Проблемы крещения Руси и раннего русского христианства
Проблемы крещения Руси и раннего русского христианства.
“Вот, вышел сеятель сеять. И когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали его. Иное упало на места каменистые, где немного было влаги, и скоро взошло, потому что земля была не глубока. Когда же взошло солнце, оно увяло, и, так как не имело корня, засохло. Иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его. Иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать. Имеющий уши, да слышит!” (Мт. 13:1-23).
I
Древнее предание, занесенное в русскую летопись, говорит, что начала христианства в России положено еще в апостольские времена святым апостолом Андреем Первозванным : проходя с проповедью Евангелия Фракию, Скифию и Сарматию, он доходил будто бы до Днепровских гор, где после возник Киев, благословил их и предрек, что на них «воссияет благодать Божия, имать град велик бытии и церкви многи имать Бог воздвигнути»1.
Стоит остановить внимание на вопросе : когда же и кем сказание об апостоле Андрее было внесено на страницы летописи? Большинство исследователей вместе с митрополитом Макарием 2 считают что оно в письменно виде существовало отдельно от летописи уже в XI веке, то относительно времени и автора, поместившего это сказание в вводную часть ПВЛ, есть расхождения, многие сходятся на в том, что этим летописцем не мог быть Нестор3, эти утверждения сводится к ссылкам на его « Чтение о Борисе и Глебе». В этом произведении указывается на то, что «не беша бо ни апостоли ходили на Русь»4. Как известно, «Чтение» было написано преподобным Нестором в 80х годах XI века.
А.А. Шахматов высказал мнение, что в это время Нестор еще не был знаком со священным для христиан событием - проповедью Андрея на славянской земле. А узнав о нем, он во время работы над «Повестью временных лет» не только не умолчал, но отнесся к нему как важнейшему источнику по истории христианства на Руси , поместив его на страницы своей летописи5
II
Сейчас трудно сказать, каким образом посещение Руси и проповедь Андрея повлияли на дальнейшую христианизацию наших предков до объединения славянских разрозненных племен в союзы, до этого мы еще долго не видим никаких признаков христианства по всему пространству будущей Русской земли, за исключением только самых южных районов, где находились колонии греков. Христианство стало постепенно распространяться в пределах Руси среди оседлых славянских племен. Скорее всего, это распространение было связано с тем, что славянские племена издавна были знакомы с Византией - они ездили туда для торговли, грабежа.
По мере становления государственности славян, они начинают заселять территорию Балканского полуострова, проникли вплоть до древней Спарты6. По свидетельствам византийских авторов, императоры, не имею средств для отражения славянских набегов, не только предоставляли им земли для заселения, но и вступали с ними в союзнические отношения, а славянские дружины служили в византийской армии.7
О славянах «руссах - народ богатырей», знали в далекой Сирии, где они были упомянуты Ритор составляя описание кочевников Причерноморья, упомянул об их северных оседлых соседях «народе Рос»8. Можно предположить, что славянские дружинники бывая в Византии видели красоту божественных служб и мир высочайшей христианской культуры, крестились и приходя на свою родину рассказывали о красотах православной веры.
Киевские князья Аскольд и Дир попали под влияние православное веры в 864 после похода на Царьград. Когда Славянский отряд осадил Царьград, император Михаил III и патриарх Фотий после усердной молитвы, с крестным ходом вынесли на берег Босфора чудотворную ризу Божией Матери и погрузили в воду. Поднялась буря в который утонули славянские корабли; не многие вернулись домой, а пораженные этим происшествием князья просили крещение. Важными источниками этого события являются проповеди Святейшего Патриарха Фотия и его Окружное послание датируемое 867 годом, в этом послании к восточным епископам Фотий сообщал, что «русские переменили нечестивое языческое суеверие на чистую и непорочную христианскую веру. И настолько разгорелась в них ревность к вере, что приняли они епископа и пастырей и исполняют христианские обычаи с великим усердием»9 Посланный в Киев епископ произвел на киевлян сильное впечатление как своею проповедью, так и чудом - бросив в огонь Евангелие и потом вынув его невредимым. Многие руссы тогда крестились, вероятно, что князья тоже крестились, после их смерти на могиле Аскольда христиане возвели церковь святого Николая. Присланный епископ скорее всего был миссийным, так как в нет источников, указывающих на существование епископской кафедры на территории Руси.
