Распространение пьянства на Руси
Введение
Одной из наиболее актуальных проблем в наши дни является алкоголизм. Похититель рассудка — так именуют алкоголь с давних времен. Об опьяняющих свойствах спиртных напитков люди узнали не менее чем за 8000 лет до нашей эры – с появлением керамической посуды, давшей возможность изготовления алкогольных напитков из меда, плодовых соков и дикорастущего винограда. Возможно, виноделие возникло еще до начала культурного земледелия. Так, известный путешественник Н. Н. Миклухо-Маклай наблюдал папуасов Новой Гвинеи, не умевших еще добывать огонь, но знавших уже приемы приготовления хмельных напитков. Чистый спирт начали получать в 6-7 веках арабы и назвали его “алкоголь”, что означает “одурманивающий”. Первую бутылку водки изготовил араб Рагез в 860 году.
Предметом исследования является культура пития на Руси, а объектом – является история культуры пития на Руси. С учётом вышеизложенного была определена гипотеза – является ли пьянство старинной русской традицией, или это приобретенное социальное явление.
Цель
нашей работы – выяснить, с чем связано
распространение пьянства на Руси,
а также проследить его историю.
Глава
I. Из истории алкоголя
Ты пьёшь вино и пьёшь
Как царь и повелитель,
Постой, ещё поймёшь,
Что
ты его служитель.
Р.
Гамзатов.
Человечество давно познакомилось с опьяняющим действием вина и других напитков. В старой восточной легенде рассказывается, как один арабский алхимик неустанно работал, пытаясь найти так называемый «философский камень», с помощью которого можно было бы осчастливить человечество. Поглощенный этой идеей, он поселился в лаборатории вдали от своего дома. Ежедневно супруга приносила ему пищу, он торопливо съедал небольшое количество и снова погружался в работу. Остатки сливал в сосуд, находившийся в лаборатории.
Спустя какое-то время он заметил, что сосуд издаёт своеобразный запах. Удивлённый ученый начал исследовать его содержимое и обнаружил жидкость, которую он вначале принял за «философский камень». Напиток вызывал приятное эйфоризирующее действие: усталым он возвращал силы, поднимал настроение, прогонял печаль и заботы. Пораженный этим открытием и полный восторга от него, алхимик назвал напиток «алкоголем», что в переводе на русский означает «благородный», «нежный». Учёный подумал, что дал надежду и радость людям, что его открытие сделает их жизнь счастливой. Однако, вскоре он понял, что он ошибся. Ибо алкоголь оказался роковым для людей. Вслед за минутным возбуждением наступало угнетённое, подавленное состояние, кратковременное наслаждение сменялось тяжелой грустью, а реальная действительность с её постоянными заботами делалась ещё мрачнее. Жизненные невзгоды толкали всё больше и больше людей к таинственному средству, они разорялись, болели. Алкоголь принёс человечеству новое горе, новые страдания.
Это
легенда, а наука считает, что люди научились
получать вино из винограда около 10 тысяч
лет назад. Предполагается, что родиной
алкоголя являются страны Средиземноморского
и Черноморского побережий. Постепенно
вина настолько прочно вошли в быт,
что стали предметом не только большого
почитания, но и даже обожествления. Это
привело к тому, что церковные и религиозные
праздники превратились в невольное многодневное
повальное пьянство. Безвольные почитатели
алкоголя становились его рабами.
Глава II. С чего всё начиналось…?
