Репрессии по отношению к православной церкви в годы гражданской войны

Содержание

Введение………………………………………………………………………………………….3

Глава I

Общее положение России и Русской Православной Церкви в 1917 г……………………...11

Глава II

Русская Православная Церковь и религиозная политика Временного правительства……16

Глава III

Поместный собор Русской Православной Церкви 1917-1918……………………………. .25

Глава IV

Репрессии Советской власти против Русской Православной Церкви в годы Гражданской войны (1917-1920 гг.)…………………………………………………………………………..35

Заключение……………………………………………………………………………………..45

Список литературы…………………………………………………………………………….48

Введение

В 1917 году в России произошел октябрьский переворот, в результате которого к власти в стране пришло коммунистическое правительство. Ее особенностью был ярко выраженный богоборческий антирелигиозный характер. Причиной этого являлась атеистическая идеология, принципиально отвергавшая религию. Неудивительно, что сразу после своего прихода к власти коммунисты начали широкомасштабную и бескомпромиссную борьбу с религией. Самый сильный удар обрушился на Русскую Православную Церковь, как доминирующую на территории России.

В XX веке Церковь в России подверглась самым страшным гонениям, которые когда-либо обрушивались на христиан. Советской власти было необходимо уничтожить Православную Церковь, так как сам факт ее существования опровергал основы марксисткого мировоззрения. Таким образом, уничтожение РПЦ было важнейшей идеологической задачей богоборческой власти. Тот факт, что Церковь выстояла и победила в этой борьбе, можно объяснить лишь с учетом Промысла Божия. Вместе с тем, как учат Св. Отцы, “Бог спасает нас не без нас” и без подвижников, готовых отдать жизнь за свою веру, Поместная Церковь в России была бы уничтожена. Имена святых Патриарха Тихона, митроп. Владимира (Богоявленского), митроп. Вениамина (Казанского), митроп. Петра (Крутицкого), архиеп. Луки (Войно-Ясенецкого), прот. Петра Скипетрова, прот. Философа Орнатского и других новомучеников и подвижников РПЦ XX века бесконечно дороги сердцу каждого русского православного человека. Именно эти люди сумели сохранить и передать нам самое ценное сокровище — православную веру.

Актуальность работы. Очевидно, что подробное изучение истории гонений на РПЦ в XX веке и подвигов ее защитников совершенно необходимо для каждого православного россиянина. Это имеет как духовно-назидательную, так и практическую ценность, поскольку нельзя исключать возможность новых гонений. Отсюда вытекает религиозно-нравственная актуальность данной работы. В связи с крахом Советского государства стали известны факты широкомасштабной и последовательной репрессивной политики коммунистической власти против Церкви. Ряд современных исследований проливают свет на эти события. Однако многое остаётся неизвестным и сейчас, тема полностью не разработана до сих пор. Многие источники стали доступны лишь в последнее время. Авторы имеющихся трудов часто пользуются разными источниками, что приводит к расхождениям (особенно это касается статистических данных). Наконец, исследователи постоянно расходятся в оценках поведения церковных деятелей той эпохи (полемика между Зарубежной и Русской Православными Церквями). Отсюда и вытекает научная актуальность работы.

Хронологические рамки работы: 1917—1920 гг. Первая дата, естественно, обусловлена Октябрьским переворотом, приходом большевиков к власти и началом антирелигиозной политики государства. Советская власть целенаправленно пыталась идеологически и физически уничтожить Церковь, используя для этого эффективную карательную машину.
Источники

Имеющиеся источники можно разделить на три части.

Во-первых, это документы, представляющие официальную позицию РПЦ, как-то: Деяния Поместного Собора РПЦ 1917—1918 гг.; изданные Высшим Церковным Управлением и нижестоящими церковными инстанциями постановления. Часть этих материалов была опубликована в церковной печати изучаемого периода, например, в “Журнале Московской Патриархии”. Другие же содержатся в ряде недавно опубликованных сборников, например: “Деяния Священного Собора Российской Православной Церкви” (10 тт., М., 1994–2000), “Акты Святейшего Патриарха Тихона” (М., 1994) и так далее.¹

Во-вторых, к числу основных источников относятся документы и материалы, изданные высшими и местными органами управления Советской власти. К данным властным структурам относятся Политбюро, Секретариат ЦК РКП(б), Антирелигиозная комиссия (АРК) при ЦК РКП(б), ЧК – ГПУ – НКВД. Здесь же следует назвать ведомства, прямо осуществлявшие политику Советского государства по отношению к РПЦ. Это 7-й “ликвидационный” отдел Народного Комиссариата юстиции РСФСР, постоянные комиссии по культовым вопросам при Президиуме ВЦИК и ЦИК РСФСР, административные отделы исполкомов Советов на местах. Эти источники находятся в ряде сборников, таких как: Русская Православная Церковь в советское время. Материалы и документы. Сборник. / Сост. Штриккер Г. Книга 1. М., 1995. Русская Православная Церковь и коммунистическое государство 1917—1941 гг. Документы и фотоматериалы. / Сост. Васильева О. М., 1996, и других (см. сборники, указанные в предыдущем абзаце и список литературы).²

Сюда же следует отнести источники, отражающие гонения, направленные против конкретных лиц: духовенства и мирян. Это, например, книги “Материалы по церковному движению 1922–1929 годы” (Б/м), “Бутовский полигон. Книга памяти жертв политических репрессий” (части 1-2, М., 1997–1998), “Душу не погублю. Исповедники и осведомители в документах” (составитель В. Королёв. М., 2001) и другие. О репрессиях на епархиальном уровне рассказывается в трудах “Симбирская Голгофа 1917–1938 годы (Симбирск, 1996), “Мученики и исповедники Оренбургской епархии” (Саракамыш, 1999), “Санкт-Петербургский мартиролог” (Редактор прот. В. Сорокин, СПб., 2002) и другие. Здесь помещены ценнейшие сведения о судьбах конкретных подвижников.

В-третьих, в отдельную категорию следует выделить источники мемуарного характера, а также сочинения государственных и церковных деятелей изучаемого периода. Здесь исторические деятели выражают свою личную позицию по отношению к происходящим событиям.

Со стороны Церкви исключительный интерес представляет труд митр. Мануила (Лемешевского) “Русские Православные иерархи периода с 1893 по 1965 гг.” (Erlanger, части 1-6, 1979–1989), в котором собраны ценнейшие, во многом уникальные сведения о судьбах архиереев РПЦ в данный период. Хотя эта работа написана во времена Советской власти, в ней “эзоповым языком” говорится о репрессиях против епископата РПЦ.³

Сюда же относятся сочинения таких авторов, как митр. Вениамин (Федченков) “Мои воспоминания” М. 1994, митр. Евлогий (Георгиевский) “Путь моей жизни” М. 1995, протопр. Зеньковский В., “Пять месяцев у власти” М. 1996, свщмч. Иувеналий (Масловский) “Письма из лагеря” (М., 1995), Краснов-Левитин “Лихие годы” (ИМКА-Пресс, 1997), Б. Рассел “Теория и практика большевизма. Визит в Россию (М., 1991), архим. Феодосий (Алмазов) “Записки Соловецкого узника” (М., 1997) и многие другие (см. список литературы). Важные сведения о поведении православных христиан в сталинских лагерях содержатся в книгах А. Солженицына “Архипелаг Гулаг” и В. Шаламова “Колымские рассказы”.

Со стороны Советской власти здесь следует назвать сочинения Ленина, Сталина, Троцкого, Дзержинского и других руководителей страны. Сюда же можно отнести многочисленную антирелигиозную литературу, вышедшую в свет в 1917—1941 гг. Это сочинения А. В. Луначарского, Е. М. Ярославского, П. Г. Смидовича и других (см. список литературы). Публиковались эти труды как в общей советской прессе, так и в специальных антирелигиозных изданиях, как например: “Безбожник у станка”, “Безбожник” и других. Вышло также огромное количество отдельных антицерковных книг и брошюр.

Следует отметить, что ежегодно в научный оборот входит большое количество новых наименований источников и литературы. Это приводит к постоянному уточнению многих недостоверных и спорных положений.

