Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Роль матери в воспитании детей

Роль матери в воспитании детей

Содержание

Введение ………………………………………………………………..…………3

Глава I. Роль матери в воспитании детей………………………………….…….6

Материнство как психологический феномен………………………...…..6
Роль матери в социализации ребенка……………………………………14
Эмоциональные отношения матери и ребенка…………………………20

Глава II. Эмпирическое исследование развития эмоциональных отношений матери и ребенка…………………………………………………………….….…23

2.1. Исследование эмоциональных отношений матери и ребенка………………………………………………………………………….….23

2.2. Методика программы развития эмоциональных отношений матери и ребенка …………………………………………………………………………...25

Заключение……………………………………………………………………….38

Список литературы…………………………………………………………..…..40

Приложения

Введение

Проблема материнства встает особенно остро в связи с неоднозначностью понимания этого феномена в современной психолого-педагогической литературе. Вопрос о природе родительских чувств и отношений с точки зрения обыденного сознания выглядит простым, самоочевидным: родители, во всяком случае мать, -главные и естественные воспитатели ребенка; их поведение детерминируется потребностью в продолжении рода, а отсутствие или неразвитость родительских чувств — не что иное, как нарушение или извращение этой универсальной биологической и социально-нравственной нормы. Сравнительно-исторические данные убедительно показывают, что современные житейские представления по данному вопросу не являются универсальными, следовательно, родительство, как мы его сегодня понимаем, — продукт длительного и весьма противоречивого исторического развития.

В отечественной науке этот вопрос интенсивнее всего обсуждается в работах А. И. Антонова, А. Я. Варга, В. Н. Дружинина, Р. Ж. Мухамедрахимова, Л. Ф. Обуховой, А. С. Спиваковской, В. В. Столина, О. А. Шаграевой, Л. Б. Шнейдер и др.. На особенностях проявлений отцовства акцентирует внимание И. С. Кон в книге «Этнография родительства. Родительство как социокультурный феномен». Изучение материнства как психологического феномена началось в отечественной психологии сравнительно недавно. К проблеме материнства обращаются многие исследователи: В. И. Брутман, В. А. Рамих, Н. В. Самоукина, М. С. Радионова, О. Р. Ворошнина и др. Предпринимаются попытки создания фундаментальной психологической теории материнства (Г. Г. Филиппова) Однако при всей значимости этого института родительство как психологический феномен исследовано недостаточно. Отдельные психологические компоненты родительства (психология материнства в период ожидания ребенка, родительское отношение, детско-родительское взаимодействие, стили семейного воспитания и др.) изучаются в отрыве от остальных компонентов его структуры и вне динамики. Формирование и функционирование родительства нуждается в психологическом сопровождении.

Цель исследования: рассмотреть родительство как интегральное образование личности родителя (матери), описать его феноменологию, факторы формирования, разработать методы диагностики и технологии психологического сопровождения.

Задачи исследования:

• определить психологическую сущность родительства (материнства);

• выявить социально-психологические факторы и условия формирования родительства;

•изучить феномен родительства как интегральное психологическое образование личности;

•разработать концептуальную модель родительства как психологический феномен;

• Разработать психологическое сопровождение родительства;

Методы исследования: психосемантические, психодиагностические и математико-статистические методы, теоретическое моделирование. Исследование основано на системодеятельностном и феноменологическом подходах.

Общая гипотеза: материнство как психологический феномен является интегральным психологическим образованием личности, которое в развитой форме включает ценностные ориентации родителей (семейные ценности), родительские установки и ожидания, родительские позиции, родительское отношение, родительские чувства, родительскую ответственность и стиль семейного воспитания. Каждый компонент содержит эмоциональные, когнитивные и поведенческие составляющие.

Как технология, т. е. реальный целенаправленный процесс в общем пространстве деятельности психолога с конкретным содержанием, формами и методами работы, соответствующими задачам конкретного случая; Психологическое сопровождение родительства - это комплекс взаимосвязанных и взаимообусловленных мер, представленных разными психологическими методами и приемами, которые осуществляются в целях обеспечения оптимальных социально-психологических условий для развития материнских чувств и материнской ответственности, формирования гибких материнских позиций и материнского отношения, становления матери полноценным субъектом семейного воспитания.