«Веселие на Руси есть пити, иначе нам нежити», - якобы ответил в конце X века киевский князь Владимир Святославович исламским миссионерам из Волжской Булгарии. В современной России эта знаменитая фраза служит и оправданием, и доказательством «исконной предрасположенности русского народа к пьянству. На самом же деле и при Владимире Святославиче, и при его внуках и правнуках спиртное доставалось народу нечасто (как правило, по большим праздникам), да и то в виде слабоалкогольных напитков. Что касается виноградных вин, то на территории Киевской Руси они не производились и попадали туда издалека: из Византии («вино греческое») и Ближнего Востока («вино сурьское», т.е. сирийское). Поэтому даже в XII в. вино было ещё настолько дорого, что в церкви для причастия его иногда заменяли разновидностью пива -олом (олуем). Вне церкви заморские вина подавались лишь к столу богатых людей, да и то по праздникам, причём до середины XII в. вино употреблялось только разбавленным водой - в соответствии с традициями народов, поставлявших этот продукт. Простой народ употреблял пиво, брагу, квас (который отличался от современного и больше походил на густое пиво), перевар (сбитень). Весной в качестве алкогольного напитка шла в дело берёзовица (самопроизвольно забродивший берёзовый сок). Знаменитый благодаря былинам и сказкам мёд был относительно крепким спиртным напитком, к тому же достаточно дорогим (пчелиный мёд являлся стратегическим товаром, одним из главных предметов экспорта и Киевской, и Московской Руси). Даже на княжеских пирах вместо выдержанного ставленного мёда (продукт естественного брожения пчелиного мёда с соком ягод) часто подавали более дешёвый варёный. Тем не менее, именно мёд до конца XV в. можно считать национальным алкогольным напитком на Руси. Объясняется это тем, что, в отличие от других традиционных алкогольных напитков, мёд можно приготовить в домашних условиях в любое время года и в любых количествах, и срок его хранения весьма продолжителен.
А вот пивоварение в те годы было весьма трудоёмким процессом, требующим больших затрат сырья, огромной металлической посуды («варя пивная» объёмом в 110—112 вёдер) и коллективного труда. Обычно пиво варили несколько раз в году артельным методом сразу на несколько сот человек — к двум-трём большим праздникам. Дело в том, что земледельческий языческий календарь заключал в себе определённые предписания, выполняя которые земледельцы могли надеяться на плодородие земли и милостивое отношение к себе духов умерших. Пиво варили в память (для задабривания) усопших предков и в «заветные» праздники, которые устанавливались сельской общиной. Участие в таких пирах считалось обязательным (отсюда идёт недоверчивое отношение к абсолютным трезвенникам, которое до сих пор сохраняется в нашей стране), а лишение права посещать «братчины» являлось тяжёлым наказанием для провинившихся.
Христианство не смогло побороть эти обычаи, но сумело привязать языческие обычаи к христианским, переосмыслив первые. Например, Масленица была привязана к Пасхе и стала неделей, предшествующей Великому посту. Но существовала и особая группа населения, на которую не распространялись вышеуказанные правила. Это были профессиональные воины, входившие в состав княжеской дружины. Дружинники считали себя вправе требовать от «своего» князя регулярных совместных застолий и даже упрекать его, если им казалось, что хмельных напитков на пиру недостаточно. Так, согласно Новгородской летописи, в 1016 г. дружинники Ярослава Владимировича на пиру ругали «мудрого» князя: «Мёду мало варено, а дружины много». С мнением дружины князья должны были считаться: народное ополчение не могло заменить хорошо обученных конных воинов, каждый из которых в бою стоил десятка крестьян, вооружённых топорами и рогатинами. А вот дружинники могли обойтись без несимпатичного им князя — спрос на их услуги опережал предложение, и потому нередки были случаи, когда они, подобно былинному Илье Муромцу, покидали негостеприимный Киев и уходили в Чернигов, Полоцк или Переяславль (и наоборот). Насколько серьёзно князья считались с мнением своих дружинников, видно из слов знаменитого Святослава Игоревича! «Как мне одному принять Закон (т.е. креститься.) Дружина моя смеяться станет». «Серебром и золотом не добудешь верной дружины; а с нею добудешь серебро и золото», — говорил его сын Владимир. Совместные пиры князя и дружинников должны были укрепить взаимную симпатию между участниками застолья, установить между ними неформальные, дружеские отношения, поднять авторитет щедрого и хлебосольного князя.
Считаться с традициями должен был и такой сильный правитель, как Владимир Мономах, который попытался регламентировать потребление хмельных напитков: в своих «Поучениях» он писал, что, с одной стороны, князю «следует чтить гостя питием», но с другой — предупреждал: «в походе необходимо блюстися пьянства и блуда». Скандинавские наёмники новгородских и киевских князей не принесли на Русь принципиально новых алкогольных традиций: на их родине также весьма популярен был мёд, который не гнушались пить на своих пирах даже боги Асгарда. Отвар из мухоморов, который готовили «неистовые воины» скандинавов (бер-серки) не стал популярен на Руси, потому что употреблялся он отнюдь не для «веселья», а, напротив, для облегчения пути в рай воинов Одина — Вальхаллу.