Историография. В настоящее время для изучения стало доступно огромное количество литературы о гонениях против РПЦ в 1917—1920 гг. Данная тема вызывает огромный интерес как светских, так и церковных ученых. Имеющиеся труды естественно рассматривать в 2-х разделах: светская и церковная историография. Каждое из этих направлений также следует дифференцировать по времени и пространству.⁴

По времени. Известно, что в советскую эпоху в России не было никакой свободы слова и совести. Поэтому как церковные, так и светские авторы не могли, даже если и очень хотели, писать правду. Самое большее, что могли сделать честные историки того времени, — писать иносказательно, надеясь, что читатель найдет спрятанную “между строк” истину. Например, в курсовом сочинении прот. А. Иванова “РПЦ в 1917—1958 гг.” (ЛДА, 1958) автор сумел рядом намеков рассказать об аресте Патриарха Тихона, о чем тогда запрещено было даже упоминать. После крушения Советского режима стало возможным написание правдивых церковно-исторических трудов и в России.

В связи с развалом Советского Союза историки в нашей стране получили возможность писать правду, получили доступ к государственным архивам и смогли подвести серьёзную документальную базу под исследования о гонениях на Церковь в СССР, тогда как до этого историки вынуждены были довольствоваться крайне скудными и недостоверными источниками

По пространству. Здесь имеется в виду отечественная и зарубежная историография. Если в СССР создание правдивых исторических трудов было почти невозможно, то за рубежом уже тогда выходили объективные сочинения о положении РПЦ в Советской России. Хотя имевшаяся информация была обрывочной и зачастую недостоверной, ценность этих трудов заключалась в том, что уже в ту эпоху в наличии были более-менее объективные сведения о гонениях на РПЦ.

Церковная историография советского периода. Хотя в Советском Союзе Церкви было крайне затруднительно осуществлять издательскую деятельность, все же ей удалось выпустить ряд достойных внимания трудов по истории РПЦ в XX в. Несмотря на жесткую цензуру, из этих сочинений можно почерпнуть полезную информацию. Здесь можно назвать работы Иванова А. “Русская Православная Церковь в 1917—1957гг.” (ЛДА, 1958), Шишкина А. “Русская Православная Церковь после революции” (ЛДА, 1959), Павлова С. “Очерк истории Русской Православной Церкви в период восстановленного Патриаршества” (ЛДА, 1982).⁵

Огромное значение в это время имели труды церковных авторов за пределами Советского Союза. О положении РПЦ в Советской России правдиво писали православные авторы западноевропейского экзархата РПЦ, представители других Поместных Церквей. Сюда относятся труды таких авторов, как Регельсон Л. “Трагедия Русской Церкви” (ИМКА-Пресс, 1976) и другие.
Русская Православная Церковь за рубежом также внесла вклад в изучение гонений на Церковь в СССР. Несмотря на некоторую тенденциозность, выражающуюся в критике Московского Патриархата, труды историков-зарубежников долгое время оставались единственными источниками, дающими достоверную информацию о гонениях на Церковь в Советской России. Так работа прот. Михаила Польского “Новые Мученики Российские” (Джорданвилль, том 1-й, 1949, том 2-й, 1957) является первым систематическим описанием гонений на РПЦ в XX веке и не потеряла своей ценности до сих пор. Интересен труд В. Степанова (Русака) “Свидетельство обвинения. Церковь и государство в Советском Союзе” (Нью-Йорк, 1987), а также ряд других.
Исключительно большое значение сохраняет до сих пор сочинение прот. Димитрия Константинова “Гонимая Церковь” (1-е английское издание — Нью-Йорк, 1967 г., 1-е русское издание — Нью-Йорк, 1999). Этот труд, возможно, является лучшим в описании положения РПЦ под игом Советской власти. Здесь же можно назвать книгу архиеп. Иоанна (Шаховского) “Русская Православная Церковь в СССР” (Нью-Йорк, 1956) и анонимное сочинение “Епископы-исповедники” (Сан-Франциско, 1971), в котором даны биографии ряда епископов, пострадавших во время гонений.

Церковная историография новейшего периода. После развала СССР церковные авторы наконец-то получили возможность писать без идеологических ограничений. Современные церковные писатели уделяют большое внимание теме гонений против РПЦ в XX веке. Здесь следует назвать труды прот. Цыпина В. “История Русской Православной Церкви в 1917—1991 гг. ” (М., 1991) и “История Русской Православной Церкви в 20 веке” (М., 1997), — фундаментальные работы, выражающие официальную позицию РПЦ. Сочинение Поспеловского Д. В. “Русская Православная Церковь в 20 веке” (М., 1995) является одной из основополагающих работ по этой теме. Автор использовал богатую источниковую базу, ввёл в обращение неизвестные ранее материалы. Ещё одним капитальным трудом является коллективная монография “История Русской Православной Церкви”, том 1-й, 1917—1970 годы (СПб., 1997). Следует упомянуть интересную работу прот. Георгия Митрофанова “История Русской Православной Церкви в 1900—1927 годах” (СПб., 2002), в которой даётся систематическое описание гонений, основанное на первоисточниках.

Из сочинений, затрагивающих более узкие темы, в первую очередь следует назвать многотомник игумена Дамаскина (Орловского) “Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX века” (Тверь 1995–2003, книги 1-7). На основе документов карательных органов Советской России, используя только проверенную информацию, автор рассказывает о трагических судьбах сотен подвижников РПЦ. Этот труд может быть положен в основу для составления Житий святых.

В свет за последние полтора десятилетия вышло множество серьезных книг на изучаемую тему. Из наиболее интересных сочинений можно назвать работы Нечаева М. Г. “Красный террор и Церковь на Урале” (Пермь, 1992), Вострышева М. И. “Святитель Тихон” (М., 1994), Сокуровой О. Б. “Священномученик митрополит Пётр (Полянский)" (СПб., 1997) и другие (см. список литературы). Помимо них следует отметить ряд трудов, вышедших в конце 1990-х – начале 2000-х годов в Спб ДАиС, — сочинения свящ. Румянцева Д., свящ. Бодягина К., свящ. Урбановича В., Фирсова А., Лихачёва В., Бадмаева Н. (см. список литературы), представляющие интерес с точки зрения введения нового материала и как обобщающие труды.

Итогом трудов церковных исследователей по изучению истории гонений на РПЦ в XX веке стала канонизация Новомучеников и Исповедников Российских на Архиерейском соборе 2000 г. На этом соборе было прославлено Мучеников и Исповедников в десятки раз больше, чем за всю предыдущую историю Православия в России. Следует отметить, что на этом соборе было канонизовано больше святых, чем за XVII–XIX века вместе взятые. Почти все эти святые пострадали от гонений на Церковь в период 1917—1941 гг. Деяния собора зафиксированы в специальном сборнике докладов и документов.

Светская историография советского времени. После прихода к власти в России большевиков в стране началась богоборческая антицерковная кампания, продолжавшаяся до самого падения безбожной власти. В 20–30-е гг. антирелигиозная истерия достигла предела. Советская печать обвиняла православных христиан в самых страшных злодеяниях “против трудового народа”. Типичными для этого времени можно назвать работы Кандидова Б. “Церковь и Гражданская война” и “Церковь и Революция” (вышли в 1930 и 1931 гг. соответственно). Сюда же относятся многочисленные опусы печально знаменитого проповедника атеизма Е. Ярославского (Губельмана). Положение изменилось в связи с началом Великой Отечественной войны. В связи с тяжелым положением страны Сталин решил нормализовать отношения с РПЦ. Это отразилось и в печати: тон советской прессы по отношению к Церкви стал гораздо более сдержанным, за ней стали признаваться определенные заслуги перед народом. Эта тенденция сохранилась до начала “хрущевских гонений”, когда советские историки вновь подвергли Церковь ожесточенной травле. Пример: Плаксин Р. Ю. “Крах церковной контрреволюции 1917–1923 гг.” М., 1968.

Иностранные авторы также внесли вклад в изучение репрессий против РПЦ в XX веке. Здесь можно назвать классические труды Джона Куртиса “Russian Church and Soviet Statement in 1917–1945 years” (Boston, 1965), Вильяма Флетчера “Russian Ortodocs Church in 1917–1970” (Oxford, 1971) и другие. Впрочем, авторы этих работ основывались на данных зарубежников и Западноевропейского экзархата и поэтому их труды являются изложением уже известного русскоязычному читателю материала. Поэтому данные сочинения имеют значение постольку, поскольку знакомят западного читателя с историей гонений на РПЦ в XX веке.

