Рассмотрение культурологии как науки

План

Введение

  1. Особенности становления культуры.
  2. Определение культуры и  ее функции.
  3. Материальная и духовная культура и их элементы.

Заключение

 

Введение 

Слово "культура" знакомо каждому, но мало кто возьмется объяснять, что такое "культура" с теоретической и научной точки зрения. Дело в том, что между обыденным и научным представлением о культуре дистанция огромного размера. У большинства людей "культура" ассоциируется с "воспитанностью", "образованностью", "интеллигентностью". В популярной литературе можно встретить выражения "культура чувств", "культура речи", "культура поведения" и т.п. Мы с легкостью рассуждаем о культурной политике разных государств, подразумевая их заботу о музеях, театрах, библиотеках, системе образования. Мы употребляем это слово на каждом шагу. И, тем не менее, смысл слова "культура" в обычном языке размыт, и большинство полагается в этом вопросе на интуицию. Другое дело - наука, которая должна пользоваться не расплывчатыми интуитивными представлениями, а ясными научными понятиями. А теоретическое понятие, в отличие от житейского представления, указывает не на внешние признаки, а на внутреннюю причину, которая породила данное явление. Из этого следует, что в понятии "культура" должен содержаться ответ на вопрос, каким образом человек становится культурным существом, и это касается как человечества в целом, так и отдельного индивида, каждого из нас.

Культурология сегодня включает достаточно широкий  набор дисциплин, изучающих с  помощью различных методов культуру в ее бесконечно многообразных аспектах. Структуру культурологии составляют три слоя наук о культуре:

- антропологический,  опирающийся, прежде всего, на  этнологию, т. е. науку, изучающую  состав, происхождение и культурно-исторические  отношения между собой народов  мира;

- гуманистический,  включающий в себя весь комплекс  так называемых наук «о духе»  (философию, филологию, педагогику, психологию и др.);

- социологический,  где определяющим является изучение  современной массовой культуры, способов ее производства и  функционирования в обществе.

Задача культурологии  как научной дисциплины состоит в том, чтобы не только предоставлять достоверные знания о национальной культуре с целью определения своей идентичности по отношению к ней, но и способствовать пониманию «иных», существующих рядом культур и людей с другими взглядами. Знакомство с такими культурами, понимание и взаимодействие с ними и есть путь к упрочению взаимотерпимости, согласию в культурном неоднородном сообществе людей.

Сегодня, когда  фактом становится равнодушие и потеря интереса поколений друг к другу, когда разрушаются традиционные способы передачи культуры от родителей  к детям, что в итоге ведет  к деградации общества в целом, необходимо декларировать ценности культуры. Пришло время обучать культуре, точно так же, как и любой другой учебной дисциплине. Именно этим и объясняется востребованность культурологии в системе высшего образования Казахстана.

Культурология - молодая  дисциплина, дисциплина гуманитарная, отсюда различные парадоксы: нет  одной культурологии, теорий культур  столько, сколько крупных культурологов, нет осознанных фиксированных методов  и предмета культурологии, каждая оригинальная культурологическая теория задает свой подход и предмет. И, тем не менее, культурологи понимают друг друга. Интерес  к культурологии объясняется  разными причинами: именно культурологи предложили новые оригинальные трактовки  истории, известных произведений искусства, личности их творцов; культурология  как принципиально неидеологическая дисциплина частично взяла на себя функцию философии, т. е. дает новое, целостное видение; наконец немаловажное обстоятельство - культурологическое мышление и мироощущение весьма современны.

Культурология должна сориентировать слушателя, помочь ему войти в интересный и сложный  мир культуры, так сказать, предоставить ему «ключи» и «путеводитель» для путешествия в этом мире.

Цель данной работы – рассмотрение культурологии  как науки: предмет и объект культурологии, функции, основные области культурологии. Но так как культурология – это наука, изучающая культуру, то говорить о ней возможно только после рассмотрения понятия культуры.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  1. Особенности становления культуры.

