Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Религиозная доктрина Ришелье

Введение

Кардинал Ришелье принадлежит к числу тех редких исторических личностей, вокруг которых до сих пор идут острые дискуссии. В оценке Ришелье на протяжении последних трехсот лет преобладали не столько научные, сколько политические соображения. Слишком глубок остался след, оставленный им во Франции и Европы, и слишком большие последствия имела его деятельность, чтобы примирить с кардиналом не только его современников, но и последующие поколения политиков, историков и литераторов. Трудно найти в истории нового времени другой такой пример полярности оценок исторической личности. Может быть Кромвель в Англии, Петр I в России или Наполеон Бонапарт в той же Франции?

Над разгадкой “тайны” Ришелье трудились многие поколения историков, как во Франции, так и в других странах.

Любопытно, что даже на родине Ришелье долгое время акцент делался не на позитивной, а на негативной стороне деятельности министра-кардинала. Речь шла о принятии или непринятии Ришелье и его политики в целом. Еще при жизни кардинал снискал редкую непопулярность у себя на родине. Его боялись и ненавидели как аристократы, так и народ. Аристократия связывала с Ришелье причину упадка своего политического влияния, выставляя его врагом дворянства. Впоследствии правыми ему будет приписана историческая ответственность за подрыв феодальных устоев Старого порядка, приведший к его падению в 1789 году. В “низах” Ришелье считали виновником бедственного положения народа, усугубленного развязанной кардиналом разорительной войной против Габсбургов.

Просветители - от Монтескье до Вольтера и Руссо – будут обвинять Ришелье в насаждении деспотизма и подавлении всякого свободомыслия. “У этого человека деспотизм не только в сердце, но и в голове”, утверждал Монтескье. Он называл его “негоднейшим из граждан” ¹, ответственным за злоупотребление властью не только лично, но и его преемниками. Таким образом, одни обвиняли Ришелье в разрушении Старого порядка, другие – в консервации.

Великая французская революция объявит Ришелье тираном, а якобинцы даже надругаются над его прахом.

Резкое осуждение Ришелье прочно утвердится во французской литературе 19 века благодаря Альфреду де Виньи (пьеса “Сен-Мар”), Александру Дюма-отцу (роман “Три мушкетера”) и Виктору Гюго (драма “Марион Деларом”). Для писателей – романтиков Ришелье – тиран, монстр, безжалостно сокрушающий человеческие судьбы.Историки долгое время шли за литераторами. Кое-кто из них, правда, находил в деятельности Ришелье отдельные положительные стороны, например внешнюю политику.

Довольно рано идейное размежевание в оценке личности Ришелье по принципу политической принадлежности. Левые, унаследовавшие концепцию просветителей, видели в Ришелье только мрачно тирана, душителя свобод. Правые все более определенно склонялись к тому, чтобы объявить его национальным героем, поставить в один ряд с Жанной дАрк. Апология Ришелье достигла высшей точки в годы Второй империи, озабоченной соображениями национального величия и международного величия и международного престижа. Разоблачая деспотизм “злодея - кардинала”, Гюго и другие непримиримые противники бонапартизма целили, разумеется, в авторитарный режим Второй империи.

Надо сказать, что вплоть до конца 19 века литературно – политические споры о роли Ришелье в истории велись без достаточно полного знания предмета спора – как самой личности Ришелье, так и его политики. Только к концу столетия, когда появилась и была истографически освоена восьми томная публикация деловых бумаг Ришелье, стало возможным всерьез изучить его политическую биографию. В результате прежняя маска злодея уступила место более привлекательному образу министра – кардинала.

Нарастание националистических, реваншистских настроений во Франции, пережившей позор поражения 1870 года, лишившейся Эльзаса и Лотарингии, “приобретенных” в свое время кардиналом Ришелье, привело к возрождению легенды о Ришелье – “спасители Франции”². Откровенной апологии кардинала Ришелье правыми по-прежнему противостояло резко критическое отношение к нему леволиберальных историков. Острой критике левых подверглась и “близорукая” внешняя политика Ришелье, для которой прежде иной раз делались исключения. Историки либерального направления утверждали, что поражение Габсбургов в Тринадцатилетней войне, чему активно способствовал Ришелье, было скорее его ошибкой, оно нисколько не улучшило международных позиций Франции, так как унижение Австрии привело к последующему возвышению Пруссии – куда более опасного противника.

