Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Проблемы иммиграции во Франции

ВВЕДЕНИЕ

Внутренняя политика Франции охватывает огромный спектр вопросов и одной из самых важных проблем является миграция. Для нашей курсовой работы мы выбрали проблему миграции в современной Франции, потому что данная проблема очень серьезно связана с рядом других проблем в современной Франции. В процессе изучения политики Франции, мы не затрагивали данную тему, поэтому мы решили изучить подробно данную проблему. Миграция превратилась в настоящее время в важный фактор современной жизни. Она оказывает заметное влияние на экономическую, политическую, социальную жизнь многих государств, в том числе во Франции, где иммигранты или их потомки составляют значительную часть населения. Именно поэтому, проблема иммиграции в современной Франции для нас является актуальной.

Объектом нашей курсовой работы является внутренняя политика современной Франции, а предметом является проблема иммиграции во Франции.

Целью нашей курсовой работы является определение серьезности проблемы иммиграции во Франции.

Для реализации цели работы были поставлены следующие задачи:

1. Найти статьи на французском языке, касающиеся проблемы иммиграции в современной Франции;

2. Перевести соответствующие статьи на русский язык;

3. Проанализировать статьи с точки зрения их содержания (т.е. определить причины возникновения проблемы, способы ее решения и результаты предпринятых мер);

4. Проанализировать статьи с точки зрения лексики и грамматики.

Наша курсовая работа состоит из введения, основной части, заключения и приложений.

ГЛАВА I. ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ.

Перевод статей

Николя Саркози грозит выходом из Шенгена.

Президент-кандидат намеревается приостановить участие Франции в Шенгенских соглашениях, если Европа ничего не сделает для борьбы с потоком нелегалов

Николя Саркози вводит в бой тяжелую артиллерию. Во время состоявшегося в воскресенье выступления в Вильпенте он дошел до того, что упомянул о возможном выходе Франции из Шенгенского соглашения. Этот договор ставит систему управления миграционными потоками в зависимость от контроля на внешних границах Европы. Другими словами, по большей части он опирается на соседние страны.

Хотя в прошлом году президент Саркози остерегался переступать эту черту во время скандала вокруг Лампедузы, когда во Францию из Италии хлынул поток тунисских мигрантов (по меньшей мере 25 000 нелегалов), кандидат Саркози оставил позади все сомнения. Он не только потребовал «пересмотра» Шенгенских соглашений, но и пригрозил «приостановить участие» Франции в этом договоре, если «в течение года» не будет создано «политическое правительство Шенгена». Настоящий словесный ультиматум от президента одной из стран-основательниц единой Европы.

Разногласия с социалистами.

До президентских выборов остается всего два месяца, поэтому на увертки времени больше нет. «Шенгенские соглашения больше не отвечают серьезности ситуации. Их нужно пересмотреть. Шенгену нужна такая же структурная реформа, как та, что мы провели для евро», - заявил президент-кандидат. И продолжил в том же ключе: «Нельзя оставлять управление миграционными потоками в руках технократов и судов».

По его мнению, в случае миграционной угрозы Франция вправе взять судьбу в собственные руки. Подобное предложение в корне противоречит заявлениям социалистов. В воскресенье в президентской партии «Союз за народное движение» напомнили, что в декабре прошлого года соцпартия провела через комиссию по европейским делам Сената проект резолюции с запретом на «любой пересмотр принципа свободного движения в пределах границ шенгенского пространства». Другими словами, это стало для Парижа «безусловной» капитуляцией, недовольны правые.

В то же время Шенгенская зона переживает один кризис за другим. В этом пространстве, которое к настоящему моменту включает в себя 26 государств, люди имеют право путешествовать безо всяких ограничений при наличии удостоверения личности. «В нынешних экономических и социальных условиях, если Европа не возьмет под контроль въезды на ее территорию, то не сможет больше достойно встречать прибывающих, не сможет ответить на требования интеграции тех, кто с таким трудом пытается найти свое место в обществе, не сможет больше финансировать свою систему социальной защиты», - уверен Николя Саркози. По его словам, «решения о въезде на нашу территорию должны быть результатом политической воли национальных властей».