В прошлом  веке многие исследователи были убеждены в том, что культура возникла благодаря  способности человека к труду  и его умению создавать технические  приспособления. В ХХ веке генезис  культуры трактуется по-разному. К орудийно-трудовой концепции добавились многие другие – психологические, антропологические, социокультурные. Как в природном  мире возник радикально новый феномен  – культура? Что явилось истоком  культуры? Рассмотрим основные версии происхождения культуры.

«Труд создал культуру». Наиболее обстоятельно деятельностный подход к культуре разработан в марксистской традиции. Отличие человека от животных усматривается исследователями  этой ориентации в труде. Предполагается, что генезис социального и  культурного непосредственно связан со становлением человеческого труда, который и превращает человеческую жизнедеятельность в общественную. Человек же оказывается агентом  культуры, общественным человеком.

Согласно  орудийно-трудовой концепции, внутри которой  осмысливается генезис культуры, человек выделился из животного  мира. Теория происхождения человека изложена Ф. Энгельсом в 1873—1876 гг. Она  представлена в статье «Роль труда  в процессе превращения обезьяны в человека», которая являлась одной  из глав его работы «Диалектика природы». Энгельсу принадлежит классическая формула- «Труд создал человека». Под  трудом Энгельс понимал целесообразную деятельность, которая началась с  изготовления орудий из камня, кости  и дерева. По мнению К. Маркса и Ф. Энгельса, сознание возникло в результате труда. В процессе труда у людей  возникла потребность что-то сказать  друг другу. Так появилась речь как  средство общения в совместной трудовой деятельности. Последствия этих предпосылок  – возникновения процесса речи и  труда – огромны. Дело не только в том, что обезьяна превратилась в человека. В свою очередь, деятельность человека оказалась огромным импульсом, приведшим к культурогенезу.

Социальный  механизм воспроизводства человеческой деятельности значительно расширяет  пространство культуры. В этом отношении  человек с самого начала выступает  как «общественное животное», т. е. такое животное, стереотипы поведения  которого заложены не в нем (т. е. генетически), а вне его, в социальной форме  общения. Сущность человека – не в  его генотипе, а в совокупности всех общественных отношений. Поэтому  животным рождаются, человеком лишь становятся». (С. В. Чернышев).

Согласно  трудовой концепции антропо- и культурогенеза, обезьяны сообразили, что искусственные  орудия гораздо эффективнее естественных. Тогда они стали создавать  эти орудия и сообща трудиться. Появилась  речь. Труд сотворил человека и культуру как способ его жизнедеятельности. Но для того, чтобы трудиться, важно  обладать сознанием. Неплохо также  для этой цели жить в группе и  общаться в процессе приобретения трудовых навыков.

Однако эти  рассуждения образуют замкнутый  круг. Сознание рождается только как  результат труда, но, чтобы заняться деятельностью, нужно иметь нечто  подобное интеллекту. Речь обретается внутри общности. Но какая сила побуждает  жить сообща и искать общения? Все  эти компоненты культурогенеза сцеплены, связаны, но непонятно, как они порождают  друг друга.

Авторы трудовой концепции культурогенеза, к сожалению, не могут объяснить эти противоречия. Критикуя сложившиеся взгляды на трудовую деятельность как основу антропогенеза, В. М. Вильчек отмечает: «Они пишут: первобытный  охотник догадался, понял, открыл, изобрел, и т. д. Но этот «первобытный охотник» — обезьяна. Действительно, существо очень догадливое, умное, но, чтобы  обладать хотя бы частью тех свойств, которые ей были необходимы, чтобы  произойти в человека в соответствии с «трудовой» гипотезой, она, обезьяна, предварительно должна уже быть человеком, находящимся на относительно высокой  ступени развития. Чтобы снять  внутреннее противоречие в «трудовой» гипотезе, надо объяснить, каким образом  прачеловек мог нечто выдумать, изобрести, открыть, не умея придумывать, изобретать, открывать открывать и решительно ничего не выдумывая, не изобретая и  не открывая….».