III
У русских также были тесные отношения с конца IX- начала X веков. Болгария крестилась в 864 году, а в 863 Кириллом и Мефодием было положено начало славянской письменности. Русские заимствовали письменность у болгар, заимствовали богослужебные книги и духовную литературу. О раннем распространении письменности на Руси свидетельствует договор Олега с Византией, точно датированный 911 годом и дающий основание говорить о существовании уже в то время при киевских князьях особой канцелярии, где хранились письменные документы.
Дальнейшее распространение православное веры засвидетельствовано, прежде всего, знаменитым договором князя Игоря с Византией 944 года. Главная ценность состоит в том, что он дает отчетливое представление, насколько уже христианская община в Киеве в середине X века была многочисленна по своему составу и пользовалась огромным влиянием в государственной жизни Руси. Этот договор подписывали христиане, причем это были высокопоставленные лица, которые имели полномочия заключать международные соглашения, их присяга была необходима наряду с присягой киевского князя. Согласно летописи присягу русские христиане давали в церкви пророка Илии, которая в тексте договора была названа соборной. Благодаря этому факту, можно высказать предположение, что в Киеве в то время были и другие христианские Храмы10 11,а летописное сообщение о том, что она стояла поблизости от княжеского двора и домов дружинников, дает вполне допустимой мысль о терпимом отношении к христианам самого князя Игоря12
IV
Несмотря на высокую Степень распространения христианства на Руси в середине X века, то еще более высоких высот оно достигло при Ольге, явившейся, по словам летописца, предшественницей князя Владимира, « аки денница пред солнцем и аки заря пред светом»13
Жизнь Ольги была полна
событий, после убийства ее мужа она
жестоко отомстила древлянам, ввела
новые системы сбора дани и
уже в немолодом возрасте кретилась.
Вопрос о месте крещения Ольши до сих пор
остается открытым, ученые спорят где
и когда крестилась Ольга. Существуют
мнения, что Ольга прибыла во дворец Константина
VII будучи уже христианкой. Об этом свидетельствует
описание приема «на высшем уровне»
и присутствие в ее свите священника Григория.
Рапов сопоставил ряд источников и предположил
, что Ольга крестилась в Константинополе
во время первого визита в Византию, который
был в правление Романа I. В таком случае
если обратиться к ПВЛ, то можно прочитать
историю о сватовстве императора к Ольге,
но этим императором не мог быть Константин
VII, который принимал русскую княгиню в
957 в присутствии жены и детей, но им мог
быть Роман I Лакапин, овдовевший в 937 году.
Ольга была мудрой женщиной и прекрасно
понимала, что Руси для ее объединения
и укрепления необходимы внутренние связи,
которые будут сплочать русский народ.
Для Ольги главной связью являлась религия,
а уже выбор религии был для нее ясен –
Православная Византийская вера. Именно
поэтому главной ее заботой было желание
обратить в Православную веру ее сына
Святослава, который мог своим крещением
подать пример для всего народа и после
крещения Святослава крестилась «вся
земля Русская». Но, как нам известно, Святослав
был далек от политики, он ходил походами,
а государством фактически управляла
Ольга.
Ольга занималась воспитанием своих внуков и «посеяла семена веры Христовой» в сердца внуков. Потом, когда Владимир будет принимать решение о принятии веры, именно слова и наставления бабушки будут у него основополагающими факторами при выборе веры.
V
Крещение Руси, т.е. введение в конце X в. христианства в греко-православной формекак государственной религии при князе Владимире Святославиче, опиралось на более чем вековую традицию существования христианских общин у разных со циальных групп на Руси и в самом Киеве. Само их наличие указывает на нарастание социальных противоречий. Ранние государства обычно возникали в результате установления господства одного племени над другими, соседними. Однако прочным насильственное объединение могло стать лишь в том случае, если господство маскировалось и оправдывалось заботой о внешней безопасности, правым судом14.