Однако не всё так просто: проблема пьянства существовала уже и в те времена. В распоряжении историков имеются подлинные свидетельства трагических последствий злоупотреблений' россиян алкоголем. В 1377 г. у реки Пьяна русские ратники, посланные для отражения ордынских войск, «поверив слухам, что Арапша (монгольское войско Араб-шаха) далеко... сняли с себя латы и... расселись по окрестным деревням, чтобы пить крепкий мёд и пиво». В результате такого разгильдяйства «Арапша с пяти сторон ударил на россиян, столь внезапно и быстро, что не могли ни изготовиться, ни соединиться и в общем смятении бежали к Пьяне, устилая путь своими трупами и неся неприятеля на плечах» (Карамзин). Кроме простых воинов и множества бояр в этой битве погибли два князя. Позже, в 1382 г., захвату Москвы Тохтамышем предшествовали грабёж винных погребов и повальное пьянство среди защитников города. А в 1433 г. Василий Тёмный был наголову разбит и пленён небольшим войском своего дяди Юрия Звенигородского потому, что «от москвичей не было никакой помощи, многие из них уже были пьяны, да и с собой везли мёд, чтобы пить ещё».
Однако
мы несколько увлеклись и зашли слишком
далеко. Об алкогольных напитках и традициях
Московской Руси сейчас и пойдёт речь.
Глава III. Московская Русь
В 1386 г. на Русь впервые был привезён спирт: генуэзское посольство, следовавшее из Каффы (Феодосия) в Литву, привезло в Москву «аквавиту», ещё в 1333—1334 гг. полученную в Провансе алхимиком Арнольдом Вильнёвом из натурального виноградного вина (методом дистилляции). После дегустации этот напиток был признан годным к употреблению лишь как лекарство. В 1429 г. генуэзцы вновь привезли спирт, но при дворе Василия Тёмного он снова был признан негодным для питья. Однако вскоре ситуация изменилась. В 1431 г. Новгород перестал продавать Москве заморские (бургундские и рейнские) вина, а в 1460 г. крымские татары захватили и разорили Каффу — генуэзскую колонию, откуда на Русь поступали вина из Италии и Испании. На производство медовухи в то время уже не хватало сырья, а против употребления браги и пива, которые считались языческими напитками, возражало духовенство. Именно тогда в Москве или в близлежащих монастырях догадались заменять пивное сусло более грубыми продуктами (овсяной, ячменной и ржаной мукой) и таким образом стали получать «хлебное вино», которое можно считать предшественником водки. В те времена появилось выражение «злачное место» — т.е. трактир или корчма, в которых продавались спиртные напитки, полученные путём перегонки зерна (злаков). Появление «хлебного вина» имело своим следствием рост числа нищих и резкое увеличение числа пожаров в городах и сёлах России в конце XV—начале XVI вв.
Следует сказать, что производство крепких спиртных напитков в России и в южных странах Западной Европы базировалось на разной сырьевой основе. Результатом этого были принципиально различные технологии их изготовления. В Западной Европе пошли по пути совершенствования процесса дистилляции фруктовых (главным образом, виноградных) вин. В отличие от зерновых и овощных культур, фрукты не имеют в своём составе крахмала, а вместо сахарозы содержат фруктозу. Вследствие этого конечный продукт практически не нуждается в очистке и ароматизации.
В России же в качестве сырья использовались забродившее зерно (сусло) либо жидкое тесто, содержащнее большое количество крахмала. В результате в получаемом продукте было много сивушных масел и уксуса. Поэтому насущной проблемой стал поиск путей, ведущих к облагораживанию «хлебного вина».
