Публичное и часное право

СОДЕРЖАНИЕ

Стр.

ВВЕДЕНИЕ

Частное и публичное право в современной Росси весьма динамично развиваются. Это связанно не в последнюю очередь и с тем, что в диалектике частного и публичного права отражается основополагающий момент теории гражданского общества и правового государства: соотношение прав и обязанностей личности и государства.

Взаимодействие частного и публичного права, выразившееся, например, в конфликте частных и публичных интересов, было и остается актуальным всегда.

Необходимо отметить, что глобальные социально-экономические изменения - процессы мирового уровня, такие как глобализация — являются причинами, в одних случаях прямыми, в других косвенными, фундаментальных изменений права, что в любом случае отражается и в изменении и взаимодействии частного и публичного права.

Проследить актуальность и важность проблемы взаимодействия частного и публичного права можно и на примере решений высших судебных инстанций России: Конституционного суда, Верховного суда и Высшего Арбитражного суда. В частности, Конституционный суд РФ в нескольких постановлениях затрагивал вопросы частного и публичного права, баланса частных и публичных интересов.

Однако важность представляет не столько исследование изменений частного и публичного права в контексте новаций российского законодателя, сколько исследование их взаимодействия и взаимовлияния. Несмотря на достаточное количество научных работ по теме разделения права на частное и публичное, отдельных монографий, посвященных только частному праву либо только публичному, либо даже отдельным элементам частного либо публичного права, в российской доктрине до сих пор неизученным остается вопрос о соотношении частного и публичного права в аспекте парности правовых категорий. При этом необходимо подчеркнуть, что методология рассмотрения понятий в качестве парных категорий известна российской правовой мысли на протяжении многих десятилетий и с позиции философии и логики позволяет глубже понять внутренние связи парных явлений. Понятие же внутренних связей неизбежно приведет к формированию более конкретного представления о категориях частного и публичного права вообще.

Активное развитие системы российского права предопределяет развитие и его составных частей, также подвергающихся модернизации. Таким образом, изменяется статус частного и публичного права. В нынешний период развития России, в условиях, когда происходит реформирование экономики, власти, роль частного права и публичного права меняется. В связи с этим необходимо исследовать диалектику изменений частного и публичного права для того чтобы знать, когда применяются частно-правовые и публично-правовые инструменты. Соотношение частно-правовых и публично-правовых начал требуют особого внимания в силу динамики социальных связей. Важно понять и знать проблемы взаимопроникновения частно-правовых начал в публично-правовые и наоборот. Данная проблематика позволяет более точно определить долю «участия» частноправовых норм в публичном праве и наоборот. Более того, необходимо исследовать, как меняется степень публичности в отраслях частного права и степень использования частно-правовых норм в отраслях публичного права.

Обозначенная тема не была глубоко проанализирована в российской науке - в этом смысле исследователи, как правило, ограничивались анализом оснований для разграничения частного и публичного права, описанием частного и публичного права, их принципов и методов в отдельности.

Что касается темы парных правовых категорий, то данная проблематика, к сожалению, пока не получила в российской правовой науке должного прочного исследования на фундаментальном уровне. Однако необходимо отметить, что отдельные работы, посвященные парности правовых категорий, имеют достаточную теоретическую философскую базу.

Цель работы заключается в рассмотрении частного и публичного права в аспекте их парности, в их диалектическом взаимодействии друг с другом, а  так же изучение частного и публичного права в материально-процессуальном, уголовно-процессуальном и уголовно-исполнительном праве. Указанная цель достигается посредством последовательного решения следующих взаимосвязанных задач: анализ абстракции «парные категории» в российском правоведениии философии права; рассмотрение основных теорий разделения права на частное и публичное, эволюции данных теорий, обоснованности концепции дихотомии права в целом, а также освещение проблематики дихотомии права в иностранной доктрине; исследование частно-правовых принципов и методов, анализ элементов частного и публичного права; обоснование рассмотрения частного и публичного права в качестве элементов системы права, подсистем российского права; описание взаимодействия отдельных частно-правовых и публично-правовых элементов друг с другом в процессе регулирования правовых отношений; освещение основных аспектов диалектики частного и публичного права; раскрытие тенденций развития диалектики частно-правовых и публично-правовых элементов; обозначение путей совершенствования частного и публичного права в условиях глобализации.