«Общая дисциплина»

Николя Саркози считает себя реалистом: «Нужно создать политическое правительство Шенгена, подобное тому, которое существует сегодня в еврозоне. Нам нужна общая дисциплина в пограничном контроле, подобно той, что существует в финансовой сфере еврозоны». Это правительство, как считает президент Франции, должно обладать всеми необходимыми политическими инструментами. «У него должно быть право наложить санкции, приостановить членство или исключить из Шенгена любое нарушившее правила государство, точно так же мы налагаем санкции на государство еврозоны, которое не выполняет своих обязательств», - подчеркнул Саркози, повторив одно из предложений СНД.

Наученный горьким опытом Туниса, Николя Саркози выступил за создание «инструментов урегулирования кризисов, которые позволят оказать помощь оказавшимся в исключительных условиях странам», и призвал сформировать «общий фронт в борьбе против нелегальной иммиграции».

Кроме того, в выступлении президента прозвучали и тревожные нотки: «Это срочный вопрос, потому что мы ни в коем случае не собираемся мириться с недостаточным контролем на внешних границах Европы». «Я решил приложить все силы для реализации этих принципов, потому что это единственная возможность избежать развала Европы», - продолжил он. «Если в ближайшие 12 месяцев я буду вынужден признать, что никакого реального прогресса в этом направлении так и не было достигнуто, то Франция приостановит свое участие в Шенгенских соглашениях до окончательного завершения переговоров».

Недвусмысленное предупреждение. Которое, тем не менее, будет иметь силу только в том случае, если Николя Саркози переизберут на второй срок.

Тупик

Как сказал бы де Голль (de Gaulle), 'прямой и массовый' ответ 'нет' Европейской Конституции нельзя назвать случайным. Ответ был дан после дискуссии, каких, пожалуй, в истории Франции еще не бывало. Изучив текст договора, граждане приняли к сведению главные статьи документа, а также комментарии сторонников и противников Конституции. Никто не будет утверждать, что французы предались простому упражнению в толковании, и что они высказались за или против конституционного договора из-за какой-нибудь одной из его 448 статей.

На самом деле, Конституция - это договор, заключенный между гражданами. Как и для всякого договора, меньше значит то, в каких терминах он составлен, важнее привлекательность того, что он обещает. Отказ признать конституционный договор показывает, в первую очередь, что большинство французов не испытывают или больше не испытывают желания быть в единой Европе. До такой степени, что готовы рисковать и должны осознавать, что позиция Франции и ее возможности в Европе тем самым ослабляются. 'У всех нас есть полные основания голосовать против Конституции', - сказал Филипп де Вилье (Philippe de Villiers), дав тем самым 'прекрасный' пример циничной демагогии. В самом деле, таков был сигнал для ответа 'нет'. Мотивы - вопрос второстепенный, лишь бы проголосовать 'нет'.

В этом голосовании, организованном человеком, который отныне рискует войти в историю, как 'Доктор Фоламур' от политики, человеком, использовавшим против себя самого роспуск палаты депутатов и референдум в интервале нескольких лет, ставка была сделана в первую очередь на одну идею. Идею, с которой нужно разделаться. Приверженцы ответа 'нет', на самом деле, хотели покончить с тем, что они считали европейским мифом. Из-за национализма, ксенофобии, догматизма или от ностальгии, они хотели избавиться от этой Европы, которая заслоняет собой горизонт, которая вмешивается в привычный ход вещей, которая навязывает перемены. Другие, те, что не являются антиевропейцами, дали себя убедить в том, что можно сказать нет 'этой вот Европе', чтобы получить другую.

Истина состоит в том, что единственно возможная Европа - это Европа, которую европейцы готовы создавать вместе. Есть опасение, что от нее сегодня немногое осталось. Европа - хрупкое строение, и как можно теперь догадаться - но уже слишком поздно - европейские интеграционные процессы обратимы, в то время как даже часть сторонников ответа 'нет' - самые молодые - считают единую Европу достижением. Единая Европа - это постоянный и хрупкий компромисс. Франция только что порвала с ним, и есть риск, что Франция будет теперь наблюдать, как постепенно расползается эта Европа, увлекаемая в поток национализма и протекционизма, - именно это может быть спровоцировано французским 'нет'.

'Нет' - это также победа протестующих всех мастей. Как если бы нам пришлось отныне жить в демократии всеобщего недовольства. В самом сердце проблемы - уровень безработицы, ставшей невыносимой. В то время как уровень безработицы показывает в той или иной степени дурное национальное регулирование, само явление безработицы также дает повод упрекать Европу. Не важно, что общий рынок, общий внешний тариф, либерализация торговли, и, в своих рамках, общая экономическая политика должны позволить создать или сохранить миллионы рабочих мест. Факты говорят, что уровень безработицы в среднем по ЕС выше, чем в США, и что после расширения Евросоюза конкуренция возросла.

