Проблемы безопасности в азиатско-тихоокеанском регионе
Введение.
Данная исследовательская работа посвящена изучению проблемы безопасности в азиатско-тихоокеанском регионе. Тема не является чем-то новым на сегодняшний день, но актуальность ее только увеличивается. Это и не удивительно, в настоящее время Азиатско-Тихоокеанский Регион является третьим по значению центром экономической интеграции мира после Северной Америки и Европы. На его долю приходится 60 % мирового ВВП, 1/2 мировой торговли, 40 % населения, 1/2 прямых зарубежных инвестиций. Россия географически и политически присутствует в АТР, однако ее интеграционные связи с регионом крайне слабы. Слабое влияние России в АТР частично обусловлено недостаточной информированностью российских политических, экономических и других кругов о процессах, протекающих в Азиатско-Тихоокеанском регионе, об экономическом и политическом положении отдельных стран региона, об их отношении к России и степени их готовности к широкому сотрудничеству с ней.1
Помимо перспективности этого региона, ему присущи и серьезные проблемы. В первую очередь это конечно терроризм, из-за большого количества мусульман, проживающих в юго-восточной Азии. Немаловажный фактор – проблема распространения оружия массового уничтожения. Конечно же, нельзя забывать и про внутренние конфликты в государствах. Различия в экономическом развитии стран также не способствует развитию продуктивных и равноправных отношений между странами (от постиндустриальной Японии до архаичных хозяйств Индокитая).
Также стоит выделить менталитет государств АТР, основанный на реалполитическом мышлении, которое акцентировано на силе, индивидуальной защите национальных интересов, планировании военного строительства, исходя из вероятности «худшего случая».
Т.о. цели данной работы:
- Изучение проблемности региона АТР в ключе выявления конфликтной составляющей;
- Выявление точек конфликтности;
- Исследование деятельности стран по устранению конфликтных явлений.
Задачи работы:
- Разбивка региона на условные субрегионы для систематизации информации;
- Поиск проблемных составляющих в каждом субрегионе;
- Выявление конфликтности, ее причин и работы по ее устранению в субрегионах;
- Детальное изучение конфликтных ситуаций, их объектов и субъектов, причин возникновения, действий, направленных на их устранение и т.д.
- Изучение структур, направленных на поддержание безопасности в регионе.
Традиционно рагион можно подразделить на:
Северо-Восточную Азию;
Юго-Восточную Азию;
Южную Азию;
Южную часть Тихого океана.
Разбор данной работы будет произведен с использование в первую очередь интернет-ресурсов, включающих в себя в свою очередь статьи исследователей данного региона, исследовательские работы, интервью деятелей властных структур и др.
- Северо-Восточная Азия.
В состав данного региона включают Китай, Тайвань, Японию, КНДР, Республику Корея, Монголию. В конце XX — начале XXI вв. во всем мире происходят заметные перемены. Особенно бурно в мировой политике развивается регион Северо-Восточная Азия, укрепляются политические и экономические позиции стран этого региона. Сегодня все яснее и четче вырисовывается ведущая роль СВА в мировой политике и экономике XXI в.
Вместе с тем именно здесь остаются нерешенными сложнейшие проблемы: территориальные, военные, экологические, энергетические и другие. Ключевую роль в их решении, в укреплении безопасности в регионе СВА играют Китай и Россия. Выявление оптимальных параметров их взаимодействия с точки зрения поддержания устойчивости региональной системы международных отношений в СВА, анализ механизмов ее обеспечения представляют собой актуальную научную задачу.
В Северо-Восточной Азии соприкасаются интересы крупнейших стран: Соединенных Штатов Америки, быстро развивающегося Китая с мощной экономикой и дешевой рабочей силой, России с богатыми природными ресурсами, Японии и Южной Кореи с передовыми технологиями и огромными финансовыми средствами. Нынешняя система безопасности в Северо-Восточной Азии во многом является пережитком «холодной войны», что в значительной степени стесняет американские возможности по адекватному реагированию даже на имеющиеся в регионе угрозы. Полагаться только на двусторонние союзы с Японией и Республикой Кореей Вашингтон уже не может в силу огромного количества причин. Но в этом и нет острой необходимости, так как Россия реально перестала для США быть военной угрозой, а многоплановые связи с Китаем служат Вашингтону серьезнейшим препятствием для любой конфронтации.