Светская историография нового периода. Крах СССР ознаменовал собою полный провал антирелигиозной политики коммунистического государства и несостоятельность советской идеологии в целом. В результате многие историки пересмотрели свою мировоззренческую позицию. Типичным здесь можно назвать эволюцию известного историка Алексеева В. А., критиковавшего Церковь в своих ранних трудах и защищавшего ее в более поздних сочинениях.

В 90-е годы появилась целая плеяда молодых талантливых ученых, разрабатывавших проблематику отношений Церкви и власти в советский период. Здесь можно перечислить имена таких видных историков, как Васильева О. Ю., Кашеваров А. И., Фирсов С. Л., Шкаровский М. В. и другие. Эти авторы являются либо верующими, либо сочувствующими Церкви людьми, их труды написаны на серьезном научном уровне и достаточно объективны, в них использованы архивные данные, ставшие доступными в последнее время. С большим тактом эти авторы разбирают сложные проблемы церковной истории XX века.

Особенно следует отметить блестящий труд Одинцова М. И. “Русская Православная Церковь в XX веке” М., 2002. Здесь разработан курс преподавания истории РПЦ в XX веке и представлен огромный (более 1000 наименований) список литературы на данную тему.

В 1990-е годы и на Западе появились новые, представляющие большой интерес труды “Religious policy in the Soviet Union” (Edited by S. P. Ramet. Cambridge 1993), Arto Luukkanen “The Religious policy of the Stalinist state” (Helsinki, 1997). В этих работах широко использованы недавно открытые архивные данные, что придаёт им большую историческую ценность.

Структура работы состоит из введения, заключения, четырех глав

Глава I

Общее положение России и Русской Православной Церкви в 1917 г

РПЦ вступила в период революционных потрясений внешне мощной организацией. По данным на 1914 г. в ней насчитывалось 1025 монастырей (550 мужских и 450 женских), в которых состояло 94 629 монашествующих мужчин и 73 299 женщин). Церквей, часовен и молитвенных домов было 78 488, из них 50 тысяч приходов. В составе приходского духовенства насчитывалось 51 105 священников и 15 035 диаконов, а также 46 489 церковнослужителей. В 67 епархиях РПЦ было 130 архиереев. Православными считалось 120 млн. человек или 70 % населения России.⁶

К сожалению, сила и непоколебимость авторитета Церкви в русском народе оказалась иллюзией. Отечественные и зарубежные ученые единодушно утверждают, что к 1917 году авторитет Церкви среди широких народных масс и в высших слоях общества значительно упал. В связи с этим можно выделить объективную и субъективную причину отхода общества от Церкви.

Объективная сторона состоит в общем ходе исторического пути человечества. В новое и новейшее время люди в погоне за временными земными благами стали готовы поставить блага вечные небесные на второй план или даже вовсе отказаться от них. Ведь если человек живет для вечности, то никакие земные скорби не заставят его отказаться от своей веры. Этот процесс особенно ускорился во всем мире в XX веке. С этой стороны ответственность за революцию в России полностью возлагается на сам народ.

Субъективная сторона. Вместе с тем в дореволюционной России был целый комплекс субъективных причин, способствовавших падению религиозности общества.

Во-первых, в результате капиталистических преобразований массы рабочих, - бывших крестьян, - оказались оторваны от традиционной религиозной культуры и в целом отошли от Церкви. Под влиянием антицерковной пропаганды, осуществляемой радикальной интеллигенцией через воскресные и земские школы, разваливалось и традиционное «бытовое» благочестие крестьянства. Интеллигенция, в огромном большинстве, под влиянием атеистических идей, пришедших с Запада, была также нецерковна. Высшее чиновничество и генералитет в основной массе равнодушно относилось к Церкви.

Во-вторых, важным фактором падения авторитета РПЦ являлась синодальная система, при которой Церковь была полностью подчинена государству и в значительной степени оторвана от общества. Все стороны церковной жизни, вплоть до рукоположения духовенства и тем для проповедей, жестко контролировались государством. Церковь не имела возможности высказывать свое мнение по острым социальным проблемам, таким как:

-крепостное право (по сути дела рабство, сохранившееся в формально православном государстве до 1861 года),

-телесные наказания (окончательно отменены лишь в 1905 году),

-жестокая эксплуатация низших слоев общества (в начале XX века рабочий день на многих предприятиях составлял 12-14 и даже 16(!) часов)

По всем этим проблемам Церковь сохраняла почти полное молчание вплоть до самой революции. Хотя пастыри «на местах» и выступали иногда в защиту обездоленных, соборного голоса Церкви не было слышно.⁷

Здесь же следует отметить и общее падение нравственности и в собственно церковной среде. К сожалению, многие представители приходского духовенства не соответствовали высокому званию пастыря. На приходах широкое распространение получили такие печальные явления как маловерие и неверие, отсутствие благоговения перед святыней, требоисполнительство и сребролюбие, формальное отношение к своему служению, равнодушие к нуждам паствы. Материальное положение духовенства было сложным: наряду с богатыми городскими приходами существовала масса бедных сельских храмов. Большинство клириков жило очень скромно, даже бедно и было вынуждено в первую очередь изыскивать средства на пропитание, а уже затем думать о религиозном воспитании паствы. Ради куска хлеба духовенству часто приходилось унижаться перед состоятельными прихожанами. Данные обстоятельства приводили к тому, что многие выходцы из священнической среды стремились порвать с духовным сословием, уйти «от мелкой, безыдейной и фальшивой поддельной жизни». В связи с этим большинство учащихся духовных школ не хотели принимать священнический сан и стремились устроиться на более высокооплачиваемую светскую работу. Из 2148 выпускников семинарий 1911 года только 574 приняли сан к 1913 году. Благовещенская семинария за 10 лет не выпустила ни одного священника!⁸

В многочисленных монастырях также не было должного благочестия. Люди часто шли в них не из-за любви к Богу, а из-за житейских неурядиц или материальной неустроенности, что не способствовало духовной жизни. В результате, по воспоминаниям одного из монашествующих того времени: «лишь некоторые из монастырей: Троице-Сергиева Лавра, Оптина Пустынь и еще несколько соответствовали своему высокому предназначению. В остальных под видом благочестия процветало настоящее нечестие». Священномученик Серафим (Чичагов), выступая на Поместном Соборе, так охарактеризовал современное ему монашество: «Никто не влетает в обители с неба, но все приходит из грешного мира и приносят с собой пороки и дурные привычки. Упадок нравственности в монахах есть последствие упадка религии и нравственности в мирянах. Ныне ослабевшее население приготовляет монахов слабых, больных духом и телом. Извращенный мир изменил монашескую жизнь, многие обители перестали соответствовать своему назначению».

К сожалению, даже епископат РПЦ в целом находился на невысоком духовном уровне. Вот что писал об этом в своих мемуарах известный церковный деятель протопресвитер Георгий Щавельской: «У нас, как ни в одной другой Православной Церкви вся жизнь епископа были обставлены особенным величием, пышностью и торжественностью. Эта пышность у нас неразумными ревнителями владычного сана с одной стороны и самими славолюбивыми владыками с другой часто доводилась до абсурда и полного извращения епископского служения. Они делали наших владык похожими на самых изнеженных и избалованных барынь, которые спать любят на мягком, есть нежное и сладкое, одеваться в шелковое и пышное, ездить непременно в каретах. Внешний блеск и величие часто скрывали от толпы духовное убожество носителя высшего священного сана, но компенсировать его не могли. В конце концов жестоко страдала от этого Церковь». При этом Г. Щавельской делает следующую оговорку: «имел наш епископат, конечно, и достойных представителей»⁹

Примерно так же оценивает нравственность русского дореволюционного епископата и будущий митрополит, а тогда еще совсем молодой епископ Антоний (Храповицкий): “В 1899 году на юбилей киевского митрополита съехалось более 20 архиереев. О чем же они говорили, собравшись после службы на трапезу? Не было сказано ни одной живой мысли, ни одного горячего слова о положении Церкви, упадке веры». Но зато рассказчик, самый молодой из собравшихся, «был поражен, с какой опытностью и знанием дела велись рассуждения о курсе железнодорожных акций, о наиболее верном помещении капиталов». Разумеется, такое положение не способствовало повышению авторитета епископата среди низшего духовенства и мирян.