Летописный рассказ о призвании варягов в середине IX века славянскими и угрофинскими племенами севера Восточной Европы ради прекращения усобиц на огромной территории от Балтики до Средней Волги не просто сказка, а отражение представления о правах и обязанностях власти, которые признают все стороны. В рассказе о древлянском восстании 945–946 гг. (в связи с попыткой князя Игоря дважды в году, вопреки обычаю, собрать дань. )хищничеству Игоря, князя«русского», противопоставлено заботливое отношение древлянских князей к благосостоянию соплеменников. Киевский летописец, иронически настроенный по отношению к древлянам, не оспаривает того, что местное управление в древлянской земли действовало весьма эффективно.
Естественно, на практике власть и общины противостояли друг другу, старались обойти признанные нравственные нормы. Однако сами эти нормы изменялись медленно, а, например, внешнеполитические успехи князей Олега, Святослава или Владимира привлекали в их дружины молодежь из разных племен. При этом не менялся характер взаимоотношений князя и его дружины с племенами, уплачивавшими традиционную дань. Ничего такого, что могло бы в корне изменить жизнь подвластных племен, ни киевский, ни местные князья привнести не могли.
В древнейших и средневековых государствах сознание господствующих слоев и рядовых тружеников было религиозным. Степень этой религиозности была существенно различной у разных народов, изменялась к тому же от эпохи к эпохе. Как правило, религиозность шире распространялась при ухудшении экономического положения, при обострении внутри- или внешнеполитической ситуации, а верования в таких случаях принимали мрачную окраску. К тому же разные социальные группы устраивали различные верования, что неизбежно приводило к их столкновениям и борьбе. Вместе с тем новые верования преломлялись традицией, передаваемой от поколения к поколению. Некоторые верования и представления оказывались настолько слитыми с самим характером народа, что никакая смена религий была не в состоянии устранить и вытеснить их.
В литературе существуют определенные разногласия в установлении происхождения и функций отдельных божеств, а также этимологии их имен. Так, имя Волос (Велес) в славяно-русской мифологии, поясняемое как «скотий бог», не обязательно связывать с позднейшим пониманием слова «скот». В языках кельтской группы, оказавших большое влияние на Центральную и Северную Европу, «скот» означал богатство, деньги. И в ранних русских источниках – договорах Руси с греками – божество это связывалось с купеческой частью русского посольства, подобно тому, как Перун – с княжеской дружиной. Об отдельных божествах и в недавнее время писали немало, особенно в связи с исследованием языческого пантеона в «Слове о суженную до «лексических и фразеологических вопросов реконструкции текста» (подзаголовок книги). Иной аспект славянского язычества рассмотрен в книге Н.Н. Белецкой «Языческая символика славянских архаических ритуалов» (М., 1978).
Крупнейшим исследованием по древнерусскому язычеству является двухтомник академика Б.А. Рыбакова «Язычество полку Игореве». Из крупных работ можно назвать книгу В.В. Иванова и В.Н. Топорова «Исследования в области славянских древностей» (М., 1974), правда, древних славян» (М., 1980) и «Язычество древней Руси» (М., 1987). Автор обстоятельно рассматривает процесс приспособления христианства к язычеству, ассимилируя языческие празднества путем переосмысления их символики и включения в структуру церковной иерархии. То же самое относится к повседневному быту, на расхождения которого с ветхо- и новозаветными нормами приходилось закрывать глаза. Оригинален очерк о языческой реформе киевского князя Владимира, хотя обилие в пантеоне божеств индоиранского (или индоарийского?) происхождения требует, видимо, дополнительных изысканий и объяснений. (Еще до Крещения Руси князь решил превратить народные языческие верования в государственную религию и для этого насильно установил в Киеве и Новгороде культ глав-ного дружинного бога Перуна. – Прим. ред.) В плане основной проблематики особый интерес представляют факты и соображения о борьбе язычества и христианства в Киеве X в. Как известно, у славян умерших сжигали. В Поднепровье с конца IX в.,особенно в верхних социальных слоях, появились погребения с трупоположениями.
