Разложение первобытного общества
Юридический факультет
Курсовая работа
По дисциплине:
Теория Государства и Права
на тему
«Разложение первобытного общества»
Оглавление
Вступление 3
Предпосылки становления человеческого общества 4
Теоретические проблемы
становления человеческого
Проблема сущности социогенеза. 6
Разложение первобытного общества 7
Подъем производства. 7
Развитие земледелия 9
Развитие скотоводства и формирование кочевого хозяйства 13
Возникновение частной собственности 21
Изменения в общественном положении полов. 26
Заключение 28
Список литературы 29
Вступление
Актуальность данной темы
состоит в том, что правильное
понимание общества а также любого
социального явления невозможно
без изучения исторических корней общества,
его возникновения, развития и становления
в современной
Государство и право существовали не всегда, а появились, когда человечество достигло определенной ступени в своем развитии. Тема разложение первобытного общества необходима в первую очередь для понимания вопроса, как образовалось государство. По данным современной науки, первые государства образовались около 5 тысяч лет назад. То есть получается, что десятки тысяч лет люди жили в первобытном обществе, не зная государства и права. Этому периоду соответствовали и другие формы правления, которые сохранились и по нынешний день у некоторых народов.
Данная курсовая показывает теоретические предпосылки образования первобытнообщинного строя, его развитие и его разложение.
Предпосылки становления человеческого общества
Теоретические проблемы становления человеческого общества.
Задача реконструкции процесса становления человеческого общества является крайне трудной. Становление общества есть формирование общественных отношений. Но от этих отношений (в отличие от людей, живших в их системе, и набора орудий, которыми люди пользовались) ничего не сохранилось и не могло сохраниться. Общественные отношения, как известно, не представляют собой чего-то вещественного.
Из-за отсутствия прямых данных о характере общественных отношений в начальную эпоху человеческой истории мы можем основываться только на косвенных. Но если даже прямые данные (остатки людей, каменные орудия) можно интерпретировать по-разному, то тем более это относится к косвенным. Любая более или менее деятельная реконструкция процесса становления общества с неизбежностью гипотетична.
В условиях, когда данных мало и все они являются косвенными, первостепенное значение приобретают общетеоретические положения, которыми руководствуется исследователь в своей попытке нарисовать более или менее конкретную картину становления общественных отношений.
Проблема социального и биологического. Самой важной проблемой, без правильного решения которой невозможно рассчитывать на объективное воссоздание процесса становления общественных отношений, является вопрос о том, что такое общество, и что, следовательно, нужно понимать под социальным. Выявление природы социального предполагает выяснения его отношения к биологическому. Необходимо совершенно четко ответить на вопрос, присуще ли общество только человеку или же оно существует и в животном мире. От того или иного ответа зависит сам подход к решению проблемы становления человеческого общества.
Проблема начала
и конца социогенеза. Как явствует из всего сказанного,
обществом является не всякая совокупность
индивидов, а только такая, в основе которой
лежат социально-экономические, производственные
отношения, система которых представляет
собой особый вид материи. Поэтому становление
общества есть прежде всего возникновение
этого вида материи, появление новых отношений,
качественно иных, чем те, что существуют
в животном мире, превращение зоологического
объединения в особого рода организм,
развивающийся по законам, отличным от
биологических, или, короче, переход от
биологической формы движения материи
к социальной.
Проблема сущности социогенеза.
Как уже указывалось, формирующееся человеческое общество советские исследователи чаще всего называют «первобытным человеческим стадом». Может быть использован и более короткий термин – «праобщество».
Становление общества было
процессом формирования первой формы
его существования –
Разложение первобытного общества
Подъем производства.
Непосредственной предпосылкой
процесса разложения первобытного общества
и классообразования был рост
регулярного избыточного
Долгое время главный
производственный фактор классообразования
усматривали, а иногда и теперь усматривают
в открытии и освоении полезных свойств
металлов, в переходе от камня к
металлу. Действительно, роль такого перехода
трудно переоценить. Но, как теперь
стало ясно, в эпоху классообразования
он произошел еще далеко не всюду.