Общий итог рассуждениям о печальном духовном положении духовенства и мирян РПЦ перед революцией подводит митр. Вениамин (Федченков): «Духовная жизнь и религиозное горение к тому времени начали слабеть. Вера становилась лишь долгом и традицией. Огня не было в нас и в окружающих».

Все эти обстоятельства резко понизили авторитет РПЦ среди российского общества и не позволили ей выступить в качестве консолидирующей силы во время революционных потрясений. Вместо этого в разгар революции Церковь была вынуждена заняться внутренним реформированием. Но было уже слишком поздно.

В-третьих, не подлежит сомнению, что революции в России не было бы, если бы не первая Мировая война. Самый надежный оплот монархии, - кадровая армия, и лучшие сыны России, пополнявшие ее, были убиты, ранены или попали в плен. Общие потери России в войне составили 1 миллион 800 тысяч человек убитыми и 2 миллиона 500 тысяч человек пленными. К 1917 году войска были укомплектованы в основном крестьянами, которые устали от бедствий военного времени и стали легкой добычей для различного рода революционеров, воспользовавшихся тяжелым положением страны для дестабилизации обстановки с целью захвата власти. Большинство солдат отошли от Церкви. Генерал Деникин рассказывает, как один из русских офицеров расположил своих солдат на постой в храме, причем устроил отхожее место прямо в алтаре, - и ни один из сотен формально православных людей не возмутился этим святотатством! Если еще в 1916 году к Святой Чаше регулярно подходили почти все православные солдаты, то после отмены в 1917 году обязательного причащения в армии, 90% солдат перестали причащаться.¹⁰

После Февральской революции к власти в стране пришло Временное правительство, осознаваемое в обществе как переходное от монархии к буржуазной республике. Предполагалось, что оно будет править до созыва Учредительного Собрания, - всенародного законодательного органа, который был должен собраться в конце 1917 года и решить дальнейшую судьбу России. Временное Правительство предприняло ряд мероприятий, направленных на решение самых актуальных проблем, назревших в стране. К сожалению, и во Временном Правительстве никому и в голову не пришло предоставить РПЦ хотя бы некоторую свободу и оно продолжало руководить церковной жизнью административными методами.

Новая власть провела ряд мер по секуляризации общества. 20 марта 1917 г. были отменены национальные и вероисповедные ограничения. Теперь для занятия важных государственных должностей и для коммерческой деятельности не требовалось принадлежать к православной вере. 14 июля был принят закон о свободе совести, в котором впервые в российской истории предусматривалось и вневероисповедальное состояние. Это было нормальное буржуазное законодательство, однако оно свидетельствовало о глубокой секуляризации в обществе. 25 июля Временное правительство наконец-то отменило синодальную систему управления. Однако, вместо нее было создано министерство по делам религий, в подчинении которому продолжала оставаться Церковь. И все же, несмотря на все эти издержки, РПЦ получила по сравнению с Синодальным периодом гораздо большую самостоятельность и смогла организовать созыв Собора.

Следует отметить, что своеобразная “революционная ситуация” сложилась к 1917 г. внутри самой Церкви. С 1905 г. значительная часть духовенства, в том числе епископата, проявляла недовольство системой синодального управления. Развивалось движение за реформирование церковной организации, создавались многочисленные кружки и общества, в которых шли дискуссии о необходимых переменах. В целом это было положительное явление, однако, иногда опьяненные свободой представители церковной общественности “перегибали палку”, огульно отвергая все, связанное со старым строем. Во многих местах звучали призывы к радикальным реформам, похожие на лозунги, которые несколько позднее стали выдвигать обновленцы: введение белого епископата и доже отмена монашества. Впрочем, это были крайности, большинство предложений были вполне разумными и даже необходимыми.¹¹

В ходе внутрицерковных реформ в епархиях образовывались исполнительные епархиальные комитеты, ограничивавшие власть епископата, вводился выборный порядок замещения духовных и административных должностей. Таким образом, в жизнь Церкви вводилось соборное начало, при чем происходило это по инициативе “снизу”. Если в царское время соборы не собирались более 200 лет, то теперь на организацию собора ушло всего несколько месяцев. Но состоявшийся вскоре приход к власти большевиков остановил церковное возрождение.

Несмотря на откровенно антирелигиозный характер Советской власти, следует признать, что значительную часть ответственности за ее появление несет царское правительство, осуществлявшее по отношению к церкви неправильную политику. Вполне возможно, что здравая религиозная политика царской России могла бы предотвратить появление богоборческой власти.

Глава II

Русская Православная Церковь и религиозная политика Временного правительства

27 февраля 1917 г. состоялось последнее перед отречением св. мч. Имп Николая II заседание Святейшего Синода. Предложение составить воззвание к народу по поводу «событий момента» ( начало Февральской революции 1917) и в поддержку монархии было отклонено членами Синода во главе с Первоприсутствующим Киевским и Галицким митр. сщмч. Владимиром Богоявленским.

2 марта власть перешла к Временному правительству, образованному Временным комитетом Государственной думы. Временное правительство осознавало себя как власть принципиально вневероисповедную. 3 марта оно издало «Декларацию Временного правительства о его составе и задачах», в которой провозгласило «полную и немедленную амнистию по всем делам политическим и религиозным» и «отмену всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений». Однако порядок государственного управления церковными делами формально остался прежним: в отношении Православной Церкви он осуществлялся через обер-прокурора Святейшего Синода, в отношении всех остальных вероисповеданий - через Департамент духовных дел иностранных исповеданий МВД. ¹²

3 марта Временное правительство назначило обер-прокурором Святейшего Синода В. Н. Львова (принадлежал к партии октябристов, член Государственной думы и председатель думской комиссии по церковным вопросам) и ввело его в свой состав на правах министра. 4 марта на заседании Синода он приказал вынести из зала заседаний царский трон и объявил об освобождении Православной Церкви от былой зависимости от государства и о ее праве самой определить форму церковного самоуправления. 6 марта Синод выпустил обращение об обнародовании в православных храмах актов 2 и 3 марта об отречении царя от престола и об образовании Временного правительства, а также о совершении молебствий «об утишении страстей, с возглашением многолетия Богохранимой державе Российской и Благоверному Временному правительству».Епархиальному начальству рекомендовано было проводить съезды с принятием резолюций в поддержку новой государственной власти.

7 марта Львов неожиданно уведомил Синод, что Временное правительство считает себя облеченным всеми прерогативами, которыми обладала свергнутая царская власть в церковных делах, а сам он будет «безапелляционным их вершителем». В ответ на это 8 марта 6 членов Синода подписали заявление, что они не могут брать на себя ответственность за навязанные им обер-прокурором или правительством постановления. Львов стремился как можно скорее «освободить» Церковь от «реакционного епископата». 6-7 марта были уволены на покой как «ставленники Распутина» Петроградский митр. Питирим (Окнов)и Тобольский и Сибирский архиеп. Варнава (Накропин) Вынужден был под давлением уйти «на покой» Московский митр. свт. Макарий (Невский). За этим последовала волна увольнений архиереев других епархий. Противоречия в отношениях обер-прокурора с церковными иерархами объяснялись не только его личными качествами, но и тем обстоятельством, что «прежде фигура обер-прокурора... была личным органом царской власти, самой же Церковью миропомазанной и призванной к церковным делам». Теперь же «обер-прокурор, назначающий и изгоняющий епископов, и самый Св. Синод, в качестве органа светского, внеконфессионального правительства - это nonsens и каноническая обида для Церкви». ¹³ Временное правительство не решалось на немедленное упразднение обер-прокуратуры и отмену ее полномочий. Оно, действуя в духе прежней власти, присвоило себе право утверждать решения Синода, назначать и увольнять его членов, а также издавать постановления и декреты, изменявшие статус РПЦ в государстве, определять права и обязанности населения разных вероисповеданий. Синод был вынужден смириться с данной ситуацией. 9 марта последовало новое обращение Синода ко всем чадам Православной Российской Церкви: «Свершилась воля Божия... Доверьтесь Временному правительству; все вместе и каждый в отдельности приложите усилия, чтобы трудами и подвигами, молитвою и повиновением облегчить ему великое дело водворения новых начал государственной жизни... Св. Синод усердно молит Всемогущего Господа, да благословит Он труды и начинания Временного Российского правительства, да даст ему силу, крепость и мудрость...» В условиях нового государственного устройства и военного времени (первая мировая война) одним из первых правовых актов правительства стало постановление от 7 марта с новым текстом воинской присяг. Наряду с вариантами текста, предусмотренными для последователей различных вероисповеданий, был также принят вариант, приемлемый и для неверующих.