Объясняться это может либо вторжением новых этносов, либо распространением иных верований. Обычно принималось первое, поскольку обряд явно сохранялся языческий. Но С.С. Ширинский указал на одновременные параллели: тот же обряд отмечается на ранних христианских могильниках Великой Моравии15
Наибольшие трудности для уяснения природы названных погребений вызывает сохранение обряда человеческих жертвоприношений, точнее, захоронений вместе с дружинником женщины (рабыни, жены или наложницы). Поскольку христианство человеческих жертвоприношений не допускало, речь может идти о какой-то ереси, не контролируемой ни Римом, ни Константинополем. Связи с Моравией в данном случае служат дополнительным аргументом против попыток объяснить киевские дружинные погребения скандинавской экспансией. Существенны они и потому, что в Моравии конца IX века шла острая борьба разных направлений внутри христианства, а также потому, что имеется много данных о тесных контактах Руси с западными славянами.
Во втором томе Б.А. Рыбаков уточнил некоторые ранее высказанные им соображения, оспаривавшиеся оппонентами, в частности по вопросу о соотношении язычества и христианства. Именно полемическая заостренность против клерикальной традиции побуждала автора подчеркивать общее, свойственное и язычеству, и христианству. Речь, безусловно, идет о вариантах религиозной идеологии. Но при этом общем им свойственны и различия, которым не обязательно придавать оценочный характер. Язычество в целом ближе к природе, чем христианство, поскольку для древнего человека основной была именно проблема взаимоотношения с природой. Язычество оставалось неистребимым именно потому, что в нем в спрессованном и мистифицированном виде отражался весь жизненный путь крестьянина-общинника: цикл сельскохозяйственных работ, домашний быт, сельские сходы, свадьбы и похороны. Христианство родилось в обществе, расколотом на классы, в обществе с обостренными социальными противоречиями. Задача примирения этих противоречий оказывалась главной в христианстве.
С последним обстоятельством связано столь часто встречаемое затруднение: как размежевать религию и культуру? Культура древних обществ имела не просто религиозную окраску, она часто была неотделима от религии, являлась ее внешним проявлением. Роскошные храмы – не просто омертвление капиталов и средство наживы жрецов и священников. В них запечатлевались также эстетические потребности, стремление к прекрасному, великолепному, – стремление, свойственное людям любой эпохи. Однако даже в специальных работа то и другое не всегда удается разграничить, в результате чего либо традиции культуры предстают производными от религии, либо религия подается как обязательная форма культуры Средневековья.
Указанное необходимо иметь в виду, знакомясь с разными представлениями о ходе христианизации Руси. Так, первая проблема – соотношение христианства и язычества. До середины XIX в. этой темы почти не касались, поскольку Церковь не позволяла их сравнивать как нечто равноценное. Язычество представлялось в духе поучений первых христианских проповедников. Внимание к язычеству резко возросло в связи с развитием национального самосознания, и именно тогда началось собирание народных сказаний, песен, пословиц, запись обычаев. Неожиданно обнаружилось, что и в XIX в. русский крестьянин, особенно где-нибудь на Севере или в Сибири, где меньше сказывался гнет государственного механизма, оставался в большей степени язычником, чем христианином.