Объектом исследования являются общественные отношения в сфере частного и публичного права.

Предметом исследования курсовой работы выступают частное и публичное право и их соотношение, взятое в аспекте двух противоположных тенденций - их дифференциации и интеграции, специфика взаимодействия и взаимовлияния частного и публичного права, а также специфика такого взаимовлияния и его результат для дихотомии права.

В силу недостаточной изученности соотношения частного и публичного права между собой и, в особенности, в их связи с системой российского права, сделано предложение о рассмотрении частного и публичного права как структурных элементов системы российского права. Вместе с этим предложен подход к некоторому переосмыслению изучения частного и публичного в рамках учебной дисциплины теории государства и права - не просто как явлений правовой действительности, а как своего рода двух подсистем российского права.

Курсовая работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

1.Публичное и частное право в материально-процессуальном праве

Системе права в отечественной доктрине посвящено три дискуссии. Учитывая количество научных исследований различного вида, их объем и уровень, в настоящее время целесообразно говорить о наличии четвертого, с начала прошлого столетия, этапа активизации интереса к вопросам системы права, отсчет которого ведется с 2001 г. В связи с этим особенно востребованным представляется рациональное исследование и объективированная оценка первоначального, источникового этапа формирования отечественного учения о системе права; изучение и анализ научных подходов, выраженных по заявленному предмету в ходе первого совещания по вопросам советской науки государства и права (1938-1940 гг.), именуемого "первой" дискуссией о системе права. Именно в ходе данного мероприятия сформировалась фундаментальная основа отечественного учения интересующей нас направленности, положения которого сохраняют свое значение до настоящего времени.

Резюме источникового этапа формирования отечественного учения о системе права может быть представлено следующими положениями.

Актуальность научной проработки тематики системы права увязывалась сугубо с практикоориентирующей значимостью. Само же обсуждение проводилось в целом с позиций выявления ориентиров, годных для группировки нормативного правового материала и способных учитываться при его создании (т.е. именно с точки зрения наиболее оптимальной систематики правовых данных).¹

За системой права закрепилось отраслевое восприятие, основанное на некоем показателе распределения (классификации) правовых норм. Хотя в этот период упоминался и формовыражающий срез системы права: так, проблема источников советского социалистического права была названа А.Я. Вышинским второй (по очередности) в плане разработки вопросов системы права. Этим же ученым под системой права предлагалось понимать упорядоченность тех основных начал, коими следует руководствоваться при создании правовых норм, и совокупность юридических наук и учебных дисциплин, направленных на исследование различных сфер правовой материи. Таким образом, изначально речь шла не о выявлении "объективно существующих" в самом праве секторов, а о методике нормотворческой или учебно-научной юридической деятельности. Последовательное же разграничение систем права и юриспруденции было представлено в 1939 г. М.А. Аржановым. Основанием для формирования отраслей норм права был признан материальный критерий - предмет правового регулирования. Метод правовой регламентации хотя и не был воспринят большинством участников совещания как фактор дифференциации и интеграции правовых норм по отраслевым массивам, все же получил разработку в качестве формально-юридического показателя секторного правового обособления.

В этот период встречались и плюралистические идеи об отраслевых показателях. В целом в качестве отраслеобразующих факторов помимо материального и формального критериев предлагали: цель правового регулирования; принципы права; специальный понятийный аппарат; состав участников правовых отношений; исторический тип правовой области. К слову сказать, все эти факторы, за исключением двух последних, встречаются у С.Н. Братуся, позицию которого чаще всего связывают лишь с методологическим основанием. В ходе дискуссии была предложена первая в советской юридической мысли последовательная классификация отраслей права. Так, М.А. Аржанов выделял, в зависимости от степени универсальности, общие и особенные правовые отрасли. Первые характерны для различных типов права. Это, например, государственное (конституционное), уголовное и гражданское право. Вторые присущи лишь отдельным правовым моделям. Таковы, к примеру, церковное и колхозное право.

