Пруссия во второй половине XVIII века

Оглавление

Введение……………………………………………………………………..3

Глава 1. Пруссия в конце XVII – середине XVIII вв.

1.1. «Великий курфюрст»…………………………………………………..6

1.2. «Из курфюршества - в королевство»………………………………….9

1.3. «Капрал на троне»……………………………………………………..12

Глава 2. Пруссия во второй половине XVIII века.

2.1. «Фридрих Великий»…………………………………………………...18

2.2. «Мистик» на прусском троне…………………………………………..27

Заключение………………………………………………………………….29

Список использованных источников и литературы……………………...34

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Актуальность темы исследования «Государственный строй Пруссии в XVIII веке» неизменно вызывает научный интерес и порождает ряд дискуссии, продолжающихся и  в современной историографии. Обращение к теме исследования вызвано важностью изучения превращения Прусского государства в сильного игрока в системе европейских государств за счет мощной абсолютистской структуры власти. Контраст между политической практикой и теорией в эпоху просвещенного абсолютизма проявляется особенно ярко, когда у истоков многочисленных государственных акций оказываются монархи, заявившие о своей приверженности идеям Просвещения. В связи с этим изучение их политических и военных взглядов является актуальной научной задачей.

Объектом исследования является ход развития Прусского государства; предметом – развитие государственного строя Пруссии XVIII века, а именно дальнейшая централизация и милитаризация государственного аппарата.

Хронологические рамки исследования ограничены восемнадцатым столетием, однако нам пришлось немного расширить нижнюю границу для более точного понимания причин зарождения именно такого государственного строя в Прусском королевстве.

Целью является  выявления основных тенденций во внутренней  политике монархов, связанных с устройством государственного аппарата.

 В соответствии  с целью нами поставлены следующие задачи:

    • на основании изучения имеющихся источников, а также с использованием научной литературы дать точное и объективное представление о Прусском государстве в эпоху просвещенного абсолютизма
    • исследовать закономерности в правлении прусских монархов
    • выявить противоречия во внутренней политике монархов на протяжении восемнадцатого столетия
    • показать влияние личностей правителей на существующий государственный строй
    • изучить политическую сферу государства взаимосвязи с другими сферами государства и указать их влияние друг на друга

Источниковая  база, привлеченная для исследования вопроса, достаточно обширна. Нами изучены источники двух типов : очерки об истории Прусского государства; а также биографические исследования о политических деятелях государства.

Источником, который первым привлек наше внимание, стали «Очерки  по истории Пруссии» Э. Лависса. Это  уникальное издание является, пожалуй, единственным полным описанием истории Пруссии, которое возможно найти на русском языке. Здесь и описание армии Пруссии от её начала, когда она была ещё Бранденбургской маркой, вплоть до её воссоединения с остальной Германией в 1871 году. Язык довольно архаичен, и в издании часто встречаются орфографические ошибки, однако эта книга анализирует историю "солдафонской" Пруссии с её культом армии во многом в философском ключе, что так же достаточно ценно как для историка, так и для любителей истории.

Немало важными для  нас оказались очерки и отдельные  главы из трудов Ф. Меринга, в которых освещается эволюция военного искусства, начиная с греко-персидских войн до наполеоновских, где историю ряда войн автор рассматривает с позиции Пруссии и ее национальных интересов. Несмотря на то, что нас больше интересует светская власть, военная сфера также играет важную роль в нашем исследовании, поскольку она неотрывно связана с формированием и основными тенденциями государственного аппарата. Труды заслуживают определенного внимания в связи с тонкостью наблюдений историка, его всесокрушающей иронии и цинизма по отношению к «гогенцоллерновской легенде» и официозной историографии,  его глубоким знанием немецкой истории и культуры.

Особое внимание следует  уделить исследованиям, посвященным  биографиям монархов Пруссии XVIII века. Безусловно, следует остановиться на книге знаменитого немецкого историка В. Фенора «Фридрих Вильгельм I». Как известно, бытовали разные мнения насчет фигуры данного правителя.

