Революции в Латинской Америки и участие в них США

Оглавление

Введение 3

1 Вступление Латинской Америки в мировую политику 5

1.1 Послевоенные проблемы и пакт РИО 5

1.2 «Союз ради прогресса» 12

2 Революции в Латинской Америки и участие в них США 30

2.1 Гватемальская революция 1944-1954 гг 30

2.2 Боливийская революция 1952 года 32

2.3 Кубинская революция,отношения между США и Кубой 33

Заключение 42

Список литературы 43

Введение

Латинская Америка - это один из центров антиимпериалистической борьбы, направленной против экономического, политического и идеологического  диктата неоколониалистской стратегии  США. Более восьми десятилетий империализм  США проводит на латиноамериканском континенте агрессивный курс с целью  усилению дипломатических и других форм зависимости этих стран от имперских  амбиций американских монополий.

Окончание Второй мировой  войны совпало в Западном полушарии  с ускорением формирования континентальной  системы военно-политических гарантий.На Чапультепекской конференции по проблемам войны и мира 3 марта 1945 г. в Мехико США и латиноамериканские страны согласились строить между собой отношения на основе формулы «нападение на одного является нападением на всех», подписав так называемый Чапультепекский акт. Так складывались политико-правовые основы будущей системы коллективной безопасности и обороны в Западном полушарии.

Среди факторов, способствовавших сплочению латиноамериканских стран  под знаменами панамериканизма, следует отметить, прежде всего, Вторую мировую войну, когда почти все  государства региона, хотя не без  колебаний, в первую очередь со стороны  Аргентины, выступили на стороне  США против держав «оси». После войны  энтузиазм латиноамериканцев в  отношении развития межамериканских  отношений опирался на понимание  невозможности развиваться без  связей как со своими соседями, так и с Соединенными Штатами, экономическое и военное влияние которых стало в Западном полушарии всепроникающим.

Но правящие элиты латиноамериканских стран не смирялись с ростом американского  влияния на их внутренние дела, пытаясь  ограничить его. Им хотелось, с одной стороны, исключить угрозу возвращения Вашингтона к открытому интервенционизму первых десятилетий XX в., с другой – найти оптимальное сочетание уважительного отношения к суверенитету латиноамериканских стран и элементов «покровительственности» к ним со стороны Вашингтона,  которые были характерны еще в предвоенный период, в политике «доброго соседа» президента Ф.Д.Рузвельта.

За основу курсовой работы была взята книга  Владимира Петровича Сударева «Взаимосвязь и конфликт интересов.США И Латинская Америка (вторая половина XX века)»

Цель курсовой работы рассмотреть развитие отношений между США и Латинской Америкой в период с 1945 года по 1964 год, через вмешательство США во внутреннии  дела стран региона (Гватемальская,боливийская и кубинская революции), создание совместных организаций и проведение конференций, съездов, а также через программу «Союз ради прогресса», реализация которой стала первым опытом конструктивного взаимодействия двух Америк.

1 Вступление Латинской Америки в мировую политику

1.1 Послевоенные проблемы и пакт РИО

Статьи 51-54 Устава ООН предусматривали возможность подписания региональных соглашений и возможность их вступления в силу в целях самообороны до того момента, пока Совет Безопасности не вмешается в конфликт и не примет меры, необходимые для поддержания мира и безопасности. Принцип самообороны, включенный в статью 51 Устава, составлял основное содержание Чапультепекского акта. Однако, латиноамериканские страны полагали, что наличие общей нормы не исключает необходимости подписать договор о межамериканской присутствия в Латинской Америке. Сначала генерал Эделемиро Фаррелл, а затем полковник Хуан Доминго Перон, избранный президентом только в 1946 г., но уже в то время являвшийся центральной политической фигурой в Аргентине, создали в стране режим, получивший поддержку благодаря национализму, направленному против Соединенных Штатов, а во внутренней политике благодаря патерналистской политике, защищавшей интересы нового рабочего класса посредством очень развитой социальной политики. Последняя базировалась, однако, на проекте экономического развития, искажавшем естественные перспективы (в основе которых лежали богатое сельское хозяйство и животноводство). Режим ориентировался на неконкурентоспособную индустриализацию, защищенную протекционизмом, что вскоре привело Аргентину к экономической стагнации и чуть ли не к экономической отсталости.

