Роль общения в психическом развитии ребенка

НЕГОСУДАРТСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ      ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

ВОСТОЧНАЯ ЭКОНОМИКО-ЮРИДИЧЕСКАЯ  ГУМАНИТАРНАЯ      АКАДЕМИЯ (Академия ВЭГУ)

Специальность 030030 Психология

Специализация – Психологическое  консультирование

Прокофьева Александра Викторовна

КУРСОВАЯ РАБОТА

Роль общения в психическом  развитии ребенка

Фаррахова Айгуль Юрисовна

УФА 2013

Содержание:

1. Введение.
2. Когнитивное развитие.
3. Сенсомоторные способности плода.
1.   Сенсомоторный период.
2. Стадия сенсомоторного развития по Пиаже.
3. Изучение перцептивных способностей младенцев.
4. Зрение и визуальное восприятие.
5. Слух и слуховое восприятие.
6. Вкус, обоняние и осязание.
7. Процессы сенсорной интеграции и полимодального восприятия.
4. Эмоциональная связь.
5. Общение и развитие речи.
1. Начальный этап развития речи.
2. Процесс овладения речью.
6. Развитие потребности в общении.
7. Индивидуальное взаимодействие взрослого и ребенка.
8. Заключение.
9. Список используемой литературы.

    1. Введение.

Общение - один из важнейших  факторов общего психического развития ребенка. Только в контакте со взрослыми людьми возможно усвоение детьми общественно-исторического опыта человечества.

В настоящее время внимание многих психологов во всем мире привлечено к проблемам раннего детства. Этот интерес далеко не случаен, так  как обнаруживается, что первые годы жизни являются периодом наиболее интенсивного и нравственного развития, когда закладывается фундамент физического, психического и нравственного здоровья. От того, в каких условиях оно будет протекать, во многом зависит будущее ребенка. Еще не родившийся ребенок - это формирующееся человеческое существо. Влияние отношений матери к еще не родившемуся ребенку исключительно важно для его развития. Также важны взаимоотношения матери и отца.

Любовь, с которой мать вынашивает ребенка; мысли, связанные  с его появлением; богатство общения, которое мать делит с ним, оказывают влияние на развивающуюся психику ребенка.

В июле 1983 года доктор Верни, психиатр из Торонто провел опрос  пятисот женщин, который показал, что почти одна треть из них  никогда не думала о вынашиваемом ребенке. У детей, которых они  произвели на свет, чаще наблюдались нервные расстройства. В раннем возрасте такие дети плакали намного больше. Они также испытывали определенные трудности в процессе адаптации к окружающим и к жизни. В период младенчества ребенка также очень важно своевременно создавать условия для формирования тех или иных психологических качеств. Каждый период детства имеет свои особые, неповторимые достоинства,

В отдельные периоды детства  возникают повышенные, иногда чрезвычайные возможности развития психики в  тех или иных направлениях, а затем  такие возможности постепенно или  резко ослабевают.

Ребенок максимально нуждается  во взрослом. Общение в этот период должно носить эмоционально - положительный характер. Тем самым у ребенка создается эмоционально - положительный тонус, что служит признаком физического и психического здоровья.

Многие исследователи (Р. Спитц, Дж. Боулби) отмечали, что отрыв  ребенка от матери в первые годы жизни вызывает значительные нарушения  в психическом развитии ребенка, что накладывает неизгладимый отпечаток на всю его жизнь. А. Джерсилд, описывая эмоциональное развитие детей, отмечал, что способность ребенка любить окружающих тесно связана с тем, сколько любви он получил сам и в какой форме она выражалась.

Л. С. Выготский считал, что отношение ребенка к миру - зависимая и производная величина от самых непосредственных и конкретных его отношений к взрослому человеку. Поэтому так важно заложить основу доверительных отношений между ребенком и взрослым, обеспечив

эмоционально и психологически благоприятные условия для гармоничного развития ребенка.

В своей работе я обобщил  и попытался отразить следующие  моменты (в контексте общения) - это роль матери вцелом и психологическая готовность к материнству; понятие эмоционального благополучия; взаимосвязь между общением, речью и психологическим развитием ребёнка; роль семьи . 
 
2. Когнитивное развитие.