Универсальным, повсеместно действующим
фактором было дальнейшее развитие хозяйства,
в первую очередь производящего,
а также его
Развитие производящего
хозяйства и его аналогов. Зарождение
производящего хозяйства уже
на стадии позднепервобытной общины
сделало возможным его
В земледелии развились такие формы, как обработка постоянных участков и перелог, возделывание неполивных (богарных) и поливных (ирригационных) земель, а также некоторые другие. Вопрос о их хозяйственных возможностях не может быть решен однозначно: многое зависело не только от природных условий, но и от уровня агротехники. Так, одно дело примитивная обработка постоянных участков благодаря их плодородию и высокому уровню состояния подпочвенных вод и другое – благодаря внесению в такие участки удобрений. Одно – простейший перелог на основе подсечно-огневого земледелия и другое на основе – на основе севооборота. Поэтому эволюцию первобытного земледелия чаще видят в переходе от ручных орудий к пахотный, и соответственно от ручного земледелия к пашенному, предполагающему использование тягловых животных.
Как именно совершался этот переход – в точности неясно. До недавнего времени одни пахотные орудия возводили к мотыгам или заступам, другие к палкам с сучьями, использовавшимся в качестве бороны. Теперь преобладает мнение, что пахотные орудия восходят к так называемым бороздовым орудиям, универсально служившим и для прокладывания борозд и для бронения поля. Они засвидетельствованы и археологически, и этнологически. Это были те же палики или заступы, но тяжелее обычных. Их волочили по уже взрыхленному полю силой двух-трех человек. Отсюда было недалеко до превращения такого ручного вала в упряжное, влекомое ослом или быком. Производительность упряжных рал была в несколько раз более высокой, чем производительность ручных орудий обработки почвы.
Развитие земледелия
Одно время считалось, что переход к земледелию автоматически вел к значительному повышению уровня жизни населения, с самого начала давая определенное количество излишков пищи. Если понимать это положение в самом общем плане в смысле генеральной тенденции развития, то с ним, пожалуй, можно было бы согласиться. Однако в каждом конкретном случае картина была настолько своеобразной, что это требует специального анализа, без которого процесс классообразования останется непонятным.
Специфика древнейшего земледелия в разных регионах мира определялась не только урожайностью первых возделываемых растений, но и такими факторами, как климат, почвы, гидрографический режим, особенности орудий труда и в целом земледельческой техники, характер организации труда, своеобразие перехода к земледелию (самостоятельно или под влиянием извне), роль присваивающих форм хозяйства в общей системе хозяйства, воздействие прежних культурных традиций и т. д. Основным орудием древнейших земледельцев была палка-копалка (или кол) для рыхления почвы, и лишь позже, да и то не везде, к ней прибавилась мотыга. Поэтому древнейшие системы земледелия принято называть палочно-мотыжными. Однако сам по себе вид почвообрабатывающих орудий мало что может сказать об эффективности земледелия. Поэтому гораздо более важной представляется общая реконструкция древнеземледельческих систем, которые могли быть основаны на полеводстве с постоянными участками или на перелоге, на богарном земледелии или на ирригации, на экстенсивных или интенсивных методах и т. д.
Но и это еще не все. Нетрудно показать, что даже в рамках одной земледельческой системы эффективность земледелия могла быть различной. Так, в условиях подсечно-огневой системы земледелия урожай маиса у мексиканских индейцев в недавнем прошлом составлял около 1,5 т/га, а у некоторых других индейцев Северной Америки — 2,5 т/га. Эта же система в ряде районов Вьетнама давала около 200 кг суходольного риса на 1 человека в год, а ибаны Саравака получали с ее помощью более 250 кг суходольного риса на 1 человека в год.
