Роль и место доктрины в российском праве в советский и постсоветский период

«Роль и место доктрины в российском праве 

в советский и постсоветский  период»

                                                                                         Содержание 

1. Понятие  доктрины и догмы  права

     Под догмой права традиционно имеются в виду общепринятые в юриспруденции (в правовой доктрине той или иной юридической школы, направления и т.д.) исходные основные положения о позитивном праве, его установлении и действии¹.

     Учение  о догме права (разработка и обоснование  ее общей концепции, системы в  целом и отдельных положений) принято именовать доктриной права (доктриной позитивного права). «Доктрина права» — это собирательное понятие для обозначения всей совокупности юридико-научных трактовок и суждений о позитивном праве, составляющих основы догмы права.

     Доктрина  права разрабатывает и обосновывает определенные юридико-познавательные формы (принципы, понятия, термины, конструкции, способы, средства, приемы и т.д.), трактовки позитивного права (его источников, системы и структуры, его действия и применения, его нарушения и восстановления и т.д.). Совокупность таких юридико-познавательных форм трактовки позитивного права и составляет содержание догмы права.

     С помощью этих юридико-познавательных форм доктрина права логически упорядочивает  противоречивый и хаотичный эмпирический материал действующего права в виде целостной и внутренне согласованной системы позитивного права (с соответствующими структурными элементами, их взаимосвязями и т.д.). Доктрина, таким образом, создает определенную юридико-логическую (мыслительную) модель позитивного права — модель (логико-теоретическую конструкцию, схему, способ и метод) как для надлежащего доктринального понимания и толкования позитивного права, так и для его фактического установления и действия в реальной действительности.

     Такая модель позитивного права формулируется с помощью специфического доктринально-юридического словаря, т.е. определенной системы логически взаимосвязанных специальных понятий, категорий, терминов, словесных конструкций, дефиниций и т.д.

     Содержательно-смысловая  особенность профессионального юридического языка (доктринального языка права) обусловлена тем, что он, определяя и характеризуя логику общеобязательных требований (правил, норм) позитивного права, выражает юридически должное. Поэтому юридический язык не просто описывает то или иное фактическое состояние, но трактует (интерпретирует) его с позиций юридически должного, т.е., по существу, предписывает рассматриваемому фактическому состоянию соответствующее ему юридически должное. Иначе говоря, юридический язык (доктринальный язык права), как и язык самого права, носит по своему смыслу не дескриптивный (описательный), а прескриптивный (предписывающий) характер. Ведь и язык законодателя (язык, на котором выражается создание и действие позитивного права) — это общепринятый юридический язык, созданный доктриной права и выражающий общую нормологическую природу и доктрины права, и самого действующего права.

     Поэтому овладение и надлежащее пользование  профессиональным юридическим языком, точность и четкость в употреблении соответствующих юридических понятий, терминов, словесных формулировок, дефиниций, характеристик, оценок и т.д. являются одной из первичных целей юридического образования и вместе с тем одним из непременных требований соблюдения юридической культуры во всех сферах теории и практики права.

     Долгое  время доктрина права (так называемое «право юристов») являлась в различных  системах права (например в римском  праве, в системах романо-германского  права, в мусульманском праве) одним  из основных, а в ряде случаев  и главных, источников действующего (позитивного) права. И сегодня она продолжает играть существенную роль во всем процессе установления и применения позитивного права, а в некоторых системах права она и официально признается в качестве источника действующего права.

     В целом доктрина права своей юридико-логической трактовкой позитивного права не только отражает, но и выражает, определяет его, т.е. активно соучаствует в процессе его создания и осуществления. Без правовой доктрины нет и определенной системы позитивного права, и даже там, где правовая доктрина официально не является источником действующего права, ее положения фактически присутствуют в содержании позитивного права, во всех формах его действия и применения.