Язычество не было религией в современном понимании – как христианство, ислам, буддизм. Это была довольно хаотическая совокупность различных верований, культов, но не учение. Это соединение религиозных обрядов и целого вороха объектов религиозного почитания. Поэтому объединение людей разных племен, в чем так нуждались восточные славяне в X–XII вв., не могло быть осуществлено язычеством. Да и в самом язычестве было сравнительно мало специфических национальных черт, свойственных только одному народу. В лучшем случае по признаку общего культа объединялись отдельные племена, население отдельных местностей. Между тем стремление вырваться из-под угнетающего воздействия одиночества среди редко населенных лесов, болот и степей, страх покинутости, боязнь грозных явлений природы заставляли людей искать объединения. Кругом были «немцы», то есть люди, не говорящие на доступном пониманию языке, враги, приходившие на Русь «из невести», а граничившая с Русью степная полоса – это «страна незнаемая»…
Стремление к преодолению пространства заметно в народном творчестве. Люди воздвигали свои строения на высоких берегах рек и озер, чтобы быть видными издалека, устраивали шумные празднества, совершали культовые моления. Народные песни были рассчитаны на исполнение на широких пространствах. Яркие краски требовались, чтобы быть замеченными издалека. Люди стремились быть гостеприимными, относились с уважением к купцам-гостям, ибо те являлись вестниками о далеком мире, рассказчиками, свидетелями существования других земель. Отсюда восторг перед быстрыми перемещениями в пространстве. Отсюда и монументальный характер искусства.
Люди насыпали курганы, чтобы не забывать об умерших, но могилы и могильные знаки еще не свидетельствовали о чувстве истории как протяженного во времени процесса. Прошлое было как бы единым, стариной вообще, не разделенной на эпохи и не упорядоченной хронологически.
Время и события требовали познания мира и истории в широких масштабах.
Достойно особого внимания то, что эта тяга к более широкому пониманию мира, чем то, которое давалось язычеством, сказывалась прежде всего по торговым и военным дорогам Руси, там прежде всего, где вырастали первые государственные образования. Стремление к государственности не было, разумеется, принесено извне, из Греции или Скандинавии, иначе оно не имело бы на Руси такого феноменального успеха, которым ознаменовался X в. истории Руси.
Время составляло повторявшийся годичный круг, с которым необходимо было сообразоваться в своих хозяйственных работах. Времени как истории еще не существовало.
VI
Князь Владимир в 980 году делает первую попытку объединения язычества на всей территории от восточных склонов Карпат до Оки и Волги, от Балтийского моря до Черного, включавшей в свой состав племена восточнославянские, финно-угорские и тюркские. Летопись сообщает: «И нача княжити Володимер в Киеве един, и постави кумиры на холму вне двора теремного»: Перуна (финно-угорского Перкуна), Хорса (бога тюркских племен), Дажбога, Стрибога (богов славянских), Симаргла, Мокошь (богиня племени мокош). О серьезности намерений Владимира свидетельствует то, что после создания пантеона богов в Киеве он послал своего дядю Добрыню в Новгород и тот «постави кумира над рекою Волховом, и жряху ему людье ноугородьстии аки Богу». Как всегда в русской истории, Владимир отдал предпочтение чужому племени – племени финно-угорскому. Этим главным кумиром в Новгороде, который поставил Добрыня, был кумир финского Перкуна, хотя, по всей видимости, наиболее распространен в Новгороде был культ славянского бога Велеса, или иначе Волоса. Однако интересы страны звали Русь к религии более развитой и более вселенской. Этот зов ясно слышался там, где люди разных племен и народов больше всего общались между собой. Зов этот имел за собой большое прошлое, эхом отдавался он на всем протяжении русской истории.
Многочисленные данные свидетельствуют, что христианство стало распространяться на Руси еще до официального крещения Руси при Владимире. Все эти свидетельства говорят о появлении христианства прежде всего в центрах общения людей разных национальностей, даже если это общение бывало далеко не мирным. Это указывает на то, что людям требовалась вселенская, мировая религия. Последняя должна была служить своеобразным приобщением Руси к мировой культуре. И не случайно этот выход на мировую арену органически соединялся с появлением на Руси литературного языка, который это приобщение закрепил в текстах, прежде всего переводных. Письменность давала возможность общения не только современными Руси культурами, но и с культурами прошлыми. Она делала возможным написание собственной истории, философского обобщения своего национального опыта, литературы.
Первая легенда Начальной русской летописи о христианстве на Руси рассказывает о путешествии апостола Андрея Первозванного из Синопии и Корсуни (Херсонеса) по великому пути «из Грек в Варяги» – по Днепру, Ловати и Волхову в Балтийское море, а затем кругом Европы в Рим.