На первых порах, чтобы отбить неприятный запах и улучшить вкус «вина», в него стали в большом количестве добавлять растительные добавки, главной из которых был хмель. Отсюда происхождение слов «хмельное» и «зелёное» (точнее, зельёное) вино (не от прилагательного «зелёный», а от существительного «зелье» — трава). В дальнейшем для избавления от примеси сивушных масел и альдегидов водоспиртовые смеси начали пропускать через войлок, сукно, древесный уголь и некоторые другие материалы. Эмпирическим путём было установлено, что наилучший эффект даёт фильтрация через древесный уголь, но для эффективной очистки спирт должен быть разведён водой по крайней мере до 45—55, а ещё лучше — до 40 градусов. Таким образом получался продукт, близкий по своим показателям к современной водке.
Кстати, служащее символом несчастья разбитое корыто в пушкинской «Сказке о рыбаке и рыбке» предназначалось вовсе не для стирки, а для приготовления «хлебного вина». Ещё в XIX в. существовала пословица: «Счастье - корыто, корчагой покрыто». Корчага — это «большой глиняный горшок или чугун, развалистее горшка» (По В.И.Далю). От этого названия произошло слово «корчма», которое имеет два значения: 1) место, где варят и продают «хлебное вино» и пиво; 2) водка и вино домашнего производства (слово «самогон» появилось лишь в конце XIX в.).
А примитивный рецепт приготовления «хлебного вина» следующий: корчагу с брагой накрывали другой корчагой, ставили в корыто и отправляли в печь. При длительном нагревании наряду с варкой браги происходила стихийная дистилляция, продукты которой и попадали в корыто.
Таким образом, выясняется, что с крепкими спиртными напитками русский народ познакомился значительно позже жителей Западной Европы. Судите сами: чистый спирт в Европе был получен в 1333—1334 гг., производство коньяка налажено в 1334 году, джина и виски — в 1485 г.
Ещё при Иване III низшие слои общества имели право употреблять спиртные напитки лишь четыре раза в год — опьянение тогда носило ритуальный характер и, было связано с религиозными праздниками. Этот же государь, по сообщению венецианского путешественника Иосафата Барбаро, побывавшего в Москве в 1479 г., первым ввёл государственную монополию на алкогольные напитки (между 1472—1478 гг.). А вот его внук Иван IV после взятия Казани приказал заводить на Москве кабаки - первый появился на Балчуге в 1533 г. В переводе с татарского это слово означает «постоялый двор». Вино подавалось в них без закуски, причём жёнам и другим родственникам запрещалось уводить оттуда пьяных до тех пор, пока у них оставались деньги. Первый царь из династии Романовых — Михаил не только продолжил политику последних Рюриковичей, но даже пошёл дальше, обязав кабаки ежегодно вносить в казну определённую сумму денег. Если она не вносилась вовремя — недоимка собиралась со всего местного населения. Таким образом, с 16-го столетия начался массовый завоз из-за границы водки и вина. При Иване IV и Борисе Годунове учреждаются “царевы кабаки”, приносящие массу денег в казну. Тем не менее, уже тогда пытались ограничить потребление спиртных напитков. Так в 1652 году вышел указ “продавать водку по одной чарке человеку”. Запрещалось выдавать вино “питухам” (т.е. пьющим), а также всем во время постов, по средам, пятницам и воскресеньям. Однако из-за финансовых соображений вскоре была внесена поправка: “чтобы великого государя казне учинить прибыль, питухов с кружечного двора не отгонять”, чем фактически поддерживалось пьянство
Здоровые слои населения пытались сопротивляться распространению пьянства. В церковных кругах того времени предпринимались попытки причислить этот порок к первородным грехам человечества: в полуфольклорной Повести о Горе-Злочастии, например, утверждается, что причиной изгнания Адама и Евы из рая стало их пьянство, а запретным плодом была виноградная лоза. Дьявол во многих произведениях тех лет похож на целовальника: опоит, разденет донага и вышвырнет вон из райского сада: «Слово в слово бывает (в кабаке), что в раю при Адаме и Еве... Ввёл дьявол в беду, а сам и в сторону. Лукавый хозяин напоил, да и с двора выпихнул. Пьяной валяется ограблен на улице, а никто не помилует» — так описывал питейные заведения протопоп Аввакум. Сам же кабак приобретает черты антицеркви - «храма и общины, умерших при жизни».