     Отсюда  вытекает существенное значение и догмы  права как совокупности общепринятых доктринальных положений о позитивном праве. Под такой «общепринятостью» имеется в виду традиционная формула: «communis opinio doctorum» («общее мнение докторов», т.е. учителей, профессоров, ученых-юристов). При этом имеется в виду «общее мнение» (согласие) по существу доктрины и ее основных положений — при всех прочих разнотолках, различиях в подходах и т.д.

     Та  или иная правовая доктрина (и соответствующая  догма права) разрабатывается применительно  к конкретной системе действующего права и отражает присущие ей особенности. Отсюда и различия между разными правовыми доктринами (и догмами права), каждая из которых имеет в виду прежде всего трактуемую в ней определенную систему права.

     Правовые  доктрины (и соответствующие догмы  права) некоторых современных национальных систем права во многом идентичны (в силу общих исторических корней этих систем права, сходных условий их эволюции и т.д.). Такое доктринальное единство является одним из важных критериев для объединения нескольких однородных систем права в определенную группу (так называемую «правовую семью»), например в Романо-германскую (континентально-европейскую) правовую семью, правовую семью общего права и т.д..

2. Типы правовых доктрин

     Любая доктрина позитивного права и  соответствующая догма позитивного  права выражают определенную концепцию  правопонимания, то или иное общее  понятие права².

     Проблемы, связанные с доктриной и догмой позитивного права, в основном разрабатывались и продолжают разрабатываться представителями различных школ и направлений легистского (позитивистского) правопонимания. В центре их внимания всегда стояли вопросы юридико-догматической трактовки и анализа действующего права, изучения его источников, их комментирования, толкования, систематизации и т.д.

     Основы  правовой доктрины и догмы разработали  римские юристы. Дальнейшее развитие доктрины и догмы права связано  с деятельностью средневековых  юристов (глоссаторов, а затем и  представителей гуманистической школы права). Заметный след в истории юридической догматики оставили представители исторической школы права. Так, Г. Гуго рассматривал «юридическую догматику» как одну из трех составных частей юриспруденции (наряду с философией позитивного права и историей права). При этом под «юридической догматикой» он имел в виду сочетание доктрины и догмы позитивного права и с позитивистских позиций трактовал «юридическую догматику» как «юридическое ремесло», для которого достаточно эмпирического знания об источниках действующего права. В дальнейшем (особенно со II половины XIX в.) проблемы юридической догматики занимают центральное место в юриспруденции — как в теоретических, так и в отраслевых юридических дисциплинах.

     В русле юридико-догматической трактовки  права сформировалась и аналитическая юриспруденция (Д. Остин, Ш. Амос и др.). Идеи этого направления получили дальнейшее развитие в трудах неопозитивистов в XX в. (Г. Кельзен, Г. Харт и др.). Наиболее последовательно неопозитивистская концепция правовой доктрины и догмы представлена в «чистом учении о праве» Г. Кельзена.

     В целом позитивистские разработки правовой доктрины и догмы внесли значительный вклад в развитие юриспруденции, в обогащение ее понятийного словаря  и методологического арсенала. Своими исследованиями в области доктрины и догмы позитивного права они оказали большое влияние на процесс рационализации и совершенствования действующего права в духе соответствующих доктринальных положений об источниках, системе и структуре позитивного права, способах его толкования, унификации и систематизации, о надлежащих формах правотворчества, правоприменительной деятельности и т.д. Разработанные ими юридико-технические конструкции, способы и приемы анализа действующего права сохраняют свое познавательное значение для представителей всех направлений доктринальной трактовки права.

     Представители естественно-правовой мысли весьма мало занимались доктринальными проблемами позитивного права и, за редким исключением (в лице, например, средневековых юристов Павийской школы, постглоссаторов, Г. Греция, некоторых представителей «возрожденного естественного права» в XX в.), не разрабатывали со своих позиций каких-либо специальных учений о позитивном праве. Их основное внимание было сосредоточено на трактовке естественного права и естественно-правовой критике позитивного права, но не на вопросах теории позитивного права.