Если же признать трудом нечто, что отделяет человека от природного царства, подразумевая под  ним специфически человеческий способ жизнедеятельности, приведший к  культуре, то как он появился раньше человека? В силу чего человек мог  обрести то, что не заложено в  его генетической программе? Что  заставило его искать неприродные пути самовыражения? Именно эти вопросы не затронуты в трудовой концепции культурогенеза, которая озабочена только тем, чтобы выстроить последовательность чудодейственных благоприобретенных свойств, делающих человека человеком.

Древний человек  проявил себя как искатель смысла, творец видений, нежели как homo faber. Американский культуролог Теодор Роззак утверждает: до наступления палеолитической эры господствовала другая – палеотаумическая (от двух греческих слов – «древний» и «достойный удивления»). Еще не было никаких орудий труда, но уже была магия. Мистические песнопения и танцы составляли сущность человеческой природы и определяли его предназначение еще до того, как первый булыжник был обтесан для топора.

Вот контуры  этой древней жизни: сначала мистические  видения, потом орудия, мандала вместо колеса, священный огонь для приготовления  пищи, поклонение звездам еще до того, как появился календарь, золотая  ветвь вместо посоха пастуха и  царского скипетра. Одним словом, молитвенно-восторженное восприятие жизни в противовес одностороннему практицизму палеотической эры.

Обратимся теперь к концепции видного американского  культуролога Льюиса Мэмфорда, который  считает, что К. Маркс ошибался, придавая орудиям труда направляющую функцию  и центральное место в развитии человека и культуры. Вот уже больше века человека обычно определяют как животное, использующее орудия труда. «Платону подобное определение показалось бы странным, поскольку он приписал восхождение человека из первобытного состояния в равной мере как Марсу и Орфею, так и Прометею и Гефесту, богу-кузнецу». Между тем, как подчеркивает Л. Мэмфорд, описание человека как главным образом использующего и изготавливающего орудия труда стало общепринятым.

Многие антропологи, ссылаясь на сохранившиеся каменные артефакты, связывают развитие высшего  человеческого интеллекта с созданием  и использованием орудий труда. На самом  деле, как показывают новейшие исследования, моторно-сенсорные координации, вовлеченные  в подобное элементарное производство, не требуют и не вызывают какой-либо значительной остроты мысли.

По мнению Л. Мэмфорда, вторая ошибка в интерпретации  природы человека менее простительна: это существующая тенденция датировать доисторическими временами непреодолимый  интерес современного человека к  орудиям, машинам, техническому мастерству. Орудия и оружие древнего человека были такими же, как и у других приматов, — его зубы, когти, кулаки. Так было в течение долгого  времени до тех пор, пока он не научился создавать каменные орудия, более  функционально эффективные, нежели эти органы. «Я полагаю, что возможность  выжить без инородных орудий дала древнему человеку достаточное время  для развития тех нематериальных элементов его культуры, которые  в значительной мере обогатили его  технологию».

Многие другие биологические виды создали массу  устройств, искусных и оригинальных. В этом отношении они оказались  более изобретательными, нежели человек. Если техническое умение было бы достаточным  для определения активного человеческого  интеллекта, то человек долгое время  рассматривался бы как безнадежный  неудачник по сравнению с другими  видами. И только позже производство символов резко обогнало производство орудий и, в свою очередь, способствовало развитию более ярко выраженной технической  способности.

«Рассматривать  человека как главным образом  изготавливающее орудия животное –  это значит пропустить основные главы  человеческой предыстории, которые  фактически были решающими этапами  развития. В противовес стереотипу, в котором доминировало орудие труда, данная точка зрения утверждает, что  человек является главным образом  использующим ум, производящим символы, самосовершенствующимся животным; и  основной акцент его деятельности –  его собственный организм. Пока человек  не сделал нечто из себя самого, он мало что мог сделать в окружающем мире.» 

