Раскол русской церкви и его последствия

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ РЫНКА

ТОЛЬЯТТИНСКИЙ ФИЛИАЛ

Контрольная работа

По дисциплине: Отечественная история

Тема:   Раскол  русской церкви и его последствия

ТОЛЬЯТТИ   2008

содержание

Введение 3

Глава 1. Начало исправления церковных книг. 8

Глава 2. Русская церковь накануне раскола. 9

Глава 3. Патриарх Никон 11

Глава 4. Раскол и его последствия. 13

Заключение. 18

Список используемой литературы 20

Введение

Расколом  принято называть произошедшее во второй половине XVII века отделение от господствующей Православной Церкви части верующих, получивших название старообрядцев, или  раскольников. Значение Раскола в  русской истории определяется тем, что он являет собой видимую отправную  точку духовных противоречий и смут, завершившихся в начале XX века разгромом  русской православной государственности.

При поддержке Алексея  Михайловича Никон начал проводить  исправление русских богослужебных  книг по современным греческим образцам и изменил некоторые обряды (двоеперстие  было заменено троеперстием, во время  служб «аллилуйя» стали произносить  не дважды, а трижды, и т. д.). Нововведения были одобрены церковными соборами 1654-1655 годов. Много сложностей с переводчиками  богослужебных текстов: одни переводчики  плохо знали греческий языки, другие – русский. На стоглавом совете было решено исправлять книги, сверяя их с добрыми переводами, но отсутствие единого подхода привело к  ещё большим искажениям текста. Одной  из попыток достичь единообразия в богослужебных книгах было открытие типографии в Москве. В течение 1653-1656 годов на Печатном дворе шел выпуск исправленных или вновь переведенных богослужебных книг¹.

Выступления защитников «старой  веры» получили поддержку в различных  слоях русского общества, что привело  к возникновению движения, названного Расколом. Часть низшего духовенства, видевшая в сильной патриаршей власти лишь орган эксплуатации, выступая за «старую веру», протестовала против увеличения гнета со стороны церковной  верхушки.

К Расколу примкнула и часть  высшего духовенства, недовольная  централизаторскими устремлениями  Никона, его самоуправством и отстаивавшая свои феодальные привилегии (епископы – коломенский Павел, вятский  Александр и другие), некоторые  монастыри. Призывы сторонников  «старой веры» получили поддержку  и в среде высшей светской знати. Но наибольшую часть сторонников  Раскола составляли крестьяне. Усиление феодально-крепостнического гнета  и ухудшение своего положения  народные массы связывали и с  нововведениями в церковной системе.

Объединению в движении столь  разнородных социальных сил способствовала противоречивая идеология Раскола. Раскол защищал старину, отрицал  нововведения, проповедовал принятие мученического венца во имя «старой  веры», во имя спасения души, и в  то же время резко  обличал в  религиозной форме феодально-крепостническую  действительность. Различным слоям  общества были выгодны различные  стороны этой идеологии. В народной массе живой отклик находили проповеди расколоучителей о наступлении «последнего времени», о воцарении в мире антихриста, о том, что царь, патриарх и все власти поклонились ему и выполняют его волю.

Раскол стал одновременно и знамением консервативной антиправительственной  оппозиции церковных и светских феодалов, и знамением антифеодальной оппозиции. Народные массы, становясь  на защиту «старой веры», выражали этим свой протест против феодального  гнета, прикрываемого и освящаемого  церковью.

Массовый характер движение Раскола приобрело после церковного собора 1666-1667 гг., предавшего старообрядцев  анафеме, как еретиков, и принявшего решение об их наказании. Этот этап совпал с подъемом в стране антифеодальной борьбы; движение Раскола достигло своего апогея, распространилось вширь, привлекая новые слои крестьянства, в особенности крепостных, бежавших на окраины. Идеологами раскола стали  представители низшего духовенства, порвавшие с господствующей церковью, а церковные и светские феодалы  отошли от Раскола. Главной стороной идеологии Раскола и в это  время оставалась проповедь ухода (во имя сохранения «старой веры»  и спасения души) от зла, порожденного «антихристом».