Христианство уже в
этой легенде выступает как
На первом вселенском соборе в Никее (325 г.) присутствовали представители Боспора, Херсонеса и митрополит Готфил, находившийся вне Крыма, которому, однако, была подчинена Таврическая епископия. Присутствие этих представителей устанавливается на основании их подписей под соборными постановлениями. христианстве части скифов говорят и отцы церкви – Тертуллиан, Афанаси1, Александрийский, Иоанн Златоуст, блаженный Иероним.
Готы-христиане, проживавшие в Крыму, составляли сильное государство, оказывавшее серьезное влияние не только на славян, но на литовцев и финнов – во всяком случае, на их языки.
Связи с Северным Причерноморьем были затем затруднены великим переселением кочевых народов во второй половине IV в. Однако торговые пути все же продолжали существовать, и влияние христианства с юга на север, бесспорно, имело место.
Христианство продолжало распространяться при императоре Юстиниане Великом, охватывало Крым, Северный Кавказ, а также восточный берег Азовского моря готов-трапезитов, которые, по свидетельству Прокопия, «с простодушием и великим спокойствием почитали христианскую веру» (VI в.).
С распространением тюрко-хазарской орды от Урала и Каспия до Карпат и Крымского побережья возникла особая культурная ситуация. В Хазарском государстве были распространены не только ислам и иудаизм, но и христианство, особенно в связи с тем, что римские императоры Юстиниан II и Константин V были женаты на хазарских принцессах, а греческие строители воздвигали в Хазарии крепости. К тому же христиане из Грузии, спасаясь от мусульман, бежали на север, то есть в Хазарию. В Крыму и на Северном Кавказе в пределах Хазарии, естественно, растет число христианских епископий, особенно в середине VIII в. В это время в Хазарии существует восемь епископий. Возможно, что с распространением христианства в Хазарии и установлением дружеских византийско-хазарских отношений создается благоприятная обстановка для религиозных споров между тремя господствующими в Хазарии религиями: иудаизмом, исламом и христианством. Каждая из этих религий стремилась к духовному преобладанию, о чем говорят еврейско-хазарские и арабские источники. В частности, в середине IX в., как свидетельствует «Паннонское житие» Кирилла-Константина и Мефодия – просветителей славянства,– хазары приглашали из Византии богословов для религиозных споров с иудеями и мусульманами. Тем самым подтверждается возможность описанного русским летописцем выбора веры Владимиром – путем опросов и споров.
Представляется естественным, что христианство на Руси явилось также и результате осознания той ситуации, которая сложилась в X в., когда присутствие в качестве главных соседей Руси именно государств с христианским населением было особенно явным: тут и Северное Причерноморье, и Византия, и движение христиан по основным торговым путям, пересекавшим Русь с юга на север и с запада на восток.
VII
Вопрос о том, что Русь крестилась при князе Владимире не вызывает споров, что нельзя сказать о точной дате крещения Руси и почему именно христианство?
Одни исследователи считают, что крещение Руси было в 988(архиепископ Макарий), другие считают что Владимир крестился в 987, а русский народ крестился в 989( Василевский), третьи считают что в 990(Никитин)
По ПВЛ Крещение Руси было в 988. Князь Владимир созывает миссионеров с разных стран с тем, что бы они рассказали об их вере. Убедительной является речь греческого философа, после чего князь отправляет послов по свету для испытания вер, вернувшись послы сообщают, что не знают веры лучшей, чем греческая, после чего Владимир принимает решение принять христианство в Константинополе.
В 988 он выступает походом на Корсунь и после долгих месяцев осады берет ее (после того, как монах Анастас отправляет стрелу с письмом, в котором он говорит, что для взятия города нужно перекрыть водопровод, после чего город сдастся). Полсе захвата Корсуни Владимир отправляет послов в Константинополь с требованием отдать ему в жены Анну- сестру Василия. В противном случае Владимир грозится осадить Константинополь. После долгих уговоров Анны, ее отправляют ко Владимиру в Корсунь, где после крещения, Владимир венчается с Анной. Вернувшись из Корсуни с греческим духовенством, князь приступает ко крещению все русского народа. Повторюсь, все эти события происходят в 988 году.