Новизна исследования: состоит в изучении феномена материнства как интегральной психологической структуры, выявлении динамики и функций родительства (материнства), разработке концептуальной модели родительства как психологического феномена, разработке психологического сопровождения материнства.

Теоретическая и практическая значимость. Теоретический уровнь: родительство (материнство) впервые представлено как интегральная динамическая и функциональная структура, как целостный психологический феномен.

Глава 1. Роль матери в воспитании детей

Материнство как психологический феномен

Материнство — сложный феномен, имеющий физиологические механизмы, эволюционную историю, культурные и индивидуальные особенности. В каждой культуре есть целый институт материнства, который в качестве составной части включает в себя способы воспитания женщины как матери. Эти способы рассчитаны на то, что часть содержаний своих функций мать будет осознавать, а часть — нет. Соответственно, в общественном сознании также не все функции матери полностью осознаются. Часть из них представлена в форме поверий, примет, суеверий и т. п. Все вместе это может быть охарактеризовано как конкретно-культурный «путь к модели» материнства, которое само по себе есть инструмент, созданный природой и обществом для «производства» ребенка как представителя своего вида и своей культуры. В обществе постоянно происходят изменения модели материнства и детства,оответствующие изменению в самих общественных отношениях. Изменяется и отношение женщины к своей роли матери. В современных условиях эти изменения настолько стремительны, что имеющийся «путь к модели» материнства, складывающийся в общественной практике в течение десятков тысяч лет, не успевает измениться соответствующим образом.

В наши дни материнство занимает незначительное место в иерархии ценностей женщины. Заметное возрастание стремления к высокому профессиональному статусу и карьере, повышенная тяга к благосостоянию и высокому уровню потребления препятствуют родительству. Зачастую женщина сегодня не хочет становиться матерью. Нет, называться женой — пожалуйста, а вот, дальше — увольте. Налицо новая модель личности, не обеспеченная соответствующей моделью материнства. Может это как раз то, к чему мы стремились — к всесторонне развитой личности. Усугубляет положение разрыв межпоколенных связей, потеря традиционных способов передачи опыта и оформления материнско-детского взаимодействия. Женщина на пороге материнства оказывается неосведомленной об элементарных особенностях развития ребенка и своих функциях в уходе за ним и общении. Кроме того, уменьшение количества детей в семье ведет к тому, что часто первый младенец, с которым встречается мать, — это ее собственный ребенок. [22, с.430]

Интерес к материнству в психологии возник первоначально в русле двух направлений: при изучении роли матери в образовании ранних личностных структур (психоанализ и другие направления психологии личности: 3. Фрейд, К. Хорни, Э. Эриксон, Дж. Боулби и др.), и в практических исследованиях, связанных с нарушением психического развития ребенка (задержки и нарушения психического развития, детская психиатрия, социальная дезадаптация, психологические проблемы детей и подростков: А. Фрейд, М. Кляйн, Д. Винникотт, М. Маллер и др.). В отечественной психологии в рамках второго направления изучалось материнское отношение, материнская (родительская) позиция, детско-родительское взаимодействие (В.И. Гарбузов, Э.Г. Эйдемиллер, А.С. Спиваковская, А.Я. Варга, А.Д. Кошелева, В.И. Перегуда, И.Ю. Ильина и др.).

В современной психологии личности и психотерапии материнство изучается в аспекте удовлетворенности женщины своей материнской ролью, как стадия личностной и половой идентификации (P.M. Shereshefsky and L.J. Yarrow, G. Bohein and B. Hegekull, M.J. Gersoon at all, W.B. Miller и др.). Во всех этих случаях выделяются отдельные стороны материнства или отдельные его функции. Самостоятельным направлением можно считать перинатальную психологию, занимающуюся проблемами беременности, родов, послеродового периода в психологическом и физиологическом аспекте.

Другой аспект материнства представлен в русле изучения материнско-детского взаимодействия в детской психологии, как отечественной, так и зарубежной.