С одной стороны, по словам современников, — «садист», «изверг», «исчадие ада», «душитель свободной  мысли». С другой стороны — и об этом говорили тоже современники — стойкий правозащитник, фанатичный поборник социальной справедливости, гений финансов и экономики, одаренный полководец. Немецкий историк не принимает какую-либо сторону, он лишь дает истинную картину происходящее, поэтому этот труд не обошел наше внимание.

Исключительный интерес представляет книга Ф. Кони «История Фридриха Великого». Книга эта ценна тем, что здесь собрано большое количество иллюстраций, информационная насыщенность компенсирует архаичные формы языка. А главное - там описана история Пруссии с начала XVIII века до 1786 года, собственно смерти Фридриха. Это очень ценный источник, так как монографий и книг по истории Пруссии на русском очень мало. Настоящая книга знакомит с полководцем и экономистом, законодателем и философом, поэтом и музыкантом - прусским королем Фридрихом Великим – ярким представителем просвещённого абсолютизма и одним из основоположников прусско-германской государственности.

Также нами были рассмотрены публикации в исторических журналах, энциклопедиях, учебной литературе.

Методологическая  основа включает совокупность общенаучных и исторических методов. Исследование базируется на принципе исторической интерпретации источника, систематизации и сравнительном анализе данных.  
В работе также используется проблемно-хронологический и системный подходы, предполагающие развитие событий в их исторической преемственности, развитии и взаимодействии.

Научная новизна. В данном исследовании мы показываем, как фактор личностных  характеристик оказывает непосредственное влияние на формирование государственного строя.

Глава 1. Пруссия в конце XVII – середине XVIII вв.

 

1.1. «Великий курфюрст».

 

Первый камень в здание будущего величия Пруссии заложил  сын курфюрста Георга Вильгельма - Фридрих Вильгельм (правил в 1640–1688 годах), взошедший на престол в 20-летнем возрасте и вошедший в историю Германии под именем «Великий курфюрст».

Опираясь на дворянское землевладение, он значительно урезал политические права сословий и создал централизованную государственную систему с сильным бюрократическим аппаратом, а также постоянную армию. В это время были заложены основы того, что так отличало Пруссию от других стран Европы вплоть до середины XX века — доминирующая роль армии, которая неизбежно должна была привести к почти тотальной милитаризации всего общества. Лично Фридриху Вильгельму принадлежит гениальная фраза: «На мече и науке должно быть основано значение этого государства без прошлого, с одним только будущим». В своем завещании он добавил: «Хотя союзы и могут быть достаточно хороши для обеспечения безопасности, однако собственная армия — лучше». 1

В сфере внутренней политики курфюрст стремился прежде всего  укрепить мощь государственного аппарата и упорядочить сбор столь необходимых  для ведения войн налогов и акцизов. Так как дворяне весьма успешно противились сбору акциза, он, по существу, взимался только в городах. Так же Фридрих Вильгельм был обеспокоен экономической ситуацией в государстве, сложившейся после Тридцатилетней войны. Хотя Пруссия была в меньшей степени затронута этой войной, но все же опустошения, внесенные в хозяйственную жизнь Германии, не обошли и ее. Война привела к разорению крестьян, к упадку городов, торговли и промышленности. В восточных провинциях развивались крепостнические отношения. Они получили в исторической литературе название «второе крепостное право», суть которого выражалась восточно-прусской поговоркой: «Крестьянин — тот же вол, только у него нет рогов». Ещё одной стратегической проблемой для Фридриха стало заселение Пруссии. Войны в Европе не создавали излишков населения. Тем более, малонаселенность была характерна и для курфюршества, поэтому увеличения численности населения Пруссии за счет внутренней миграции ожидать не приходилось. Здесь на помощь Фридриху приходят религиозные противоречия в Европе. Сыграв на своей веротерпимости, курфюрст приглашал преследуемых за веру гугенотов переселиться в Бранденбургско-Прусское государство. При нем в страну переселились десятки тысяч иммигрантов из разных стран Европы, в том числе около 20 тысяч французских гугенотов, множество лютеран и кальвинистов из оставшихся в лоне католицизма княжеств Германии, католиков из протестантских княжеств, и даже евреев. Они создавали бумажные, шелковые и другие мануфактуры, что вполне соответствовало утверждению Фридриха Вильгельма о том, что «промышленность и торговля - главные опоры государства».2 Подобный шаг курфюрста не только увеличил численность населения в стране, но и укрепил ее экономику, а следовательно, и положение Фридриха Вильгельма как правителя государства