Следовательно, здесь нужно строить новую систему безопасности, учитывающую интересы всех основных внешнеполитических игроков. Но нельзя забывать о различных подходах построения данной системы. Так, по мнению КНР, систему безопасности нужно создавать на базе основополагающих принципов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). И на первый взгляд для этого есть серьезные основания: Советский Союз и Китайская Народная Республика (КНР) периодически находились в условиях жесткого противостояния, но возникшие позднее на территории постсоветского пространства государства, в рамках уже «шанхайской пятерки», смогли приступить к демилитаризации и демаркации границ с КНР. Однако это случилось только в 90-е годы, когда Москва и Пекин взяли курс на выстраивание стратегического партнерства.
В Северо-Восточной же Азии принципиально другая ситуация, в значительной степени обусловленная сохранением крайне провокационного северокорейского режима. Даже с формальной точки зрения война 1950-1953 гг. на Корейском полуострове так и не закончена, а демилитаризованная зона, шириной всего 4 км, до сих пор разделяет две мощные военные группировки общей численностью порядка 1,3 млн. военнослужащих…
В то же время призывать к созданию в Северо-Восточной Азии любых структур, аналогичных ШОС, пока преждевременно. Гораздо разумнее сохранять политику сосуществования трех двусторонних союзов (РФ и КНР, США и Япония, США и Республика Корея), находящихся в процессе серьезной трансформации. В дальнейшем создание более гибких структур в сфере региональной безопасности вполне возможно, особенно учитывая недостаточную глубину российско-китайских отношений, которые, по сути, не могут выйти за рамки стратегического партнерства, а также усиливающееся стремление к независимости во внешней политике со стороны Японии.
Отдельного
рассмотрения заслуживают современные
взаимоотношения между Сеулом и
Вашингтоном в свете
В 2009 г. ситуация изменилась с точностью до наоборот. Демократическая администрация Барака Обамы не поддержала достаточно жесткий курс по отношению к КНДР президента Республики Корея Ли Мен Бака. Более того, она инициировала процесс нормализации ситуации на Корейском полуострове, санкционировав поездку в Пхеньян бывшего президента США Билла Клинтона.
Надо помнить, что США постепенно утрачивают в Северо-Восточной Азии свои ведущие позиции. И дело здесь не только в том, что расположенные в регионе государства стараются проводить все более независимый внешнеполитический курс. Стремительный экономический подъем Китая, который уверенно идет на вторые позиции в мире по уровню валового внутреннего продукта, создает новую реальность, с которой уже нельзя не считаться. И достаточно ошибочно думать, как это, например, делают в Сеуле, что КНР не имеет в регионе сильной поддержки ввиду неустойчивости российско-китайских отношений. Наши разногласия не надо преувеличивать, так как протяженная общая граница нас просто обрекает быть друзьями.
Следовательно, нужны принципиально другие структуры межгосударственного взаимодействия, позволяющие постепенно перейти от политики сосуществования к широкомасштабному сотрудничеству, в первую очередь, в сфере безопасности. В противном случае нас может ждать обвальный процесс ядерного распространения, чреватый самыми непредсказуемыми последствиями для всего мира.2
Хотя Северо-Восточная Азия все еще отстает от многих других регионов в деле формирования многосторонних институтов, в последние годы в этом отношении наметился прогресс. При этом в СВА наблюдается тенденция к формированию двухъярусной структуры многостороннего сотрудничества.
Первый уровень – начавшееся
в 2003 г. взаимодействие в рамках
«шестисторонних переговоров»
Второй (и, скорее всего, более
значимый потенциально) уровень
многостороннего
Важнейшее условие
для образования трехстороннего
регионального блока
Территориальные споры и конфликты международного происхождения:
А. Проблема островов Южно-Китайского моря, затрагивающая Китай, Японию, Тайвань и государства Юго-Восточной Азии. На нынешнем этапе еще не созрели условия для урегулирования данного конфликта, что подтверждает в частности поведение Китая и его стремление превратить экономически и стратегически Южно-Китайское море в свое "внутреннее" пространство. Само существование конфликта препятствует согласованию позиций стран СВА в области региональной безопасности в целом.
Б. Проблема Южно-Курильских островов в российско-японских отношениях. Без ее решения трудно рассчитывать на создание системы безопасности в Северо-восточной Азии. Несмотря на определенное сближение позиций Москвы и Токио и план Ельцина-Хасимото, едва ли можно ожидать подписания мирного договора к 2000 г.4
Характерно, что другие крупные державы региона (США и Китай) нельзя обвинить в большой заинтересованности в разрешении российско-японского спора. Он явно осложняет положение государств, которые в целом ряде случаев являются их конкурентами. К тому же Вашингтон, озабоченный сохранением своей военно-политической гегемонии в СВА, видит в российско-японском споре один из факторов, заставляющих Токио не терять интереса в американском альянсе. Китай - обстоятельство, мешающее экономическому возрождению Российского Дальнего Востока.