Возможность познания системы права оценивалась некоторыми учеными скептически даже в условиях публично-властной заинтересованности в четком решении вопроса. Наиболее ярко позиция о невозможности полного распознавания и адекватной эмпирической проекции системы права была представлена у М.О. Рейхеля. Причем тематика системы права рассматривалась ученым в двух аспектах: с умеренно агностических позиций (в качестве лишь частично познаваемого явления бытия) и с точки зрения систематизации нормативного правового материала. В первом аспекте речь идет о системе права в собственном смысле слова. Здесь можно усмотреть наличие структурных компонентов и выявить их базовые, принципиальные, наиболее типичные и ориентирующие характеристики. Второй аспект предполагает классификацию позитивного правового материала. Таковая может осуществляться по любым из адекватных критериев.²

С.Ф. Кечекьян также указывал, что объективно данной системы права общетеоретического уровня, к познанию которой способен человеческий разум, не существует. Выявляются лишь субъективные системы, являющиеся плодами интеллектуальной деятельности познающего и сконструированные на основе имеющихся о праве знаний.

Скептическое отношение к решению вопроса о системе права выражал М.М. Мороз. Порок поисков критериального деления нормативного правового материала, согласно позиции ученого, обусловлен недостатками заданной А.Я. Вышинским дефиниции права. "При последовательном проведении этого определения... сама классификация права не представляет собой вообще теоретической проблемы, ибо она дается самим законодателем - в названии закона, в кодексе, в оглавлении". Здесь же ярко проявляется постановка проблемы, явившейся предметом обсуждения в ходе третьей дискуссии по интересующей нас тематике. Речь идет о соотношении составов систем права и законодательства.

Дуалистическая концепция права поддерживалась видными представителями отечественного правоведения и при "режиме непризнания" частного права. Элементы двойственного деления прослеживаются даже во взглядах "противников" теории частно-публичного правового строения. Например, М.М. Агарков говорил, что двухзвенное восприятие системы права хорошо с доктринальных позиций, хотя и непригодно в практическом значении. С прагматических позиций систему права целесообразнее воспринимать только как систематизацию юридико-нормативного материала. Наибольший вклад в разработку дуалистической модели в строении советского социалистического права внесли публикации С.Н. Братуся. Он выделял публичное и гражданское право. Аналогичная градация была и у С.М. Потапова, оперировавшего термином "частное право". Я.Ф. Миколенко и М.О. Рейхель подразделяли право на гражданское и государственное.

В выраженных позициях обнаруживаются "предпостановки" вопросов о комплексных образованиях права или законодательства. Так, Н.Д. Казанцев отмечал: "Институт личной собственности в целом изучается и в государственном, и в гражданском праве, но это не противоречит тому, что институт личной собственности колхозного двора является одним из институтов колхозного права".

В ходе "первой" дискуссии выявилась потребность в разграничении строения права и систематизации правовых норм; отобразились идеи (представленные, например, у М.О. Рейхеля и М.С. Строговича) о нетождественности внутреннего строения системы права и классификационного распределения позитивного правового материала.

Таким образом, многообразие научных взглядов, их противоречивость, сложность определения и разграничения отраслей права приводят к вопросу о том, насколько необходима, оправданна и достоверна отраслевая конструкция системы права, с учетом того, что ее коллегиальное обсуждение даже на первоначальном этапе не привело к единому ясному результату. Выводы, сформулированные в ходе дискуссии, несмотря на все теоретико-методологические достижения, все же не носили четкого характера. Об этом свидетельствует хотя бы неоднозначность понятий "отрасль права" и "предмет правового регулирования". Вместе с тем положения "первой" дискуссии носят фундаментальный характер, являются необходимой и плодотворной базой для проведения дальнейших исследований по заданной тематике. С одной стороны, фактически каждая из составляющих тематики системы права носит дискуссионный характер. С другой - весьма значительно в рассматриваемой области число излишне догматизированных данных. Представляется, что наличествующие догматизации подлежат преодолению. Вместе с тем формирование новых подходов будет надлежащим только при условии обращения к уже наработанным сведениям. Новации должны "опираться" на сложившиеся, сформировавшиеся ценности (но не "простые постулаты"), на достижения правоведческой науки и юридической практики.³

Выражая собственные позиции по рассматриваемому предмету, отметим следующее.