Курфюрст уделял большое  внимание и вопросам образования. В  числе его многочисленных проектов был и замысел создания небывалого университетского города, которому он рассчитывал с помощью международных  соглашений придать статус «открытого» — неприкосновенного в случае войны.

Итак, основные направления  государственной деятельности Фридриха Вильгельма вполне позволяют утверждать, что сила его страны опирается на «меч и перо» — оружие и просвещение.3 Главным достижением курфюрста, навеки прославившим его имя, стало создание базы для наследников — превращение конгломерата территориально и экономически слабо связанных между собой владений в достаточно сплоченную страну с четко функционирующим государственным аппаратом. Именно при нем сложилась абсолютистская система правления. Мощная постоянная армия не только усилила позиции Бранденбурга в Европе, но и играла роль объединяющего фактора для далеко отстоящих друг от друга владений Гогенцоллернов. В это время возникли предпосылки для формирования так называемого служилого дворянства, которое должно было стать верной опорой абсолютного монарха.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.2. «Из курфюршества - в королевство»

 

Фридрих III — третий сын курфюрста Фридриха Вильгельма — родился в 1657 г. в Кенигсберге. Вслед за сыном Альбрехта Бранденбургского — Альбрехтом Фридрихом — будущий король оказался вторым владетельным лицом из династии Гогенцоллернов, имевшим восточно-прусское происхождение. Однако на этом его достоинства, похоже, и заканчивались. Даже приобретение им короны некоторые историки связывают прежде всего с его непомерным тщеславием. 

В 1688 г. он унаследовал курфюршеский титул (одновременно и герцогский тоже). Фридрих III не отличался ни политическими талантами своего отца, ни дальновидностью его ума, ни его твердой волей. В детстве приобрел физический дефект (был поврежден позвоночник), впрочем, легко скрываемый париком, был достаточно образованным, но отличался пессимизмом и недоверчивостью, отношения с отцом оставляли желать лучшего... Однако все эти характеристики ничто по сравнению с характеристикой, которую Фридриху III дал Э. Лависс. Он отмечал, что курфюрст, не подозревая о своей несостоятельности, «старался держаться великим человеком», делаясь от этого еще смешнее для окружающих. «Это был настоящий выскочка», — продолжал Лависс. Пытаясь уподобить свой скромный провинциальный двор блестящему двору «короля-солнца» Людовика XIV и пускавший для этой цели на ветер немалые средства, Фридрих III заслужил еще один эпитет Лависса: «Это блудный сын в семье скупцов».4 И все же говорить о том, что короны Фридрих добивался исключительно из-за тщеславия, было бы не совсем верно. Имелись и другие, более серьезные побудительные причины. Как справедливо отмечает В. П. Прокопьев, строительство Бранденбургско-Прусского государства шло «сверху», то есть через монарший двор и княжеский местный аппарат.5 Чтобы добиться истинного единения двух частей государства, надо было думать о выравнивании социально-экономического различия на востоке и западе. Но этому внимания не уделялось, а функции единства страны выполнял военно-административный аппарат. 