     В современных условиях необходимость разработки проблем доктрины и догмы позитивного права с позиций юридического правопонимания диктуется уже не только общетеоретическими соображениями, но и существенными изменениями в самом позитивном праве, которые связаны с закреплением в конституциях многих стран основных естественных (прирожденных и неотчуждаемых) прав и свобод человека. Причем речь идет не только о признании этих естественных прав и свобод в качестве позитивных прав, но и о необходимости соответствия всего позитивного права этим естественным правам и свободам. Кроме того, эти конституции признали также и общепризнанные принципы и нормы международного права приоритетной составной частью своей национальной системы позитивного права.

     Однако  эта радикальная модернизация смысла и содержания современного позитивного  права не нашла еще своего адекватного  отражения ни в традиционных позитивистских доктринах и догмах позитивного права (при всем пиетете позитивистов ко всему официально установленному), ни в соответствующих естественно-правовых разработках доктринальных проблем позитивного права (при всем восхвалении юснатура-листами идей естественного права).

     В нашей юридической литературе (научной и учебной) доктринальная проблематика позитивного права (как в основном и вся теория права) освещается в целом с традиционных легистских (позитивистских) позиций. Новые, конституционно признанные и закрепленные приоритетные части действующего позитивного права (прирожденные и неотчуждаемые права и свободы человека, общепризнанные принципы и нормы международного права), по существу, остаются вне этих легистских доктринальных представлений о позитивном праве, его источниках, системе и т.д.

     Между тем ясно, что в любой доктринальной  трактовке современного российского  позитивного права должны быть надлежащим образом учтены названные конституционные  положения, смысл которых состоит  в признании двух новых приоритетных источников позитивного права — 1) прирожденных и неотчуждаемых прав и свобод человека (т.е. по существу — естественных прав человека) и 2) общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации. Причем основные права и свободы человека, признанные нормами позитивного права, по смыслу конституционных положений являются не только реальными, уже приобретенными субъективными правами каждого индивида, но имеют также исходное общеправовое (критериально-правовое) значение, так что все остальные нормы позитивного права должны соответствовать (и не должны противоречить, нарушать) основным правам и свободам человека.

     Исходной  основой и принципом либертарно-юридической  концепции доктрины и догмы позитивного  права является принцип формального  равенства (как синтеза и триединства  всеобщей равной меры, свободы и  справедливости), нормативная конкретизация  которого представлена в системе позитивного права, во всех формах и процедурах его установления, действия и реализации. В рамках либертарно-юридического подхода, под доктриной и догмой позитивного права мы имеем в виду доктрину и догму позитивного права, соответствующего принципу формального равенства, доктрину и догму правового закона.

     Поэтому во всем нашем дальнейшем изложении  проблем доктрины и.догмы позитивного  права предполагается правовой смысл, правовой характер закона (позитивного  права в целом, включая все  его системно-структурные элементы и т.д.), всех способов, форм, процедур и приемов его установления, изменения, действия, толкования и применения.

3. Роль и место доктрины в российском праве в советский и постсоветский период

     К источникам российского права традиционно относят нормативно-правовой акт, а также нормативный договор и правовой обычай. Неопределенным остается статус таких известных теории государства и права источников как судебная практика и правовая доктрина³.

     Для  того чтобы определить значение доктрины в системе источников российского права необходимо определиться с понятиями «источник права» и «юридическая доктрина».

     Термин  «источник права» является одним из самых дискуссионных в юридической науке. Ни только нет общепризнанного определения этого понятия, но даже спорным является самый смысл, в котором употребляются слова «источник права».

     Ведь  слово «источник» производно от слова «исток» и, следовательно, при употреблении термина «источник права» мы подразумеваем истоки его формирования, то есть систему факторов, предопределяющих его содержание и форму выражения.

     Различают источники права в материальном (экономические отношения), идеальном (правосознание законодателя) и юридическом (формы внешнего, документального  закрепления права) смысле. Источник права в юридическом смысле и форма права совпадают по своему содержанию.