Однако литературная борьба с пьянством оказалась безуспешной, и уже при царе Алексее Михайловиче этот порок приобрёл такой размах, что в 1640-х гг. из-за затянувшегося празднования Пасхи в некоторых волостях были сорваны посевные работы.
Доказательством распространения пьянства могут служить данные о запасе алкоголя. В нижних этажах Оружейной палаты помещался Сытный дворец, который приготовлял и сохранял разные питья про царский обиход. Вот что говорит подьячий семнадцатого века Григорий Котошихин в своих записках о России в царствование Алексея Михайловича об этом дворце: «Питья исходят на всякий день, кроме того, что носят для царя, царицы, царевичей и царевен, вина простого, двойного и тройного близко 100 вёдер; пива и мёду - по 400 – 500 вёдер, а в которое время мёду не достаёт, за мёд даётся вином, по расчету. А на иной день, когда бывают праздники и иные, именинные и родильные дни, исходит вина по 400 – 500 вёдер, пива и мёду тысячи по 2 – 3 вёдер и больше. Кроме того, пива малиновые и иные, и мёды сыченые, и красные ягодные, и яблочные, и романея, и ренское, и французское, и иные заморские питья исходят, кому указано, поденно и понедельно. И что про царский расход, того и описать невозможно. На Сытном дворце всех питейных погребов будет больше 30, кроме погреба, что с заморскими питьями. И во всех тех погребах питья всякие стоят во льду, и бывает тот лёд из года в год от марта месяца до такого же времени без переменения». [№4, с. 18].
Если приходилось принимать послов, то обязательно накрывался стол. Всех блюд иногда подавалось иногда до 500. Из напитков на столах стояли обыкновенно мальвазия и другие вина, также разных родов мёды. Обыкновенно государь приказывал подавать себе кубок один или два в продолжение обеда. Когда он пил, подзывал к себе посла и ласково приглашал его, как и прочих гостей, есть и пить хорошенько. Многие иностранцы, зная обычай русского гостеприимства, садились за стол с тревожной мыслью, что их заставят пить много, ибо в продолжение обеда часто напоминали не забывать государева здоровья.
Но
угощение посла не оканчивалось в
этот день приемным обедом во дворце. Те
же люди, которые привели посла
во дворец, вели его на квартиру и
приносили с собой серебряные
чарки и другие сосуды с напитками,
преимущественно с разными
По окончании переговоров, для которых приезжал посол, государь иногда приглашал его с собой на охоту или какую-нибудь другую потеху, а пред отъездом – на прощальный обед. В конце его государь, встав со своего места, приказывал подать себе кубок, говоря, что он пьёт в знак любви и за здоровье своего брата – государя, прося посла передать последнему всё, что он здесь видел и слышал. Поэтому государь подавал кубок послу, приглашая его выпить также за здоровье своего государя. Этот кубок, в знак особенной милости, иногда дарился послу. Приняв его, посол отступал несколько назад и, выпив, кланялся государю. С таким приглашением обращался государь ко всем присутствовавшим на обеде. После того он подзывал посла к руке и отпускал его.
В 1648 г. в Москве и некоторых других городах вспыхнули бунты, которые сопровождались кабацкими погромами. Ситуация была настолько острой, что после подавления этих выступлений 11 августа 1652 г. в присутствии патриарха Никона был созван собор (государственное совещание) о кабаках. Через пять дней была отписана царская грамота в Углич, в которой, в частности, значилось: «Продавать вино по одной чарке одному человеку... По постам вина не продавать, священнический и иноческий чин на кружечный двор не пускать, и вина им не продавать; пива и мёду не припасать и не продавать...». Таким образом, в кабаках осталась одна лишь водка. Как видно из документа, питейные заведения были переименованы в «кружечные дворы», что, конечно, не изменило их сути. При Алексее Михайловиче началась и борьба с самогоноварением, которое подрывало государственный бюджет.
А Пётр I пошёл ещё дальше, запретив винокурение
в монастырях и приказав монашествующим
сдать всё оборудование.