Интересы аппарата совместно  с интересами бранденбургско-прусского  юнкерства требовали усиления государства  и его более активной внешней  политики. В этих условиях неоценим был, конечно же, королевский титул. Его достижению благоприятствовала сложившаяся на рубеже XVII—XVIII вв. обстановка. В Европе готовилась война за испанское наследие (1701— 1713, Утрехтский мир), имевшая целью ликвидацию французского преобладания в Европе и благоприятную для противников Франции перекройку обширнейших владений испанской империи. Фридрих III принимает решение вступить в эту войну, хотя ее цели были очень далеки от непосредственных задач Бранденбургско-Прусского государства. Поскольку император Леопольда I нуждался в каждом солдате и в каждом таллере для войны с французами, Фридрих III купил у него королевский титул за денежную субсидию и 8 тысяч солдат. Такова была в те годы цена короны. Получив вожделенный головной убор, Фридрих III задумался о наименование нового королевства. Конечно, он мог бы стать королем Бранденбургским или Бранденбургско-Прусским, но в таком случае ему пришлось бы признать свою вассальную зависимость перед империей, ведь курфюршество было частью Священной Римской Империи. С другой стороны Пруссия, как бывшее польское владение никакого отношения к империи не имело. Новоиспеченный король Пруссии сразу же стал суверенным европейским монархом под именем Фридрих I. Королевский титул не только отражал новый статус Пруссии-Бранденбурга, но и предъявлял политические претензии на доминирование в Германии. Великий австрийский полководец Евгений Савойский считал предоставление королевского титула Фридриху грубейшей политической ошибкой австрийского императора. 6

Таким образом,  после  получения бранденбургским курфюрстом титула короля Пруссии, происходит окончательное  оформление этого государства, где главой является король, при нем высшим органом государственного управления становится Тайный совет, которому первоначально подчинялись три директории : финансовая, военных дел и королевских доменов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.3. «Капрал  на троне».

 

При втором прусском короле Фридрихе-Вильгельме 1 (1713—1740) окончательно определились специфические черты  бранденбургско-прусской монархии как  милитаристского государства. Человек малообразованный и грубый в то же время расчетливый и честолюбивый7, сделавший девизом своего правления окрик «Не рассуждать!»8, он больше всего любил армейскую муштру и по заслугам получил прозвище «короля-капрала». Желающие рассуждать перебирались в другие страны, где оставляли свои впечатления об идеальном королевстве Фридриха-Вильгельма: «Лишь грозные шаги потсдамской исполинской гвардии, резкая команда офицеров и вопли дезертиров, прогоняемых сквозь строй, разносились по стране из глухой тишины большой тюрьмы».9 Главная идея Фридриха Вильгельма заключалась в том, что король должен быть силен, а для этого ему нужно хорошее войско, потому что хорошее войско есть главная основа величия страны. С 45 тысяч человек в 1713 г. прусская армия была доведена до 64 тысяч в 1725 г., а в год смерти Фридриха Вильгельма достигла 84 тысяч.

По отношению к своим  подданным он старался выступать  в роли строгого, справедливого отца государя, вникающего в нужды простого народа. Король запросто расхаживал по улицам Берлина, собственноручно избивал  тростью уличённых им нарушителей  установленных предписаний. Однажды на берлинской улице какой-то прохожий, завидев короля, пустился бежать от него, что было силы. Фридрих Вильгельм велел немедленно поймать его. «Зачем ты бежал от меня, бездельник?» — грозно спросил он у беглеца. «Я испугался, ваше величество», — отвечал тот. Король принялся бить его палкой, приговаривая: «Ты должен любить меня, любить, любить, а не пугаться, бездельник!»10 При всем том Фридрих Вильгельм I был способным администратором и рачительным хозяином-скопидомом.