 Познание – это комплекс взаимосвязанных процессов, посредством которых мы приобретаем и используем знания о мире. Он состоит из процессов мышления, научения, восприятия, памяти и понимания. Термин когнитивное (познавательное) развитие обозначает рост и усовершенствование этих интеллектуальных функций. В данном разделе мы рассмотрим различные подходы к изучению и описанию когнитивного развития человека в течение его первых двух лет жизни. 

3. СЕНСОРНЫЕ СПОСОБНОСТИ  ПЛОДА 

3.1. Сенсомоторный период 

Первую стадию развития ребенка  Пиаже называл сенсомоторной. Дети появляются на свет готовыми реагировать на воздействия окружающей среды посредством уже развитых у них сенсорно-перцептивных и моторных способностей. Согласно Пиаже, основные паттерны сенсомоторного поведения, начинающиеся как рефлексы, приводят младенцев к формированию схем через процессы ассимиляции и аккомодации. Уже заложенные в них паттерны, такие как взгляд, зрительное слежение, сосание, хватание и плач (крик), представляют собой кирпичики, из которых строится когнитивное развитие. На протяжении следующих 24 месяцев они превращаются в ранние понятия (представления) детей о предметах, людях и о самих себе. Таким образом, именно в сенсомоторном поведении заложены истоки интеллекта.

Адаптация. Схемы младенца уточняются, модифицируются и усовершенствуются благодаря процессу, который Пиаже назвал адаптацией. Термином адаптация обозначается общий ментальный процесс привыкания к новым элементам окружающей среды, их “регистрации”, дающей возможность последующего использования. В качестве примера Пиаже описывал игру своей 7-месячной дочери Люсьен с пачкой сигарет. В отличие от 2-летнего ребенка, который (как это ни прискорбно!) мог бы достать сигарету из пачки и сделать вид, будто курит ее, в поведенческом репертуаре Люсьен такие действия пока отсутствовали. Она обращалась с пачкой сигарет так же, как и с любым другим предметом или игрушкой, которые попадали в ее руки. Рассмотреть, взять в рот, схватить и стукнуть – таковы единственные доступные ей схемы манипулирования. Другими словами, она ассимилировала пачку сигарет в существующие у нее схемы. При ассимиляции каждого нового предмета дети немного изменяют паттерны, или схемы, своих действий. При помощи хватания, сосания и жевания происходит аккомодация новых объектов. Постепенно, благодаря ассимиляции и аккомодации, структура этих действий видоизменяется и из базовых сенсомоторных схем младенца развиваются более сложные когнитивные способности. Начиная с простых циркулярных реакций, повторяющихся паттернов поведения, являющихся главным образом рефлекторными по природе, большая часть обучения младенцев носит случайный характер. Совершается действие, которое ребенок видит, слышит или ощущает. Например, некоторые малыши обращают внимание на свои руки, когда они случайно оказываются перед лицом. Двигая руками, они обнаруживают, что способны изменить видимый мир, продлить заинтересовавшее их событие, повторить его, прекратить и вызвать вновь. Ранние циркулярные реакции младенцев связаны с открытием ими собственного тела. Последующие реакции подобного рода относятся уже к тому, как они пользуются своим телом или собой для изменения окружающей среды, например для того, чтобы заставить игрушку двигаться.

Стадии сенсомоторного развития. Пиаже разделил сенсомоторный период на шесть достаточно выраженных стадий.

Ресунок1. 

Игра с предметами.  Зачастую достижения детей в играх с какими либо предметами, остаются незамеченными родителями и воспитателями, однако эти достижения играют особо важную роль в когнитивном развитии ребенка. К 4-5 месяцам младенцы обычно уже дотягиваются до предметов, схватывают их и удерживают в руках. Эти элементарные на вид навыки, вместе с более развитыми навыками восприятия, позволяют малышам разнообразить игру с предметами. Дети обладают памятью на повторяющиеся события, приспосабливают свои действия к особенностям конкретных предметов и совершенствуют понимание социального мира, действуя “понарошку” и подражая поведению взрослых. Иными словами, игра закладывает основу для последующего развития мышления и речи ребенка. Игра с предметами в своем развитии проходит ряд стадий, начиная с простой исследовательско-манипулятивной деятельности 5-месячных детей. К 9 месяцам большинство младенцев исследуют предметы: дети размахивают ими, ударяют о другие предметы, тем самым проверяя их на прочность. Однако они еще не знаю, и не понимают о назначение тех вещей, которыми манипулируют. К 12 месяцам младенцы сначала останавливаются, чтобы обследовать предмет, прежде чем потянуть его в рот. К 15-18 месяцам они пробуют использовать предметы по их непосредственному назначению, например, класть ложку в рот или пить из кружки. К 21 месяцу дети уже используют многие предметы по назначению: расчесывают куклу, усаживают ее на стул, или открывают дверь воображаемого домика. К 24 месяцам их игра еще больше напоминает реальность: малыши выводят своих кукол на прогулку и выстраивают в очередь игрушечные машины с прицепами. К 3 годам дошкольники могут превращать своих кукол в воображаемых людей, действующих по своей воле. Их кукла может теперь “сама” сходить в магазин за продуктами, придти домой и приготовить обед.