1. Каждая система неизменно состоит из определенных структурных компонентов, представляющих собой ее закономерные взаимосвязи. Отсюда следует, что независимо от того, насколько крупно или мелко мы будем выделять в системе неструктурные элементы, сама она в любом случае будут наделена свойством последовательности (в том числе и по части завершенности). Структурные компоненты в ней также будет существовать всегда - в противном случае нельзя констатировать наличие самой системы. Так, например, бесперспективно рассуждать о строевом ряде юридических нормативных поведенческих правил при принципиальном отсутствии оных. Число же аккумуляций этих правил может быть различным; оно предопределяется совокупностью факторов не только объективированного, но и субъективного толка. Базисными свойствами системы права являются: содержательное единство; внутреннее упорядоченное дробление; логичность; стабильность структурных элементов (в соотношении с динамизмом иных системных частей).

В отличие от системы саму структуру права составляют только обязательные, неотъемлемо присутствующие, строеобразующие компоненты. Они предопределяют состав явления, отображают его сущность и, так или иначе, онтологию. При этом структурное строение права может выявляться с различных позиций. Но ни одна из вариаций, как представляется, не будет носить совершенного характера. Это предопределено абстрагированностью и многогранностью самого права, сложностью его гносеологии.

2. Объединяя сведения о социальном поведении той или иной направленности, но не нося в то же время точного характера, категория "отрасли права" часто "смешивается" с отраслями законодательства, статутотворческой, образовательной и (или) научной деятельности (либо же непоследовательно "отграничивается" от оных). При этом ценность у отраслевой конструкции права (относимой нами к числу юридических классификаций), несмотря на объективно отмечаемые недостатки, все же имеется. Она заключается в соединении, обобщенном отражении данных: о действующем и должном нормативном правовом материале (разновидовой юридико-источниковой принадлежности) и его реализации, а также о соответствующих показателях научного и учебного толка. Вместе с тем, полиаспектность правового воздействия и условность секторного деления предопределяют необходимость именно многопараметрового подхода к "вычленению" правовых отраслей.

Предмета и метода правового регулирования недостаточно для последовательного классификационного обособления и объединения правовых данных. Помимо них в качестве значимых отраслеобразующих оснований предлагается рассматривать: преобладающие принципы права и законодательства; цель и функции правового действия; совокупный видовой набор формально-юридических источников права; превалирующие интересы субъектов правового общения и основоположения их поведения; конвенционность восприятия правового массива в качестве отрасли права; актуальность правовых данных той или иной направленности; устоявшиеся в конкретно-историческом правовобытии традиции. При этом нельзя забывать об условном, классификационном характере отраслевого деления.

Присоединяясь к позиции о неодинаковом иерархическом "ранге" отраслей права, позволим себе отметить, что (при рассмотрении вопроса сугубо с позиций юридической систематики и именно в отношении состава позитивного права) субординация корреспондирующих правовых ассоциаций на национальном уровне должна быть представлена своеобразной "пирамидой", в основании которой находится конституционное право, из него "проистекают оси" образований административного, гражданского и уголовного толка. Все же остальные возможные к выделению отраслевые подразделения "располагаются" между указанными "осями".⁴

Причем "вычленение" административного права обусловлено наличием публично-политической управленческой деятельности. В то же время в структурном строении права административный блок нами не выделяется (и не обозначается каким-либо иным образом). Это обусловлено тем, что внутреннее закономерное строение права как такового не включает в себя публично-управленческую составляющую в качестве обязательного, неотъемлемого элемента. В условиях же существующих форм социальной организации позитивное право, по нашему мнению, должно непременно отображать социальный срез управленческой деятельности.

Отметим также, что в отношении всех остальных отраслей права, например семейного, жилищного, страхового, трудового, хозяйственного и (или) предпринимательского, никакой иерархической градации мы усмотреть не можем (да и не считаем это необходимым). Взаимодействие данных правовых сфер, актуальных для восприятия в качестве относительно обособленных ("самостоятельных"), осуществляется посредством всевозможных переплетений, пересечений, "увязанностей".