Таким образом, для решения вопроса о том, в какой мере и какое именно земледелие могло создать прочные материальные предпосылки для возникновения цивилизации, необходимы конкретные детальные исследования. К сожалению, проблема эволюции первобытных земледельческих систем изучена еще далеко не достаточно. Те немногие авторы, которые пытались ее решить, нередко приходили к весьма противоречивым выводам, а реконструируемые ими линии эволюции пока что трудно согласуются между собой1. Это происходит не только из-за нехватки данных в связи с тем, что до недавнего времени древние системы земледелия почти не изучались. Одним из важных недостатков многих концепций является недоучет сложности исторических процессов, в частности того, что земледелие далеко не всегда развивалось лишь от более экстенсивных к более интенсивным формам. В истории не раз случалось и так, что в связи с переходом в новую среду обитания, с изменением техники и набора культурных растений, с нарушением прежнего соотношения между различными отраслями хозяйства, с развитием внешних отношений и обмена и т. д. мог, напротив, совершаться переход от интенсивной земледельческой системы к экстенсивной.
Не менее сложной
Сейчас можно считать установленным, что в подавляющем большинстве регионов мира древнейшее земледелие было связано с очень плодородными, хорошо орошенными почвами, с местами высокого стояния подпочвенных вод. Кое-где при этом осуществлялось паводковое или лиманное орошение, которое почти не требовало каких-либо трудовых затрат. Так, в Нубии кочевники хадендоа сажали зерна злаков в наносной нильский ил сразу же после спада воды в реке. Никакой специальной обработки почвы при этом не требовалось. Собрав урожай, люди снова надолго покидали эти места.
Со временем роль земледелия возрастала, и общины все дольше и дольше задерживались поблизости от своих земельных участков. В этой обстановке рост населения вел к неизбежному отпочкованию отдельных групп, которым приходилось осваивать новые земли. Эта «первичная земледельческая колонизация» была направлена прежде всего в наиболее плодородные районы, экологически сходные с местами первоначального обитания.
Как уже отмечалось, ранними
орудиями для обработки почвы
служили палки-копалки и
Сейчас общепризнанно, что подсечно-огневое земледелие не было универсальной ранней земледельческой системой и возникло далеко не сразу. Однако по вопросу о времени его становления мнения специалистов существенно расходятся.
Как бы то ни было, в других районах мира распространение подсечно-огневого земледелия произошло в условиях господства каменной техники. Так, первичное освоение европейских районов древними земледельцами требовало вырубки лесов; причем интенсивность вырубок в средиземноморской зоне и в некоторых районах умеренного пояса (лёссовые плато бассейнов Дуная, Эльбы, Рейна, Днепра и Днестра) с менее густым растительным покровом была ниже, чем последующие вырубки более густых лиственных лесов, удаленных от речных долин 3. Вместе тем роль подсечно-огневой техники в древнейшем земледелии Северной и Северо-Западной Европы остается не до конца установленной; выводы о большом ее значении, полученные на основании споро-пыльцевого анализа, в настоящее время оспариваются некоторыми специалистами .
Ирригационное земледелие (земледелие в зоне с недостаточным количеством сезонных осадков, основанное на искусственном орошении) возникло в глубокой древности и с "течением времени широко распространилось во многих засушливых районах мира4. Древнейшие каналы были созданы обитателями Месопотамской низменности и, возможно, ряда других областей Передней Азии (поселки Чога-Мами, Телль-эс-Савван, Тепе-Сабз, Хаджилар, поселки Южного Ирана) еще в VII — начале VI (VI — начале V) тыс. до н. э. Как показали раскопки у поселка Чога-Мами, вначале эти каналы были небольшими, шириной до 2 м, но уже к концу VII (VI) тыс. до н. э. здесь имелся магистральный канал шириной до 10 м, который не раз использовался на протяжении последующих тысячелетий. Это — свидетельство возникновения высокоэффективной системы, способной давать значительные урожаи.
Развитие скотоводства и формирование кочевого хозяйства
Во многих районах Старого Света и в некоторых областях Южной Америки производящее хозяйство с самого начала развивалось в комплексной форме, т. е. помимо земледелия включало и разведение домашних животных. Первоначально скота было немного, и он использовался главным образом в социально-престижной сфере5. Состав стада определялся спецификой местных природных условий и сложившимися традициями. Например, на протяжении неолита в одних областях преобладало разведение мелкого рогатого скота, в других — крупного, в третьих—свиней, Древнейшие скотоводческие системы отличались следующим. Яйце всего днем животных отпускали на вольный выпас, а ночью держали их в поселке в специальном загоне или даже в жилых домах. Лишь в некоторых засушливых районах стадо на лето отгоняли на дальние пастбища специальные пастухи, которыми чаще всего были юноши и подростки.