Итак, труд в  марксистски ориентированной культурологии  рассматривается как процесс  взаимодействия человека и природы. Человек не только преобразует форму  того, что дано природой, но и ставит сознательную цель, определяющую способ и характер его действий. Орудия труда действительно сыграли  немалую роль в жизни человека. Однако они не могут объяснить тайну превращения обезьяны в человека, чуда сознания, дара, совести, секретов социальной жизни. Обычная эволюционная теория, которая исходит из поступательного развития живой материи, здесь оказывается бессильной. Появление самого эксцентричного создания на Земле – человека – связано с качественными прорывами в приключениях живой материи, которая стала вдруг одухотворенной, мыслящей. Феномен культуры в той же мере может оценивться как радикальный сдвиг в развитии универсального мира.

Основатель  психоанализа З. Фрейд в книге  «Тотем и табу» пытался раскрыть культурогенез через феномен  первобытной культуры. Он отмечал, что  возможность обнажить первоначальные слои человеческого творчества позволяют  подойти к выяснению специфики  культуры в целом. Фрейд пытается разгадать первоначальный смысл  тотемизма. Вместе с тем он показывает, что для истолкования феномена культуры огромное значение имеет система  запретов, то есть табу.

Фрейд рассматривает  табу как результат амбивалентности  чувств. Человек, как он разъясняет, обладает свойством, которого нет в  животном мире. Но это качество не прирождено человеку, не соприродно ему. Оно возникает  неожиданно, случайно, хотя и не бессмысленно, потому что в самой природе  человека заложена возможность такого благоприобретения. Речь идет о совести  как даре, выделившем человека из царства  животных и создавшем феномен  культуры.

Пожалуй, стремление Фрейда преодолеть эволюционно-орудийную  концепцию культурогенеза заслуживает  внимания. Он пытается подойти к  этой проблеме через истолкование психической  деятельности человека как существа, не обладающего феноменом совести. Эволюция, таким образом, выглядит как  такой процесс, в ходе которого выявляется нечто радикально иное, хотя и заложенное в поступательном движении живой  материи.

Фрейд считал, что ему удалось найти источник социальной организации, моральных  норм и, наконец, религии в акте отцеубийства. Он понимал под человеческой культурой  все то, чем человеческая жизнь  возвышается над своими животными  условиями и чем она отличается от жизни животных. Культура, по его  мнению, демонстрирует две свои стороны. С одной стороны, она охватывает все приобретенное людьми знание и умение, дающее человеку возможность  овладеть силами природы и получить от нее материальные блага для  удовлетворения своих потребностей. С другой стороны, в нее входят все те установления, которые необходимы для упорядочения взаимоотношений  между собой, а особенно для распределения  достижимых материальных благ.

Каждая культура, по словам Фрейда, создается принуждением и подавлением первичных позывов. При этом у людей имеются разрушительные, следовательно, противообщественные  и антикультурные тенденции. Этот психологический  факт имеет решающее значение для  оценки человеческой культуры. Культурогенез, следовательно, обусловлен наложением запретов. Благодаря им культура безвестные тысячелетия назад начала отделяться от первобытного животного состояния.

Фрейд связывает  генезис культуры с животностью  человека, с тем, что люди наделены звероликой природой. При этом сама культура оказывается средством  обуздания животных инстинктов. Однако даже в русле психоанализа, в наследии учеников Фрейда эта концепция оспаривается. В частности, Фромм указывает  на прямо противоположную тенденцию: именно история, культура раскрыли в  человеке некие разрушительные потенции. Стало быть, психоаналитическая версия культурогенеза выглядит малоубедительной.

Многие европейские  философы и культурологи усматривают  источник культуры в способности  человека к игровой деятельности. Игра в этом смысле оказывается предпосылкой происхождения культуры. Различные  версии такой концепции находим  в творчестве Г. Гадамера, Е. Финка, Й. Хейзинги. В частности, Г. Гадамер  анализировал историю и культуру как своеобразную игру в стихии языка, внутри которой человек оказывается  в радикально иной роли, нежели та, которую  он способен нафантазировать.