Но правда также и в том, что наемные работники, прибывшие из других европейских стран, трудятся во Франции в тех секторах, где не достает рабочих рук: в строительстве, в ресторанном и гостиничном бизнесе. Делокализация от этого не становится менее реальной. Каждый день, или почти каждый день, предприятия закрываются или сокращают штат наемных рабочих и открывают представительства в других странах, чаще всего за пределами Европы. Также, каждый день создаются предприятия и нанимаются работники, но в других сферах занятости. Для тех, кто становится жертвами этого процесса, реальность ужасна. Виной тому не ЕС. Международная конкуренция - факт, от которого не может абстрагироваться ни одна страна, если она не хочет выбрать бедность и безынициативность. И не ясно с помощью какого фокуса ответ 'нет' Конституции мог бы побудить наших партнеров начать, как потребовал Анри Эмманюэлли (Henri Emmanuelli), осуществление плана по борьбе с безработицей, предполагающего целый ряд мер, но, одновременно, и еще один предварительный шаг к интеграции - то есть именно то, что мы только что отвергли. Первый тупик.

Желание 'пойти в рукопашную'

Богатые страны - как показывает опыт Великобритании и скандинавских государств - могут воздействовать на рынок труда; они могут заставить безработицу отступить, улучшая качество труда и повышая его стоимость. Но - второй тупик - как отнестись к различным актам протеста, даже к желанию пойти в рукопашную - со стороны победителей 29 мая? Как сделать выбор? Кому из 'знаменосцев' ответа 'нет' следует оказать большее доверие - Ле Пену (Le Pen), де Вилье, Фабиусу (Fabius), Безансено (Besancenot)? Следует ли, разделяя мнение Николя Саркози, считать, что победа 'нет' требует 'энергичных' реформ, что не удастся спасти французскую 'социальную модель' при ее глубинном реформировании? Или единственным паролем должно стать выражение 'статус-кво', поскольку страх перемен, также, - одна из главных подоплек ответа 'нет'? И какую часть 'послания' стоит оценивать выше, в отношении французской идентичности, послание 'суверенистов' или послание социалистов?

За отсутствием необходимых усилий по установлению баланса между спросом и предложением на рабочие места, есть риск, что по-прежнему будет провоцироваться враждебное отношение к иностранцам. Двадцать лет назад, крайне правые утверждали, что причиной безработицы является иммиграция из стран Магриба. Сегодня все зло исходит именно от 'польских сантехников'. Но 'болезнь' приходит не только с Востока, но также и с Юга. Президент 'Attac', организации, которая вела интенсивную пропаганду ответа 'нет', представил на страницах своего печатного издания Испанию, Португалию и Грецию, как группу стран, 'постоянно требующую вливаний средств из европейских фондов', и как группу, которая, по этой причине, 'соглашается со всеми директивами только из опасения потерять финансирование'. По этим речам можно оценить, с каким 'рвением' левые поборники 'нет' проявляют интернационализм и как они относятся к европейскому проекту.

Третий тупик: левые, которые, конечно, еще не прочувствовали силу шока. Их, в действительности, больше, чем правых, коснулась победа 'нет'. Поскольку левые пренебрегли референдумом. Для тех представителей Социалистической партии, Компартии, и даже крайне левых, которые были прежде обращены к реалиям Европы, для них всех - это большой регресс. Дискуссия по Европейской конституции стала водоразделом между 'социал-либералами' и 'антикапиталистами', реформистами и сторонниками 'разрыва'. В то время как между левыми со времен Франсуа Миттерана существовало негласное соглашение - считать Европу новым политическим пространством, которое нужно развивать; и пытаться увеличить свой политический вес, именно, для того чтобы уравновесить экономическую власть, - отказ от проекта конституции перевел 'социальных' критиков ЕС на сторону националистов с их 'судорогами'.

В самом деле, что бы ни говорили левые антиевропеисты, их голоса не просто добавились к голосам Жан-Мари Ле Пена и Филиппа де Вилье. Их голоса слились. И иногда аргументация свободно переходит от правых националистов к левым радикалам. Итак, французское левое движение рискует оказаться парализованным этим 'европейским изломом', как в 1950-1980 годы, но тогда это было связано с советским вопросом. Или подобно британским левым, когда в 1980 году большинство Лейбористской партии решило отдать бразды руководства антиевропеисту и нейтралисту Майклу Футу (Michael Foot). Лейбористской партии потребовалось 17 лет, чтобы вернуться к власти под руководством Тони Блэра (Tony Blair).