     Не  существует однозначной трактовки  и термина «источник права»  в юридическом смысле. Одни авторы подразумевают под ним нормотворческую деятельность государства, другие - результат этой деятельности (различные нормативные акты; законы; декреты и т.д.), третьи - и то, и другое, объединяемое общим понятием «внешняя форма права».

     Наиболее  обоснованной нам представляется точка  зрения, согласно которой источник права в формально-юридическом смысле воспринимается как результат правотворческой деятельности компетентных органов, официальные формы выражения государственной воли.

     Отсутствует единообразное понимание и термина  «юридическая (или правовая) доктрина». Многие ученые считают, что доктрина представляет собой юридическую науку, а также акты толкования законодательства (Марченко М.Н., Алексеев С.С., Лазарев В.В., Липень С.В. и др.)

       С.В. Бошно различает понятия  юридическая доктрина, акты толкования  и юридическая наука, определяя  доктрину как развитую новеллистическую теорию, отражающую сложившееся научное мнение, которая в силу своей глубины и авторитетности востребована общественной практикой и определенным образом влияет на законодателя.

     По  ее мнению, доктрина принадлежит к  правовым явлениям, которые не только многократно меняли и меняют свой статус, но и стремятся раствориться в науке, судебной практике, религии, общих принципах и других формах и источниках права.

     Доктринальные положения получают внешнее оформление за счет других правовых явлений (в первую очередь - судебной практики, а также нормативно-правовых актов). Воспринимая доктрину, они детализируют ее положения, придавая им характер конкретных правил поведения.⁴

     На  различных этапах развития российского  права роль доктрины существенно менялась.

     Так, по мнению многих исследователей, в  советский период в России в качестве юридически значимых доктрин выступали  не только правовые, но и политические доктрины (решения съездов КПСС, партийных пленумов и др.)⁵. Аналогичной точки зрения о роли доктрины в советский период придерживался и Р.Давид: «Партийные программы и решения... не образуют право в собственном смысле этого слова. Однако их доктринальное значение неоспоримо, ибо в этих документах содержится изложение марксистско-ленинской теории в ее современном звучании по самым разным вопросам»⁶.

     Ярким примером подобного восприятия политических идей является высказывание М.И. Калинина, председателя ВЦИКа:  « Многие привыкли в процессе борьбы, как военной, так и непосредственно политической, до известной степени утрированно понимать слово «законность», говоря, что мы свертываем на буржуазную точку зрения, когда говорим «законность, законность, законность». Законность постольку целесообразна, поскольку ее формы имеют значение, поскольку совпадают с той целесообразностью, которая вытекает из того или другого положения»⁷.

     И.А. Исаев отмечает, что «с 30-х гг. все больше постановлений правительства стало приниматься совместно с руководящим партийным органом - ЦК ВКП(б). Партийные решения фактически приобретали характер нормативных актов. Такая трансформация была обусловлена также представлением о праве как инструменте государственной политики (поэтому акты, которыми регламентировались наиболее серьезные политические акции, например, коллективизация сельского хозяйства, исходили из двух источников: правительства и ЦК)»⁸.

     В постсоветский период отношение  к доктрине как к источнику  права несколько изменилось. Она  не признается в качестве официального источника права. Но у этой позиции  есть как свои сторонники, так и противники. Так М.Н. Марченко считает, что в пользу выделения доктрины в качестве источника российского права свидетельствуют следующие факторы, характеризующие российскую правовую систему: «а) российская правовая система является «скорее прерогативой, нежели нормативной» системой, в ней зачастую действуют скорее «понятия», нежели «нормы права»; б) эта система имеет наряду с системами, построенными на религиозной основе, псевдорелигиозный характер; в) в правовой системе России право по-прежнему выступает как средство в руках государства, которое раньше использовалось для строительства коммунизма, а ныне – «для создания нового экономического порядка в стране»; г) частное право в российской правовой системе в значительной мере поглощается публичным правом; д) так же, как и в прежние годы, российское право в значительной степени зависит от политики, политической целесообразности и экономики, экономической целесообразности; и е) в российской правовой системе в отличие от романо-германской правовой семьи отсутствует четко выделенная из отрасли гражданского права система норм, формирующих коммерческое право⁹.  