В период войны панамериканский  консенсус (исключение составляла Аргентина) внес безоговорочный вклад в дело Соединенных Штатов. Вашингтонское  правительство со своей стороны  сделало все возможное, чтобы  превратить исключительные обстоятельства, смягчавшие традиционное противостояние, в постоянную ситуацию. Все латиноамериканские страны, за исключением Аргентины, были приглашены к участию в деятельности союза Объединенных Наций: в подготовительных работах по созданию ФАО ( FAO Food and Agricultural Organization of the United Nations ); в Бреттон-вудской системе, в создании Международного валютного фонда, Международного банка реконструкции и развития.

Более сложной была проблема участия в подготовительной работе по созданию ООН, доверенной только представителям крупнейших держав, что вызвало разногласия, связанные с требованием предоставить определенное количество мест в Совете Безопасности странам Латинской  Америки. Память о первостепенной роли, которую играла Лига наций, все еще  оказывала свое влияние на подготовку послевоенного устройства.

Для преодоления этих разногласий  и для обсуждения аргентинского  вопроса Вашингтонское правительство  согласилось на то, чтобы собрать  в феврале-марте 1945 г. в Чапультепекском замке (Мехико) панамериканскую конференцию. Проблемы, стоявшие в центре дискуссии, касались роли Латинской Америки в новом мировом устройстве, будущей межамериканской системы и социально-экономических трудностей, связанных с переходом от войны к миру. Что касается первого вопроса, то Соединенные Штаты были ограничены соглашениями с Великобританией и Советским Союзом. Поэтому им пришлось ограничиться предложением, чтобы позиция латиноамериканских государств была свободно изложена на конференции в Сан-Франциско. Перестройка отношений между американскими государствами привела к более конкретным результатам. Латиноамериканские государства стремились к созданию континентальной оборонительной системы, которая автоматически связала бы обязательствами Соединенные Штаты, без голосования в Сенате. Результатом стал компромисс из трех пунктов, получивший название Чапультепекский акт (принят 8 марта 1945 г.), предусматривавший обязательства по совместной обороне на весь период войны; обязательство подписать договор, устанавливающий аналогичные гарантии на будущее; определение достигнутых договоренностей как «регионального соглашения, относящегося к вопросам мира и международной безопасности», которое должно применяться в Западном полушарии и должно соответствовать принципам создаваемой глобальной организации. В тот момент были заложены лишь основы политики, которую следовало, по мере возможности, сформировать. Что касается Аргентины, то было решено, что Чапультепекский акт будет открыт для присоединения к нему, но только 21 апреля накануне начала работы конференции в Сан-Франциско правительство Буэнос-Айреса преодолело свои колебания.