Остановимся на наиболее значительных исследованиях и популярных книгах о расколе и высказываемых  в них взглядах и оценках.

В понимании раскола в  литературе существуют две основные тенденции. Одни ученые склонны видеть в нем социально-политическое движение в религиозной форме. Другие исследователи усматривают в расколе и старообрядчестве, прежде всего, религиозно-церковное явление. Они не отрицают социально-политических устремлений, но считают их не главными определяющими, а подчиненными в теме раскола.

Основоположенником первой традиции был Андреев В.В.. Он связывал раскол с крестьянскими восстаниями и положил начало его трактовки как движения социального протеста.

Для своего времени трактовка  старообрядчества как народного  движения, а не только результата косности и фанатизма, как утверждала тогда  официальная церковно-историческая наука, была достаточно нова и интересна. Но, как и многие другие историки, революционно-демократического лагеря, Андреев В. В. отрицал в расколе всякую религиозную проблематику и глубину, что, безусловно, обедняло его концепцию. В дальнейшем понимание раскола в этой традиции стало общепринятым в историографии советского периода.

Рассматривал Раскол и  такой известный историк, как Карташев А.В. (Очерки по истории Русской Церкви. М., 1991 г. Т. II, с. 121-230). Его обобщающая работа в главах о Расколе как бы подытоживает все достижения русской историографии старообрядчества.

Большая интересная литература во второй половине XVII века возникла в связи с расколом. На первом месте среди этой литературы стоит автобиография протопопа Аввакума. Жизнь Аввакума была полна резких контрастов в его общественном положении. В начале царствования Алексея Михайловича протопоп Аввакум пользовался большой славой, но вскоре за противодействие нововведениям патриарха Никона попал в опалу и был сослан в Сибирь. Расстриженный на Соборе 1666г.², Аввакум был сослан в Пустозерск и кончил жизнь на костре. Упрямый и раздражительный, но в то  же время принципиальный и до конца преданный своим идеям, Аввакум Петров (Петрович) бесхитростно рассказывает про свою жизнь. Озлобление его направлено, главным образом, против патриарха Никона. Автобиография Аввакума, написанная простым и образным языком, является прекрасным литературным памятником и не менее ценным историческим источником по истории раскола.

Для знакомства с ранней историей раскола большое значение имеют также послания Аввакума к  его единомышленникам. Они ярко рисуют быт XVII века, являясь в этом отношении совершенно незаменимым источником. Чего стоят, например, упоминания Аввакума об его молодости: «смолода голубей держал, попович голубятник был». «В земле сидя, яко кокушки кокуют», - пишет он о боярыне Морозовой и княгине Урусовой, «резаными языками» называет он раскольничьих попов, наказанных отрезанием языка³.

Сохранились также произведения других старообрядцев: дьякона Феодора, Инока Авраамия, Епифания, Корнилия и некоторых других. Особенно интересно  житие казанского протопопа Неронова, впоследствии отошедшего от старообрядчества. Подробности священнической жизни  Ивана Неронова в Нижнем Новгороде  и Москве рельефно рисуют быт посадских  людей и деятельность духовенства  в первой половине XVII века. Автор жития Неронова рассказывает, как по Нижнему Новгороду ходили скоморохи «с бубны, и с домрами, и с медведями». В церквях для ускорения службы зараз пели и читали в два, три, даже в четыре голоса, «и от самих священников и причетников шум и козлогласование в святых церквах бываше странно зело»⁴.

В XVII веке было написано большое количество житий святых, но значение этих произведений как исторических источников для указанного столетия значительно меньше, чем для предыдущих веков. Ведь сказания о жизни святых и их чудесах с их условностью изложения дают только некоторые подробности о важных исторических событиях.