Крупнейшей реформой короля стал кантональный регламент 1733г., означавший законодательное оформление воинской повинности крепостного населения. Необходимость этого акта диктовалась уже тем, что помещики, беря, как то было обычно для наемных армий, подряды на набор воинских подразделений, насильно записывали в них своих крестьян и присваивали полученный от казны деньги. Отныне военным учётом была охвачена основная масса мужского населения деревни с 10-летнего возраста, за исключением двух его полюсов: от службы освобождались семьи крепких хозяев, чтобы не подрывать их хозяйство, и, с другой стороны, безземельные бобыли, неспособные тратиться на свое солдатское содержание, стоимости которого далеко не соответствовало казенное жалование. Это обстоятельство стало важным мотивом, побуждавшим государство препятствовать процессу раскрестьянивания. Особой привилегией для иммигранта-колониста было освобождение от военной службы его самого и потомков.

Отслуживший полтора-два  года в регулярных войсках призывник, прикрепленный к определенному военному округу (кантону), жил затем в своем кантоне жизнью крестьянина, ежегодно два-три месяца проходившего военные сборы. Количество дворов в кантоне регламентировалось: полк пехоты набирал 5 тысяч дворов. Кантонисты обязаны были носить униформу; это относилось к взятым на учет мальчикам. Как правило, помещик являлся военным командиром своих крепостных, что необычайно усиливало его власть над ними. Бежавший кантонист рассматривался как дезертир и подлежал военному суду. Чтобы находиться в кантоне, требовалось согласие его капитана. Помещик-капитан также давал (зачастую продавал) разрешения на брак, вмешивался в вопросы наследования, следил за тем, чтобы отцовский двор получал сын, наименее пригодный к военной службе.

Кантонисты составляли две трети армии Фридриха-Вильгельма I, но были в прусской армии и наемные полки. К ним прежде всего относилась и прославленная Потсдамская гвардия с знаменитым полком великанов (стоит заметить что рост «великанов» 18 века редко превышал 170 см.) Гвардия была слабостью прусских королей и на ее содержание не жалели средств. Король Фридрих-Вильгельм I называл гренадер «моими любимыми длинноногими молодцами». Судя по этому выражению, гвардейцы явно заменяли ему распущенную придворную конюшню. Во времена когда солдаты чаще умирали в грязи лагеря, чем на поле брани прусские короли уделяли много внимания тому, чтобы солдаты были сыты, одеты и здоровы. Широкую известность получила прусская дисциплина. Палки капралов делали из крестьянских парней способных быстро и четко выполнить любой самый сложной маневр на поле боя. Платой за жестокость учения стало массовое дезертирство. Чуть ли не каждый третий солдат предпринимал попытку побега. Но темнее менее, численность армии к 1740 г. Доходила до 80 тыс. человек, что равно примерно 3,7 %  общей численности населения – безусловный европейский рекорд того мирного времени (для Франции в те годы это соотношение оценивается в 0,6%).11

Бранденбургско-прусское дворянство к началу XVIII в. уже полностью оценило выгоды для него от содержания большой постоянной армии. Офицерская карьера давала хорошие возможности для устройства младших сыновей юнкерских фамилий, к 1720-м годам уже почти все дворяне являлись офицерами или бывшими офицерами. Кантональная система стала надежной гарантией того, что на командных постах местное дворянство не будет оттеснено иностранцами. Военная профессия считалась первой в стране и превосходила по достоинству штатскую службу: по «Табели о рангах» высший военный чин фельдмаршала на 5 рангов превосходил высшую гражданскую должность действительного тайного советника, т.е. министра.

За все эти преимущества дворянство должно было заплатить подчинением  жесткой государственной дисциплине. Юнкеры со времен «короля-капрала» были в принципе обязаны служить в армии, каждый округ должен был ежегодно поставлять для военной службы определенное число молодых дворян. Дворянину запрещалось служить за границей, заниматься торговлей. Поездка его за рубеж без разрешения короля вела к конфискации имущества, под фактическим запретом находилась учеба в иностранных университетах. Отчуждения дворянских доменов требовало согласия родственников, но Фридрих-Вильгельм I дополнительно установил, что для этого требуется еще и разрешение монарха.