Подражание. Можно легко заметить, что предметная игра 2-летних детей изобилует подражаниями окружающему их миру в таком виде, каким он воспринимается ими. Однако простые зачатки подражательного поведения (имитации) можно обнаружить и у младенцев.

В течение первых 2 месяцев  жизни дети лишь время от времени  подражают действиям играющих с  ними взрослых. Младенцы могут повторять выражения лица окружающих их людей. Однако мимическое подражание на 2-м или 3-м месяце исчезает и появляеться вновь лишь через несколько месяцев. В 3-4 месяца некоторые малыши и их мамы начинают играть друг с другом в “разговор”. При этом, кажется, будто ребенок подражает звукам материнского голоса. В действительности же именно мать начинает эту игру, имитируя издаваемые ребенком звуки, и обычно трудно понять, кто кому подражает: мать ребенку или ребенок матери. К 6-7 месяцам способность младенцев подражать жестам и действиям взрослых значительно улучшается. Сначала малыши подражают лишь тем жестам, для которых у них уже есть схемы действия: разжимают и сжимают кулачок, тянут ручки в направлении предмета. Но к 9 месяцам они уже могут подражать новым жестам и действиям, в которых заняты обе руки, например ударять одним предметом о другой. На втором году жизни дети начинают имитировать серии действий или жестов даже спустя некоторое время после того, как они их видели. Сначала они подражают только тем действиям, которым им хочется подражать. Несколько позднее они, по инициативе родителей, подражают им, когда те показывают, как чистить зубы или есть вилкой, ложкой. Некоторые малыши даже к горшку приучаются без особых усилий, просто подражая старшим детям.

Требует ли подражание умственной репрезентации действия? Является ли оно актом мышления? Пиаже считал, что даже самое простое подражание предполагает сложный подбор схем действия. Он предсказывал, что дети не будут  подражать новым действиям по меньшей мере до 9-месячного возраста. Кроме того, по его мнению, отсроченная имитация – подражание тому, что произошло несколько часов или даже дней назад, требует развитых когнитивных навыков, которыми пока еще не обладают дети 18-месячного возраста. Однако сегодня, очевидно, что малыши умеют подражать новым действиям значительно ранее, чем предсказывал Пиаже. Например, дети глухих родителей начинают осваивать язык жестов и пользоваться им уже на 6-м или 7-м месяце. Также исследователи показали, что дети способны к отсроченной имитации задолго до достижения ими 18-месячного возраста. В одном исследовании использовались игрушки оригинальной конструкции, такие как ящик с потайной кнопкой, при нажатии на которую раздается звуковой сигнал, и игрушечный медведь начинающий танцевать, если дернуть за веревочку. Младенцам показали все действия, заставляющие игрушки работать, но не дали поиграть с ними сразу. Исследователи обнаружили, что в возрасте 11 месяцев дети могли воспроизвести действие с этими игрушками не позднее чем через сутки, а в 14 месяцев – спустя целую неделю. Последовавшие далее исследования показали, что отсроченная имитация после перерыва в 24 часа проявляется даже у 6-месячных детей, хотя им требовалась более долгая демонстрация целевого поведения, чем младенцам старшего возраста. Кроме того, необходимо заметить, что маленькие дети демонстрируют устойчивые индивидуальные различия в способности к отсроченной имитации: некоторые из них гораздо лучше умеют имитировать действия по прошествии времени, чем другие, независимо от возраста.