Тем не менее, жития святых нельзя полностью игнорировать как  исторический источник. В житии Варсонофия, архиепископа Казанского, например, есть интересные сведения о церковных  спорах в Пскове, связанных с вопросом о том, как надо петь на богослужении припев "аллилуйя" – дважды или трижды, «сугубо» или «трегубо». Этот вопрос позже стал предметом разногласий между господствующей и старообрядческой церковью, стоявшей за «сугубую» аллилуйю, и стал одной из причин Раскола.

Церковные реформы патриарха  Никона сыграли важную роль не только в развитии русской духовной культуры, но и во всей истории России в  целом. Актуальность данной темы бесспорна. До сих пор не прекращаются споры  по данному вопросу. По этому поводу написана масса книг и научных  статей. Казалось, что такой срок, как почти 350 лет, прошедшие со времени  раскола в русской православной церкви, произошедшего при царе Алексее  Михайловиче, были достаточным сроком для изучения и определения причин трагедии раскола, который тяжело отразился  на судьбах России. Но, к сожалению, корни старообрядчества и причины  раскола русской православной церкви, и по сей день, еще не целиком  раскрыты в исторической литературе и остаются далеко не ясными. У этих церковных реформ были сторонники и  противники их проведения. Такое же отношение сохранилось и в  наше время. Каждая из сторон выдвигает  свои доводы для доказательства своей  правоты, и по-разному интерпретирует события тех дней. Сторонники реформ утверждают, что проведение этих реформ поспособствовало устранению различий в церковных делах, которые существовали между греческой церковью и русской, устранению путаницы в русских церковных  книгах и обрядах. Они указывают  также на неминуемость данных реформ, которые, по их мнению, были бы проведены  любым другим патриархом, оказавшемся  на месте Никона. Противники же утверждают, что развитие церкви в России шло  своим путем, и ставят под сомнение истинность греческих церковных  книг и обрядов, которые были взяты  Никоном за образец. По их мнению, нужно  было греческой церкви учиться у  русской, а не русской у греческой. Никона же они считают разрушителем истинной русской православной церкви, которая находилась, по их мнению, в  то время на подъеме. Конечно, больше всего преобладает сторонников реформ Никона, среди которых, и нынешняя русская православная церковь. Поэтому сейчас больше исторических источников, написанных приверженцами этих реформ. Необходимо попробовать разобраться среди существующих взглядов на церковную реформу Никона и прояснить истинную ситуацию, существовавшую в то время. Для этого необходимо уяснить причины предпосылок данных реформ, выяснить какие силы поспособствовали ее проведению, изучить саму фигуру Никона, как патриарха-реформатора, выявить причины его возвышения и падения, узнать обстоятельства, приведшие к расколу русского общества.

Цель работы: изучить раскол Русской Православной Церкви, истинные причины этого явления и различные точки зрения на столь неоднозначный элемент истории нашей Родины.

Задачи:

1)Изучить проблему исправления  церковных книг;

2)Ознакомиться с состоянием  русской церкви накануне её  раскола;

3)Рассмотреть деятельность  Патриарха Никона и его влияние  на раскол церкви;

4)Изучить процесс раскола  и его последствия;

5)Сделать выводы о причинах  раскола Русской Православной Церкви и его последствиях.

Глава 1. Начало исправления церковных  книг.

Церковные книги из века в век являлись той незыблемой материальной скрепой, которая позволяла  обеспечить непрерывность духовной традиции. Поэтому неудивительно, что  по мере оформления единого централизованного  Русского государства вопрос о состоянии  книгоиздания и пользования духовной литературой превращался в важнейший  вопрос церковной и государственной политики.