Глава IV. Эпоха славных дел Петра
Пётр I, безусловно, совершил один из самых революционных переворотов в истории нашей страны и потому после другой революции - Октябрьской 1917г.-известный поэт М.Волошин даже объявил его «первым большевиком». «Пётр I был склонен к демократическому и весьма нетрезвому образу жизни, а из-за этого до такой степени поблёк божественный статут российского самодержца, что Меншиков находил возможным лупить по щекам наследника Алексея, а народ - письменно и устно причислять императора к аггелам сатаны», — писал уже в конце XX в. писатель и публицист В.Пьецух. В рамках данной статьи мы оставим в покое демократию, военные, политические и экономические реформы Петра и сосредоточим своё внимание на других «заслугах» первого императора. Помимо прочего, этот монарх прославился ещё и тем, что ему удалось размахом своих застолий поразить воображение не только верноподданных бояр, но и видавших виды иностранцев. Например, празднуя спуск очередного корабля со стапелей, Пётр неизменно объявлял, что «тот бездельник, кто по такому радостному случаю не напьётся допьяна». Датский посланник Юст Юль рассказывал, что, пытаясь спастись от необходимости пить, он однажды забрался на мачту корабля, на котором происходила попойка. Однако Пётр со стаканом вина в зубах полез вслед за ним и так напоил датчанина, что он едва сумел спуститься обратно. Пьянство при Петре I стало доблестью, а участие в заседаниях «Всешутейшего и Всепьянейшего собора» — признаком лояльности к реформам. Так были сломаны последние моральные преграды, препятствующие распространению пьянства в России.
Интересно, что именно при Петре I в России появилось слово «водка». Относилось оно к низкокачественному алкогольному напитку, по чарке которого по распоряжению царя ежедневно выдавали строителям Петербурга, рабочим верфей, солдатам и матросам. В отличие от «доброго хлебного вина», новое презрительно называли «петровской водой», или, ещё более уничижительно, — «водкой». Законодательные меры против злоупотребления алкоголем можно найти уже в периоде зарождения понятия государственности в указах первых московских князей. А во время царствования Петра Великого алкоголикам на шею вешали чугунную гирю весом в 23 фунта с надписью «за пьянство».
Императрица Анна Иоанновна, напротив, терпеть не могла пьяных, и при её дворе этот порок жестоко преследовался. Открыто употреблять алкогольные напитки придворным разрешалось лишь один раз в году — в памятный день её коронации.
При дочери Петра I — императрице Елизавете — всё вернулось на круги своя: государыня и сама не ложилась спать трезвой, и другим напиваться не мешала. Елизавета ввела новую моду: отныне в приличных домах стало престижно иметь настойки и наливки на все буквы алфавита: анисовая, барбарисовая, вишнёвая... фисташковая... яблочная. Эта мода вызвала настоящую революцию в домашнем дворянском винокурении. Себестоимость получаемого продукта была невероятно велика, но зато и качество весьма высоким. Потому пришедшая на смену Елизавете Екатерина II не стеснялась посылать лучшие образцы алкогольной продукции дворянских хозяйств своим знаменитым корреспондентам - Вольтеру, барону Гримму, Фридриху II и Густаву III Шведскому.
Царствование Елизаветы ознаменовано ещё и тем, что слово «водка» впервые появилось в государственном правовом акте (указ Елизаветы от 8 июня 1751 г.). Но затем оно вновь на целых 150 лет исчезает из официальных документов: этот напиток называли «хлебным вином», «варёным вином», «горящим житным вином», «горячим вином» (до сих пор сохранилось выражение «горячительные напитки»), «горьким вином» (отсюда пошли выражения — «пить горькую» и «горький пьяница»). Что касается водки, то данное слово долгое время было жаргонным и в «приличном» литературном языке не использовалось до начала XIX в. В словаре В.И.Даля «водка» ещё не является основным словарным словом, а приводится как синоним вина и деминутив (уменьшительная форма) слова «вода».