Последний представляет
для Пекина потенциальный территориальный
и сырьевой резерв, и возникновение
там динамичного индустриальног
Конфликты внутреннего происхождения:
А. Корейский
конфликт, порождающий глубокие противоречия
между всеми державами Северо-
Однако каждое из этих государств в конце концов преследует собственные цели и их интересы трудно совместимы. Япония и Китай отнюдь не в восторге от перспективы возникновения нового мощного государства, способного стать для них гораздо более серьезным конкурентом на региональной арене, нежели нынешняя Республика Корея. Последняя, понятно, придерживается иной точки зрения. Кроме того, Соединенные Штаты не без оснований подозреваются в намерении использовать появление нового государства для упрочения своих военно-политических позиций в СВА. Сеул без всякого удовольствия наблюдает за тем, как США перехватывают лидерство в процессе урегулирования конфликта, оттесняя его самого на второй план.
Нынешний характер урегулирования совершенно не учитывает интересов России, которая фактически исключена из этого процесса урегулирования и в состоянии оказывать на него лишь незначительное влияние. Это может привести к тому, что предполагаемый результат (если его удастся достигнуть) будет противоречить российским национальным интересам.
Многое зависит не столько от самого разрешения конфликта и самого объединения, а от того, как это произойдет. Если, к примеру, объединенное корейское государство сохранит военный альянс с Соединенными Штатами, это будет означать существенное приближение передового рубежа американского стратегического базирования к жизненно важным центрам Российского Дальнего Востока.
Также очевидно, что государством, которое не может не проиграть в результате урегулирования, является Северная Корея, поскольку выживание пхеньянского режима напрямую связано с сохранением раздела страны и конфликта между Севером и Югом.
Б. Противостояние Пекина и Тайбэя неизбежно ставит в сложное положение многие государства, имеющие солидные экономические интересы как в континентальном, так и в островном Китае. При этом существование данной проблемы может рассматриваться не только как угроза безопасности субрегиона, но и как фактор, в определенной степени ограничивающий амбиции КНР, явно претендующей на региональное доминирование.
Сегодня региональные конфликты в СВА не столько побуждают государства региона объединять свои усилия в области безопасности, сколько разводят их интересы.
Социально-политическая нестабильность и внутренние кризисы:
А. Потенциально
возможная дезинтеграция
Б. Кризис политической системы в Китае, где бурные темпы роста сопровождаются резким усилением социального расслоения, обнищанием значительной части населения и неравномерностью развития. Рано или поздно тоталитарно-олигархическая система управления может вступить в противоречие с потребностями современного прогресса и тогда неизбежно наступит время общественных потрясений.
Этот процесс, чреватый малопредсказуемыми последствиями для региональной безопасности, одновременно будет означать ряд плюсов для держав-соседей, которые а) заинтересованы в ослаблении державы, способной стать одним из лидеров XXI века, причем лидером, способным на достаточно жесткую экспансионистскую политику; б) в трансформации китайской общественно-политической системы в направлении либерально-демократических ценностей, которые давно усвоены США и на которые в той или иной степени ориентируются Россия и Япония.
В целом сегодня
в СВА отсутствует осознание
необходимости совместных усилий для
предотвращения вспышки социально-
Угроза сепаратизма прямо связана с угрозами безопасности. В результате обострения противоречий "центр-периферия" российский сепаратизм может в перспективе привести к отделению Российского Дальнего Востока и созданию там одного или нескольких квазигосударств. Нечто подобное, при известных обстоятельствах, нельзя исключать и в Китае, где национально-этническая ситуация в отдельных провинциях (в частности, в Синьцзяне) может благоприятствовать "рывку" к самостоятельности.
Опасности, которые несет в себе сепаратизм, очевидны. Во-первых, сепаратистские настроения подобны дурной болезни и могут перекидываться из страны в страну, из региона в регион. Во-вторых, дробление некогда централизованных государств рождает новые конфликты, способные угрожать благополучию соседей (примеры распада СССР или Югославии подтверждают более, чем наглядно).
С другой стороны,
чрезвычайно велик соблазн
Поэтому сомнительно, чтобы сегодня вполне реальная угроза сепаратизма могла сплотить их в построении такой структуры, которая была бы способна эту угрозу предотвратить.