Голландский историк культуры Й. Хейзинга в книге  «Homo Ludens» отмечал, что многие животные любят играть. По его мнению, если проанализировать любую человеческую деятельность до самых пределов нашего познания, она покажется не более  чем игрой. Вот почему автор считает, что человеческая культура возникает  и развертывается в игре. Сама культура носит игровой характер. Игра рассматривается  в книге не как биологическая  функция, а как явление культуры и анализируется на языке культурологического  мышления.

Хейзинга  считает, что игра старше культуры. Понятие культуры, как правило, сопряжено  с человеческим сообществом. Человеческая цивилизация не добавила никакого существенного  признака к общему понятию игры. Все основные черты игры уже присутствуют в игре животных. «Игра как таковая  перешагивает рамки биологической  или, во всяком случае, чисто физической деятельности. Игра – содержательная функция со многими гранями смысла».

Каждый, по мнению Хейзинги, кто обращается к анализу  феномена игры, находит ее в культуре как заданную величину, существовавшую прежде самой культуры, сопровождающую и пронизывающую ее с самого начала до той фазы культуры, в которой  живет сам. Важнейшие виды первоначальной деятельности человеческого общества переплетаются с игрой. Человечество все снова и снова творит рядом  с миром природы второй, измышленный  мир. В мифе и культе рождаются  движущие силы культурной жизни.

Голландский историк культуры был убежден  в том, что игра скорее, нежели труд, была формирующим элементом человеческой культуры. Раньше, чем изменять окружающую среду, человек сделал это в собственном  воображении, в сфере игры. «Хейзинга  оперирует широким понятием культуры. Она не сводится к духовной культуре, не исчерпывается ею, тем более  не подразумевает преобладающей  ориентации на культуру художественную. Хотя в силу глубокого идеализма  в вопросах истории Хейзинга генезис  культуры трактует односторонне, видя основу происхождения культурных форм во все времена в духовных чаяниях  и иллюзиях человечества, в его идеалах и мечтах, тем не менее функционирующая культура рассматривается Хейзингой всегда, во все эпохи, как целое, система, в которой взаимодействует все: экономика, политика, быт, нравы, искусство.»

Концепция игрового генезиса культуры поддерживается в  современной философии не только Хейзингой. Обратимся к работе известного феноменолога Е. Финка «Основные  феномены человеческого бытия». В  типологии автора их пять – смерть, труд, господство, любовь и игра. Последний  феномен столь же изначален, сколь  и остальные. Игра охватывает всю  человеческую жизнь до самого основания, овладевает ею и существенным образом  определяет бытийный склад человека, а также способ понимания бытия  человеком.

Игра, по мнению Финка, пронизывает другие основные феномены человеческого существования. Игра есть исключительная возможность  человеческого бытия. Играть может  только человек. Ни животное, ни Бог  играть не могут. Лишь сущее, конечным образом отнесенное к всеобъемлющему универсуму и при этом пребывающее  в промежутке между действительностью  и возможностью, существует в игре.

Эти утверждения  нуждаются в пояснении, поскольку  они противоречат привычному жизненному опыту.»Каждый знает игру по своей  собственной жизни, имеет представление  об игре, знает игровое поведение  ближних, бесчисленные формы игры, цирцеевские  массовые представления, развлекательные  игры и несколько более напряженные, менее легкие и привлекательные, нежели детские игры, игры взрослых; каждый знает об игровых элементах  в сфере труда и политики, в  общении полов друг с другом, игровые  элементы почти во всех областях культуры».