В условиях развития интенсивного
земледелия и повышения урожайности
ситуация коренным образом изменилась.
Отдельные земледельческие
Правда, не везде земледельческое и скотоводческое направления в хозяйстве были настолько глубоко интегрированы в рамках единой хозяйственной системы. Например, африканские луо, хотя и пасли скот на сжатых полях, часто забрасывали эти поля и обрабатывали новые участки, в результате чего эффект удобрений терялся. В Месопотамии навоз использовали как топливо, а не как удобрение, потому что в жарком засушливом климате навоз быстро окислялся и не мог эффективно влиять на плодородие почв.
С дальнейшим развитием скотоводства связано появление молочного хозяйства и шерстоткачества. И то, и другое вызвало появление новых, более продуктивных пород скота 6. К сожалению, в связи с малой изученностью соответствующих археологических фактов датировать начало этого нового этапа в развитии скотоводства, который некоторые авторы называют «революцией вторичных продуктов» (Э. Шеррет), чрезвычайно трудно. Так, юдни исследователи связывают его чуть ли не с ранним неолитом, а другие предпочитают говорить об эпохе бронзы. Многочисленные и весьма разнообразные данные о доении скота происходят из Передней Азии, Северной Африки и Европы начиная со второй половины V (с IV—III) тыс. до н. э. Однако есть основания предполагать, что истоки молочного хозяйства восходят к более глубокой древности. Так, в Северной Месопотамии сосуды, служащие, возможно, для производства творога, имелись уже в хассунский период —во второй половине VII (второй половине VI) тыс. до н. э. В это время, как и в последующую халафскую эпоху, в подавляющем большинстве районов Передней Азии основными домашними животными были козы и овцы, которых кое-где, видимо, уже начинали доить. В Закавказье и на Северном Кавказе сосуды для хранения и обработки молока появились начиная со второй половины V (в IV) тыс. .до н. э. В Египте и неолитической Сахаре древнейшие данные о доении скота относятся ко второй половине V —первой половине IV (к IV) тыс. до н. э. Примерно тем же временем датируются сосуды для производства творога из ареала трипольской культуры юго-запада СССР, культуры лендьел в Южной Польше и культуры лагоцца в Северной Италии. А по некоторым данным, аналогичные находки связываются и с культурой линейно-ленточной керамики VI (V) тыс. до н. э.
К сожалению, мы еще очень мало знаем о роли молочньп продуктов в питании населения в этот ранний период. Однако, судя по соотношению костей различных половозрастных категорий скота на поселениях,— преимущественному убою молодых особей, устойчиво фиксирующемуся во многих культурах неолита и энеолита,— большого значения в пищевом рационе эти продукты не имели. Скорее всего поначалу их использовали для определенного рода престижно-социальных ритуалов. Доили прежде всего овец, и эта традиция сохраняется до сих пор в крестьянских хозяйствах Южной Европы. Но начиная со второй половины V (с IV) тыс. до н. э. кое-где появилось и доение коров. Судя по лингвистическим данным, оно уже имелось у древнейших семитов, индоевропейцев и северокавказцев.
Использование молока и молочных продуктов свойственно далеко не всем народам, занимающимся скотоводством. Этого нет во многих районах Африки, Восточной, Юго-Восточной и Южной Азии. Кое-где это связано с неразвитостью скотоводства или отсутствием подходящих дойных животных, а кое-где с этнической традицией. В последнее время широкое распространение получила гипотеза, по которой расщепление лактозы (молочного сахара) организмом является редким генетически передаваемым качеством, выработавшимся лишь у немногих народов, издавна занимавшихся скотоводством . При этом речь идет именно о потреблении сырого молока, так как для усвоения таких молочных продуктов, как сыр и масло, организму не нужно иметь специальных приспособительных реакций. Изложенная гипотеза представляет особую важность для решения проблемы возникновения кочевничества,
Помимо молока, люди издавна использовали в пищу кровь крупного рогатого скота. До сих пор эта практика распространена у многих народов Восточной Африки, где она зафиксирована еще у древних кушитов. Ее, по-видимому, знали в глубоком прошлом и европейские скотоводы. Во всяком случае до XVIII в. н. э. она еще встречалась у ирландцев и шотландцев. То же самое наблюдалось и у тюрко-монгольских народов.