     В.М. Сырых полагает, что роль ученых-юристов  в формировании права, его современных  норм и принципов весьма велика и  бесспорна. Однако же, по его мнению, «в современных условиях соотношение науки и действующего права изменилось коренным образом. Правом становятся лишь нормы, принимаемые компетентными органами государства или иными органами и в силу этого обладающие таким свойством как общеобязательностью. В современных условиях ни один источник, подготовленный учеными-юристами, не обладает общеобязательным характером и в лучшем случае содержит рекомендации, пожелания, как нужно понимать ту или иную норму права, что следует сделать в целях дальнейшего совершенствования законодательства. Эти рекомендации могут учитываться и законодателем и правоприменительным органом. Но на решение законодателя и правоприменителя оказывают интенсивное влияние политическая конъюнктура, состояние законности, степень свободы и многие другие факторы. В США, например, социологи установили, что решение, принимаемое судьей, в определенной мере зависит от того, насколько был вкусным завтрак или обед судьи. И если полагать, что источником права является все то, что влияет на решение судьи, то нужно источником права признать не только доктрину, правовую науку, но и блюда, которые кушает судья»¹⁰.

     На  наш взгляд доктрина является неформальным источником, источником права в идеальном  смысле. Правосознание ученых-юристов, их взгляды, сформулированные в научных концепциях, влияют на процесс формирования права, лежат у его истоков. Но правосознание не равно праву, как считали представители психологической теории. В правовых актах, наряду с отражением существующих научных концепций находят свое место и социально-экономические потребности общества, особенности внутреннего и внешнеполитического развития страны, текущие события и ряд других факторов. Однако, недооценивать влияние доктрины на формирование и реализацию законодательства нельзя. Именно поэтому на ученых-юристов возлагается большая ответственность при формулировании основных юридических категорий, концепций, магистральных направлений развития российской юридической науки. Разработка теории правового государства может стать основным направлением развития российской юридической науки на современном этапе. Важность и значимость этого направления обусловлена не только теоретическими, но и практическими потребностями развития современного российского общества. Идеи правового государства интернациональны. Задача российских юристов, используя опыт западных стран, создать оригинальную концепцию, учитывающую особенности развития правовой системы страны, российский менталитет. Принимаемые законодательные акты должны соответствовать сложившейся правовой реальности, потребностям общества, развитию научной мысли.

     Таким образом, роль доктрины в российском праве на различных этапах его  развития обусловлена особенностями  исторического пути государства, господствующим типом понимания права, состоянием системы форм и источников права.  

Список литературы

1. Бошно С.В. Доктрина как форма и источник права / Бошно С.В. // Журнал российского  права. - 2003. - №12. - С. 70 - 79.  
2. Давид Р., Спинози Ж. Основные правовые системы современности / Пер. с фр. В. А.Туманова.  - М, 1999.
3. Исаев И.А. История государства и права России: Учебник / И.А. Исаев. - М.: Юрист, 1999.
4. Калинин М.И. Вопросы советского строительства / М.И. Калинин. - М., 1958.
5. Нерсесянц В. С. Общая теория права и государства. Учебник для юридических вузов и факультетов. – М.: Издательская группа НОРМА—ИНФРА-М, 1999. – 552 с.
6. Проблемы теории государства и права: Учебное пособие / Под ред. М.Н. Марченко. - М.: Юрист, 2003.  
7. Садохина Н.Е. Роль и место доктрины в российском праве в советский и постсоветский период (Материалы конференции). – Тамбов: ТГУ, 2002
8. Сырых В.М. Теория государства и права: Учебник / В.М. Сырых - М.: ЗАО «Юридический дом «Юстицинформ», 2002.