Вместе с тем все  основные социальные привилегии помещиков остались неприкосновенными. Единственной податью, наложенной на бранденбургское дворянство Фридрихом-Вильгельмом I, стал очень умеренный сбор, введенный взамен фактически уже не практиковавшейся конной феодальной службы. Это новшество вызвало оппозицию не привыкшего к таким «тяготам» юнкерства. В целом же дворянство получило монархию по  своему вкусу, поскольку оно ставило свои социальные привилегии гораздо выше политических прав своего сословия.

Отдавая много сил  армии, король не забывал и прочих государственных обязанностей. По характеру он был грубый невежда, но при этом оставался умным, трудолюбивым и честным государем. Он очень ясно сознавал нужды Пруссии, не пренебрегал никакими подробностями и хотел все видеть собственными глазами. Очень немногие государи были тогда столь же деятельны. «Господь, — говорил Фридрих Вильгельм, — создал царей не для того, чтобы они проводили время в наслаждениях, а для того, чтобы они управляли своей землей. Государь существует для того, чтобы работать, и если он хочет царствовать честно, то должен сам управлять делами».12 Прежде всего король радел об увеличении государственных доходов и лично возглавлял учрежденное им Генеральное управление финансов. От всех чиновников и министров король требовал исполнительности и аккуратности и совершенно не выносил противоречий. Удар тростью нередко подкреплял грубость его ответов: «его глаз и палка были всюду».13 Все служащие дрожали перед ним.

Для увеличения доходов  король заботился о приросте народонаселения. Раны, нанесенные Пруссии Тридцатилетней войной, еще далеко не зажили. Многие села лежали в развалинах, да и в городах множество домов еще не было восстановлено. Фридрих Вильгельм старался заселить пустоши колонистами-протестантами, которых созывал к себе со всей Европы и прельщал многочисленными льготами. Он не только отдавал в их собственность землю, но брал на себя часть расходов по постройке домов и на много лет освобождал переселенцев от всяких податей. Таким образом, были основаны сотни сел, осушены гавельские болота и освоены обширные пространства. Прием и обустройство колонистов обходились Фридриху Вильгельму в огромные суммы. Так, например, пригласив к себе 15 тысяч зальцбургских протестантов, изгнанных католиками из своих земель, король в течение шести лет тратил по миллиону талеров в год на их обустройство. Но он знал, что дело того стоит. Вскоре благодаря переселенцам Пруссия совершенно преобразилась. Искусные зальцбургские ремесленники подняли благосостояние маленьких прусских городков, которые до них не знали промышленности. Король отменил крепостное право на всех своих удельных землях и указом от 22 марта 1719 г. пригласил последовать этому примеру всех дворян. Он запретил сгонять крестьян с земли и ограничил применение телесных наказаний, которым те подвергались до сих пор.

В городах король заботился  об основании заводов и фабрик по всем отраслям промышленности. Он хотел, чтобы промышленное производство возрастало наравне с сельскохозяйственным, а для того чтобы население  меньше покупало товары иноземного производства, облагал импортные изделия крупными пошлинами. В общей сложности государственный доход увеличился при нем до 7 млн талеров. Но он не довольствовался материальным благоденствием своего государства — не менее следил он за духовным развитием народа и распространением образования среди низших классов. За время его правления на государственный счет было устроено несколько тысяч школ и построено множество церквей. В Берлине он учредил медицинский факультет и больницу. Однако король не жаловал искусств и остерегался ученых. Университеты и обе академии пришли при Фридрихе Вильгельме в полный упадок. Знаменитый философ Вольф был изгнан из академии за то, что его учение, как считал король, извиняло побег из отечества.14

