отдельных граждан, не участвующих в деле. Помощь суда в собирании доказательств направлена на выяснение фактических обстоятельств дела.
5.исследование
доказательств – есть
6.оценка
доказательств – окончательный
и завершающий весь
Познание
в рамках судебного доказывания
реализуется в единстве двух видов
деятельности: логической (мыслительной)
– подчиненной законом
Исходя из речевого значения этих слов, факт (факты) будет характеризовать главное событие, подлежащее установлению, а обстоятельства – суть сопутствующего ему явления. В ее нынешней редакции в первом предложении дважды употребляется слово «обстоятельства». С учетом сказанного и для точного определения предмета доказывания в арбитражном процессе более удачной представляется следующая формулировка этой статьи: «Доказательствами по делу являются полученные в соответствии с предусмотренным настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядком сведения, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие фактов, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора». На основе этого уточнения стороны и суд смогут усовершенствовать методику доказывания: сначала определять факты, подлежащие доказыванию, а также сопутствующие обстоятельства, а затем приводит подтверждающие их доказательства. Иными словами доказывание в арбитражном процессе можно подразделить на два вида: 1) доказывание относительно всего дела; 2) доказывание относительно отдельных юридических обстоятельств. Например, принятие мер обеспечения иска предполагает, что их непринятие может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта. Следовательно, в суде лицо, ходатайствующее об обеспечении иска, должно подтвердить, что непринятие мер может затруднить или сделать невозможным последующее исполнение акта суда. Или другой пример о ходатайстве, об отсрочке, рассрочке уплаты государственной пошлины должны быть приведены мотивы и приложены доказательства, подтверждающие данную просьбу. Факты и обстоятельства, включенные в предмет доказывания, подлежат доказыванию в суде. Однако из этого общего правила имеются два исключения.
Доказыванию
не подлежат: 1) преюдициальные факты; 2)
общеизвестные факты; Преюдициальные
факты, т.е. относящихся к предыдущему
судебному решению, означает предрешенность
некоторых фактов, которые не надо
вновь доказывать. Преюдициальность
имеет свои объективные и субъективные
пределы. По общему правилу объективные
пределы преюдициальности касаются
обстоятельств, установленных вступившими
в законную силу решением суда по ранее
рассмотренному делу. Субъективные пределы
– это наличие одних и тех же лиц, участвующих
в деле, или их правопреемников в первоначальном
и последующем процессах. В соответствии
с постановлением Пленума Высшего Арбитражного
Суда РФ от 31 октября 1996 г. «О применении
АПК при рассмотрении дел в суде первой
инстанции», если в новом деле участвуют
и другие лица, для них факты, установленные
в предыдущем решении, не имеют преюдициального
значения.
2. Проблема введения прецедентного права.
По мнению Председателя ВАС РФ Антона Иванова, после признания нормативности постановлений пленумов высших судов, наделения их правом интерпретировать законодательные норма и высказывать обязательные для нижестоящих судов правовые позиции, до трансформации нашей судебной системы в систему прецедентного права остается один шаг.
О плюсах и минусах, общественно-социальных рисках введения прецедентного права уже публично высказывались многие представители юридического сообщества России. Разговор об этом институте права продолжили судья Конституционного Суда РФ в отставке, консультант КС Тамара Морщакова, управляющий партнер юридической фирмы Goltsblat BLP Андрей Гольцблат, управляющий партнер «Пепеляев Групп» Сергей Пепеляев и партнер адвокатского бюро «Егоров, Путинский, Афанасьев, и партнеры», руководитель Департамента судебной практики Григорий Чернышев.
Судья КС в отставке Тамара Морщакова, что называется, с порога обозначила формат разговора как «общественную дискуссию». И сформулировала «для неюридической, непрофессиональной публики» суть прецедента. «С моей точки зрения, мы хотим обозначить этим словам обязательность единообразного решения разными судами одних и тех же правовых вопросов, которые уже истолкованы в практике высших судов РФ. То есть, главное для нас, если не вдаваться в особенности формирования прецедентов, заключается в том, что акт одного суда – обычно имеется в виду акт, принятый высшим судебным органом, или, по крайней мере, проверенный им – является совершенно обязательным ориентиром судебной практики при разрешении аналогичных дел…».