Конец консенсуса

Что касается правых, то 80% их электората откликнулись на призыв руководства и проголосовали за Конституцию. Жак Ширак (Jacques Chirac) не стал ставить на карту свое правление. Позиции парламентского большинства не поколебались в результате голосования. Поэтому нет причин требовать или ждать отставки главы государства, как это делают Ле Пен и де Вилье. Смена правительства даст президенту и его лагерю необходимую передышку, чтобы попытаться начать все сначала. Остается самое главное: дать ответ на вопрос, какой политикой следует ответить на французское 'нет'? Согласно одной из интерпретаций волны протеста, она, в некотором смысле, указывает на то, что французская система - будь то исключение, или модель, как Вам угодно - не работает. И пора принять это к сведению и найти средства для разрешения проблемы.

Если попытаться найти положительные стороны у этого печального ответа 'нет', то следует назвать 29 мая 2005 года датой конца французского консенсуса, основанного на том, что ничего не меняется. Нужно перестать тешить себя иллюзией об идеальном проекте для Франции, который Европа весьма опрометчиво не подготовила, - вот к каким раздумьям приглашает нас этот референдум и дискуссия, которая ему предшествовала. Некоторые уже советуют нам воспользоваться узкой концепцией 'национальных интересов', но попытаемся этого избежать. Не будем слепы, не будем самодовольны, перечислим то, что не работает, что не работает больше, то, что французы более не приемлют или с чем не хотят мириться. Исследуем пути, на которых страна вновь смогла бы найти себя, смогла бы вернуть доверие своего среднего класса, который, как кажется, теряет почву под ногами. И пожелаем, чтобы перемены вернули большинству французов желание быть в Европе.

Иммиграция: причина скандала

Максим Тандоннэ советник по внутренним вопросам и иммиграции Николя Саркози, один из редакторов дебатов в Гренобле, поясняет.

Представляет ли собой иммиграция, на Ваш взгляд, типичный пример «ножниц» между уровнем жизни народа и элитным слоем общества?

В любом случае, по ней, в частности, измеряется этот разрыв. И среди элитных слоёв населения нужно различать тех, кто реально оценивает ситуацию, как их видят простые люди, и тех, кто их идеализирует.

Недавние переговоры в Гренобле констатировали точку отсчёта поворота президента Республики к вопросам общественной безопасности.

Это ещё один «шанс для Франции»?

Вклад работающего населения, живущего и воспитывающего детей в надлежащих жилищных условиях, и школьного образования очевиден. Но известные нам трудности, возникающие с частью населения - выходцами из иммигрантской среды, берут своё начало от способа интеграции, проводимой в период с 1960 по 2002 гг. Сотни тысяч человек получили разрешение приехать, но они не получили средств к социальной адаптации, соответствующего нормам жизни жилья. Это привело к концентрации иностранного населения в некоторых кварталах, концентрации дезориентированных семей. Сюда добавляется различие в культурах и структуре семьи.

Есть ли сейчас избыток иммигрантов во Франции?

Я, скорее, скажу, что есть географическое распределение неадаптированных в обществе иммигрантов. Нет человека, который не смог бы ассимилироваться из-за своей культуры. Я знаю иммигрантов, более патриотичных, чем коренные французы!

Управляет ли Франция миграционными потоками?

Она управляет ими даже лучше, чем до 2002 г. Цифра прибывших на законном основании каждый год изменяется со 130 000 в 1996 г. до 207000 в 2002 и 176000 на сегодняшний день. Иммиграционная политика заключается в том, чтобы обеспечить иммигрантов легальной работой и достойными называться «жилищными» условиями.

Сколько иностранных граждан на нелегальном положении?

Мало данных, чтобы точно ответить на этот вопрос. Если основываться на количестве иностранных граждан, нуждающихся в государственной медицинской помощи, во Франции их насчитывается 200 000.Нужно учитывать так же, что иностранные граждане -«нелегалы» легко перемещаются по странам Шенгена. Европейское сообщество насчитывает их около трёх миллионов.

Шокированы ли вы, что некоторые рестораны сети «Quick» специализируются на приготовлении блюд халял?