Исчерпывающего перечня отраслей права мы представить также не можем, так как их "численный набор" в своей исходно-обособляющей составляющей весьма зависим от субъективных факторов, достаточно динамичен и увязан с актуальными (с позиций юридического нормирования, изучения и исследования) областями. По сути, вопрос о том, сколько существует отраслей права, столь уж значимым нам не представляется. Вместе с тем, учитывая нарастающее число этих "отраслей" - в настоящее время выделяют, например, медицинскую, спортивную, военную, акционерную, корпоративную, транспортную, административно-деликтную и прочие правовые отрасли, - хотелось бы сказать, что непомерное членение влечет за собой необоснованное обособление юридической науки, практики и учебного курса, препятствует целостности правовой подготовки и деятельности.

3. Выделение в составе системы права так называемых комплексных отраслей представляется и вовсе не обоснованным (ввиду отсутствия в данном направлении необходимых для проведения последовательной градации признаков). Прежде всего речь идет об отсутствии у обозначенных образований хотя бы относительно (условно) обособленного ("самостоятельного") предмета правового воздействия.

При этом признание необходимости одних, называемых показательными, критериальными (пусть и в условном смысле), свойств у некоего ряда отраслей и постулирование возможности их же отсутствия для отраслей иных нивелируют и так неоднозначно оцениваемую целесообразность отраслевой систематики правового толка; ликвидируют ее информативные, практические и познавательные характеристики. При подобном подходе отраслью права может быть названо фактически любое направление (проявление, общность, феномен); говоря образно - "все что угодно".

В отношении же отраслей законодательства, напротив, следует отметить, что даже сами данные нормативного правового толка свидетельствуют о наличии среди них комплексных образований. Причем именно ввиду их существования в законодательстве выделение отраслевой конструкции в праве по-прежнему востребовано с ориентирующих, направляющих (и нормотворцев, и правоприменителей) позиций. Но по этой же причине выделение самих комплексных отраслей права не носит конструктивного характера.

4. По поводу превалирующих в настоящий период отраслевых конструкций права и законодательства отметим также, что признание за отраслями права объективного характера во многом предопределило постановку вопроса о соотношении систем права и законодательства, "способствовало" доктринальному и (или) фактическому "стремлению" к их отождествлению, предопределило "сложности" их размежевания. Представляется, что системы права и законодательства пересекаются, но не совпадают. Кроме того, встречающееся в правоведческой области утверждение о том, что система права шире одноименного пласта законодательства, с позиций своей истинности носит весьма ограниченный характер. Оно верно лишь в отношении сравнения интересующих нас систем с "точки зрения бумажного объема". Исключительно в указанном контексте данные системы права действительно будут "проигрывать" статутным показателям ввиду своего природно-правового характера⁵. В систему же законодательства могут быть включены положения не только не юридической, но даже и не собственно социальной видовой принадлежности (например, технические нормы). Вместе с тем система права представлена более разнообразным, нежели система законодательства, видовым "набором" объективированных выразителей правовых норм. Она включает правоповеденческие правила, отраженные не только в писаном нормативном юридическом материале. С этих позиций система законодательства может быть шире системы права только в том случае, если в соответствующей конкретно-исторической правовой системе признаются и действуют только писаные формы выражения права (и то при условии непричисления к таковым юридических прецедентов).

Но даже при подобной ситуации с юридико-источниковых и, как следствие, содержательно-действенных (предметных) позиций система права в качестве общетеоретической категории все равно окажется более "существенной", нежели система законодательства, - и по своему объему (широте) и, конечно же, по своей "наполнительной" значимости.

5. Структура права и системное деление его отраслей имеют некоторые схожие черты. Это: наличие составных частей; возможность рассмотрения с иерархических позиций; определяющая значимость принципов права; нацеленность на согласование, на упорядочение поведенческих актов адресатов правовых положений; содержательная многогранность; взаимосвязанность с "внешней" правовой формой.

Вместе с тем структурное строение права и отраслевая градация все же не совпадают и совпадать не могут по причине своего содержательного различия. Структура права (в непосредственном значении данного термина) представляет собой внутреннее строение интересующего нас явления, характеризирующееся наличием неотъемлемых, константных, закономерно присутствующих и увязанных между собой элементов. Деление же позитивного права на отрасли - это всего лишь систематика данных, "происходящих" из положительного права.