Споры относительно оценки политического наследия Ришелье не утихали и в 20 веке, по-прежнему сохраняя идеологическую окраску. Правые продолжали превозносить Ришелье, левые настойчиво разоблачали деспотизм.

Яркая личность Ришелье, удивительное многообразие его государственной деятельности, богатство и неоднозначность оставленного им наследия, наконец, драматическая насыщенность “эпохи Ришелье” ставят перед его биографом очень трудные задачи. Вряд ли в равной степени можно охватить в одной работе все стороны деятельности кардинала Ришелье. Наверное, любая работа о нем будет неполной и несовершенной. Крупный историк, член Французской академии Габриэль Аното посвятил биографии Ришелье семь объемистых книг, но даже этот фундаментальный труд с точки зрения современных требований представляется несовершенным”.

В курсовой работе должна быть дана оценка действий Ришелье во внутренней политике и его позицию по отношению к Габсбургскому блоку католических государств во внешней политике. Для написания данной работы я пользовалась различными книгами. В каждой из этих книг есть что-то особенное. Например, наиболее общее представление о жизни Ришелье дает книга с одноименным названием из собрания "Жизнь замечательных людей", написанная В.Л. Ранцовым, и книга А.Р. Андреева "Гений Франции, или Жизнь кардинала Ришелье". Наиболее глубокой и исчерпывающей является книга П.П. Черкасова "Кардинал Ришелье"³. Автор, опираясь на большой фактический материал, рассказывает о дипломатии Ришелье, его внешней и внутренней политике; показывает, что деятельность кардинала Ришелье, как любого крупного реформатора, вызывала противоречивое отношение к нему как при жизни, так и после смерти. А книга Мишеля Кармона "Мария Медичи" помогает нам узнать о том влиянии, которое эта королева оказала на карьеру Ришелье. Сам же кардинал в своем "Политическом завещании" характеризует Францию в начале 20-х годов XVII века, указывает задачи, которые стояли перед ним в начале его правления.

Проблема, поставленная в курсовой работе, является очень актуальной. Так как изучение религиозной ситуации во Франции в XVII и мер предпринятых по устранению противоречий между католической церковью и протестантами очень важно для студентов. В то же самое время религиозных противоречий во Франции шел параллельно с дворцовыми интригами и деятельностью Марии Медичи.

Целью курсовой работы является анализ религиозной доктрины Ришелье.

При написании курсовой работы были поставлены следующие задачи:

Проанализировать состояние религиозного вопроса во Франции к моменту прихода Ришелье к власти.
выяснить взаимоотношения между Кардиналом и «Партией святош».

Для написания курсовой работы были использованы такие источники, как «Мемуары Ришелье». Перед тем, как браться за сами мемуары, надо обязательно читать предисловие, иначе в этих интригах ничего понять не удастся. Стоит знать заранее и что, во-первых, это вовсе не мемуары в привычном нам смысле - о себе Ришелье практически ничего не рассказывает (тогда и традиции мемуаров-то не было). Во-вторых, они посвящены, в основном, придворным интригам при Марии Медичи. О ее сыне, Людовике XIII, сказано очень мало. О внешней политике Франции - примерно также мало.

Нельзя не брать во внимание такой исторический источник как «Политическое завещание» Ришелье.

«Политическое завещание», как отмечал сам Ришелье, «... писано... с тем, чтоб по смерти моей годно было для порядков и правления государства...»⁴.Некоторые политического завещания» напоминают фрагмент из "Государства" Платона. Государство тут сравнивается с человеческим телом, которому вредит как полное невежество, так и чрезмерная ученость: «И како тело человеческое, есть ли бы имело глаза на всех частях своих, было б безобразно, так и государство было бы такое же, ежели б все жители оного были ученые, ибо в нем столь же бы мало было послушания, сколько много гордости и тщеславия»⁵.

Работа В. Л. Ранцова «Всемогущий кардинал: Жизнеописание кардинала Ришелье»11редставляет собой скорее популярный, нежели научный очерк, многие излагаемые автором факты вступают в противоречие с изложением П. П. Черкесова и А. Андреева (например, легенда о прибытии Ришелье в Рим).

Монография П. П. Черкасова «Кардинал Ришелье»⁶ первая в советской историографии политическая биография Ришелье, где рассматривается внутри- и внешнеполитическая деятельность кардинала, его дипломатические таланты, отношение к экономике, наукам, культуре.