В 1551 году Иоанн IV созвал собор, имевший целью упорядочить внутреннюю жизнь страны⁵. Царь составил перечень вопросов, на которые предстояло ответить собранию русских пастырей, чтобы авторитетом своих решений исправить изъяны народной жизни, препятствовавшие душеспасению и богоугодному устроению Русского царства. Рассуждения собора были впоследствии разделены на сто глав, откуда и сам он получил название  Стоглавого. Предметом его внимания, среди многих других, стал и вопрос о церковных книгах. Их порча через переписывание неподготовленными писцами, допускавшими ошибки и искажения, была очевидна для всех. Собор жаловался на неисправность богослужебных книг и вменил в обязанность протопопам и благочинным исправлять их по «хорошим» спискам, а книг, не пересмотренных не пускать в употребление. Тогда же возникло убеждение, что надо завести вместо писцов типографию и печатать книги.

После Стоглава – вплоть до половины XVII века дело исправления  книг существенных изменений не претерпело. Книги правились с «добрых» переводов  по славянским древним спискам и  неизбежно несли в себе все  ошибки и неисправности последних, которые в печати становились  еще распространеннее и тверже. Единственное, чего удалось достигнуть, было предупреждение новых ошибок — для этого при  типографии были установлены книжные  справщики.

В Смутное время печатный дом сгорел, и издание книг на время прекратилось, но, как только обстоятельства позволили опять, за издание взялись с завидным рвением.

В ноябре 1616 года царским  указом поручено было архимандриту Сергиевской  лавры Дионисию, священнику села Климентьевского  Ивану Наседке и канонархисту лавры старцу Арсению Глухому  заняться исправлением Требника⁶. Справщики собрали необходимую для работы литературу (кроме древних славянских рукописей было у них и четыре греческих Требника) и принялись за дело с живым усердием и должной осмотрительностью. Арсений хорошо знал не только славянскую грамматику, но и греческий язык, что давало возможность сличения текстов и обнаружения многочисленных ошибок, сделанных позднейшими переписчиками.

Дело исправления оказалось  вообще трудным и сложным. Речь шла  о безупречном издании чинов  и текстов, переживших вековую историю, известных во множестве разновременных списков — так что московские справщики сразу были вовлечены  во все противоречия рукописного  предания. Они много и часто  ошибались, сбивались и запутывались в трудностях, которые могли бы поставить в тупик и сегодняшних  ученых. Понятие "исправного издания" далеко не однозначно. Сам вопрос о  соотношении славянского и греческого текстов не прост, и не может быть сведен к проблеме "оригинала" и "перевода". Тем более сложной  становилась работа из-за ее принудительной спешности, ибо книги правились  для практической нужды, ради немедленного употребления.

Новгородский метрополит Никон⁷ принял 25 июля 1652 года патриаршество всея Руси. Связанный с государем Алексеем Михайловичем узами тесной личной дружбы, одаренный недюжинными способностями ума и волевым решительным характером, он с присущей ему энергией взялся за дела церковного устроения, среди которых важнейшим продолжало числиться дело исправления книг. В тот день вряд ли кому могло прийти в голову, что служение Никона будет прервано драматическими событиями: Расколом, борьбой за самостоятельность церковной власти, разрывом с царем, соборным судом и ссылкой в дальний монастырь — в качестве простого поднадзорного монаха.

С этого времени появляются в среде духовенства и народа хулители "новшеств", якобы заводимых  в Церкви и в государстве Русском  всем на погибель. Царю подавали челобитные, умоляя защитить Церковь. Про греков, считавшихся источниками "новшеств", говорили, что они под турецким игом изменили Православию и предались  латинству. Никона ругали изменником и  антихристом, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах.

Глава 2. Русская церковь накануне раскола.

Уже после реформы церкви в середине XVII столетия в старообрядческих апологических сочинениях сильно идеализировалась «дониконовская» русская церковная старина. Между тем Смута, которая привела в сокрушительный упадок все сферы русской жизни, больно ударила и по церкви. Вернее, послужила как бы мощным тараном, углубившим все трещины и порвавшим все натяжения, возникшие в ней ранее, еще в XV и XVI веках.

Можно даже поставить вопрос об упадке церкви накануне ее реформы, о тягостных и застарелых болезнях, которые требовали немедленного и радикального лечения. Об этом говорят  единодушно и русские челобитные о церковных неправдах и нестроениях, и иностранные свидетельства.