Я очень шокирован. Это не облегчит интеграцию.

Какова в действительности дискриминация при устройстве на работу?

Я боюсь генерализации, обобщающих слов о французском предприятии как дискриминирующем. Многие хозяева предприятий прилагают значительные усилия. Но есть случаи дискриминации, узко локализованные и скандальные.

Какие мысли вызвали заявления Ангелы Меркель о неудачи «подхода Мульткульти»?

Канцлер Германии произнесла речь о культуре. Она затронула вопрос о равенстве между мужчиной и женщиной, к примеру, и оно не имеет места быть ни во Франции, ни в Европе. Но при этом каждый должен иметь право исповедовать свою религию в условиях глубокого уважения. О том, что проблема существует, иллюстрируют дебаты о парандже или полигамии.

Дебаты во Франции похожи на те, что проходят в любом другом месте?

Нет. На европейском уровне я констатировал бы возникновение политического консенсуса по вопросу необходимости управления миграционным потоком. Посмотрите на Германию, Великобританию, Испанию или Италию. Напротив, во Франции оппозиционная партия становится более радикальной в обсуждении неприятия действительности, политической слепоты как залога экстремистских течений.

Как возникла идея обсуждений в Гренобле?

Я всего лишь редактор среди прочих этого так называемого наброска. Это коллективная работа. Но обсуждение выявило случаи запугивания, очернения и лицемерия в этом вопросе.

Связь, установленная лидером государства между иммигрантами и угрозой безопасности, заставила реагировать. Каково участие иностранных граждан в преступной деятельности?

Хотелось бы подчеркнуть, что речь идёт о проблеме недостаточно урегулированных миграционных потоков, не сопровождаемых политикой необходимой интеграции. Эти слои населения были особенно поражены безработицей в 70-е годы двадцатого века. Так развилось явление взрывоопасной обстановки, которая породила преступность. Даркхайм говорил об аномии, когда общественные нормы разрушаются. Сюда добавляются трудности профессионального обучения и уровня владения французским языком. Рост неевропейской иммиграции сделал интеграцию более сложной из-за разницы культур в отношении семьи, прав, школьного образования, государства.

11 ноября 1940-2010.

Вот, собственно, речь, которой он вдохновил и которой очень гордится. 11 ноября Николя Саркози отдал особую честь 3000 молодым юношам и девушкам, которые выступили с осуждением немецкой оккупации на Елисейских полях 11 ноября 1940 г. Именно Максим Тандоннэ явился вдохновителем мероприятия, посвящённого 1940 г. Второй инициатор этого мероприятия – Талландье. «Это первая акция Сопротивления интеллектуальной и буржуазной молодёжи, не слишком политизированной, но вдохновлённой чрезмерным патриотизмом, и она была оставлена без внимания историками»,- замечает он.

Какие статистические данные есть в нашем распоряжении в настоящий момент?

Около 12% иностранных граждан в преступном мире, 20% иммигрантов среди заключённых. Но тут не берётся в расчёт часть населения, включая представителей французской нации, выходцев из недавней иммиграции. То ли это не вызывало интереса, потому что на эту тему наложено табу, то ли принимается реальное положение вещей, как это делает Хьюг Лагранж в своей книге « Неприятие культур» (изд. «Seuil»). Этот инструмент статистики никогда не существовал во Франции, это объясняет образ мышления, отказывающийся видеть реальность такой, какая она есть.

Как вы оцениваете выражение президента «французы иностранного происхождения»?

Мы все французы иностранного происхождения! Президент говорил о гражданах недавней иммиграции. Когда вы являетесь гражданином Франции не менее 10 лет, вы обязаны отдать долг Республике, которая вас приняла, образцовый долг: вы выбрали Францию, вы служите этой стране, нужно показать себя на высоте того выбора, который вы сделали, став гражданином Франции.

Каков Ваш вывод в отношении законов, принятых с 2002 г?

Нам удалось порвать с логикой массового и систематического регулирования численности мигрантов, которые не чтили законы Республики. Впредь подобное регулирование – часть исключения. Добровольно выбираемая иммиграция испытывала подъём, несмотря на то, что кризис 2009 г. уменьшил её рост. Нужно улучшить наши способы выдворения «нелегалов» на границах. Около 30 000 человек ежегодно депортируются из страны, тогда как полиция задерживает более 100000 из их числа. Закон, который будет принят в начале 2011 г. должен внести ясность в неразбериху между административной и уголовной юриспруденцией и намного облегчить депортацию мигрантов на границах в случае нелегального въезда.