Экспансионистская политика отдельных государств
В данном случае чаще всего подразумевают Китай и Японию, которые в недалеком будущем якобы способны вступить на путь не только экономической, но и военно-политической экспансии. Оба этих варианта носят весьма гипотетический характер.
Как бы то ни было, исследователи обязаны принимать во внимание и подобное развитие событий и говорить в этом случае о совместимости интересов государств СВА в плане безопасности не приходится, поскольку одно из них будет обязательно противостоять другим. Разумеется, и в таких обстоятельствах можно будет говорить о создании системы безопасности, но системы, уносящий в прошлое, в межвоенный период или в эпоху "холодной войны", когда группа стран объединялась против общего противника.7
Специфика Северо-восточной
Азии заключается в том, что исторически
укоренившееся недоверие
Обладание государством разрушительным оружием, особенно ядерным, само по себе может восприниматься соседями в качестве вызова или угрозы безопасности. Между тем в СВА расположены государства, которые либо владеют ядерным оружием и средствами его доставки, либо располагают достаточным потенциалом для начала его производства в сжатые сроки.
Милитаризация неизбежна в отсутствие политических структур, обеспечивающих безопасность, и может являться верным симптомом возрождения военно-силовых отношений.
Сам факт существования вызовов безопасности может провоцировать сотрудничество, как реакцию на конфликт или на потенциальный конфликт. Однако, как было отмечено, эти вызовы воспринимаются странами региона весьма дифференцировано, и то, что для одной страны явится угрозой, для другой - как возможность "поправить свои дела".
В известном смысле страны СВА могут сожалеть об исчезновении "советской угрозы", которая худо ли бедно имела объединяющий эффект и отодвигала на второй и третий план иные, не столь первостепенные угрозы и вызовы. Разумеется, сегодня можно "на перспективу" рассуждать о китайской или японской угрозах, однако трудно наверняка утверждать, действительно ли эти страны предпримут в обозримом будущем попытки утверждения национального лидерства в ущерб безопасности соседей.
Таким образом,
на современном этапе перед
- Юго-Восточная Азия.
Регион Юго-Восточная Азия составляют Малайзия, Сингапур, Филиппины, Индонезия, Таиланд, Бруней, Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Мьянма. Региону характерны тлеющие конфликты: напряжённость между Таиландом и Камбоджей, территориальный спор в Южно-Китайском море. Также нельзя забывать и о террористической угрозе в регионе в связи с большим числом проживающих здесь мусульман в лице исламской экстремистской организации «Джамаа Исламия» в Индонезии. Сегодня ситуация в этом регионе мира характеризуется все более серьезным и все более актуализирующийся противостоянием между КНР и США. Это противостояние охватывает огромные пространства от Корейского полуострова и побережья Желтого моря на севере и до самых южных островов Южно-Китайского моря. Выражается оно все более острыми столкновениями и конфликтами как главных противоборствующих держав, так и опасностями столкновений со стороны их непосредственных союзников. Примеров такого противостояния 2010 г. дал нам в избытке: из-за задержания японскими властями китайского траулера резко обострился вялотекущий конфликт между Китаем и Японией вокруг принадлежности островов Сенкаку (Дайюдао), расположенных в Восточно-Китайском море, из-за обстрела южнокорейского острова Епхендо северокорейской артиллерией чуть было не вспыхнул опасный конфликт на Корейском полуострове между двумя Кореями, когда за спиной Южной стоят США, а за спиной Северной - Китай. Конфликтно и очень эмоционально развивалась и ситуация в Южно-Китайском море, где в определенное противоречие вступили интересы Китая и стран АСЕАН…
Активизацией китайского присутствия в спорных районах Южно-Китайского моря и, соответственно, естественной обеспокоенностью этим стран АСЕАН решили воспользоваться американцы. В январе 2010 г. госсекретарь США Хиллари Клинтон указала, что «будущее Америки связано с будущим Азиатско-тихоокеанского региона», а в июле на саммите АСЕАН в Ханое конкретизировала свою мысль заявив, что у Америки есть национальный интерес к свободе навигации и уважения международного права в Южно-Китайском море». Вслед за этим глава тихоокеанского командования США адмирал Виллард указал на то, что Америка не будет занимать чью-либо сторону в диспутах о том, кому принадлежит Южно-Китайском море, она «выступит против применения силы или любых форм принуждения для поднятия этих притязаний на иной уровень любым государством за счет других».
Одновременно с этим, американцы предприняли активные и результативные усилия и в других сферах, - выдвинув, в частности, довольно привлекательную идею т.н. Транстихоокеанского партнерства, предполагающего «быстрое и решительное снятие всех препятствий для движения товаров и капиталов в рамках стран к нему присоединившихся».