Подводя итог правления Фридриха Вильгельма, можно сказать, что при нем окончательно оформились черты прусского милитаризма, которые впоследствии оставят сильный отпечаток на царствование его сына и преемников: реакционная военная идеология, бесчеловечная муштра и система жестоких наказаний (фухтеля и шпицрутены), практиковавшиеся не только в армии, но и в гражданском обществе. Однако стоит отметить следующую интересную особенность прусской военной машины: с начала 18 в. и по 1740 г. армия ни разу не участвовала в войнах (за исключением короткого эпизода на заключительном этапе Северной войны). Прусский король Фридрих-Вильгельм считал свою армию слишком дорогим инструментом, чтобы подвергать ее опасностям военной фортуны. Только в 1740 г. прусские солдаты впервые вышли на поле битвы где им было суждено завоевать громкую и жестокую славу. В отношении прусской буржуазии обстоятельства складывались следующим образом: ее участие в политической жизни страны оставалось ничтожным, хотя они обладали социальными привилегиями.

 

 

 

 

 

 

Глава 2. Пруссия  во второй половине XVIII века.

2.1. «Фридрих Великий»

 

Фридриха-Вильгельма I сменил его образованный и интеллигентный сын Фридрих II, вошедший в западную историографию под именем Великого, философ и литератор, оставивший после себя 30 томов сочинений. Почти все его литературное и эпистолярное наследие написано по-французски. В характере Фридриха Великого переплелись противоречивые черты - с одной стороны он был человеком эпохи Просвещения, интеллектуалом, который любил музыку, живопись и литературу, с другой - великим полководцем, который лично командовал армией, прирожденным законодателем и искусным политиком, который не гнушался нарушать договоры. 15

Главной задачей, которую ставил перед  собой Фридрих П на протяжении своего царствования, было укрепление феодально-абсолютистского государства, придание Пруссии ранга великой державы путем внешней экспансий. Для осуществления этой цели нужна была крепкая экономика. В то же время Фридрих, как человек нового "просвещенного" склада, понимал значение расширения образования, развития науки и культуры. Первые мероприятия молодого  короля  произвели  в  Европе  сенсацию,   поскольку,  при всей их ограниченности, они, казалось, предвещали новую эпоху по сравнению откровенно казарменным режимом отца. Было объявлено о восстановлен Академии наук, была отменена цензура(правда, вскоре восстановлена),был  принят декрет о веротерпимости. Однако основная черта прусского абсолютизма  — его милитаристский характер не только сохранился, но и укрепился. Пруссия, занимая 10-е место по площади и 13-е по населению, имела третью по численности армию в Европе. 70—80% бюджета страны шло на ее содержание. Широко известная слаженность в работе государственного аппарата и администрации во многом объяснялась их военизированным характером. Пруссия Фридриха II на протяжении всего времени его  царствования оставалась полицейским государством, где "творец патриархального деспотизма, друг просвещения с помощью розги", как характеризовал короля К. Маркс, подавлял всякое свободомыслие, чем разочаровал просветителей, увидевших было в нем свой идеал.16