Трактуя игру как основной феномен человеческого  бытия, Финк выделяет ее значительные черты. Игра в его трактовке –  это импульсивное, спонтанно протекающее  вершение, окрыленное действование, подобное движению человеческого бытия в  себе самом. Чем меньше мы сплетаем игру с прочими жизненными устремлениями, чем бесцельней игра, тем раньше мы находим в ней малое, но полное в себе счастье. По мнению Финка, дионисийский дифирамб Ф. Ницше «Среди дочерей  пустыни», зачастую недооцениваемый  и неправильно толкуемый, воспевает  как раз чары и оазисное счастье  игры в пустыне и бессмысленности  современного бытия.

С игрой у  Финка связано происхождение  культуры, ибо без игры человеческое бытие погрузилось бы в растительное существование. По мнению Финка, человеческую игру сложно разграничить с тем, что  в биолого-зоологическом исследовании поведения зовется игрой животных. Человек – природное создание, которое неустанно проводит границы, отделяет самого себя от природы. «Животное  не знает игры фантазии как общения  с возможностями, оно не играет, относя себя к воображаемой видимости». Поскольку  для человека игра объемлет все, она  и возвышает его над природным  царством. Здесь возникает феномен  культуры.

В истории  философии человека пытались понять с помощью психологической интроспекции. Э. Кассирер предложил в «Философии символических форм» альтернативный метод. Он исходит из предпосылки, что  если существует какое-то определение  природы или «сущности» человека, то это определение может быть понято как функциональное, а не как субстанциональное.

Отличительный признак человека – его деятельность. «Философия человека», следовательно, такая философия, которая должна прояснить для нас фундаментальные  структуры каждого из видов человеческой деятельности и в то же время дать возможность понять ее как органическое целое. Язык, искусство, миф, религия  – это не случайные, изолированные  творения, они связаны общими узами. Что касается философии культуры, то она у Кассирера начинается с утверждения, что мир человеческой культуры не просто скопление расплывчатых и разрозненных фактов.

С эмпирической или исторической точки зрения кажется, будто достаточно собрать факты  человеческой культуры, чтобы разгадать  и сам феномен. Кассирер отдает предпочтение тезису о разорванности человеческой культуры, ее исходной разнородности. Человеческую культуру в ее целостности  можно, по Кассиреру, описать как  процесс последовательного самоосвобождения человека. Язык, искусство, религия, наука  – это различные стадии этого  процесса.

Если Финк полагает, что культ, миф, религия, поскольку  они человеческого происхождения, равно как и искусство, уходят своими корнями в бытийный феномен  игры, то Кассирер выводит феномен  культуры из факта несовершенства биологической  природы человека. Человек утратил  свою первоначальную природу. Мы не можем  сказать, почему это произошло. Ученые говорят о влиянии космических  излучений или радиоактивности  месторождений радиоактивных руд, которые вызвали мутации в  механизме наследственности. Сходный  регресс – угасание, ослабление или утрата некоторых инстинктов – не является, вообще говоря, абсолютно  неизвестным природному миру.

Человек всегда и независимо от культуры обладал  «приглушенными», «неразвитыми инстинктами». Виду в целом были присущи лишь задатки бессознательной природной  ориентации, помогающей слушать голос  земли. Идея о том, что человек  плохо оснащен инстинктами, что  формы его поведения мучительно произвольны, оказала огромное влияние  на теоретическую мысль.

Культурология изучает не только культуру в целом, но и отдельные, часто достаточно специфические сферы культурной жизни, взаимодействия и даже взаимопроникновения  в другие дисциплины занимающиеся изучением  различных сторон человеческого  общества.

Можем сказать, что предметом культурологии является культура, а объектом выступают творцы и носители культуры - люди, а также различные культурные явления, протекающие в обществе, учреждения, связанные с культурой, деятельностью людей и общества в целом

2. Определение культуры и ее функции.

Слово культура часто употребляется, но осознаем ли мы что за ним стоит? Почему именно в ХХ веке человечество обратилось к изучению культуры? Так об этом пишет Н.А. Бердяев русский философ: «На исторических перевалах, в эпохи  кризисов и катастроф, приходится серьезно задумываться над движениями исторической судьбы народов и культур». Культура есть подлинная душа и лицо своего народа и именно в ней отражены и осуществляются цели общества.