Была изучена также работы А. Д. Люблинской⁷ «Франция при Ришелье: Французский абсолютизм в 1630 – 1642 гг.», где подробно анализируется финансовая часть «Политического завещания».

Также были изучены работы С. Г. Лозинского «История папства» с тем, чтобы иметь представление об отношении Ришелье к религии с политической точки зрения⁸, и Е. В. Тарле Е. В. «Очерки истории колониальной политики западноевропейских государств (конец XIV – начало XIX в.)», поскольку важной частью политики Ришелье, нашедшей отражение в «Политическом завещании», являлось строительство сильного морского флота и колониальная политика.

Структура работы соответствует поставленным задачам, состоит из двух глав, введения и заключения. Работа строится по темалогическому принципу.

Глава I. Религиозная доктрина Ришелье

Пусть всякий говорит о кардинале легендарном,

И проза и стихи мои хранят о нем молчанье,

Он слишком добр был ко мне- как быть

неблагодарным?

Но столь жесток что не найти и слова

в оправданье….

Корнель.

Протестантизм в форме кальвинизма распространился во Франции в первой половине 16 в. Королевская власть, первоначально терпимо относившаяся к Реформации, с 1534 перешла к политике репрессий против ее сторонников. Тем не менее, при Генрихе II (1547–1559) к кальвинизму примкнули многие представители дворянства и городских слоев южной и юго-западной Франции. Французских кальвинистов, называвших себя с 1532 гугенотами (от Юга Безансона, лидера женевских кальвинистов, и западно-швейцарского «эйдгенот» – «сообщник»), возглавили принцы крови Антуан Наваррский и Луи Конде из дома Бурбонов, боковой ветви династии Валуа, и три брата Колиньи – адмирал Гаспар де Колиньи, Франсуа д"Андело и кардинал де Шатийон.⁹

На Севере кальвинизм получил значительно меньшее распространение — лишь в некоторых крупных городах и среди части дворянства (особенно распространился он в промышленно развитой Нормандии), но в общем Север остался по преимуществу католическим.

После смерти Генриха II и восшествия на престол Франциска II. Феодальная знать раскололась на две большие группы. Во главе католического дворянства стал могущественный дом герцогов Гизов, располагавший огромными владениями в Лотарингии, Бургундии, Шампани и Лионне. Кальвинистская дворянская партия, именовавшаяся во Франции гугенотской ( Предполагается, что это название происходит от немецкого слова Еidgеnоssеn, означающего — «объединенные союзом». Так называли швейцарцев, у которых кальвинизм принял наиболее законченную форму. ), возглавлялась принцами из дома Бурбонов (король наваррский Антуан, затем его сын Генрих — впоследствии французский король Генрих IV, принцы Конде), а также представителями знатного рода Шатильонов (адмирал Колиньи и др.). Расходясь в церковных вопросах, эти два лагеря аристократической оппозиции, частично поддержанной дворянством, мало чем отличались друг от друга в решении основных политических вопросов. И те и другие выдвигали такие требования, как возрождение Генеральных и провинциальных штатов в качестве органа, ограничивающего королевскую власть, прекращение продажи государственных должностей и предоставление этих должностей лицам «благородного» происхождения, расширение местных дворянских вольностей за счёт центральной власти.

В это время в поредевшем лагере защитников абсолютизма наиболее устойчивой силой являлись «люди мантии» и отчасти «дворянство шпаги» Северной Франции, к которым примыкала — до поры до времени — значительная часть северной буржуазии. Из «людей мантии» и буржуазии сложилась в начале гражданских войн католическая партия так называемых политиков, которой оказывали поддержку также некоторые слои рядового дворянства. Несмотря на довольно существенные расхождения между дворянскими и буржуазными элементами этой партии, все «политики» в целом ставили интересы Французского государства выше интересов религии (отсюда и название этой партии); они отстаивали против обоих аристократических лагерей политические достижения Франции, связанные с развитием абсолютной монархии: политическое единство страны, централизацию власти и вольности галликанской церкви, оформленные Болонским конкордатом 1516 г. и обеспечивавшие Франции значительную независимость от папского престола.

К «политикам» и к той части «дворянства шпаги», которая являлась сторонником королевской власти, присоединялись то те, то другие (по большей части католические) вельможи, находившие выгодным для себя в данный момент поддерживать сильную королевскую власть. Однако эти аристократические элементы проявляли политическую неустойчивость и часто переходили в лагерь оппозиции.