Проводимые Фридрихом II реформы в целом не выходили за рамки феодально-абсолютистского строя. В области экономики он во многом продолжил меркантилистскую политику отца. Главные предметы ввоза готовой продукции подвергались очень высокому таможенному обложению, а после Семилетии войны был запрещен импорт около 500 названий товаров. Вывоз сырья также запрещался. Продолжалась жесткая мелочная регламентация работы фабрик и мануфактур, за счет нововведения Фридриха пятого департамента — Генеральной директории (в добавление к четырем уже существовавшим).17 Это фактически министерство торговли и промышленности, задачей которого было совершенствовать мануфактурное дело в стране, прежде всего в области производства полотна и шелкоткачества. Ввиду того, что в Пруссии наблюдалась значительная нехватка рук для этих отраслей, новый департамент должен был осуществить широкую вербовку специалистов из других стран. Приток людей из-за рубежа был необходим и ввиду малой населенности ряда районов Пруссии, из-за чего их освоение очень отставало от Берлина и других местностей, где плотность населения была выше. Вербовка велась целенаправленно, со знанием ситуации в соседних странах, в первую очередь в различных немецких княжествах. Особое внимание уделялось тем из них, где имели место стихийные бедствия или усиливались религиозные гонения. Агенты Фридриха II перехватывали также (в пути или в портах) жителей немецких государств, отправлявшихся в эмиграцию в Америку. За каждого завербованного полагалось вознаграждение: за холостого — 3 талера, за женатого — 5.Отдавая себе отчет в неблаговидности такого переманивания людей, Фридрих II наставлял своих агентов: «Действуйте с величайшей осторожностью и не подавайте ни малейшего повода к упреку в том, что вы подстрекаете подданных покинуть своего государя».18 В некоторых же случаях прусский король не церемонился: в 1769 г. его войска (силой в 3 полка) предприняли форменный набег на территорию Польши, дойдя в погоне за «живым товаром» до Познани. Экономические меры Фридриха II в конечном счете, не создав общепрусского рынка, ставили барьеры на пути создания общегерманского рынка, таким образом препятствуя развитию капитализма и соответственно объединению Германии. Политика веротерпимости также объяснялась экономическими интересами — привлечением переселенцев и борьбой с католической Австрией. В социальной области прусский «просвещенный абсолютизм» оказался весьма консервативным. Господствующее   положение   дворянства  ещё больше  укрепилось: дворяне получили полное преимущество в армии и государственном аппарате. Разночинные элементы теперь почти не допускались к офицерским и высшим чиновничьим должностям. Дворянство, за исключением западных владений и присоединенной в 1741 г. Силезии, было освобождено от налогов.

Политика Фридриха П в отношении крестьянства диктовалась  соображениями

фиска и рекрутчины. Были предприняты некоторые попытки  улучшить положение крестьян—держателей  коронных земель. В 1777 г. им были гарантированы  права собственности и наследования. Правительство пыталось также препятствовать сгону помещиками крестьян. Фридрих попытался было отменить крепостное право в Померании в 1763 г., но, натолкнувшись на сопротивление дворянства, был вынужден пойти на попятную.19

Более последовательными  оказались реформы в области судопроизводства, проводившиеся королем на протяжении всего его царствования двумя этапам-до Семилетней войны и затем в 70—80-е годы: были отменены пытки, установлена независимость судей от администрации, введено новое уложение, значительно модернизировавшее под влиянием идей естественного права архаичную систему судопроизводства. При этом новое прусское законодательство сохранило ещё элементы сословного неравенства, и поэтому нет оснований превозносить его, как это делали некоторые прусские историки, ставя его выше гражданского кодекса Наполеона.

«Просвещённый абсолютизм» Фридриха II, которым восхищались многие современники и затем многие представители германской историографии, не означал качественного поворота в судьбе страны, отнюдь не был «революцией сверху», а лишь укрепил феодальную структуру. Крах этой политики появился позднее, под Йеной и Ауэрштедтом в 1806 г.

Реформами в  духе просвещенного абсолютизма  Фридрих II хотел укрепить государство и ослабить остроту социальных конфликтов в обществе, что, кстати, не было сделано во Франции XVIII в. и результатом чего явилась Французская революция, и кроме того существовал как бы негласный договор между Фридрихом II и прусским дворянством, согласно которому дворянство отдавало в руки Фридриха управление государством в обмен на то, чтобы он позволял помещикам управление подвластными им крестьянами. Таким образом, реформы Фридриха способствовали укреплению прусского государства, в чем прямо или косвенно было заинтересовано прусское дворянство. Поэтому его реформы, не имевшие революционного характера, были все же осуществлены. Реформы Фридриха II, как заметил в свое время Ф. Мейнеке, основанные на принципах рационализма, построили из сословно и корпоративно разделенного общества и из обделенной естественными ресурсами территории сильное государство.20 Но трагедия государства Фридриха заключалась в том, что оно держалось исключительно на умении короля управлять этим государством. В известном смысле он был утопистом и не мог, конечно, «стоять на свободной земле со свободным народом».

Пруссия во второй половине XVIII века