Статьи 51-54 Устава ООН предусматривали возможность подписания региональных соглашений и возможность их вступления в силу в целях самообороны до того момента, пока Совет Безопасности не вмешается в конфликт и не примет меры, необходимые для поддержания мира и безопасности. Принцип самообороны, включенный в статью 51 Устава, составлял основное содержание Чапультепекского акта. Однако латиноамериканские страны полагали, что наличие общей нормы не исключает необходимости подписать договор о межамериканской безопасности, предусмотренный самим актом. Давление по этому вопросу на Соединенные Штаты продолжилось в преддверии конференции в Рио-де-Жанейро, запланированной на 20 октября 1945 г., в ходе которой должен был быть заключен официальный союз. Отказ Соединенных Штатов подписаться под гарантиями, распространявшимися также на Аргентину, обрек переговоры на неудачу. Вопрос был надолго отложен: конференция в Рио собралась только в августе 1947 г., а 2 сентября был подписан межамериканский договор о взаимной обороне. Все статьи договора идеально соответствовали Уставу ООН, а сам договор увенчал усилия Соединенных Штатов, направленные на юридическое закрепление латиноамериканскими странами позиции, в соответствии с которой любая внешняя агрессия и любой внутренний мятеж могли представлять угрозу для безопасности всего континента и делать легитимным вмешательство (ст. 3 договора). Статья 6, впрочем, добавляла: «Если неприкосновенность и целостность территории, суверенитет или политическая независимость какого-либо американского государства окажутся под угрозой в результате агрессии, представляющей собой вооруженное нападение, или же в результате конфликта за пределами континента, или вследствие какоголибо другого обстоятельства или ситуаций, способных угрожать миру в Америке, то Консультативный орган соберется немедленно для того, чтобы определить меры, которые в случае агрессии должны быть предприняты для оказания помощи жертве агрессора или, в любом случае, те, что следует предпринять для совместной обороны и для поддержания мира и безопасности на континенте». Формулировка статьи была настолько гибкой, что оставляла широкое поле для интерпретаций того, что является агрессией, и, следовательно, требует вмешательства, это соответствовало намерениям Вашингтона постоянно иметь в распоряжении гибкий инструмент для сдерживания внутренних противоречий на Американском континенте и для осуществления посредничества, если таковое понадобится. Как и в случае с Атлантическим пактом, который для Пакта Рио послужил моделью, и даже с гораздо большей тщательностью Пакт Рио формулировал нормы, утверждавшие дипломатический контроль Соединенных Штатов над американским континентом. Он отражал специфику момента, когда полное исчезновение противников и ослабление Британии привели к отсутствию антагонистов и позволили включить в пакт и Аргентину с ее особой позицией, ставшей теперь более взвешенной.

Несколько месяцев спустя, в марте 1948 г., на конференции в  Боготе (девятой Панамериканской  конференции) была создана Организация  Американских Государств (ОАГ). Учредительный договор утверждал постоянную организацию, замышлявшуюся, однако, как вспомогательная по отношению к ООН. Высшим органом ОАГ стала Межамериканская конференция, которая должна была созываться, в соответствии с установленной нормой, каждые пять лет, а в исключительных случаях по требованию не менее двух третей членов. Прежний Панамериканский союз был преобразован в своего рода Совет и Генеральный секретариат с местопребыванием в Вашингтоне. Совет, имевший функции консультативного органа, состоял из одного представителя от каждой страны-члена и осуществлял свои функции в случае агрессии. По требованию одного из государств-членов могло быть созвано консультативное совещание министров иностранных дел. Учредительный договор определял также формы вмешательства в различные сферы межамериканского сотрудничества и устанавливал цели, принципы, права и обязанности, которые должны были соблюдать государства-члены. Цели и принципы объединяло общее стремление облегчить процедуру мирного разрешения конфликтов, усилить межамериканскую солидарность и повысить уровень социальной, экономической и культурной жизни на континенте¹.

Создание ОАГ и оформление межамериканской системы стали  наивысшей точкой усилий по организации  совместной политики, в значительной мере характеризовавшейся полным преобладанием  Соединенных Штатов. В те годы холодная война лишь изредка затрагивала  Западное полушарие. Соперничество  с европейскими государствами почти  не имело значения, а сотрудничество в военные годы, казалось, укрепило солидарные связи, существовавшие между  странами, столь различающимися с  этнической, экономической, социальной и политической точек зрения. Однако, после конструктивного этапа  политики «доброго соседа» за этим внешним развитием сотрудничества начали образовываться трещины новых  и более глубоких разногласий. Война  ускорила социальные и экономические  перемены в Латинской Америке, и финансовые обязательства Соединенных Штатов ставили теперь перед руководством каждой страны проблемы разного, и зачастую противоположного, плана. Разрывы не замедлили проявиться. На отношениях между Соединенными Штатами и Латинской Америкой не могли не сказаться как смещение центра интересов самих Соединенных Штатов, так и растущее влияние американской сверхдержавы в мире. Это вновь и вновь выдвигало вопросы панамериканской лояльности, тесно связанные с проблемами экономических и политических отношений.