Для историков не нашлось убедительных фактов принятия православной веры и похода на Корсунь. Изучением летописного свода занимался Шахматов. В основу своих изысканий лингвистико-литературный анализ различных летописных сводов. По Шахматову в XI веке было известно 2 сказания о крещении Владимира. В одном из сказаний утверждалось, что князь был обращен в христианскую веру греческим философом, а во втором сообщалось, что Владимир крестился в Корсуни. Эти сказания вошли в «Начальный Свод», из начального свода эти сказания перешли в ПВЛ. Существует предположение, что сказание о крещении было написано греком-корсунянином, либо русским связанным с Корсунью. Это предположение выдвинул Шахматов, после изучения этого сказания. Шахматов увидел в нем хорошую осведомленность автора в херсонесской топографии и знанием греческого языка. Так же Шахматов предположил, что легенда сложилась в половине или в последней четверти XI. Возможно, что автор этого сказания хотел приписать своему городу заслугу в Крещении Руси. Шахматов так же считает, что начальный фрагмент летописного сообщения ( миссионерах из разных конфессий) – является литературным вымыслом летописца. Дальнейшие события являются фактическими событиями: поход на Корсунь, брак с Анной, возвращение на Русь с греческими священниками и дальнейшее Крещение Руси.
Другим источником для изучения Крещения Руси являются жития святого Владимира. В свою очередь источниками для житий являлись летописные повествования о Крещении Руси, Корсуньская легенда, устные народные предания.
Еще одном важным источником
для где подробно повествуется о Крещении
Руси – « Память и похвала святому Владимиру».
Согласно «памяти и похвале» Владимир
принял крещение в 987 году до похода на
Корсунь. Стоя под Корсунья Владимир взмолился
прося помощи у Бога во взятии города,
Бог услышал молитвы и Владимир взял город,
после чего он отправил посольство в Византию
прося себе в жены Анну. После венчания
с Анной, он возвратился в Киев с намерением
крестить всю Русь.
В.Г. Васильевский указал и на противоречивость
русских источников. Он, в частности, отдавал
явное предпочтение «Памяти и похвале»
Иакова перед летописью, т.е. признавал,
что Корсунь Владимир брал, будучи крещеным.
Так, ставились под сомнение летописный
рассказ о взятии Корсуня и связанное
с этим крещение князя. Но сам летописный
рассказ рассматривался автором как относительно
цельное произведение летописца XII в.:
сводному характеру русских летописей
ученый должного значения не придавал.
Таким образом, В.Г. Васильевский, дав вроде бы прочное основание для объяснения условий проникновения византийского христианства на Русь, вызвал и сомнения в том, что дело обстояло именно так. Поиски иных объяснений становились неизбежными, и сторонники византийской версии чаще всего старались снять или обойти оговорки ведущего византиниста. Византийскую версию принял и ряд советских ученых. Правда, в большинстве работ вопросу об источниках русского христианства особого значения не придавалось: внимание сосредоточивалось на социальной обусловленности принятия христианства как религии классового общества. Но при этом молчаливо признавалось, что шло христианство именно из Византии. Пожалуй, самую крайнюю позицию в этом отношении занимал С.В. Бахрушин, крупный специалист в источниковедении и историографии, выступивший со специальной статьей в канун 950-летия Крещения Руси. Ученый полемизировал с попытками экстраполировать на прошлое борьбу с религиозным сознанием, активно проводившуюся в 1920–1930-е гг., и настаивал на прогрессивности акта крещения как способа укрепления развивающихся феодальных отношений и средства усвоения передовой византийской культуры. Он переоценил роль Византии, ее влияние на культуру Руси и недооценил местную культуру, на что справедливо указал И.У. Будовниц. Последний, в свою очередь, заострив внимание на социальном аспекте христианизации сводил фактически на нет внешнеполитическое значение крещения, связи его с традиционными культурными контактами.