На престол взошел несовершеннолетний Карл IX, а реальная власть оказалась в руках его матери регентши Екатерины Медичи. Гизы утратили свое влияние, Конде был освобожден и приближен ко двору, а Антуан Наваррский назначен генерал-лейтенантом Французского королевства. Екатерина при поддержке канцлера М.Л"Опиталя, главы партии «политиков» (поборников веротерпимости во имя высших интересов государства), пыталась проводить курс на примирение враждующих конфессий (Генеральные штаты в Орлеане 1560 и Понтуазе 1561, диспут в Пуасси 1561). В январе 1562 был издан Сен-Жерменский (Январский) эдикт, позволивший гугенотам исповедовать свою веру за городскими стенами или в частных городских домах. Но Гизы и бывшие соратники Генриха II, недовольные уступками кальвинистам и ростом влияния принца Конде, образовали «триумвират» (Ф.Гиз – Монморанси – Сент-Андре). Триумвиры вступили в переговоры с католической Испанией о совместной борьбе против протестантов и даже привлекли на свою сторону Антуана Наваррского.

В XVII веке сложилась очень противоречивая религиозная обстановка во Франции, за короткий промежуток (1562- 1598гг.) произошло восемь религиозных войн.

Резня в день Святого Варфоломея была кульминацией ряда событий: Сен-Жерменский мирный договор от 8 августа 1570, положивший конец третьей религиозной войне во Франции, свадьба Генриха Наваррского с Маргаритой Валуа 18 августа 1572 года и неудавшееся покушение на Адмирала Колиньи 22 августа 1572 года. Сен-Жерменский мир положил конец трём годам гражданской войны между католиками и протестантами, однако вызывал опасения, потому что наиболее радикальные католики отказывались его признавать. Семейство Гизов, возглавлявших наиболее радикальную католическую фракцию, добивались недопущения присутствия гугенотского лидера, адмирала Гаспара Колиньи при дворе. Однако Екатерина Медичи со своим сыном Карлом IX всячески пытались охладить воинствующий настрой своих единоверцев. К тому же их сопровождали финансовые трудности, которые вынуждали поддерживать мир и оставаться в дружеских отношениях с Колиньи. Гугеноты имели хорошо вооружённую армию, щедрые ассигнования своих аристократов и контролировали укрепленные города Ла-Рошель, Коньяк, и Монтобан. Чтобы закрепить мир между двумя противоборствующими сторонами, Екатерина Медичи запланировала на 18 августа 1572 свадьбу своей дочери Маргариты Валуа с протестантским принцем Генрихом Наваррским, будущим королём Генрихом IV. Но ни римский папа, ни испанский король Филипп II, ни наиболее рьяные католики Франции не разделяли политику Екатерины.

В Варфоломеевскую ночь и последующие дни в Париже было убито от 3 до 10 тысяч человек. Мать французского короля Карла IX и правительница Франции Екатерина Медичи повелела начать резню гугенотов после того, как не удалось покушение на предводителя гугенотов Гаспара де Колиньи. Де Колиньи оказывал всё больше влияния на Карла IX и убеждал его поддержать восстание протестантов во Фландрии против испанского короля Филиппа II, послав против него объединённую армию католиков и гугенотов. Он видел в этом единственную альтернативу гражданской войне во Франции, однако мешал планам Екатерины по установлению мира с Испанией. Вместе с тем следует отметить определённую обоснованность курса Екатерины Медичи, так как ослабленная десятилетними гражданскими войнами Франция вряд ли могла бы сплотиться против общего врага и уж тем более нанести поражение Испании, находившейся в зените своего могущества.

Франции было тяжело дышать и она требовала кардинальных изменений, ей нужен был умный и властный человек «наверху» который смог бы спасти ее от противоречивой гибели.