Понятие культура относится к числу фундаментальных  в современном обществознании. Трудно найти слово, которое бы имело  столь множество смысловых оттенков. Что такое культура? Ценности духовной жизни, образованность или нравственность? Или это нечто более целостное. Определений культуры множество  около 100 или даже 1000. Чем можно  объяснить такое множество трактовок? Прежде всего тем, что культура выражает глубину и неизмеримость человеческого  бытия. В той мере, в какой неисчерпаем  и разнолик человек, многогранна, многоаспектна  и культура. Но в них есть нечто  общее, оно содержится в этимологии слова культура (cultura), которое появилось  свыше 2 тыс. лет назад и происходит от слова «возделывать, обрабатывать». Цицерон применил это слов по отношению  к человеческому уму, для характеристики воспитателя, наставника. Трансформация  данного термина в римской  античности свидетельствует о его  наполненности антропологическим, общечеловеческим содержанием, общий  контекст этой трансформации – человеческая ученость, образованность. Тогда же возникло еще одно противопоставление культуры – natura (природе), таким образом  культура есть явление неприродное, созданное. Гегель сказал что «культура  это созданная человеком «вторая  природа».

В целом подходы  к определению культуры можно  разбить на две большие группы: культура как мир накопленных  ценностей и норм, как вещный мир  находящийся вне человека и культура как мир человека. Последнее также  можно разделить на три группы: культура – мир целостного человека в единстве его физической и духовной природы; культура мир духовной жизни  человека; культура живая человеческая деятельность, способ, технология этой деятельности. Верно и то и другое. Ибо культура двумерна: с одной  стороны, культура – мир социального  опыта человека, накопленных им непреходящих материальных и духовных ценностей. С другой стороны – качественная характеристика живой человеческой деятельности.

Изучение  культуры имеет давнюю традицию. Начиная  с ХУ111 века философы пытались философски объяснить различие культурных позиций, особенности духовной жизни человека природу нравственности и религии. Мыслители эпохи Просвещения (Вольтер, Руссо, Гельвеций, Гердер, Лессинг, Гете, Шиллер, Гегель) видели свою задачу в  таком философском обосновании  статуса культуры, которое имело  бы просветительски-воспитательное значение. В культуре видели воплощение могущества познающего разума, совокупности знаний и мастерства, определенный уровень  образованности и воспитанности. Таким образом, в рамках культуры эпохи Просвещения складывается историко-просветительский подход к определению культуры. Человек культурный – это человек, живущий в условиях определенной исторической и этнографической общности, это человек просвещенный, приобщенный к основам научного знания, образованный.

Историко-просветительский подход к пониманию культуры оптимистически устремлял человека к прогрессу, укреплял веру в то. Что непознанное  сегодня будет познано и постигнуто наукой завтра, в то, что свет разумности рассеет мрак невежества, в то, что  нравственные пороки –порождение незнания и невоспитанности. Культура как  путь к разуму и порядку, как рост просвещенности и образованности, как  проявление стремление «сеять разумное, доброе, вечное» – вот та доминанта, с которой начинается философская  традиция в понимании сущности и  назначения культуры.

В ХУ111 –  Х1Х веках складывается и вторая традиционная линия трактовки культуры – историко-этнографическая. Археологические  открытия, достижения этнографии, попытка  сравнить и сопоставить с наличной данностью цивилизации культуру так называемых «диких», «варварских» племен, не дошедших до порога цивилизованности, но дающих примеры оригинальности, самобытности достаточно экзотических ритуалов, обрядов, выявила возможности  сравнительного анализа. Историко-этнографическая  традиция обогатила культурологию  яркими, замечательными исследованиями первобытной и традиционной культуры ( труды Леви-Брюля, Моргана, Тейлора).

Рассмотрение культурологии как науки