Мыслится, что вся система позитивного права может быть представлена следующими структурными пластами: статутное (включая нормативное договорное) право; обычное право; прецедентное право; право, выраженное посредством религиозных норм. Эти наборы юридических источников типичны для общей правовой среды; закономерно присутствуют в ней; связаны с государственным опосредованием; в качестве целостных форм выражения правовых норм носят константный характер. Таким образом, они могут быть расценены как структурно-системные компоненты права. Но данная трактовка представляет систему права уже не в качестве комплекса отраслей, а через внутренние закономерные проявления, выраженные в видовых объединениях формально-юридических источников.

Также отметим, что система любой правовой общности (структурирующаяся на основе интереса, воли и цели) может быть представлена триадой: основное право (право принципов права) - частное право - публичное право. Основное (базовое, базисное) право аккумулирует в себе значимые именно для всех специальных проявлений принципы. Оно объединяет основоположения о справедливости, правозаконности, гуманизме, формально-юридическом равенстве участников правового общения и т.д. Здесь же "располагаются" общеправовые идеи аксиоматического характера и те принципы права, которые имеют для какой-либо конкретно-исторической общности (группы общностей) фундаментальное, формирующее (образующее) значение. Поскольку право призвано воздействовать именно на социальное поведение, то неоднородность такового предопределяет и наличие еще двух компонентов, по традиции называемых частным и публичным правом. В рамках представленной модели целесообразно проведение дальнейшей градации. Но сам "трехзвенный ряд" усматривается при этом во всех видах правовых систем.⁶

Определение частности или публичности имеющих правовое значение поведенческих правил, так же как и в случае с отраслевыми образованиями, следует производить на базе критериальной совокупности, поскольку сущностное строение такого многогранного явления, как право, не подлежит "одностороннему" рассмотрению. Нельзя забывать и о том, что функционирование частного и публичного права осуществляется не только через обособление, но и посредством "переплетения". В качестве факторов разграничения ветвей частного и публичного права можно предложить: превалирующий субъективный интерес; цель правового регулирования; группу преобладающих принципов права и поведения его участников, способы и приемы правового воздействия и юридической регламентации; сочетание (набор) формально-юридических источников права; однородность содержательного наполнения.

6. Деления норм права на материальные и процессуальные, частные и публичные являются одноуровневыми и пересекающимися. Но материальное и процессуальное право хотя и являются частями системы позитивного права, все же не носят структурного характера, ибо выделяются исключительно в практических целях. Само материально-процессуальное деление, что весьма существенно, не увязано с человеческой природой, так как бытие процессуального права, недопустимое к отсутствию с позиций качественного позитивного правового действия, все-таки предопределено именно наличием права материального.

В начале 90-х гг. прошлого века в связи с формированием экономических отношений рыночного типа и принятием нового Гражданского кодекса РФ, основанного на принципах частного права, значительное внимание отечественных правоведов сосредоточилось на обсуждении проблемы соотношения публичного и частного права. Практически все участники обсуждения были единодушны в том, что дискуссия о соотношении частного и публичного права давно назрела, поскольку переход к рынку, возрождение частной собственности, выведение государственных органов из отношений экономики особенно отчетливо оттенили дуализм системы права. Отмечалось, что данная проблема не может не волновать не только цивилистов, но и представителей других отраслей права, а также общей теории права. Высказывалось мнение, что возвращение к вопросу о соотношении публичного и частного права свидетельствует об окончании определенного этапа развития отечественной юриспруденции, когда эта проблема игнорировалась. Была разработана программа "Становление и развитие частного права в России", одобренная Указом Президента РФ от 7 июля 1994 г.

За истекшие с тех пор годы было опубликовано огромное количество работ, посвященных понятию, критериям разграничения, балансу публичного и частного права, их месту и роли в системе отраслей российского права и в механизме нормативно-правового регулирования различных сфер общественных отношений. На сегодняшний день обращение к данной проблеме настолько активизировалось и стало модным, что, пожалуй, можно без большого преувеличения констатировать устойчивое стремление рассматривать практически любой вопрос, имеющий юридический характер, сквозь призму соотношения частного и публичного права⁷.