Другим важным продуктом скотоводства была шерсть. Эффективное занятие шерстоткачеством возникло лишь после того, как удалось вывести специальные породы овец. Известно, что последние распространились в Передней Азии со второй половины V (на протяжении IV) тыс. до н. э. Одновременно шерстоткачество как будто бы появилось в додинастическом Египте (эль-Пмари) и в энеолитической Болгарии. Так, в Греции новые породы овец появились во второй половине IV — первой половине III (в III) тыс. до н. э. в Швейцарии на протяжении этого периода совершился переход от льняных одежд к шерстяным, в Венгрии и в ряде других областей отмечался быстрый рост роли овцеводства.. В ареале трипольской культуры шерстоткачество возникло во второй половине IV (первой половине III) тыс. до н. э. В первой половине III (второй половине III) тыс. до н. э. шерстяные ткани были известны в Южной Туркмении (Алтын-депе), а в начале второй половины III (в начале II) тыс. до н. э. шерстоткачество уже достигло Южной Сибири (афанасьевская культура). Немного позже оно появилось в Китае в провинции Цинхай.
Для выявления тенденций развития скотоводства в позднем неолите, энеолите и в эпоху бронзы интересными представляются наблюдения за изменением соотношения половозрастных катешрий в стаде. Известно, что при разведении животных на мясо выгодно убивать молодых особей, так как для прокорма, например, семи телят до двух лет требуется столько же кормов, сколько для содержания трех особей до возраста 3,5 лет. Однако в первом случае можно получить на 40>% мяса больше, чем во втором. При молочном же использовании скота при том же объеме кормов можно получить в 4—5 раза больше белков, чем при мясном. А в условиях использования мускульной силы скота требуются самцы трех-четырех летнего возраста. Появление шерстоткачества делает невыгодным убой ягнят и позволяет держать взрослых баранов и овец. Все это находит отражение в остеологических показателях: действительно во второй половине IV— II (в III—II) тыс. до н. э. остеологические остатки, выявленные в Европе, фиксируют заметное постарение стада.
Особое значение для судеб скотоводства в ряде важнейших областей Старого Света имела доместикация таких новых видов животных, как лошадь, верблюд и осел. До сих пор локализация областей и установление времени их первичной доместикации представляют предмет оживленной дискуссии. Разные авторы предполагают, что лошадь была одомашнена в Восточной Анатолии, Северной Месопотамии и юго-западном Иране, на Кавказе, в лесостепях и степях Восточной Европы, в Западной Европе и т. д. Однако наиболее вероятно, что массовое приручение лошадей велось в ареале от Дуная до Южного Приуралья, тде местные земледельцы и скотоводы вначале активно на них охотились7. Именно в этом ареале в Дереивке (среднестоговская культура) был обнаружен череп бесспорно одомашненной лошади, и именно здесь на памятниках эпохи энеолита кости лошади составляли значительную часть остеологических коллекций (до 60%). На Кавказе разведение лошадей могло начаться в энеолите, причем остается неясным, были ли они одомашнены здесь самостоятельно или местное население заимствовало их у северных соседей. Впрочем, вопрос этот еще мало изучен, и некоторые специалисты продолжают считать, что в Закавказье лошадь попала с севера только в позднем бронзовом веке, тогда как, по мнению других, степное население, напротив, получило одомашненных лошадей с Кавказа. В различные области Юго-Восточной Европы домашние лошади безусловно проникали из северопричерноморских степей начиная с позднего энеолита. В Греции и Северной Италии они появились кое-где уже в раннем бронзовом веке. По мнению ряда авторов, в Центральной и Западной Европе люди могли одомашнивать местную низкорослую лесную породу лошадей, однако большинство специалистов связывают широкое распространение здесь лошадей с культурой тюлоколовидных кубков второй — четвертой четверти III (конца III — начала II) тыс. до н. э.