Начнем с богослужения. В его состав входит чтение и пение. И то и другое в описываемое  время находилось в приходских, городских  и сельских церквах в крайне плачевном  положении. Еще Адам Клеменс в  середине XVI века заметил, что в церквах у нас читали так быстро, что даже тот, кто читал, ничего не понимал. Между тем прихожане вменяли в заслугу священнику, если он мог прочитать, несколько молитв не переводя духа, и кто опережал других в этом деле, тот считался лучшим.

Службу старались как  можно больше сократить за счет так  называемого многоголосия. Одновременно священник читал молитву, чтец –  псалом, дьякон – послание и т.д. Читали в три – четыре и даже пять – шесть

голосов сразу. В результате служба убыстрялась, но понять в ней что−нибудь было невозможно, поэтому, по свидетельству того же Клеменса, присутствующие в храме не обращали внимания на чтение и позволяли себе в это время шутить и разговаривать, тогда как в остальное время богослужения они сохраняли величайшую скромность и набожность.

Наше церковное пение  не нравилось иностранцам. Даже крайне доброжелательный к русским и  склонный хвалить почти все их церковные установления архидьякон Павел Алеппский, рассказывая о  пении, меняет тон речи. По его словам, наши протодьяконы и дьяконы произносили  ектеньи, а священники молитвы низким и резким голосом. Когда Павел, освоив русский язык, прочел однажды в  присутствии царя славянскую ектенью  высоким голосом, то Алексей Михайлович выразил удовольствие. Но Павел Алеппский  делает различие между пением собственно в России и Малороссии. В Малороссии, по его словам, была заметна любовь к пению и знание музыкальных  правил. «А московиты, не зная музыки, пели наудачу; им нравился низкий, грубый и  протяжный голос, который неприятно  поражал слух; они даже порицали высокоголосное пение и укоряли  этим пением малороссов, которые, по их словам подражали полякам»⁸. Из описания путешествия Павла видно, что на Украине в церковном пении принимали участие все присутствующие в храме; особенно воодушевляли чистые и звонкие голоса детей.

В нашей церковной практике была еще одна несообразность, удивлявшая иностранцев, против которой восставали многие пастыри церкви. У нас существовал  обычай, согласно которому каждый присутствующий на службе молился своей иконе. Нарушение  этого правила даже считалось  преступлением, за которое наказывали. Так, если хозяин какой-нибудь иконы  замечал, что кто-то другой ей кланяется, то он сейчас же принимался бранить  его: «Как ты смел своими воровскими молитвами  восхищать у иконы те милости, на которые я один имею право как хозяин?»⁹ Он предлагал ему приобрести своего Бога, которому можно молиться сколько угодно, объясняя при этом, что пользоваться чужим нельзя. Виновный в этом случае должен был заплатить хозяину иконы часть ее стоимости. В случае церковного отлучения хозяин иконы забирал ее из церкви домой, и потом, по примирению с церковью, опять возвращал ее на прежнее место. Между тем этот обычай вел к большой неблагопристойности при богослужении: присутствующие в церкви заняты были не столько общим церковным пением и чтением, сколько своими частными молитвами, которые каждый обращал к собственной иконе, так что во время богослужения все собрание молящихся представляло собой толпу лиц, обращенных в разные стороны. Наступала минута большого входа, тогда все устремляли свои взоры на Священные Дары и повергались перед ними ниц, но после того, как Дары ставились на престол, и царские врата закрывались, опять каждый начинал смотреть врозь, каждый обращался к своей иконе и твердил свою простую молитву: «Господи, помилуй!» Сам царь в этом случае следовал общему правилу.