В марте по инициативе депутатов Государственной думы от духовенства совместно с представителями других фракций в думе и видными общественными деятелями был образован Совет по делам православной Церкви. Он просуществовал недолго, но успел подготовить ряд епархиальных съездов. Большинство съездов духовенства и мирян, особенно на уездном уровне, собирались стихийно. Они объявляли о своем подчинении Временному правительству и о поддержке его политики. На этих съездах были выдвинуты радикальные требования реформирования всех церковных структур. ¹⁴

Революция была восторженно встречена «гонимыми» и «терпимыми» исповеданиями, приветствия новой власти посылали старообрядцы, армяне, католики, протестанты, иудеи, мусульмане. Все они выражали надежду на изменение своего положения в государстве. Наиболее активно действовали католики. В мае митр. Андрей Щептицкий разрешения Временного правительства созвал Собор русских католиков, на котором был создан Экзархат для католиков восточного обряда России. Экзархом стал Леонид Федоров.

20 марта Временное правительство издало один из наиболее важных правовых документов - постановление «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений». В постановлении объявлялось о равенстве всех религий перед законом. Отменялись все действовавшие ранее ограничения в правах в зависимости от вероисповедания и национальности (права жительства и передвижения, собственности, рода занятий, поступления на гос. службу, в учебные заведения и др.). Одновременно в ряд разделов российского законодательства были внесены изменения. В частности, отменялись наказания за вступление в брак лиц христианских исповеданий с иудеями, мусульманами, язычниками, устранялись запреты на усыновление лиц христианского исповедания нехристианами, снимались ограничения на строительство синагог, мечетей и др.

В Департаменте духовных дел иностранных исповеданий МВД, во главе которого стоял С. А. Котляревский, шла работа по реформированию всего религиозно-гражданского законодательства. В апреле в системе МВД для изучения поступавших от представителей конфессий предложений и подготовки вероисповедных законопроектов было создано Особое совещание по общим вероисповедным вопросам. В необходимых случаях проблемы деятельности конфессий выносились на рассмотрение Юридического совещания при Временном правительстве. Департамент обеспечивал участие в разработке законопроектов представителей религиозных организаций, научных учреждений, общественности. Была создана Комиссия по делам Римско-католической Церкви для пересмотра действующих законов. МВД пошло навстречу мусульманам, желавшим иметь выборное высшее духовенство, утвердив в должности муфтиев, избранных мусульманскими съездами. В то же время правительство в условиях военного времени отказало представителям различных религиозных групп (духоборцам, толстовцам и др.) в возможности не проходить воинскую службу по религиозным мотивам. ¹⁵

25 марта было обнародовано постановление «Об отмене ограничений в правах белого духовенства и монашествующих, добровольно, с разрешения духовной власти, слагающих с себя духовный сан, а также лишенных сана по суду духовному» (Там же. № 41. С. 69). Священнослужители и монашествующие в таких случаях сохраняли все права, состояния, ученые степени и государственные чины.

22 марта Львов передал офиц. орган Синода «Всероссийский церковно-общественный вестник» в редакционную коллегию Петроградской ДА, что вызвало протест членов Синода. Во-первых, журнал попал в руки церковных модернистов во главе с проф. Петроградской ДА Б. В.Титлиновым, который впоследствии присоединился к обновленческому расколу. Во-вторых, решение о передаче было юридически неправомочно, т. к. обсуждалось при неполном составе Синода и было подписано всего 2 его членами.

В ответ на этот протест в апреле по инициативе обер-прокурора Львова была произведена смена состава Синода. 14 апреля Временное правительство выпустило указ об освобождении от присутствия в Синоде Киевского митр. Владимира (первенствующий член Синода), архиепископов Новгородского Арсения (Стадницкого), Литовского свт., Тихона (Белавина) Гродненского Михаила (Ермакова), Нижегородского сщмч,. Иоакима (Литвицкого)Черниговского сщмч., Василия (Богоявленского) протопресвитеров Александра Дернова и Георгия Шавельского с оставлением на летнюю сессию Синода Финляндского архиеп. Сергия (Страгородского) и вызовом для присутствия в Синоде экзарха Грузии архиеп. Платона (Рождественского), Ярославского архиеп. Сщмч. Агафангела (Преображенского), Уфимского еп Андрея (Ухтомского), Самарского еп. Михаила (Богданова) протопр. Успенского собора Московского Кремля Николая Любимова, прот. Александра Рождественского, членов Государственной думы прот. Александра Смирнова и прот. Феодора Филоненко.Уволенные члены Синода направили Временному правительству протест против этого акта, в котором признали такой способ формирования Синода не соответствующим каноническим требованиям. От их имени Киевский митр. Владимир обратился с письмом к председателю Временного правительства кн. Г. Е. Львову с просьбой прекратить произвольные увольнения и назначения членов Синода. Однако правительство не отреагировало на это заявление, и 26 апреля члены нового состава Синода собрались на 1-е заседание. ¹⁶

Вместе с тем Временное правительство официально заявляло о своем невмешательстве в церковную жизнь. Так, 16 мая Львов указывал губернским комиссарам, что церковная жизнь определяется лишь церковными законами, часто практикуемое вмешательство в нее местных властей является недопустимым и противозаконным. Правительство также пыталось приостановить натиск на церковно-монастырскую собственность со стороны Советов рабочих и солдатских депутатов и других светских организаций.

Вопрос о возможном отделении Церкви от государства в России активно обсуждался в обществе. Весной и в начале лета он поднимался на некоторых съездах духовенства и мирян в Воронежской, Тверской, Орловской и др. губерниях. Большая часть духовенства придерживалась следующей позиции: «Православная Церковь не может быть отделена от государства, но должна быть свободна от всякого влияния на нее гражданского управления и управляться только церковными законами. Государство обязано признать православную веру как первую между равными, обеспечить православное духовенство жалованьем и пенсией, содержать на государственные средства учебные заведения, подготавливающие пастырей Церкви, и установить во всех учебных заведениях преподавание Закона Божия на одинаковых с другими предметами правилах, оплачивая труд законоучителей» .Этот вопрос поднимался и на проходившем 1-12 июня 1917 г. в Москве Всероссийском съезде духовенства и мирян, на котором рассматривались проблемы преобразований в РПЦ, вопросы об отношении Церкви к революции и о проблемах взаимоотношения государства и Церкви. Выступивший от имени Временного правительства В. Львов заявил, что целью власти является отделение Церкви от государства, но необходима долговременная подготовка к этому акту через дарование Церкви свободы и разграничение государственных и церковных полномочий. Делегаты съезда отказались принять данную позицию, рассчитывая на сохранение привилегий православной Церкви (при гарантированной свободе вероисповедания).

Актуальным оставался вопрос относительно судьбы церковноприходских школ, сохранить ли их в ведении РПЦ при одновременном продолжении государственного финансирования, или передать в ведение Министерства народного просвещения. Этот вопрос активно дебатировался в церковных и политических кругах, среди преподавателей. В церковной среде большинство высказывалось за сохранение церковноприходских школ в ведении РПЦ. 20 июня Временное правительство приняло постановление об объединении учебных заведений разных ведомств (в т. ч. церковноприходских школ, которых насчитывалось тогда 37 тыс.) в ведомстве Министерства народного просвещения. Постановление наносило РПЦ тяжелый удар, т. к. она утрачивала влияние на народное образование и теряла значительное имущество. Это вызвало протест со стороны Синода, который предлагал отложить окончательное решение вопроса до Учредительного собрания. ¹⁷

Дебатировался и вопрос о преподавании Закона Божия в государственной школе. Государственный комитет по народному образованию подготовил законопроект о преподавании Закона Божия в учебных заведениях Министерства народного просвещения. Согласно проекту, во всех заведениях, кроме высших, обеспечивалась возможность обучаться Закону Божию, но обучение этому предмету не являлось обязательным. Частным же лицам и обществам предоставлялось право открывать учебные заведения без преподавания данного предмета. Синод в обращении к Временному правительству от 28 июня 1917 г. предлагал вопрос о коренных изменениях в положении преподавания религии в школах вынести на обсуждение Учредительного собрания.