Роль взрослого в развитии ребенка как представителя человеческого рода, принятая в качестве основополагающей в культурно-историческом подходе, в отечественной психологии легла в основу выделения взаимодействия ребенка со взрослым в качестве самостоятельного объекта исследования (М.И. Лисина, Е.О. Смирнова, Н.Н. Авдеева, СЮ. Мещерякова, О.В. Баженова, Л.Л. Баз, Г.В. Скобло, А.Д. Кошелева, В.И. Перегуда, Г.И. Свердлова, И.Ю. Ильина и др.). Поведение матери рассматривается как источник развития ребенка — как субъекта познавательной активности, общения, самосознания.

В зарубежных исследованиях, осуществляемых в первую очередь в рамках таких подходов, как социальное учение, психоанализ, теория объектных отношений мать и ребенок рассматриваются как составляющие единой диадической системы, только в рамках этой системы приобретающие статус «матери» и «ребенка», и взаимно развивающиеся как элементы этой системы. [22, с.430]

Если обобщать все основные направления исследований, то можно обнаружить, что материнство, как психосоциальный феномен, рассматривается с двух основных позиций: материнство как обеспечение условий для развития ребенка и материнство как часть личностной сферы женщины.

Материнство: врожденное или приобретенное?

Полемика вокруг проблемы «материнского инстинкта» разгорелась во второй половине XX столетия. Одни придерживались убеждения, что материнская привязанность подчиняется во многом тем же врожденныммеханизмам, которые роднят человеческий вид с животными (Р.Дж. Геллес, Дж. Боулби, К. Лоренц, Е. Панов, Р. Шовен, X. Монтане и др.). Свойство матери эмоционально переживать стимуляцию от ребенка и выражать свои эмоции во взаимодействии с ним, стремиться участвовать в его эмоциональной жизни и взаимодействиях с миром рассматривается многими как ее природная особенность. Такой точки зрения придерживается Д. Винникотт, описывая состояние матери после родов как особое, позволяющее ей непосредственно переживать состояния ребенка. Вмешательство «советников», объясняющих матери, что и как она должна делать, только мешает реализации этих ее свойств, ориентируя мать не на свое чувство, а на сознательный анализ своего поведения. [2, с.16]

Работы М. Мид показали, что материнская забота и привязанность к ребенку настолько глубоко заложены в реальных биологических условиях зачатия и вынашивания, родов и кормления грудью, что только сложные социальные установки могут полностью подавить их. Женщины по самой своей природе являются матерями, разве что их специально будут учить отрицанию своих детородных качеств [7, с.3]. «Общество должно исказить их самосознание, извратить врожденные закономерности их развития, совершить целый ряд надругательств над ними при их воспитании, чтобы они перестали желать заботиться о своем ребенке, по крайней мере, в течение нескольких лет, ибо они уже кормили его в течение девяти месяцев в надежном убежище своих тел» [20, с.108]. Там, где беременность наказывается социальным неодобрением и наносит оскорбление супружеским чувствам, женщины могут идти на все, чтобы не рожать детей. Если женское чувство адекватности своей половой роли грубо искажено, если роды скрыты наркозом, мешающим женщине осознать, что она родила ребенка, а кормление грудью заменено искусственным кормлением по педиатрическим рецептам, то в этих условиях обнаруживается значительное нарушение материнских чувств (М. Мид). Кросскультурные исследования (И. Кон, М. Мид, М.Е. Lamb, К. McCartney, D. Phillips и др.) свидетельствуют, что там, где люди превыше всего ценят социальный ранг, женщина может задушить своего ребенка собственными руками. М. Мид проводит параллели между «примитивными» и «развитыми» цивилизациями в том, как происходит подавление естественных материнских чувств. Ее наблюдения показывают, что там, где общество чрезвычайно высоко ставит принцип законнорожденности, мать незаконнорожденного ребенка может бросить его или убить

Другую крайнюю социоцентристскую позицию занимает Элизабет Бадинтер [7, с.3] . Проследив историю материнских установок на протяжении четырех столетий (с XVII до XX вв.), она пришла к выводу, что «материнский инстинкт — это миф». Она не обнаружила никакого всеобщего и необходимого поведения матери, а напротив — чрезвычайную изменчивость ее чувств в зависимости от ее культуры, амбиций или фрустраций. Материнская любовь — это понятие, которое не просто эволюционирует, но наполняется в различные периоды истории различным содержанием. Исследовательница рассматривает во взаимосвязи три главные социальные женские роли: матери, жены и свободно реализующейся женщины. Она полагает, что в различные эпохи та или иная из этих ролей становилась главенствующей.