Все эти особенности религиозного быта русских привели к тому, что  в XVII веке на Западе даже была защищена диссертация на тему: «Являются ли русские христианами?» И хотя автор ее давал утвердительный ответ, уже само появление вопроса, вынесенного в заглавие, о чем-то говорит

Глава 3. Патриарх Никон

Процесс раскола в русской православной церкви назревал десятки лет. Реформа церкви была неизбежна. Но любое историческое событие реализуется лишь через деяния конкретных исторических личностей, которые силой своего ума, своей воли по праву заслуживают звание великих личностей. Одной из таких великих и загадочных личностей в истории XVII в. является патриарх Никон.

«Самый великий человек  Русской истории» — так назвал патриарха Никона митрополит Антоний (Храповицкий). Но даже если стараться  быть более осторожными, то следует  признать, что святитель Никон  — самый великий человек, самая  ключевая личность во всей истории  русского патриаршества.

Он родился в мае 1605 года¹⁰ в крестьянской семье в селе Вельдеманове Нижегородского края. Мирское имя — Никита Минин. Пережил очень трудное детство со злой мачехой, тиранившей его и даже пытавшейся убить. Рано проявил неудержимый интерес к духовным знаниям. Был послушником Желтоводского Макарьевского монастыря, где многому, в том числе архитектуре и строительству, учился. Затем по настоянию родни женился и стал священником. В этом сане около 9 лет провел в Москве. Трое его детей, один за другим, умерли. Тогда они с женой оба решили всецело посвятить себя Богу. Она стала монахиней Алексеевского монастыря в Москве, а он ушел на Белое море в Анзерский скит Соловецкого монастыря, где в 1636 году был пострижен в монашество под именем Никон. С 1639 года иеромонах Никон стал подвизаться в Кожезерской обители на материке.

В 1643 году он — игумен этого  монастыря. В 1646 году¹¹ за сбором милостыни приехал в Москву и так полюбился 16 летнему царю своей духовностью, глубокой аскетичностью, обширными познаниями, живым, благородным нравом, что царь уже не отпустил его обратно, назначив архимандритом Ново – Спасского монастыря в Москве. В 1649 году¹² Собором архиереев во главе с патриархом Иосифом Никон посвящен в митрополита Новгородского.

Когда скончался патриарх Иосиф, все в Москве могли догадываться, что преемником его на патриаршей кафедре будет не кто иной, как  Новгородский митрополит Никон, который  и при жизни Иосифа был главным  советником царя Алексея Михайловича  в церковных делах. Возвышался над  всеми, сколько своими личными достоинствами, столько и неограниченной доверительностью и любовью к нему государя. Никону пророчили патриаршество еще  в то время, когда он только сделался митрополитом, для этого уже тогда  было достаточно оснований.

На церемонии посвящения в патриархи в соборной церкви Никон выступил с обращением к  присутствующим. После его пламенной  речи, царь, бояре и весь освященный Собор произнесли обет – исполнять  все, что предлагал Никон.

Итак, с 25 июля 1652 года Никон  стал первым патриархом «Московским  и всея Великия, и Малыя, и Белыя  России»¹. Ему едва исполнилось тогда 47 лет, и он вступил на патриарший престол еще во всей крепости своих сил.

Начал он с укрепления собственной  власти. Из русских людей XVII в. Никон  был самым крупным и своеобразным деятелем. В спокойное время в  ежедневном обиходе он был тяжел, капризен, вспыльчив и властолюбив, больше всего самолюбив. Но это едва ли были его настоящие, коренные свойства. Он умел производить громадное нравственное впечатление, а самолюбивые люди на это неспособны. За ожесточение  в борьбе его считали злым; но его тяготила всякая вражда, и он легко прощал врагам, если замечал  в них желание пойти ему  навстречу. С упрямыми врагами Никон  был жесток. Но он забывал все  при виде людских слез и страданий; благотворительность, помощь слабому  или больному ближнему была для него не столько долгом пастырского служения, сколько безотчетным влечением  доброй природы. По своим умственным и нравственным силам он был большой  делец, желавший и способный делать большие дела, но только большие.