Отношения с Аргентиной были связаны не с проблемой коммунизма, а с продолжением соперничества, существовавшего до и после Второй мировой войны. Процесс трансформации, который переживала Аргентина, касался системы сельскохозяйственного экспорта, который доминировал вплоть до двадцатых годов, ослабления зависимости от внешнего мира и развития автономной, но пока еще слабой индустриальной системы. Рост промышленности и пролетариата вывел на сцену новые группы и новые потребности, тогда как традиционным силам не удалось адекватно отреагировать на изменения. Существующие институты утратили свою легитимность, а государственная структура проявила всю свою слабость, создав самый настоящий политический вакуум. В этот контекст событий включились «народные массы, в значительной мере открытые для политики и поиска экономической и социальной интеграции». Движения, уловившие эти ожидания, заполнили лакуны, оставленные партиями, связанными с более традиционными социальными силами. Такой была в общем виде социально-экономическая почва, на которой после войны удалось выйти на авансцену Хуану Доминго Перону как харизматической фигуре, доминирующей в аргентинской политической жизни. 24 февраля 1946 г., преодолев сопротивление традиционных партий и соперничество своих коллег в мире военных, Перон был избран президентом при активной поддержке части пролетариев, одобрявших его «хустисиалистскую» программу, с ее обещаниями социальной справедливости.

Перон управлял Аргентиной почти десять лет, большую часть из которых он находился в состоянии непримиримых противоречий с Соединенными Штатами. Черты, которые порой заставляли причислять Перона к диктаторам фашистского типа, объясняют мотивы его внутренней политики. Своим прямым призывом, обращенным к политическому обществу, он добился высокой степени легитимации своей системы правления, хотя при этом и отменил и сделал излишними традиционные институты. Это был новый союз, оставлявший вне своих рамок сельских батраков и уменьшивший роль латифундистов, которые, однако, примирялись с режимом из-за сохранения своего социально-экономического господства на местах. Это был также заразительный пример для других латиноамериканских республик.

В плане международных  отношений политическая линия Перона представляла собой постоянный раздражитель, как кость в горле, но не реальную угрозу для Соединенных Штатов. Примеру Перона в Чили последовал генерал Карло Ибаньес, в Эквадоре Хосе Мария Веласко Ибарра, в Колумбии генерал Густаво Рохас Пинилья, в Боливии Херман Буш. Предшественником Перона был Жетулиу Варгас, избранный президентом Бразилии по конституции 1934 г. и остававшийся у власти до 1945 г., а затем с 1951 по 1954 г. Варгас возглавил преобразование Бразилии из преимущественно аграрно-латифундистской в страну, где началась социальная трансформация, связанная с индустриализацией. Сначала Варгас имитировал институты фашизма, но в период войны проявил прозорливость и открыто выступил на стороне Соединенных Штатов, что позволило ему преодолеть послевоенный кризис и продолжить президентскую деятельность под знаком экономического национализма, популизма и патернализма, обращенного к широким слоям народа.

1.2 «Союз ради прогресса»

60е годы стали временем начала двух масштабных исторических экспериментов, оказавших существенное воздействие на всю систему международных отношений государств Западного полушария. Речь идет о строительстве социализма «в отдельно взятом островном государстве Карибского бассейна - Кубе и попытке противопоставить кубинскому пути «мирную регулируемую революцию» в рамках программы «Союз ради прогресса», выдвинутой демократической администрацией Дж. Кеннеди.

Программа «Союз ради прогресса», естественно, возникла не в одночасье. Она была во многом концептуально подготовлена в последний год администрации Д. Эйзенхауэра, когда в правящих кругах США началась стремительная переоценка ценностей.

Во многом это было связано  с выявившейся неспособностью Соединенных Штатов нормализовать и поставить под контроль ситуацию на Кубе. Политика «тушения пожара» началась еще в марте 1958 года США в условиях впечатляющих успехов повстанцев ввели эмбарго на все виды военной помощи режиму Ф. Батисты. Американские аналитики предполагали конец режима, о чем свидетельствовал тот факт, что уже 6 января 1959г т.е. на шестой день, Вашингтон признал новое революционное правительство.