В 1585 году родился Жан Арман дю Плесси, герцог Ришелье. Родился в Париже или в замке Ришелье в провинции Пуату в обедневшей дворянской семье. Его отец, Франсуа дю Плесси, был главным прево - судебным чиновником Франции при Генрихе III, а мать, Сюзанна де ла Порт, происходила из семьи адвоката Парижского парламента. Арман-Жан был младшим сыном в семье. Когда Жану было всего пять лет, отец умер, оставив жену одну с пятерыми детьми, полуразрушенным поместьем и немалыми долгами. Тяжелые годы детства сказались на характере Жана, поскольку всю последующую жизнь он стремился восстановить утраченную честь семьи и иметь много денег, окружить себя роскошью, которой был лишен в детстве. С детства Арман-Жан - болезненный и тихий мальчик, предпочитал книги играм с друзьями. В сентябре 1594 года Ришелье поступил в Наваррский колледж в Париже и стал готовиться к военной карьере, унаследовав титул маркиза дю Шиллу. С детства Ришелье мечтал стать офицером королевской кавалерии.¹⁰
Основным источником материальных благ семьи был доход от должности католического духовного лица епархии в районе Ла-Рошели, дарованный Плесси ещё Генрихом III в 1516 году. Однако чтобы сохранить его, кто-то из семьи должен был принять монашеский сан. До 21 года предполагалось, что Арман, младший из трех братьев, последует по стопам отца и станет военным и придворным.

    Но в 1606 году средний брат ушел в монастырь, отказавшись от епископства в Люсоне (в 30 км к северу от Ла-Рошели), которое обычно наследовалось членами семьи Ришелье. Единственное, что могло сохранить семье контроль над епархией, это вступление юного Армана в духовное звание.
        Поскольку Жан был слишком молод, чтобы принять сан, ему требовалось благословение Папы Римского Павла V. Отправившись к папе в Рим аббатом, он поначалу скрыл от папы Павла V свой слишком юный возраст, а после церемонии покаялся. Вывод папы был таков: "Справедливо, чтобы молодой человек, обнаруживший мудрость, превосходящую его возраст, был повышен досрочно"¹¹. 17 апреля 1607 года двадцатидвухлетний Арман-Жан дю Плесси принял имя Ришелье и сан епископа Люсонского. Церковная карьера в то время была очень престижной, и ценилась выше светской. Однако Жан Ришелье на месте некогда процветавшего аббатства в Люсоне нашел лишь руины - печальную память о Религиозных войнах. Епархия была одна из самых бедных и средств, доставляемых ею, не хватало на мало-мальски приличную жизнь. Но молодой епископ не падал духом.
    Сан епископа давал возможность появиться при королевском дворе, которой Ришелье не замедлил воспользоваться. Очень скоро он совершенно очаровал своим умом, эрудицией и красноречием короля Генриха IV. Генрих называл Ришелье не иначе как "мой епископ". Но, как это бывает в подобных случаях, столь стремительное возвышение провинциального епископа не понравилось некоторым влиятельным особам, и Ришелье пришлось покинуть столицу.

Несколько лет Ришелье провел в Люсоне. Там епископ Ришелье первым во Франции сумел провести реформирование хозяйства монастыря, а также был первым французом, написавшим теологический трактат на родном языке, где отразил положение дел в стране, разрушенной Религиозными войнами.

Епископ Люсонский (Ришелье) выступил на переговорах в качестве посредника, что послужило поводом избрания его представителем в Генеральные Штаты от духовенства Пуату в 1614 году. Генеральные штаты - собрание сословий, учрежденное в Средние века и все еще изредка собиравшееся королем по тем или иным поводам. Делегаты были разделены на первое сословие (духовенство), второе сословие (светская аристократия) и третье сословие (буржуа). Молодой епископ Люсона должен был представлять духовенство родной провинции Пуату. В конфликте между духовенством и третьим сословием (ремесленники, купцы и крестьяне) по поводу отношений короны и Папы епископ Ришелье занял нейтральную позицию, отдав все силы приведению сторон к компромиссу.
Уже в скором времени Ришелье заметили благодаря ловкости и хитроумию, проявленным им при налаживании компромиссов с другими группами и красноречивой защите церковных привилегий от посягательств светских властей. В феврале 1615 года ему было даже поручено произнести парадную речь от имени первого сословия на заключительной сессии. В следующий раз Генеральным штатам предстояло собраться лишь 175 лет спустя, накануне Французской революции.