Как вам пришла в голову эта мысль?

Моя чувствительность к происходящему началась с того времени, когда я был советником посольства в Судане, в 1983-1985 гг. Я видел заброшенные деревни, потому что всё работоспособное население эмигрировало в Египет. Позднее, работая в префектуре, я был поражён, увидев целые кварталы, практически полностью населённые мигрантами. Но я не фанатик: закон SRU, принятый в 2001 г. о солидарности и городском обновлении, благоприятствующий социальной неоднородности, очень хорошая штука.

Новое лицо Франции, страна иммиграции.

Во время спора о национальной идентичности, многие притворяются, что забывают, что Франция уже 150 лет - страна иммиграции. В XIX веке, в то время, как её соседи отправляли миллионы эмигрантов в Америку, Франция уже принимала рабочих со всей Европы, и эта политика продолжилась на протяжении всего XX века. Это смешение глубоко изменило лицо Франции, сделало из Гексагона (одно из названий Франции, Гексагон или Шестиугольник, основанное на её внешнем виде на карте – прим. перев.) одну из наиболее мультикультурных стран мира. Франция, резюмирует историк Жерар Нуариэль, стала таким образом «Америкой Европы».

Эта длинная история отразилась на родословных современных французов: по мнению демографов Катрин Боррэль и Патрика Симона, у четверти детей, не достигших 18 лет, проживающих на французской территории, есть по крайней мере один предок по материнский линии за границей. «Франция, в отличие от её соседей, - старая страна иммиграции», - объясняет демограф Франсуа Эран в книге «Время иммигрантов» (2007). – «С небольшими перерывами, такими, как кризис 1930 г. или шок 1974 г., она принимает мигрантов с середины XIX века».

В 1891 году Франция насчитывала, таким образом, более миллиона иностранцев из Бельгии, Италии, Германии, Испании или Швейцарии. «В межвоенный период к ним присоединяются поляки, русские и армяне», - пишут Катрин Боррэль и Патрик Симон в «Истории семьи, семейные истории» (2005). – «Восстановление и экономический взлёт 1950-х и 1960-х вызвали увеличение потока эмиграции». Франция в «славное тридцатилетие» приняла тогда алжирцев, португальцев, марокканцев и тунисцев.

В начале 70-х гг., во время угрозы нефтяного кризиса, рабочая иммиграция, которая подпитывала миграционные потоки послевоенного времени, приводится в строгие рамки: приостановление потока рабочих-иммигрантов, установление политики добровольных возвращений (миллион Столеру), высылка тех, кого ещё пока не называют нелегалами.

Под воздействием этих мер миграционные потоки стабилизируются: Франция насчитывает 4 миллиона иностранцев в 1982 г., 4,1 миллиона в 1990 г., 4,3 миллиона в 1999 г., 5 миллионов в 2006 г., что составляет от 7,4 % до 8 % населения Франции. Удивительно стабильная цифра: вопреки общепринятому мнению, количество иммигрантов почти не меняется с начала 1980 г. Увязывая эти цифры с рекордным уровнем рождаемости - самым высоким из 27 стран Европы - эта стабилизация миграционных потоков сегодня ставит Францию в исключительное положение по отношению к её соседям. Согласно Евростату, во Франции на иммиграцию приходится 20 % роста населения, против 60 % в Ирландии, 70 % в Дании, 75 % в Бельгии и... 86 % в Испании! «В 27 странах Европы демографический рост происходит, главным образом, благодаря иммиграции, за исключением Франции, Нидерландов и Великобритании», - констатирует Джанпауло Ланциери в сообщении Евростата.

Если иммиграция стабилизировалась, то её лицо, наоборот, изменилось. Молодых холостяков, из стран Магриба, приехавших, чтобы работать на заводе в 70-е понемногу заменили женщины и дети, приехавшие в рамках программы воссоединения семей. «Со временем, причины миграции изменились, и с 1974 г. они исключительно связаны с семейными мотивами», - подчёркивают Оливье Монсо и Франсуа Глез в исследовании, опубликованном в ноябре Национальным институтом статистических и экономических исследований. Страны иммиграции тоже меняются: иммигранты приезжают из всё более и более далеких регионов – таких, как Африка южнее Сахары и Юго-Восточная Азия.