Патриаршество Никона продолжалось всего четырнадцать лет и четыре с половиной месяца¹³. Но из них он только шесть лет был действительным патриархом Московским и всей России и управлял Церковью, пока самовольно не оставил своей кафедры. Остальные же восемь лет он уже не был и не назывался патриархом Московским и всей России, а считал себя только патриархом и не управлял Церковью, но не переставал вмешиваться в ее управление и делать попытки к возвращению себе прежней власти, пока не был совсем низложен сана.

Глава 4. Раскол и его последствия.

С начала XVII в. то приступали к исправлению книг, то оставляли его; то торжествовало единоначалие с его объединительными формами, то брали верх местные элементы и предания старины. Борьба эта велась судорожно, толчками, кризисами. Отбирали и жгли книги, изданные несколько лет назад. Преследуются как неправильные и еретические книги, вышедшие лишь недавно в большом количестве экземпляров и распространенные в народной массе, с разрешения высшей духовной власти. Но если, например, Филарет сжигает требник, изданный до него, и Никон преследует книги, изданные при Иосифе; если собор 1667 г. постановляет, что «стоглавый собор не в собор и клятва не в клятву» – то этим дело еще не заканчивается. Никон сам себе противоречит: он объявляет еретической кормчую книгу, изданную им же самим¹⁴. Народ уже не знал, чему верить, что признавать за непогрешимое. Авторитеты падали, низвергаемые другими авторитетами, и даже заносили руку на самих себя.

При таких обстоятельствах  не мог не возникнуть религиозный  раздор. Усилению церковного раздора  также содействовали колебания  в высших кругах духовной и светской сферы. (Противоречивость действий в  отношении Никона и Аввакума). Раскол, как плод религиозного раздора, начинается в высших сферах, а затем спускается в низшие. В это время его  последователи борются, преимущественно, по выражению протопопа Аввакума, с «любоначалием», происходящим, главным образом, от высшей духовной власти при Никоне.

Патриарх Иосиф крестился  двумя пальцами. Так крестился  в начале и Никон, так крестились массы русского населения, так креститься было положено Стоглавым Собором. Были изданные постановления этого собора действительно утверждены им, или  нет – в массе населения  эти постановления все равно  принимались как соборные. С митрополита  Даниила в русском духовенстве  было много защитников двуперстного знамения. В этом русское духовенство  отличалось от греческого, так как  греческая церковь признавала лишь трехперстное знамение и видела в  двуперстном отступление русской  церкви. Иерусалимский патриарх Паисий Афонские монахи, Митрополит Назаретский и патриарх Константинопольский – все они проклинали двуперстное знамение. При Алексее Михайловиче влияние греческого духовенства на Москву, через южную Россию и Киев, становилось ощутимым. В 1648 г. Ртищевым было основано около Москвы ученое общество для перевода и издания церковных книг¹⁵. Основанием исправления должны были служить греческие книги. Отступления русской церкви, очевидно, должны быть отменены, если за норму принимался греческий текст. Но эти отступления укоренились временем, и вступать в борьбу с ними было нелегко.

Не всякий представитель  высшей духовной власти мог приступить к выполнению этого дела. Патриарх Иосиф был кроток и опасался, что  его отставят, но его преемник Никон  был другим человеком. Сначала он крестился двумя пальцами, но когда  греческий иерарх указал ему, что  это неверно, он начал креститься тремя. Начав исправление с себя, он не отступил и перед исправлением других. Двуперстное знамение и двойная  аллилуйя, четырехконечный крест  вытесняет восьмиконечный крест, вместо семи просфор вводится служение на пяти. Никон также вводит изменения  во второстепенных подробностях: поклоны  в землю запрещены – вместо них предписаны только поясничные¹⁶. Все эти исправления многих озадачивают, и возникает раздражение против Никона. Главными его врагами становятся священники Иван Неронов, Аввакум, Лазарь и Никита. Эти люди были начитанными и образованнейшими из духовенства того времени.