Э. Бадинтер указала на связь между общественными потребностями и мерой материнской ответственности за рождение ребенка: «Женщина становится лучшей или худшей матерью в зависимости оттого, ценится или же обесценивается в обществе материнство». Она проанализировала динамику материнских установок на протяжении нескольких веков во Франции и пришла к выводу, что до конца XVIII в. материнская любовь была делом индивидуального усмотрения, случайным явлением. В те времена репродуктивная функция женщины воспринималась лишь как рядовая, ничем не выделяющаяся, часть ее обязанностей в семье, ничуть не более важная, чем участие женщины в семейном производстве.

С другой стороны, при отсутствии или малой эффективности контроля рождаемости репродукция оставалась неотъемлемой стороной жизни почти всякой женщины.

Ценность ребенка определялась его сословным положением, порядком рождения и полом (ценился, прежде всего, законнорожденный мальчик и первенец), а отнюдь не личными качествами. Спокойное отношение к гибели ребенка являлось расхожим: «Бог дал, Бог и взял», «в мире ином ему будет лучше». При появлении нежеланных и внебрачных младенцев был распространен так называемый «закамуфлированный инфантицид» — практика несчастных случаев или же подбрасывания новорожденных в чужие дома. Инфантицид предпочитался искусственным родам из-за большой токсичности абортивных веществ. В целом общество было безразлично к фактам исчезновения, внезапной болезни и гибели детей. К. Боннэ, прослеживая историю социального сиротства, утверждает, что между проявлением инфантицидов и отказом от ребенка имеется глубокая связь. В зависимости от того, за какую форму отказа от материнства общество могло законодательно меньше покарать, та и проявляется в большей степени . [20, c.110]

Во второй половине XX в. вновь отчетливо проявились тенденции, враждебные «детоцентризму». Социально-политическая эмансипация женщин и все более широкое вовлечение их в общественное производство делает их семейные роли, включая материнство, не столь всеобъемлющими и, возможно, менее значимыми для них. Самоуважение женщины имеет, кроме материнства, многие другие основания — профессиональные достижения, социальную независимость, самостоятельно достигнутое, а не приобретенное благодаря замужеству общественное положение. Некоторые традиционно-материнские функции в институте семьи принимают на себя общественные институты и профессионалы (врачи, воспитатели, специализированные общественные учреждения и пр.). Это не отменяет ценности материнской любви и потребности в ней, но существенно изменяет характер материнского поведения .[20, c.111]

Как отмечает Годфруа, многочисленные опросы показали, что привязанность матери к своему младенцу частично зависит от опыта, приобретенного ранее, главным образом в детстве, но в равной мере и от связей, которые устанавливаются после родов в результате ее забот о ребенке и его реакцией на эти заботы. Поданным Г.В. Скобло и О.Ю. Дубовик, более чем в 50% семей наблюдаются нарушения материнско-детских взаимоотношений . [3 c. 49]

Все исследования родительского, и в частности материнского, отношения эмоционального благополучия ребенка говорят о том, что эмоциональное отношение матери, формы его проявления, способы оказания поддержки и т. п. сильно различаются у разных матерей. Все это заставляет предположить, что материнство не является полностью обеспеченной врожденными механизмами. Акцент на материнском инстинкте как наиболее значительной составляющей психологической готовности к материнству вызывает сомнение. Инстинктивное поведение — жестко закрепленные в наследовании поведенческие формы. Возможность кардинального нарушения материнства свидетельствует о том, что инстинкт не играет определяющей роли в поведении матери. Акцент на инстинкте уводит внимание от проблемы собственной активности женщины в решении стать матерью или отказаться от материнства. Личность при таком подходе предстает как пассивная арена борьбы различных мотивов, а личностный выбор становится результатом столкновения разных сил, оставаясь не связанным с активностью самой личности. Материнство — это одна из социальных женских ролей, поэтому даже если потребность быть матерью и заложена в женской природе, общественные нормы и ценности оказывают определяющее влияние на проявления материнского отношения. Материнское чувство включает в себя биологическое стремление к материнству, окрашенное или преобразованное интериоризованными социальными нормами[6, c.130]. Понятие «нормы материнского отношения» не является постоянным, так как содержание материнских установок меняется от эпохи к эпохе. Отклоняющиеся проявления материнского отношения существовали всегда, но они могли носить более скрытые или открытые формы и сопровождаться большим или меньшим чувством вины в зависимости от общественного отношения к этим актам.