Важное место в деятельности РПЦ при Временном правительстве занимали подготовка и созыв Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918. Еще 29 апреля Синод обратился с «Посланием к архипастырям, пастырям и всем верным чадам Российской Православной Церкви» ,которое, в частности, возвещало о предстоящем созыве Поместного Собора. Вскоре была образована подготовительная комиссия, получившая наименование Предсоборного совета, который должен был определить порядок выборов членов Собора и программу его деятельности. Предсоборный совет открылся 12 июня. За основу подготавливаемых проектов решено было взять материалыПредсоборного присутствия 1906 г.. и Предсоборного совещания 1912 г .На базе выработанных предложений Предсоборного совета было составлено положение «О созыве Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви», изданное 5 июля. 13 июля Предсоборный совет принял проект статей о правовом положении РПЦ, в котором заявлялось, что Православие должно занимать первое среди других конфессий и наиболее привилегированное положение в государстве. Будучи независимой от гражданской власти, Церковь должна получать государственные субсидии и пользоваться различными преимуществами. Так, глава государства и министр исповеданий должны быть православными, особо чтимые Церковью праздничные дни должны стать неприсутственными и т. д. ¹⁸

Однако Временное правительство продолжало вести курс на построение внеконфессионального гос-ва. 14 июля принято постановление «О свободе совести» (Вестн. Временного правительства. 1917. № 109), вышедшее из стен Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД. Постановление закрепило и конкретизировало принципы, заложенные в законодательных актах Временного правительства в отношении вероисповеданий. Оно провозглашало свободу совести, определение принадлежности к вероисповеданию малолетних (до 9 лет) родителями или опекунами, свободу религиозного самоопределения для каждого гражданина, достигшего 14-летнего возраста, отмену правовых ограничений по конфессиональному признаку, свободу перехода из одной конфессии в другую (кроме «изуверных учений») и признания себя не принадлежащим ни к какой вере. В последнем случае акты гражданского состояния велись органами местного самоуправления.

25 июля под давлением Церкви В. Львов был уволен с поста обер-прокурора Синода, на его место был назначен проф. А. В. Карташев (состоял в партии кадетов). На своем посту он занялся вопросом учреждения поста министра исповеданий. К разработке законопроекта были привлечены С. Г. Рункевич, П. В. Гурьев и юристы В. Д. Набоков и барон Б. Э. Нольде. После обсуждения текста законопроекта в Юридическом совещании правительство 5 августа утвердило его. Был отменен пост обер-прокурора и учреждено Министерство исповеданий в составе Временного правительства. Во главе министерства был поставлен тот же Карташёв, при нем назначались 2 товарища. В Министерство исповеданий передавались дела ведомства обер-прокурора Синода и Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД. Это положение было объявлено временным вплоть до выработки Поместным Собором РПЦ новых основ церковного управления. Задачей министерства стало практическое осуществление постановления «О свободе совести», при этом министр и его товарищи по должности принадлежали к православному исповеданию, руководство ведомства (Карташёв, Котляревский) развивало идею покровительственного отношения государства к православной Церкви и «культурного сотрудничества».

Представители отдельных конфессий и левых партий восприняли создание министерства как отступление от принципов светского внеконфессионального государства, возвращение к временам существования «особых» отношений государства и православной Церкви и выразили свой протест. Однако Временное правительство, в котором с июля главную роль играли социалисты, не собиралось предоставлять Православию привилегированный статус среди вероисповеданий, речь шла о постепенном отделении РПЦ от государства. Правительство не отказывалось от принципа светскости и от тех законодательных актов по вопросам свободы совести, которые были приняты ранее. Продолжая расширять права инославных исповеданий, Временное правительство 25 авг. утвердило положение «Об изменении действующих узаконений по делам Римско-католической церкви в России» (Там же. № 144), выработанное Комиссией по делам Римско-католической Церкви. Католики получили право учреждать епархии, устраивать братства, монашеские ордены, строить костелы и т. д., лишь информируя об этом гражданские власти. Сохранялось гос. содержание католического духовенства. Действие этого положения распространялось и на униатов. Временное правительство предоставило ламаистам право именоваться в офиц. документах буддистами .На совещании по делам старообрядцев обсуждался вопрос о предоставлении им широких прав, но выработать единый законопроект оказалось невозможным из-за разделённости старообрядчества на различные толки. ¹⁹

Главным событием в жизни правосл. Церкви при Временном правительстве стал Поместный Собор, открывшийся в Москве 15 авг., в день Успения Пресв. Богородицы. Временное правительство рассматривало его как учредительное собрание по делам РПЦ. Согласно постановлению правительства от 11 авг. (Там же. № 143), выработанные Собором решения надлежало представлять на утверждение светской власти.

С падением Временного правительства 25 окт. 1917 г. было упразднено и Министерство исповеданий. В целом, несмотря на некоторую противоречивость своего курса, Временное правительство готовило почву для отделения Церкви от государства и создания внеконфессиональной системы. С этой целью РПЦ постепенно освобождалась от опеки государственной власти власти и одновременно лишалась своих привилегий, но этот процесс не был доведен до конца. Как и в др. своих начинаниях, Временное правительство рассчитывало на окончательное решение конфессионального вопроса после Учредительного собрания.

Правосл. Церковь при Временном правительстве переживала нелегкие времена. В прессе публиковалось множество статей с нападками на РПЦ. Во время волны увольнений архиереев лишились своих кафедр мн. достойные деятели Церкви. Резко ухудшилось материальное положение духовенства сельских приходов: им устанавливали мизерные таксы за требы, и священник не мог прокормить свою, обычно большую, семью. Летом и осенью 1917 г., когда Временное правительство стало терять контроль над политической ситуацией, страну охватила стихия анархии. Начались захваты наряду с помещичьими землями и церковных земель, и имущества, сопровождаемые актами насилия над церковнослужителями. На заседаниях Поместного Собора приводились факты физической расправы над приходскими священниками. Все это происходило еще до прихода к власти большевиков и в известной мере явилось прологом для последующих жестоких гонений на Церковь. Однако при Временном правительстве подобные действия отнюдь не были санкционированы властью, вероисповедная политика Временного правительства принципиально отличалась от политики советского гос-ва.

При Временном правительстве в РПЦ складывалось обновленческое движение и развивались центробежные течения на национальных окраинах. Уже 12 марта 1917 г. на Соборе в Мцхете часть епископов груз. экзархата и представители клириков и мирян в одностороннем порядке объявили о восстановлении автокефалии Грузинской Церкви. 27 марта Временное правительство постановило признать автокефалию, но в качестве «национально-грузинской» Церкви, которой не должны были подчиняться негрузинские. приходы. Окончательное установление правового положения Грузинской Церкви предоставлялось Учредительному собранию 1917. Поместный Собор РПЦ не признал автокефалии Грузинской Церкви. В рамках груз. автокефалии возникло абхазское. национальное религиозное движение. Весной 1917 г. начало активно развиваться сепаратистское движение на Украине, ставившее своей целью автокефалию Украинской Церкви. Национально-религиозного. движения возникли в Бессарабии, Латвии, Эстонии, Финляндии.

Глава III

Поместный собор Русской Православной Церкви 1917-1918

Поместный собор РПЦ 1917-1918 годов открылся в праздник Успения Пресвятой Богородицы 29 августа 1917 года в Успенском соборе Кремля. Всего в Соборе принимало участие 564 депутата, либо избранных, либо назначенных по должности. Интересно, что большинство на Соборе имели миряне, тогда как представителей духовенства было сравнительно немного: 80 архиереев, 20 монашествующих, 129 священников, 10 диаконов и 27 псаломщиков.²⁰

Собор проходил в три сессии:

1-я сессия: 15 августа – 9 декабря 1917 г.

2-я сессия: 20 января – 20 апреля 1918 г.

3-я сессия: 2 июля – оборвана 20 сентября 1918 г., когда Собор был разогнан большевиками.

Участникам Собора пришлось пережить много испытаний. Так во время боев, происходивших в Москве между сторонниками большевиков и верными правительству войсками, коммунисты подвергли варварскому артиллерийскому обстрелу Кремль, где держали оборону части юнкеров. В результате общероссийские святыни получили тяжелые повреждения. Несмотря на очевидную опасность, депутаты Собора не прекратили заседаний и решительно осудили этот обстрел. И впоследствии участники Собора неоднократно проявляли подлинное мужество, выступая против богоборческих действий Советской власти.