В течение всего следующего года администрация Д. Эйзенхауэра  подчеркнуто демонстрировала терпимость и лояльность в отношении правительства  Ф. Кастро, которую трудно было даже теоретически ожидать в отношении  любого другого режима, сразу же взявшегося за экспроприацию  американской собственности и выказывавшего явное нежелание обсуждать вопрос о компенсации. Несмотря на, казалось бы, очевидную враждебность к Вашингтону новых кубинских властей, Белый дом настоятельно просил Конгресс не урезать «сахарную квоту» Кубы - основную статью экспорта страны. Более того, эта квота даже была увеличена на 60 тыс. тонн и доведена до 3,12 млн. тонн на 1960 г. Лишь за один 1959 г. Соединенные Штаты, как отмечает Э. Льюен, по различным каналам более_25 раз обращались к правительству Ф. Кастро с предложением провести переговоры по спорным вопросам, и каждый раз кубинские власти, по существу, оставляли эти предложения без ответа².

Несмотря на все усилия, «партия» для Вашингтона изначально была проигранной. За один год просто невозможно было перечеркнуть то, что накапливалось десятилетиями. Антиамериканизм, корни которого оказались так глубоки в кубинском обществе, был успешно превращен правительством Ф. Кастро в «идеологию» правящего режима обеспечив ему массовую поддержку и внутреннюю легитимность. Дальнейший окончательный разрыв и переход Кубы в «другой лагерь» были фактически предопределены.

Именно в те годы, еще  при президентстве Д. Эйзенхауэра,   начался  интенсивный  поиск антитезы  «кубинскому сценарию». В достаточно короткие сроки Белому дому лось мобилизовать целый ряд исследовательских институтов и «мозговых центров», в которых подготовили аналитические материалы по перестройке политики США в регионе. В них, по сути, были сформулированы цели этой политики в изменившихся условиях и очерчены пути их достижения. В частности, делался принципиальной важности вывод о необходимости переориентации политики в регионе на новые социальные слои и интеграции латиноамериканского   национализма  в   систему   противоречий   «Восток Запад». В качестве средства для достижения этих целей было     обозначено     проведение     ускоренных     социально- экономических реформ. И поездка Д. Эйзенхауэра в феврале 1960 г. в Бразилию, Аргентину, Чили и Уругвай с «миссией доброй воли», и официально провозглашенная им на Межамериканской экономической конференции в Боготе в сентябре того же года новая программа помощи латиноамериканским странам в размере 500 млн. дол. стали своеобразной предтечей «политики новых рубежей» администрации Дж. Кеннеди.

Демократическая администрация  Дж. Кенне дивпервые «озвучила» идею растущей взаимозависимости двух Америк и необходимость выправления гигантской асимметрии в уровнях их социально-экономического развития.

В своем выступлении перед  представителями латиноамериканского дипломатического корпуса 13 марта 1961 г. в Вашингтоне Дж. Кеннеди заявил об обязательстве США в рамках десятилетней программы помощи предоставить ресурсы такого характера и в таких масштабах, которых было бы достаточно для обеспечения успеха этой смелой программы развития «подобно тому, как помогли выделить ресурсы, необходимые для восстановления экономик Европы».

Также впервые Соединенными Штатами, по существу, были выставлены условия получения помощи странами региона, которые должны были предпринять усилия для проведения социально-экономических реформ. Среди этих условий фигурировали: усовершенствование государственных институтов в рамках модели представительной демократии, осуществление аграрной реформы, изменение налоговой системы, направленной на мобилизацию внутренних ресурсов для развития.

Таким образом, администрацией Дж. Кеннеди была предпринята попытка внести существенные коррективы в традиционную, сформировавшуюся в первой половине столетия модель отношений со странами региона. Диагноз состояния межамериканских отношений и причин их нарастающего кризиса в конце 50-х - начале 60-х годов был поставлен достаточно корректно. Суть его сводилась к тому, что сверхприсутствие США в условиях сильнейшей асимметрии уровней социально-экономического развития становилось не просто контрпродуктивным, но, как показала Куба, способно было подорвать некогда незыблемые позиции Вашингтона в регионе.