И с этой точки зрения, подчеркнула Тамара Морщакова, у на, как верно отметил Председатель ВАС, уже существует полупрецедентная система. «Обязательность постановлений пленумов высших судов объективирована в законе», - сказал судья КС в отставке. Она подчеркнула, что руководящие разъяснения пленумов является для судов, безусловно, связующими, и что АПК, да и другие кодексы, исходят из того, что любое судебное решение, отклоняющееся от позиции высшего суда, является основанием для отмены судебного акта.
Партнер адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Григорий Чернышов усмотрел в действиях Председателя ВАС «революцию в правоприменении». Но начал адвокат издалека – с решений английского суда, принятых в 80-годах прошлого века. «Мы не найдем в них, - сказал Чернышев, - ссылок на закон: все выводы суд объясняет ссылками на иные решения английских судов. Это прецедент в классическом его понимании, когда суд, а не законодатель, творит объективное право. Мне кажется, Антон Александрович говорит именно о таком понимании прецедента. Поэтому он и предложил внести изменения в российскую Конституцию чтобы наделить высший суд нормотворческой функцией».
Первым революционным шагом, по мнению Чернышева, стало принятие нового АПК дающего судам право аргументировать свои решения ссылками не только на законы, но и на постановления пленума. В 2009 году ВАС пошел дальше: его решения по конкретным делам получили юридическую силу для судебных актов по другим делам между иными лицами. Наделение высших судов нормотворческими функциями станет, как полагает Григорий Чернышов, третьим шагом в этом направлении.
Впрочем,
процесс судебного
Сам Сергей Пепеляев не согласился с коллегой в том, что происходящее в судебной системе РФ можно назвать революцией. «Никакого нового источника права не возникает, суды не будут творить право», - высказался он. Мы со студенческих лет привыкли к тому, что, на самом деле в России прецедент в форме постановления пленумов существовал всегда. Пленум высших судебных органов разъясняли тот или иной вариант толкования законодательной нормы. В этом смысле она становилась обязательной для всех нижестоящих судов».
Далее Сергей Пепеляев высказал такую мысль: «Мы ведь никогда не ставим под сомнение благо ли это, если судья по рукам и ногам связан четкой юридической нормой. А как быть, если закон разболтан? И вот в этой ситуации создание прецедентов – это благо. Потому что оно дает единство правоприменения во всей стране, хоть какую-то гарантию от произвола и от коррупции». Управляющий партнер юридической фирмы Goltsblat BLP Андрей Гольцблат по этому поводу призвал коллег определиться с понятийным аппаратом – что понимать под институтом прецедента. «Нам нельзя, - подчеркнул он, - путать институты прецедента и институты источника права, это очень серьезные вещи». Прецедент в российской редакции, размышлял он, - это, наверное, все-таки исполнение решений вышестоящих судов нижестоящими и единообразие правоприменительной практики, неоднородность которой как раз и является основанием для обращения в ВАС.
Если мы говорим, что процесс пошел, и прецедент существует и применяется, продолжил Андрей Гольцблат, то я бы задал вопрос: процесс чего – движение к прецеденту, как он существует в его классическом стиле в англо-саксонской системе? Нет, в таком виде он в России в принципе невозможен, резюмировал он. Откликаясь на предложение коллегии, Сергей Пепеляев подчеркнул, что «английский суд фактически сочиняет нормы права, а у нас суд нередко занят истолкованием не совсем удачных или откровенно ущербных законодательных норм». И тут же предложил свое определение прецедента «по-русски». «Прецедент – это утвержденный высшим судебным органом в надлежащем порядке и обязательный для судов вариант толкования законодательного положения, ущербного с точки зрения его однозначности и заранее рассчитанного на многовариантность». «А знаете, - подхватила Тамара Морщакова, - это замечательное определение. И оно охватывается понятием, которое и в теории права существует – прецедент толкования. И это самое, то, что нам, действительно, нужно».