Стремление к материнству, по-видимому, нельзя сводить ни к биологическому влечению, ни к следованию социо-культурным нормам. Материнство, по словам Т. Флоренской, — предназначение женщины, и поэтому можно говорить о существовании духовной потребности, которая является главным источником стремления женщины стать матерью

Роль матери в социализации детей.

Влияние матери задолго до рождения ребенка на его дальнейшее развитие известно с древнейших времен у разных народов. Важны взаимоотношения в семье в это время, отношение к зачатию (зародившейся жизни), к отцу ребенка, к самой беременности. Имеет значение настрой матери в период вынашивания – относится ли она к беременности как к болезни или как к нормальному состоянию, ведет ли замкнутый или активный образ жизни, думает о ребенке с любовью или пытается игнорировать беременность.[11,c.381]

Отмечается негативное влияние стресса матери во время беременности, причем организм девочки более разнообразно (дисфункционально) отвечает на стресс матери. В количественном выражении влияние стресса при беременности матери преобладает у мальчиков, если прежде всего принимать во внимание последующие отклонения в их развитии.

Достаточно хорошо исследован период младенчества. Наибольшее внимание исследователи уделяют оценке надежности связи младенец-мать, отзывчивости матери и ее влияния на младенца, синхронности отношений младенца со взрослыми, а также сравнению исключительной привязанности со множественными привязанностями.

В Соединенных Штатах и многих странах Западной Европы специалисты в области детского развития считают, что первичные отношений с одним человеком – обычно с матерью – являются идеальными для полноценного развития младенца. Такие отношения отличаются чуткостью, играми и интерактивным диалогом. Но во многих странах мира они вовсе не считаются нормой. В некоторых обществах младенцы могут находиться в тесном физическом контакте с заботящимся о них человеком, например их носят за спиной или они спят вместе с родителями или другим взрослым, но лицом к лицу с ним младенцы оказываются редко. Кроме того, ранние отношения младенца с одним человеком могут заменяться множеством других отношений. О младенце заботятся бабушки, тети, отцы, братья и сестры, соседи. Насколько непротиворечивы эти отношения, настолько здоровыми и уверенными в себе вырастают дети. Таким образом, хотя качество отношений, безусловно, важно, конечная цель может достигаться с помощью различных семейных и культурных моделей[13,c.183]

Начиная с середины 1960-х годов психологи, описывая первые отношения младенца с заботящимися о нем людьми, пользуются термином «привязанность», подразумевающим отношения, характеризующиеся сильной взаимозависимостью, интенсивными обоюдными чувствами и жизненно важными эмоциональными связями.

Чтобы оценить степень привязанности ребенка к тому, кто о нем заботится, чаще всего используется тест «Незнакомая ситуация», разработанный Мэри Эйнсворт . Тест Эйнсворт напоминает собой мини-спектакль, цель которого — дать оценку качеству привязанности мать—ребенок. Используется незнакомая игровая комната со множеством игрушек, действующими лицами являются мать, ее годовалый ребенок и незнакомец. Мать в эксперименте дважды выходит из комнаты, то оставляя (на 3 минуты) ребенка с незнакомцем, то совсем одного. О поведении ребенка судят по его реакции на уход и возвращение матери.

У большинства со стойкой привязанностью к матери были с ней теплые и нежные взаимоотношения в течение 12 месяцев, предшествовавших тесту. Последующие исследования показали, что такие дети более любознательны, социальны, независимы и компетентны, чем их ровесники в возрасте 2, 3, 4 и 5 лет.