При этом требовалось не только изменить свой подход, но и сменить  основного «контрагента» в своей  политике в Латинской Америке. Опора  на традиционные элиты в лице олигархических семейств и связанный с ними консервативно настроенный генералитет, которые являлись основными гарантами статус-кво в 40-50-е годы, была, по сути, несовместима с задачами ускоренного реформирования экономической и социальной жизни латиноамериканских стран. Более того, такие ключевые условия помощи развитию, как, например, аграрная реформа, изначально встретили ожесточенное сопротивление традиционных групп давления - латифундистских кланов.

Новому курсу требовалась  новая политическая и социальная опора. Ею в сложившихся условиях могли стать национал-реформистские  силы, становившиеся заметным явлением в политической жизни стран региона. Среди них, наряду с упоминавшейся  партией Демократическое действие Р. Бетанкура в Венесуэле, первый период правления которой приходится еще на 1945-1948 гг., следует выделить Доминиканскую революционную партию во главе с ее лидером X. Бошем, ставшим президентом страны в 1963 «Народное действие» в Перу, президентом которой в том же 1963 году стал лидер партии Ф. Белаунде Терри. В Бразилии в 1960 году к власти пришло национал-реформистское коалиционное правительство Ж. Куадроса (1960-1961 гг.) - Ж. Гуларта (1961-1964 гг.). На президентских выборах в Аргентине победу одержала партия Гражданский радикальный союз народа во главе с А. Илиа, опиравшаяся на широкую коалицию умеренно-реформистских сил.

Политические программы  этих партий и движений в основном совпадали с основными установками  «Союза ради прогресса». В начале 60-х  годов заметно расширилась их социальная база. Группировки национальных промышленников оказывали им все возрастающую поддержку. Заметно расширилось их влияние и в реформистки настроенной части офицерского корпуса. По существу в начале 60-х годов стали просматриваться контуры нового правящего блока. Все это порождало надежды на успешную реализацию политики «новых рубежей» в Латинской Америке.

«План Кеннеди» был с энтузиазмом  встречен в правящих  кругах  большинства государств региона.  Президент Эквадора Гало Пласа. ставший впоследствии генеральным секретарем ОАГ, отмечал, что «создание «Союза ради прогресса» позволит латиноамериканским странам сделать огромный шаг вперед». Президент Коста-Рики X. Фигерес  подчеркивал, что эта программа стала «своевременным ответом советскому вызову и спасет Америку от коммунизма».  Р.  Пребиш, генеральный секретарь экономической комиссии ООН для стран Латинской Америки в те годы экономист с мировым именем, отмечал, что «Союз ради прогресса» позволит ускорить экономическое и социальное развитие при укреплении демократического процесса в Латинской Америке».

В августе 1961 года в г. Пунта-дель-Эсте (Уругвай) на Межамериканской экономической конференции представители всех латиноамериканских стран, за исключением Кубы, а также Соединенные Штаты подписали «Хартию Пунта-дель-Эсте», в основу которой и была положена программа «Союз ради прогресса». Отметим, что это была первая в мировой практике программа развития целого региона, осуществляемая за счет как мобилизации внутренних ресурсов, так и внешнего финансирования. Более того, авторы программы предполагали, что впоследствии основные ее «конструкции» могут быть применены для развития других регионов «третьего мира».

Программа, рассчитанная на десятилетие, предполагала в общей сложности мобилизацию  100. млрд. дол., из которых 20 млрд. дол. должны были обеспечить Соединенные Штаты. Латиноамериканские государства обязались мобилизовать 80 млрд. дол.

Это, по расчетам  авторов  программы, должно  было обеспечить прирост национального внутреннего  продукта на душу населения не ниже 2,5% в год, создать сбалансированную многоотраслевую экономику, ускорить процесс индустриализации, провести конституционные, аграрные, налоговые, финансовые, жилищные и другие реформы, ликвидировать неграмотность, улучшить систему здравоохранения .