Тамара Морщакова обратила внимание собеседников на ситуацию, которая складывается сегодня в российской системе права. Любой закон, когда он принимается в суде, подвергается судебной проверке. Конституция говорит судье: ты не можешь подчиняться закону, если сам закон плох, и должен применять только акты, соответствующие Конституции. Значит, каждый судья для себя решает в отношении акта, который он применяет: он соответствует Конституции или нет? Если нет, он не может применять его по делу. По закону он должен обратиться в КС с запросом о конституционности этого акта. Но это не мешает судье конкретное дело рассмотреть и разрешить, исходя их конституционных требований.
Теперь у нас продолжила Морщакова, возникает новый регулятор – решение высшего суда по конкретному делу. Появляется некий новый нормотворческий продукт, но в существующей правовой системе России не предусмотрены способы для его проверки. Более того, если в отношении закона судья нацелен Конституцией на то, чтобы проверять конституционность нормы, то в отношении актов высших судов изначально провозглашается их обязательность – и ни шага влево, ни шага вправо суд сделать не может.
Если мы переходим на такие регуляторы, которые очень условно можно назвать актами судебного права или прецедентом, то мы должны ответить на вопрос – а каким обязательным для нас принципом права, в том числе, конституционным, мы могли бы проверять соответствие прецедента, сформированного высшим судом? «Ответ на вопрос – как проверять, нет», - отреагировал Андрей Гольцблат.
В этой части, предложила Морщакова, совершенно нельзя исключать компетентность КС РФ, который легче, чем законодатель, может оценить с точки зрения процедуры и профессионализма те новые правовые позиции, которым, согласно очередному решению высшего суда или постановлению его пленума, должна следовать вся другая судебная практика. Значит, требуются изменения в компетенцию всех высших судов, включая КС. Проблема, затронутая Тамарой Георгиевной, заметил Гольцблат, несколько противоречива. С одной стороны, высшим судом регулировать практику надо, с другой – мы все ровно должны иметь возможность проверить и решения высшего суда на предмет прецедентности, законности. Если это будет КС, то его полномочия в этой сфере действительно должны быть расширены. Но что делать с решением КС, который точно так же, как и другие высшие суды, может по какому-то вопросу поменять всю сложившуюся практику? Кто над Конституционным Судом?
В связи с этим Андрей Гольцблат заметил, что вопрос всего правосудия — это, в первую очередь, правосознание судьи. То, чем и руководствуется судья в Англии, создавая прецедент, подчеркнул он. Ведь даже английский прецедент не является абсолютным. Судья, принимая решение, оценивает в том числе, насколько это конкретное дело применимо как прецедент к данным отношениям. Они могут быть абсолютно схожими, но не применимыми. Кроме того, в Англии, кроме прецедента, есть так называемые статуты, которыми руководствуются судьи.
"Перемены,
которые произошли в судебном
пространстве, а именно то, что
решениям высших судов в
В ходе дискуссии Сергей Пепеляев поднял важный вопрос. Одна из главных проблем, коль скоро мы говорим о прецеденте, как источнике права, подчеркнул он, состоит в том, что должны применятся те принципы, которые есть у права. Например – не придание обратной силы прецеденту.
С этим согласился Григорий Чернышов, который напомнил о Постановлении КС №1 за 2010 год по поводу того, что токование ВАС могут рассматриваться как новые обстоятельства и вызывать пересмотр дел ранее рассмотренных в соответствии с последней позицией высшего суда. «Будем ли мы называть это нормотворчеством или прецедентным правом, ясно одно: если положение лиц на основе нового толкования должно улучшиться – нужно пересматривать. И наоборот, когда возникают какие-то новые привилегии, то такие нормы, созданные высшим судом, должны иметь действие только на будущее. Только на будущее всегда будут иметь действия и нормы, которые делают кому-то хуже.»