На Соборе были приняты важнейшие постановления по возвращению к соборному началу в жизни Церкви и восстановлению патриаршества, а также по реформированию жизни РПЦ в связи с давно назревшей необходимостью внутрицерковных преобразований в связи со стремительным изменением ситуации в стране.

Важнейшим деянием Собора, осуществленном в самом начале его деятельности, было восстановление патриаршества, совершенно необходимое для нормального функционирования Церкви. После продолжительных дискуссий 10 ноября 1917 Собор принял историческое решение о необходимости избрания патриарха. После четырех туров голосования Собор избрал кандидатами на первосвятительский престол архиепископа Харьковского Антония (Храповицкого), архиепископа Новгородского Арсения (Стадницкого) и митрополита Московского Тихона (Белавина). Как говорили в народе, это были “самый умный, самый строгий и самый добрый из иерархов Русской Церкви”. 18 ноября жребий патриаршества выпал на св. Тихона.²¹

Св. патриарх Тихон (1865 – 1925) – в миру Василий Иванович Белавин, родился в городе Торопце Псковской губернии в семье священника. Закончив Торопецкое духовное училище и Псковскую духовную семинарию Василий Белавин поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию, которую успешно закончил в 1888 году. Уже в молодости будущий патриарх отличался искренней любовью к Богу и людям, удивительной кротостью и незлобием, готовностью отдать всего себя на служение Церкви. Неудивительно, что в 1891 году Василий Белавин был пострижен в монашество с именем Тихон (в честь св. Тихона Задонского) и в то же году стал иеромонахом. После успешного выполнения ряда церковных послушаний, в 1897 году св. Тихон был хиротонисан в сан епископа. С 1898 по 1907 год святитель был правящим архиереем Алеутским и Аляскинским в США. На этом поприще св. Тихон добился огромных успехов, по сути дела, заложив основы для полноценного функционирования Православной Церкви в Северной Америке. В 1907 - 1913 гг. святитель занимал Ярославскую, в 1914 – 1915 годах Виленскую, а в 1917 году был избран на сначала на Московскую кафедру, а потом и на первосвятительский престол. Архипастырь пользовался всеобщим уважением и любовью за свои высокие нравственные качества и имел несомненные организаторские способности. Вместе с тем Патриарх был известен своей аполитичностью, поэтому христиане надеялись, что он сможет вести диалог с новой властью в новых условиях. Бесспорно, в избрании Патриарха отчетливо проявился Промысел Божий и св. Тихон был наилучшей кандидатурой на патриарший престол.²²

Другим важнейшим деянием Собора была организация Высшего Церковного Управления (ВЦУ), которое должно было управлять Церковью в сложнейшее время революционных потрясений. И эта задача была успешно решена. Высшей властью в РПЦ был объявлен Поместный Собор. В промежутках между соборами должны были действовать два органа соборного управления: Священный Синод и Высший Церковный Совет (ВЦС). Синод состоял из председателя (патриарха) и 12 архиереев: семи постоянных и пяти временных членов. В состав ВЦС входили патриарх (председатель) и 15 членов: три иерарха и один монах по избранию Синода, пять клириков из белого духовенства и шесть мирян по избранию Собора. Синод решал дела вероучения, богослужения, церковной дисциплины и управления, духовного просвещения. В ведении ВЦС находились церковно-административные и хозяйственные дела. Важнейшие вопросы должны были решаться на совместных заседаниях. Это была весьма разумная и надежная система управления и не случайно впоследствии коммунисты в первую очередь стремились разрушить именно центральное управление РПЦ.

В самый разгар деятельности Собора произошло самое трагическое событие в истории России – 7 ноября (25 октября) осуществился государственный переворот, в результате которого власть в стране захватила партия большевиков во главе с В.И. Лениным. В соответствии с марксисткой идеологией, которую исповедовала эта партия, новая власть попыталась осуществить совершенно утопическую авантюру: создать совершенное бесклассовое общество. Так как в основе марксизма лежит богоборческий атеизм, отрицающий бытие Бога и утверждающий возможность построения “рая на земле” исключительно человеческими силами, то, естественно, новая власть начала бескомпромиссную борьбу с религией. Эта борьба с самого начала носила принципиальный характер, так как само существование Церкви в советском обществе опровергало идеологию большевиков.²³

С точки зрения коммунистов РПЦ являлась орудием управления и господства эксплуататорских классов над трудящимися классами. В соответствии с таким подходом Советская власть ставила перед собой задачу как можно быстрее ослабить влияние РПЦ на общество и полностью уничтожить ее. В соответствии с классическим марксизмом, они рассматривали церковь как духовную надстройку на материальном базисе. Стоит убрать этот базис – и надстройка исчезнет сама собой. В то время большевики считали, что очень скоро добьются победы в борьбе с Церковью. Следует отметить, что власть декларативно отвергала прямую борьбу с религией, заявляя о невмешательстве во внутрицерковную жизнь, но на практике это постоянно нарушалось всю историю Советского режима.

Следуя программным установкам своей партии, большевики с первых же дней своей власти повели решительное наступление на позиции Церкви в обществе. Уже 2 ноября была обнародована так называемая “Декларация прав народов России”, подписанная Лениным и Сталиным, в соответствии с которой Церковь отторгалась от всех сфер гражданской и общественной жизни. Полностью отменялись все религиозные привилегии и ограничения. Общество восприняло этот документ как направленный прежде всего против РПЦ - религии большинства, имевшей при старой власти огромные привилегии.

11 декабря 1917 г. декретом наркома просвещения, подписанного и Лениным, у РПЦ конфисковались все учебные заведения, а их имущество переходило государству. Таким образом по РПЦ был нанесен страшный удар – она лишалась возможности осуществлять религиозно-нравственное образование и воспитание народа, готовить образованные кадры духовенства. Система духовного просвещения в России была уничтожена одним росчерком пера.²⁴

17-18 декабря были приняты декреты по брачному законодательству. В соответствии с ними, юридическую силу получал лишь гражданский брак. Регистрация рождений, браков, разводов и смертей осуществлялась теперь только государственными органами. Церковный брак отныне становился “частным делом брачующихся”. Интересно, что при этом процедура заключения браков и разводов максимально упрощалась. Это привело к общему падению нравственности и в значительной мере обусловило появление беспризорных детей.

16 января 1918 г. новым декретом был ликвидирован институт духовников в вооруженных силах. Таким образом, Церковь последовательно вытеснялась из всех сфер общественной жизни. Представители духовенства выбрасывались на обочину жизни, часто оставаясь без средств к существованию.

23 января 1918 г. был опубликован декрет “О свободе совести”, в котором последовательно проводился принцип отделения Церкви от государства и школы от Церкви. В соответствии с этим документом, РПЦ теряла свой привилегированный статус. Провозглашалась свобода совести, отменялись преимущества или привилегии на основания вероисповедания. Граждане могли исповедывать любую религию или не исповедывать никакой, никто не мог, ссылаясь на свои религиозные воззрения уклоняться от исполнения своих гражданских обязанностей (в том числе и службы в армии). Школа отделялась от Церкви, преподавание религиозных вероучений в государственных, общественных и частных учебных заведениях, где преподавались общеобразовательные предметы, было запрещено. Обучать и обучаться религии можно было только частным образом. Все религиозные общества стали относиться в глазах государства к частным обществам и союзам и подчинялись соответствующему законодательству.²⁵

В основном эти нормы соответствовали конституционным основам светских государств новейшего времени. Принципиальная новизна заключалась в последних параграфах декрета: “Никакие церкви и религиозные общества не имеют права владеть собственностью, прав юридического лица они не имеют. Все имущества Церквей и религиозных обществ объявляются народным достоянием. Здания и предметы, предназначенные специально для религиозных целей, отдаются властью в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ”

Следующие постановления Советской власти еще более усугубили дискриминацию РПЦ. 10 июля 1918 г. появилась первая советская конституция, которая объявила духовенство и монашествующих лишенными избирательных прав. Многих прав лишались и дети духовенства (в частности, им запрещалось поступление в высшие учебные заведения). 24 августа 1918 г. инструкцией к декрету от 23 января ответственность за приходскую жизнь возлагалась на группу мирян из 20 человек (“двадцатка”), чем подрывалась власть настоятеля. Более того, настоятель теперь был поставлен под контроль мирян, на которых, как надеялись большевики, им будет легче воздействовать.²⁶

Эти постановления подвели первые итоги большевистского законодательства в области религии и определили позицию коммунистического государства по отношению к РПЦ вплоть до падения Советской власти. Следует отметить, что даже это дискриминационное законодательство постоянно не выполнялось.