Весьма оригинальной была и разработанная схема реализации программы «Союз ради прогресса». В ее основу должны были быть положены национальные программы развития, которые подлежали утверждению межамериканскими органами, что являлось обязательным условием предоставления внешнего финансирования.

Таким образом, в начале 60-х  годов «температура» межамериканских  отношений резко снизилась. Их конфликтный потенциал оказался существенно нейтрализованным новаторским подходом к региону, обозначенным администрацией Дж. Кеннеди и реализовавшемся в принятии программы «Союз ради прогресса».

В результате индустриализации с 1950 по 1978 г. „производство стали в регионе увеличилось в 17 раз электроэнергии , продукции машиностроения и, в частности, автомобилестроения - в 10 раз. Модель «импортозамещающей» индустриализации, апробированная в эти два десятилетия ведущими государствами региона, привела к «облагораживанию» структуры их экспорта, в котором возросла доля промышленных товаров .

Процесс модернизации охватил  не только экономическую, но и социальную сферу. Только за 15 лет, с 1960 по 1975 г., число  обучающихся в средних школах увеличилось в 5 раз, а в высших учебных заведениях - в 6 раз. В результате развития здравоохранения заметно  сократилась детская смертность, продолжительность жизни выросла  в 1950-1980 гг. с 51 до 64 лет. Безусловно, все  эти показатели распределялись крайне неравномерно и по странам, и по районам. Однако нельзя отрицать, что именно в эти годы был заложен фундамент для дальнейшего развития³.

Приведенные выше долгосрочные тенденции развития вряд ли можно рассматривать как прямое следствие программы «Союз ради прогресса», тем более что уже ко второй половине 60-х годов она, по существу, перестала реализовываться. Однако импульс, приданный ею социально-экономическому развитию региона, нельзя недооценивать.

Самой же программе не суждено  было реализоваться по целому ряду причин. Главной из них было  то принципиальное обстоятельство, что и Соединенные Штаты, и Латинская Америка оказались не готовы к ее осуществлению. Команда реформаторов Дж. Кеннеди, разработавшая эту программу, не смогла «пробить» в полной мере ее осуществление через американский истеблишмент. Устоявшиеся стереотипы восприятия латиноамериканских государств как неспособных к самостоятельному развитию,  традиции силового давления и манипулирования интересами более слабых партнеров заметно перевесили аргументы тех представителей администрации, которые выдвинули формулу, напрямую связавшую безопасность США с социально-экономическим развитием региона. Именно поэтому программа «Союз ради прогресса» не только изначально «зависла в воздухе» и обретала все более декларативный характер, но в ряде случаев и откровенно саботировалась рядом ведомств, в первую очередь Министерствами финансов и торговли.

С другой стороны, программа действительно была излишне амбициозной, во многом рассчитанной на быстрый успех. Сказалась очевидная переоценка «командой Кеннеди» реальных возможностей новых, реформистки ориентированных правящих блоков большинства государств региона.

Национал-реформистские  правительства целого ряда государств региона оказались как бы между  двух огней. С одной стороны, попытки  проведения аграрной и налоговых  реформ изначально столкнулись с  ожесточенным сопротивлением традиционных олигархических элит, использовавших для этого мощные рычаги давления на правительства. С другой - под влиянием и при непосредственной поддержке революционной Кубы в целом ряде стран региона возникли очаги партизанской войны, что вынуждало правящие круги прибегать к традиционным, карательным методам наведения порядка. Это в свою очередь существенно укрепляло позиции консервативной части офицерского корпуса, перед глазами у которого стояла печальная участь армии Ф. Батиста на Кубе. В условиях образовавшегося «вакуума власти» и потери управляемости процессом внутренних реформ, существенно усиливались настроения генералитета, который все больше претендовал на роль самостоятельной политической силы. По континенту прокатилась волна военных переворотов (1963 г. - в Эквадоре, Гватемале, Доминиканской Республике и Гондурасе, в 1964 в Бразилии и Боливии). Режимы «представительной демократии»,таким образом, в большинстве стран региона так и не состоялись, а ведь именно на их становление и укрепление была ориентирована программа «Союз ради прогресса».