Постоянство объектов. Согласно теории Пиаже, главным достижением сенсомоторного периода является понимание младенцами постоянства объектов. Постоянство объектов – это осознание факта, что объект существует во времени и в пространстве, независимо от того, находится ли он прямо сейчас в перцептивном поле младенца. По мнению Пиаже, большинство младенцев не достигают развития постоянства объектов до 18 месяцев, хотя уже в 8-месячном возрасте у них появляется представление о “постоянстве” своей матери или своего отца. В отношении всех остальных объектов младенцы живут в буквальном соответствии с пословицей “с глаз долой – из сердца вон” если они чего-то не видят, значит, это нечто и не существует. Так, младенец тотчас же утрачивает интерес к накрытой одеялом игрушке, даже если продолжает держать ее в руке. Развитие понимания постоянства объектов связано с рядом других когнитивных достижений. Во-первых, младенцы должны начать узнавать знакомые ему предметы, что доступно им уже в возрасте 2 месяцев. Например, они оживляются при виде соки или бутылочки с молоком, а так же тех, кто за ними ухаживает. Во-вторых, 2-месячные дети уже могут следить за движущимся предметом, который исчезает за одним краем ширмы, переводя затем взгляд на другой ее край, чтобы посмотреть, не появится ли он вновь, удивляясь, если в положенный момент предмет не появляется из-за укрытия. При этом их взгляд очень точно и синхронно следует за скрывшимся предметом. Но их, по-видимому, не беспокоит, если с другой стороны ширмы появляется совершенно новый предмет. В целом, дети до 5 месяцев могут очень спокойно относиться к всевозможным трансформациям окружающих их предметов.

Дети старше 5 месяцев  более наблюдательны. Они проявляют  беспокойство, если с другой стороны  ширмы появляется новый предмет  или тот же самый, но быстрее или  медленнее, чем они ожидали. Однако и в этом возрасте младенцев можно провести, поставив следующий эксперимент. Представьте, что рядом на маленьком расстоянии друг от друга стоят две ширмы: предмет исчезает за краем одной ширмы и, не показываясь в просвете между ширмами, снова появляется из-за внешнего края другой. Поисковое поведение младенца также проходит в своем развитии ряд предсказуемых стадий. Младенцы младше 5 месяцев не пытаются искать предмет: кажется, что они сразу забывают о нем, как только он исчезает из поля зрения. Поисковое поведение появляется где-то между 5-м и 8-м месяцами. Малышам в этом возрасте такие игры как прятки доставляют море удовольствий: им нравится прятаться под одеялом или закрывать глаза руками и “возвращать мир на место”, убирая руки с глаз. Тем не менее, поисковые способности детей до 1 года все еще имеют некоторые ограничения. Если одна игрушка исчезает за дверцей, а вместо нее при следующем открытии дверцы появляется новая, то они удивляются, но принимают эту замену как должное. У детей постарше, между 12 и 18 месяцами, это уже вызывает недоумение: куда делась первая игрушка? И они пытаются ее отыскать.

В поисковом поведении  годовалых младенцев есть некоторая  непоследовательность. Например, если игрушку прячут в месте А и младенец 8-12 месяцев ожидает найти ее там, он будет искать именно в том месте, даже если он видел, что ее спрятали в месте Б. Пиаже предположил, что у младенцев в этом возрасте есть два не скоординированных вида памяти: один из них отвечает за сохранение образа спрятанного предмета, а другой – за процесс его поиска, и к этому добавляется несформированность постоянства объектов.

Однако не все соглашаются  с интерпретацией, данной Пиаже экспериментам, связанным с прячущимися предметами. Ошибка “А-не-Б” (называемая так потому, что младенец ищет некий ранее  спрятанный предмет в месте А, даже если сейчас он спрятан в месте  Б) была подвергнута тщательному  изучению и оказалась универсальным  феноменом, но исследователи до сих  пор расходятся в мнениях относительно того, как она связана с познавательной сферой ребенка. Знают ли они, что объект существует, даже будучи спрятанным? На самом ли деле они считают, что предмет спрятан в месте А? Эстер Телен и ее коллеги придерживаются другого мнения, основанного на том, что знает младенец, а не на том, что он делает. По сути, заметив, что получение данного эффекта зависит от первоначального повторяющегося прятанья предмета в месте А, они предположили, что память о постоянном обращении к этому месту доминирует даже тогда, когда предмет прячется в место Б. То есть ошибка обусловливается не незрелостью когнитивных структур и не отсутствием постоянства объектов, как считал Пиаже. Она является результатом динамического взаимодействия процессов смотрения, доставания и припоминания, интеграция которых у детей этого возраста находится в состоянии становления.