После опубликования этих документов, советское правительство решило образовать специальное учреждение, которое непосредственно занималось бы решением связанных с Церковью вопросов или, точнее говоря, осуществляло бы руководство в борьбе с ней.

19 апреля 1918 г. была создана специальная “ликвидационная” комиссия при народном комиссариате юстиции для проведения в жизнь декрета от 23 января. Из названия этого отдела видно, что большевики рассчитывали на быстрое отмирание религии в новом обществе.

В 1917 – начале 1918 года Патриарх и Собор с тревогой наблюдали за действиями большевиков, явно направленными против Церкви. Вначале им казалось, что новая власть долго не продержится, когда же этого не произошло, они приняли вызов антицерковной власти. После того, как стало известно о вакханалии беззаконий, убийств и насилий, чинимых новой властью, после известий о начале гонений на Церковь и гибели первомучеников (подробнее смотри ниже), Патриарх обратился к народу письменно, начав этим свою знаменитую серию посланий, вышедших во время Гражданской войны.

Первое послание Патриарха Тихона периода Гражданской войны вышло 19 января 1918 года как его личное обращение к обществу. Собор, ознакомившись с этим текстом, нашел его содержание отражающим соборную позицию Церкви и 22 января придал ему статус соборного документа. В послании Патриарх охарактеризовал происходившие события как гонение на Церковь, которое “воздвигли на истину Христову явные и тайные враги ее”. С сердечной болью Первосвятитель писал о зверствах, творимых безбожниками: “забыты и попраны заповеди Христовы “…” ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чем неповинных людей “…” с беспощадной жестокостью, без суда, с попранием всякого права и законности”.²⁷

“Остановитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы, все, что творите вы поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы геенне огненной в жизни будущей и страшному проклятию потомства в жизни настоящей” - смело обличала преступников Церковь устами Патриарха. После этого св. Тихон предал анафеме “всех христиан или хотя бы по рождению таковых”, которые творили насилие над невинными людьми или принимали участие в гонениях, направленных против РПЦ.

Далее Патриарх призвал русский народ “противостать врагам Церкви силою властного всенародного вопля, который покажет безумцам, что не имеют они права называть себя поборниками народного блага, так как действуют прямо противно совести народной”. Православные христиане должны “встать в ряды духовных борцов не вступать с извергами рода человеческого в общение”, а в случае необходимости “и пострадать за дело Христово” - завершает свое послание святитель.

Следует отметить, что в этом соборном послании нет ни слова о большевиках и Советской власти и поэтому нельзя сказать, что послание анафематствует именно эту власть. Здесь анафематствуются все, совершающие беззаконие, к какой бы партии они не относились. Другое дело, что послание имело отношение к ряду видных большевиков: Ленину, Сталину, а также к огромному количеству формально православных людей, ставших пособниками Советской власти в ее злодеяниях. Разумеется, вероятность покаяния главарей большевиков была ничтожно мала, - Патриарх и Собор прекрасно это понимали. Послание это было направлено как раз к широким народным массам, который пошли за коммунистами, но, возможно, еще сохранили в душе остатки веры и были способны к покаянию.²⁸

К сожалению, обезумевший народ не прислушался к голосу Церкви. Послание вызвало огромное раздражение большевиков, справедливо принявших анафему на свой счет. Уже после выхода в свет этого послания, они стали видеть в св. Тихоне одного из своих главных и самых опасных противников.

25 января 1918 г. Собор принял постановление, угрожавшее анафемой всем, кто принял бы участие в реализации декрета от 23 января, так как этот декрет есть “акт открытого против Церкви гонения”.

25 января 1918 г., в день мученической кончины митрополита Владимира, Собор принял (и впоследствии доработал) еще одно важнейшее постановление о преемстве Церковной власти. Уже тогда Собору стало ясно, что Советская власть попытается уничтожить Церковь, не считаясь ни с какими законами. Исходя из опыта гонений на другие Поместные Церкви, было ясно, что первый удар обрушится на предстоятеля. В связи с этим было необходимо определить правила выбора преемника патриарха, на случай неожиданного устранения властями патриарха. Собор принял постановление, по которому патриарху предоставлялось право самостоятельно и тайно избрать себе преемника с полнотой патриарших прав. При этом преемников могло быть несколько, и имена их могли до времени сохраняться в секрете. С канонической точки зрения предоставление патриарху таких широких полномочий было спорным, но в той ситуации оно было совершенно необходимым и оправданным средством для сохранения целостности РПЦ. В 20-е – 30-е гг. это решение спасло наше Высшее Церковное Управление от разрушения канонического преемства, к чему очень стремились коммунисты.

28 февраля 1918 г. Собор принял постановление, направленное на предотвращение грабежа церковного имущества. В соответствии с ним на местах для этой цели предлагалось создать союзы из прихожан. Разумеется, защита осуществлялась мирными средствами и в условиях беззакония была неэффективна.²⁹

Одновременно с государственными мероприятиями законодательного характера, по стране проходили массовые репрессии против РПЦ, санкционированные властью. В связи с этим 26 марта 1918 г. постановлением Собора была создана Комиссия “для выяснения истинных масштабов террора, развязанного против членов Церкви”. Предполагалось вести учет репрессированным и помогать их семьям, что на практике оказалось неосуществимым. 18 апреля Собор решил осуществлять поминовение новомучеников в храмах за богослужением и установить их ежегодное поминовение 25 января. В той ситуации это было открытое осуждение гонений богоборческой власти.

19 апреля Собор принял постановление о мероприятиях по “прекращению нестроений церковной жизни”. В соответствии с ним церковным наказаниям подвергались те члены Церкви, которые не повинуются священноначалию и идут на сотрудничество с богоборческой властью (к сожалению, были и такие).

Наряду с посильным противодействиям гонениям, Собор весной и летом 1918 г. тщетно пытался начать с Советской властью нормальный диалог, пытаясь добиться хоть какой-то стабилизации в отношениях Церкви и государства. Однако, большевики не хотели этого диалога и не желали идти на какой-либо компромисс, ожидая скорой гибели РПЦ. Власти даже официально не отреагировали на обличительное второе послание Патриарха по поводу Брестского мира, появившееся в марте 1918 года. Действия Церкви беспощадно критиковались в советской печати, которая совершенно необоснованно обвиняла ее в пособии “врагам революции”.³⁰

8 мая 1918 года при наркомате юстиции был создан 8-й (позднее 5-й) отдел по проведению в жизнь декрета об отделении Церкви от государства во главе с П. А. Красиковым, юристом по образованию. На местах создавались соответствующие низовые структуры. А 30 августа 1918 года постановлением наркомата юстиции РПЦ официально лишалась прав юридического лица, у нее отбиралось все не богослужебное имущество, в церковной жизни вводился ряд ограничений.

Несмотря на все более ухудшающуюся обстановку в стране: начало Гражданской войны, уничтожение коммунистами всех демократических свобод, преследование ими инакомыслящих, Собор смело пытался продолжать свою деятельность, принимая важнейшие решения, обличавшие преступления коммунистов, а также позволявшие хоть как-то противостоять гонениям. Одним из наиболее мужественных поступков Собора и Патриарха было принятие решения от 19 июля о служении панихид по расстрелянному Императору (о гибели всей Царской Семьи тогда еще не было известно)

15 августа было принято определение о недействительности лишения сана по политическим мотивам. 21 августа Собор постановил, что в связи с повсеместными закрытиями храмов службы, в том числе и Литургия, могут совершаться в частных домах. Эти решения сыграли огромную роль в сохранении литургической жизни Церкви в период самых жестоких гонений. Но дни Собора были уже сочтены. Советская власть не желала иметь ни малейшего противодействия своим беззакониям. Большевики, раздраженные активностью и независимостью Собора, 20 сентября 1918 года разогнали его.

Третье послание патриарха Тихона вышло в свет 26 июля (8 августа) в связи с наступающим Успенским постом. Патриарх призвал христиан ко всеобщему покаянию, указывая на то, что попытка построения рая на земле” без Бога привела Россию к страшным бедствиям. Послание написано в скорбном тоне, скорбит же Патриарх о продолжающейся нераскаянности народа.³¹