Другим важным источником оппозиции, сокрушенным Ришелье со свойственной ему решительностью, являлось гугенотское (протестантское) меньшинство. Примирительный Нантский эдикт Генриха IV от 1598 года гарантировал гугенотам полную свободу совести и относительную свободу богослужения. Он оставлял за ними большое число укрепленных городов - в основном на юге и юго-западе Франции. Ришелье усматривал в этой полунезависимости угрозу государству, особенно во время войны. Гугеноты представляли собой государство в государстве, они имели сильных сторонников в городах и мощный военный потенциал. Кардинал предпочитал не доводить ситуацию до кризиса, однако фанатизм гугенотов подогревался Англией, вечной соперницей Франции. Участие, принятое гугенотами в 1627 году в нападении англичан с моря на побережье Франции, послужило для правительства сигналом к началу действий. К январю 1628 году была осаждена крепость Ла-Рошель - опорный пункт протестантов на берегу Бискайского залива.

Свою деятельность в епархии епископ Люсонский начал с наведения порядка в среде духовенства в соответствии с правилами, принятыми Тридентским собором. Этот собор Католической церкви проходил с перерывами с 1545 по 1563 г. и принял решения о неприкосновенности догматов католицизма, о предании анафеме учений протестантов и т.д. В Триденте таким образом была создана настоящая программа Контрреформации.
Ришелье напомнил духовенству о его обязанностях. Священнослужители не должны посещать ярмарки, торговать, участвовать в азартных играх. Приходские священники каждое воскресенье преподают катехизис и читают молитвы и 10 заповедей не на латинском, а на французском языке, чтобы все их понимали. Одна из задач — добиваться принятия причастия верующими раз в месяц.

Епископ прилагал большие усилия, чтобы поднять авторитет местного духовенства и католического учения. Чтобы изложить основы христианской веры в доступной народу форме, он написал небольшую книгу «Воспитание христианина», опубликованную в 1618 г. Книга стала очень популярна во Франции и была переведена на другие языки.

Ришелье тщательно контролировал новые назначения священнослужителей в своей епархии. Чтобы повысить образовательный уровень духовенства, епископ Люсонский создал семинарию. Однако главной проблемой по-прежнему оставались взаимоотношения с гугенотами.

В то время как гугеноты продолжали выступать против перехода в католичество и выказывать неприятие других католических догм, авторы католических памфлетов доказывали, что протестантизм во Франции выжил исключительно благодаря королевскому милосердию. «Католическая вера, — заявлял один из них, обращаясь к гугенотам, — является основным законом страны, религией наших отцов и наших королей; вашу веру просто терпят как гнойник на теле Франции».

Первое публичное заявление Ришелье относительно гугенотов прозвучало во время рукоположения его епископом Люсона в 1609 г. Обращаясь к своей пастве, он сказал: «Я знаю, что здесь присутствуют люди, не согласные с нами в вопросах веры. Я надеюсь, что мы сможем объединиться в любви к Богу. Я сделаю все, что в моих силах, дабы достичь этого на пользу, как им, так и нам, и одобрения королем, которому мы все обязаны служить»¹².
Но все же, несмотря на примирительные слова, отношения Ришелье с гугенотами в его епархии далеко не всегда были безоблачными. Он потребовал, чтобы протестанты подыскали себе другое место, когда те начали строить церковь неподалеку от кафедрального собора, и предложил им компенсацию. Гугеноты отказались и обратились с запросом к правительству, но в конце концов должны были подчиниться. Они обвиняли Ришелье в том, что он притесняет их различными способами: настаивая, чтобы ему кланялись, когда он проходит мимо их церкви, добиваясь отставки со своего поста сержанта, «доброго старого человека», из-за его вероисповедания, и устраивая повторное крещение людей, которые уже прошли обряд крещения в качестве протестантов.

Ришелье всегда четко различал религиозный нонконформизм и политические призывы к мятежу. Он сомневался в том, что можно заставить гугенотов обратиться в католицизм, и в то же время был убежден, что им нельзя позволить не подчиняться короне. Так он был возмущен словами протестантского священника, адресованными канцлеру, что если гугенотам откажут в их требованиях, то они возьмут это без спросу. «Этого наглеца, — писал он, — следовало бы арестовать. Позже его можно было бы освободить в знак королевского милосердия, но после того, как власть и авторитет короля были бы подтверждены самым наглядным образом»¹³.Ришелье неуклонно отстаивал свое мнение в послании Генеральным Штатам 1614 г. Гугеноты, прибегнувшие к насилию, считал он, должны быть сурово наказаны, других же следует оставить в покое. «Единственное, чего мы желаем, — это обратить их в католическую веру, — добавил он, — и достичь того можем нашим собственным примером, учением и молитвами — единственным оружием, которым мы владеем, чтобы бороться с ними».