Предположение Рене Байержо  заключается в том, что маленькие  дети не могут добиться успеха при решении таких задач в силу того, что они сталкиваются  с трудностями, связанными с планированием и реализацией последовательности действий совсем не из-за ограниченности их знаний о физическом мире. Используя разнообразные задачи, заключавшие в себе более явные нарушения принципов физики, чем в задачах, предлагаемых Пиаже, Байержо и другие исследователи продемонстрировали, что даже младенцы в возрасте 2,5-3,5 месяцев обладают многими из тех представлений о предметах, что есть у взрослых.

Память. Большинство описанных до сих пор сенсомоторных способностей требуют наличия той или иной формы памяти. Мы знаем, что 4-месячные младенцы предпочитают смотреть на новые предметы, а это означает, что они достаточно хорошо помнят уже виденное. Малыш, подражающий взрослым, должен обладать способностью запоминания производимых ими звуков и движений, которые они совершают. Ребенок который ищет игрушку, которую от него спрятали, именно в том месте куда ее положили, вспоминает это место.

Даже самые маленькие  дети, по-видимому, имеют хорошую зрительную память. Исследования с использованием метода привыкания показали, что уже 2-месячные дети хранят в памяти зрительные впечатления. Джозеф Фаган установил, что 5-месячные дети узнают однократно показанное изображение через 48 часов, а фотографии человеческих лиц – спустя 2 недели. Последовавшие далее эксперименты по большей части подтвердили данные исследования, впервые проведенного Фаганом, особенно в отношении ранней памяти младенцев на лица. Ряд исследований указывает на то, что младенцы обладают и долговременной памятью, по крайней мере на яркие события. Например, дети, участвовавшие в необычном эксперименте в самом раннем возрасте, вспоминают его, когда их помещают в ту же самую обстановку спустя несколько месяцев. А в одном исследовании детям удалось вспомнить эксперимент, проводившийся двумя годами раньше. В дальнейшем удалось выявить различные факторы, определяющие степень сохранности ранних воспоминаний. Особое значение имеет фактор наличия или отсутствия движения или перемещения ребенка в пространстве в тот момент, когда он впервые сталкивается с объектами, которые ему необходимо будет вспомнить впоследствии. Кроме того, музыка, транслирующаяся во время запоминания, может улучшать удержание данного события или объекта в памяти.

Символическая репрезентация. В период младенчества некоторое количество самых ранних ментальных репрезентаций являются действиями. Младенцы чмокают губами еще до того, как питательная смесь или материнское молоко попадают им в рот. Они могут продолжать совершать сосательные движения и после того, как кормление закончилось. Уронив погремушку, младенцы продолжают трясти рукой, в которой ее держали. Они могут делать ручкой “до свидания” еще до того, как научатся произносить это слово. Все эти действия – простейшие предшественники символической репрезентации, т. е. способности символически представлять или иным образом осмыслять то, что в физическом смысле отсутствует.

Подражание, как уже отмечалось ранее, также указывает на лежащий  в его основе процесс символической  репрезентации. В возрасте между 6-м  и 12-м месяцами дети начинают действовать  “понарошку”, т. е. представлять предметы, события или идеи с помощью собственных действий. Воображаемые действия, или действия “понарошку”, также проходят в своем развитии ряд предсказуемых стадий. Первая стадия наступает в возрасте 11-12 месяцев: большинство годовалых детей могут изобразить, что они едят, пьют или спят, т. е. в символической форме представить знакомые им действия. В течение нескольких следующих месяцев количество и разнообразие действий “понарошку” стремительно увеличивается. Поначалу дети не нуждаются в предметах, чтобы представить воображаемую ситуацию: ребенок может притвориться спящим, просто свернувшись на коврике. Но по мере взросления дети все чаще используют в символической игре игрушки и другие предметы. В возрасте от 15 до 18 месяцев они уже кормят братьев, сестер, кукол и взрослых, пользуясь настоящими и игрушечными чашкой, вилкой и ложкой. Между 20-м и 26-м месяцами жизни они уже могут вообразить, что предмет представляет собой нечто иное, не то, что он есть на самом деле. Метла может превратиться в лошадь, бумажный пакет – в шляпу, а паркетный пол – в бассейн. Такие формы воображения являют собой следующий шаг в когнитивном развитии. Замечая поверхностное сходство между метлой и лошадью, дети объединяют незнакомое понятие с хорошо знакомым и, таким образом, устанавливают между ними символическое отношение.