Американо-китайское соперничество в Азии, кроме того, что оно опасно само по себе, создает реальную угрозу стабильности и миру в огромном регионе, так еще и вызывает глубокие трения как между самими странами АСЕАН, так и внутри их правящих элит, их разделение на прокитайские, проамериканские и нейтралистские лагеря.
Проамериканские и прокитайские политические силы действуют сегодня практически во всех странах региона, но пока решающую роль играют не эти силы, а силы регионалистские и нейтралистские, утверждающие, что страны АСЕАН как самостоятельные политические игроки вполне способны найти разумный компромисс с обеими соперничающими державами. Наиболее четко такую позицию занимает Индонезия, президент которой Юдхойоно отказался участвовать во втором саммите США-АСЕАН, состоявшейся в Нью-Йорке.8
Если от вопросов военного баланса сил в ЮВА перейти к вопросам политическим, то здесь тоже ситуация становится все более нестабильной. Дело в том, что американцы, почувствовав реальный запрос обеспокоенных ростом китайской мощи политических элит большинства стран региона, активизировали свою политику и сегодня позиционируют себя как реальный противовес китайским притязаниям. В результате американо-китайское соперничество только обостряется и в него так или иначе начинают втягиваться страны-члены АСЕАН. Подводя некий итог, можно сказать, что развивающийся конфликт в Юго-Восточной Азии и связанные с ним растущие противоречия и угрозы подрывают и безопасность, и баланс сил и в ЮВА. Весь этот сложный комплекс интересов и отношений создает крайне напряженную обстановку, которая еще более усиливается большим эмоциональным напряжением стран - потенциальных участников конфликта, переплетением в их политическом восприятии, как традиционных стереотипов, так и сугубо прагматических интересов и целей.9
Говоря о внутренних конфликтах в ЮВА, стоит отметить пограничный конфликт между Камбоджей и Таиландом. Страны воевали между собой на протяжении столетий. В 1904 году специальная комиссия, провела межевые работы между Сиамом (нынешний Таиланд) и французским Индокитаем. Храмовый комплекс Преах Вихеар 10-11 веков (самые старые части относятся аж к 9 веку) оказался на территории королевства Сиам. В 1907 году французы составили ещё более точную карту – комплекс стал камбоджийским.
1954 году французы ушли из Юго-Восточной Азии, Сиам-Таиланд оккупировал храмовый комплекс. Камбоджа протестовала, в 1959 году Пномпень обратился за поддержкой в Международный суд в Гааге. Соседи разругались, дипотношения были прерваны.
Главным аргументом в суде стала карта 1907 года и тот факт, что Бангкок полстолетия не оспаривал эти земли. 1962 году Гаагский суд решил, что Пномпень прав, Таиланд должен освободить территорию, вернуть вывезенные артефакты.
1963 году глава Камбоджи принц Нородом Сианук и еще около тысячи человек приняли участие в красочной церемонии официального вступления во владение храмом. Принц предпринял жест примирения, объявив, что жители Таиланда могут посещать храм без виз и что Таиланд является хранителем культурных ценностей, изъятых из Преах Вихеар.
1970-1975 годы в храмовом комплексе защищались остатки правительственных войск, от «красных кхмеров». Красные кхмеры его несколько раз штурмовали, и только в конце мая 1975 года, после мощного артиллерийского обстрела, смогли добить остатки защитников.
1978 году коммунистический Вьетнам начал войну с красными кхмерами, разгромил их, но район Преахвихеар ещё долго был зоной партизанской войны. Только в 1992 году его открыли для туристов. В этом же году его опять захватили отряды «красных кхмеров», в 1998 году они сложили оружие. В 1998 году Таиланд построил к нему дорогу, со своей стороны, Камбоджа только в 2003 году, провела дорогу.
В 2007 году Камбоджа и Таиланд договорились, что храм является «выдающейся универсальной ценностью» и должен быть включен в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Камбоджа должна была подать заявку в ЮНЕСКО при поддержке Таиланда. Но политическая оппозиция подняла «бучу», обвинив правительство в отказе от спорных земель. Правительство подало в отставку, Бангкок снял свою поддержку запросу Камбоджи. Однако 7 июля 2008 года храм стал третьим культурным объектом Камбоджи (после Ангкор Ват и Королевского балета), внесенным в список ЮНЕСКО.
15 июля 2008 три
монаха из Таиланда пересекли
границу и попробовали