Екатерина II «прославилась» утверждением, что «пьяным народом легче управлять» (на что способен внезапно протрезвевший русский народ, наглядно показала крестьянская война Е.Пугачёва в 1774-1775 гг.). 16 февраля 1786 г. Екатерина II издала указ «О дозволении всегдашнем винокурения дворянам», который означал полный отказ от государственной монополии на производство водки и от государственного контроля за её производством. Высказываются предположения, что одной из причин убийства Павла I стало желание этого императора вернуть производство водки под контроль государства. Александр I поначалу не посягал на денежные интересы дворян, однако инфляция, ставшая следствием разорительной войны 1812 г. и последовавшего за ней «освободительного» похода в Западную Европу, заставила его в 1819г. частично вернуться к государственной монополии на производство водки. Розничная же продажа была оставлена в частных руках. Но уже в 1826 г. новый император Николай I, желавший после подавления восстания декабристов сделать примирительный жест в отношении дворянства, частично восстановил откупную систему, а с 1828 г. полностью отменил государственную монополию на водку.
В XIX в., стремясь приучить народ именно к водке, государство ограничило производство и продажу вин, пива и даже чая. Пивоварение стало облагаться столь большим налогом, что к 1848 г. были закрыты почти все пивоваренные заводы. Именно к тому времени относятся знаменитые слова Бисмарка, который считал, что русский народ имел бы блестящую будущность, если бы не был поголовно заражён пьянством.
При Николае I пьянство приносило откупщикам такую прибыль, что современники сравнивали её с данью, которая собиралась во время татаро-монгольского ига. В одном только 1856 г. русский народ пропил более 151 млн. рублей, в то время как в казну поступило всего лишь 82 млн. Откупщики обладали огромной властью и невиданными возможностями. В Московском департаменте Сената в то время 15 секретарей, не считая писцов, вели громадное дело об одном нечестном откупщике. Все бумаги по этому делу было велено отправить в Петербург. Несколько десятков подвод с бумагами отправились в столицу и... исчезли в пути — бесследно пропали подводы, бумаги, извозчики. Разорение населения и увеличение смертности от пьянства вызывали тогда такое недовольство, что бунты в деревнях нередко начинались с разгрома питейных заведений.
В 1863 г. ненавистная откупная система была заменена введением акцизной системы. Цены на спиртные напитки упали, но резко снизилось и качество водки (ржаная водка направлялась на экспорт, а для внутреннего потребления всё чаще стали использовать более дешёвый картофельный спирт). Это привело к усилению пьянства, с одной стороны, и к массовым отравлениям — с другой. 18 июня 1868 г. произошло знаменательное событие: Александр II утвердил решение Государственного совета, согласно которому водка должна была иметь крепость в 40 градусов (до этого допускались колебания в пределах 38—45 градусов). В 1881 г., желая ввести «питие» в цивилизованные рамки, в правительстве решили заменить кабаки трактирами и корчмой, в которых к водке можно было заказать еду. Тогда же впервые в России был поставлен вопрос о том, чтобы разрешить продажу водки навынос порциями меньше ведра (в бутылках в то время продавали только импортные виноградные вина, которые в этих бутылках и поступали из-за границы). По предложению С.Ю.Витте в 1894 г. были открыты казённые лавки, где водку продавали в закупоренных бутылках навынос. Однако скоро возле «злачных мест» появились «стаканщики», которые предлагали на улице за плату стаканы для немедленного распития водки. С этого же года постепенно начала восстанавливаться и государственная монополия на водку. Были введены и ограничения на торговлю спиртными напитками: в крупных городах водка стала продаваться с 7 до 22 часов, а в сельской местности — зимой и осенью до 18, летом и весной — до 20 часов. В дни проведения общественных мероприятий (выборов, общинных собраний и т.д.) продажа водки была запрещена. Это была полумера, и 30 марта 1908 г. 50 крестьян - членов Государственной Думы выступили с заявлением: «Пусть водку уберут в города, если им нужно, а в деревнях она окончательно губит нашу молодёжь». Все попытки ввести употребление алкоголя в цивилизованное русло не привели к коренному улучшению ситуации, что и вынуждены были констатировать делегаты Первого Всероссийского съезда по борьбе с пьянством, который состоялся в 1909 г. в Петербурге.