Эйнсворт обнаружила, что около 32% детей отличались ненадежной привязанностью и что эта ослабленная привязанность принимала две формы: избегания матери по ее возвращении и амбивалентность поведения младенца. Такие ненадежно привязанные дети со временем были склонны становиться зависимыми от различных авторитетных фигур.

Наблюдения над тремя группами детей (со стойкой привязанностью, избегающих и амбивалентных) Сроуфа и его коллег показало значительные различия в их поведении, познавательном развитии и общении со сверстниками. Так, дети со стойкой привязанностью уже в 18 месяцев проявляли больше энтузиазма, упорства и готовности к совместной деятельности, в 2 года – более умелого обращения с игрушками и общения со сверстниками, больше фантазии в символических играх. Различия сохранялись и в пятилетнем возрасте. Позже, в начальной школе, дети, которые были отнесены к группе со стойкой привязанностью в первой половине 2-го года жизни, демонстрировали больше настойчивости в учебе, проявляли большее стремление к овладению новыми навыками и более эффективно общались со взрослыми и сверстниками.

Многочисленные исследования связывают успешное психосоциальное развитие ребенка с отзывчивостью его матери. Эйнсворт во время исследования детей в Уганде выяснила, что у малышей, обнаруживающих в своем поведении сильнейшую привязанность, были очень чуткие матери, быстро реагирующие на запросы ребенка.[23]Матери годовалых детей со стойкой привязанностью более чутко реагировали на их крики, были более ласковыми и нежными, менее скованными при тесных физических контактах и лучше (чем матери младенцев с ослабленной привязанностью) синхронизировали график кормления и игры с собственным ритмом жизни малыша/Другие исследователи также подтвердили, что матери таких детей более чутко реагируют на их физические потребности, на их сигналы о том, что им плохо, и на их попытки установить связь с помощью лицевой экспрессии и вокализаций[там же]

Нарушения эмоциональных связей могут быть вызваны плохим обращением с ребенком. Если ребенок с младенческих лет подвергается жестокому обращению, то он лишается тех воспитательных отношений, на которые рассчитывает, что может оказать разрушительное воздействие на всю его жизнь. Исследования показали, что у начавших ходить детей, подвергающихся физическому насилию и не развивающих надежных привязанностей, возникают искажения и задержки в развитии чувства «Я» и овладении языком, процессах, идущих согласованно. Если младенцам удается прочно привязаться к кому-то в течение 1-го года жизни, плохое обращение в течение 2-го года приносит им меньший вред. Другие исследования указывают на потенциально опасное сочетание двух факторов: 1) халатного или непостоянного выполнения материнских функций и 2) биологической (или, говоря иначе, обусловленной темпераментом) уязвимости младенца. Это сочетание может привести к ненадежной амбивалентной привязанности ребенка, который будет испытывать сильные страдания, вспышки гнева, а впоследствии и трудности при социальной адаптации.[12,c.37]

Отрицательно влияет и навязываемый, «вмешивающийся» уход матери, которая не учитывает желаний малыша и мешает ему проявлять собственную активность. Когда стиль взаимодействия матери с ее 6-месячным младенцем отличается навязыванием собственной воли, ребенок может демонстрировать низкий уровень учебных, социальных, эмоциональных и поведенческих навыков в 1-м и 2-м классах школы

Все эти исследования, возможно, под влиянием психоаналитической традиции связывают условия раннего детства и успешность учебы в начальных классах школы напрямую, то есть здесь соотнесение «влияние матери в младенчестве – и сразу успешность или неуспешность в младшем школьном возрасте». В то же время определенный глубинный стиль отношения матери к ребенку, если он был в период младенчества, никуда не исчезает и в младшем, среднем и старшем дошкольном возрасте. Вероятно, тот же стиль навязывания своего, либо отсутствие отзывчивости к нуждам ребенка продолжает существовать в отношениях матери и ребенка и после младенчества — в дошкольном, младшем школьном, подростковом возрасте и в юности, меняются лишь его внешние проявления.

Прямую пропорциональность взаимосвязи между влиянием матери во младенчестве и успешностью учебы ребенка 7-8 лет нарушают также взаимодействия ребенка с другими близкими родственниками – прародителями, братьями и сестрами, иногда сиблингами родителей и т.д.[8,c.203]