Во второй четверти IV (на рубеже IV—III) тыс. до н. э. лошади начали встречаться и в Восточной Анатолии. Видимо, на протяжении последующего тысячелетия с ними постепенно знакомились обитатели и других районов Передней Азии, так как только отсюда они могли попасть в долину Инда, где их безу словно знало население хараппской цивилизации. Гораздо позже, лишь начиная со второй четверти II (во второй половине II) тыс. до н. э., к разведению лошадей перешли некоторые группы населения Средней Азии (тазабагъябская культура в Приаралье и культура Намазга VI в Южной Туркмении). В Северо-Восточной Африке лошадь появилась к XVII в. до н. э., (а ее распространение у народов Сахары относится в основном ко второй половине II тыс. до н. э.
Верблюды были одомашнены в Старом Свете в двух разных местах: бактрианы — на границе Туркмении и Ирана, а дромедары, видимо, где-то в Аравии. До недавнего времени проблема первичной доместикации верблюдов была слабо изучена. Однако благодаря многолетним целенаправленным исследованиям на юге Средней Азии теперь удалось, наконец, надежно локализовать место и реконструировать обстановку доместикации бактриана. Выяснилось, что это связано с местной неолитической земледельческой культурой первой половины V (второй половины V) тыс. до н. э.8 Однако до второй четверти III (рубежа Hill) тыс. до н. э. кости верблюда здесь встречались чрезвычайно редко. Зато начиная с этого времени, возможно, в связи с его активным использованием в качестве транспортного средства, бактриан широко
Возникновение ремесел. Производственные достижения эпохи способствовали дальнейшему развитию домашних промыслов(т.е. производство изделий для собственных нужд) и возникновение ремесел(т.е. производство изделий для обмена или продажи). Первостепенное значение в этом отношении имела сама металлургия, стимулировавшая переход от домашнепромыслывой к собственно ремесленной деятельности.
Из металла выделывали орудия труда, оружия, предметы домашнего обихода, украшения. Так, в частности, только с наступлением бронзового века появились меч и боевая колесница, широко распространились защитные доспехи. Железо еще более расширило ассортимент металлических изделий, а главное способствовало развитию ремесла как особой сферы деятельности. Изготовление каменных и костяных орудий, плетение и ткачество, гончарство, а также литье бронзы – все это были процессы, доступные каждому члену общины, а металлургия железа требовала особых сооружений, сложных навыков, вообще, профессиональной специализации и квалификации. Этнологически установлено, что в первобытные времена кузнецы повсюду составляли обособленный слой населения.
Происходило становление также и других видов ремесленной деятельности. Развивалось гончарство, чему в особенности способствовало изобретение печей и гончарного круга. Последний появился не в классовом, как считалось раньше, а уже в предклассовом обществе, причем уже тогда из первоначальных архаичных форм мог эволюционировать в более совершенную форму(круг быстрого вращения). Но не керамические печи, не гончарные круги не были обязательным условием становления раннего гончарного ремесла. Например во многих районах Африки, Америки керамика производилась на рынок и без них.
Изобретение в эпоху бронзы ткацкого станка дало стимул развитию ткацкого ремесла. Постепенно ремесленный характер принимали и многие другие формы домашнепромыслывой деятельности: обработка камня, кости, дерева, плетение и т.п.
Таким образом возникновение ремесел стало одной из причин разложения первобытнообщинного строя.
Интенсификация обмена. Углубление первого и установление второго крупного общественного разделение труда сопровождалось развитием обмена. Обмен первобытных коллективов специфическими богатствами их природной среды, как мы видели выше, существовал уже в эпоху раннепервобытной общины. Мы видели также, что в эпоху позднепервобытной общины получила значительное распространение другая форма обмена – дарообмен. Теперь, в ходе дифференциации хозяйственно-культурных типов и с дальнейшим развитием престижной экономики обе эти формы приобрели еще большее значение. Но, что еще важнее, наряду с ними стал возникать подлинно экономический обмен, при котром в отличие, например, от дарообмена ценились не столько обменные связи, сколько сами получаемые путем обмена вещи.