Разумеется, основной системой символической репрезентации является язык. Как дети овладевают языком, будет  рассмотрено в следующем разделе  данной главы. Однако, до того как мы перейдем к этой теме, важно узнать мнение современных ученых о теории когнитивного развития Пиаже и о том, какие важные ее моменты он оставил без внимания.

Наблюдения за кошками, лошадьми и непредсказуемыми зайцами

Какими доказательствами того, что у младенцев имеются  перцептивные категории, такие как “квадратность”, или перцептивные понятия, как “кошки в отличие от тигров”, “лошади в отличие от зебр”, “животные в отличие от движущихся механизмов” или “мужчины в отличие от женщин”, мы располагаем? Некоторые исследователи обнаружили, что младенцы приобретают эти категории или перцептивные схемы гораздо раньше, чем предполагал Пиаже, и задолго до овладения языком.

Питер Эймс и Пол Куин изучали формирование категорий, основанных на перцепции, в первые месяцы жизни  младенца. Они проводили эксперименты с 3-месячными детьми, направленные на выяснение их перцептивных предпочтений. Рядом с ребенком, уютно устроившимся на коленях у матери, исследователи помещали проекционный аппарат, на экране которого одновременно появлялись два изображения. Детям показывали 6 раз подряд цветные изображения различных лошадей, измеряя время, в течение которого они смотрели на каждое из них. На 7-й раз им также показывали два изображения, одно – лошади, а второе – другого животного: зебры, кошки или жирафа. Затем ученые наблюдали, будет ли ребенок дольше смотреть на второе изображение, содержащее нечто новое для него.

Эймс и Куин обнаружили, что младенцы дольше смотрели на изображение  нового животного после того, как  им показывали картинки с разными  лошадьми. Аналогично этому младенцы, которым 6 раз показывали изображение двух кошек, на 7-й раз дольше смотрели на тигра, чем на кошку, показанную с ним в паре. В каждом случае, по мнению исследователей, младенцы, очевидно, формировали перцептивную категорию (лошади или кошки) и привыкали к ней. Однако так поступали не все младенцы; некоторые из них просто предпочитали смотреть на кошек или на лошадей, независимо ни от чего.

Другие исследования показали, что, по-видимому, обработка информации на концептуальном, или инференциальном  уровне имеет место уже в младенчестве. В эксперименте Рене Байержо и Джули Дево, сидящие на детских стульчиках малыши 5,5 и 6,5 месяцев от роду, наблюдали, как два зайца – большой и маленький – скрываются за непрозрачной ширмой с левой стороны и появляются с правой. Затем перед детьми ставили другую ширму с окошком посередине. Размеры маленького зайца были таковы, что его не было видно через окошко, когда он пробегал за ширмой. В этом случае дети не проявляли никакого беспокойства. Следующим за ширмой пробегал большой заяц, но в окне он тоже не показывался: происходило непонятное. Дети возвращались взглядом к левому краю ширмы и опять смотрели в окно. По недоуменному выражению их лиц было видно, что они понимают, что происходящее протекает не так, как должно было быть. Исследователи изменили некие условия данного эксперимента, чтобы усложнить задачу. Теперь перед началом опыта детям на короткое время показывали зайцев одновременно у левого и у правого края ширмы. Какое-то мгновение они видели сразу двух больших зайцев. Дети, наблюдавшие за развитием событий после того, как они видели двух больших зайцев, не слишком удивлялись тому, что большой заяц не показывается в окне перед тем, как появиться из-за правого края ширмы. Напрашивается вопрос: неужели младенцы приходили к выводу, что большие зайцы сменялись: один заяц скрывался за экраном, а вместо него появлялся другой? Этого мы знать не можем, но что-то в их мышлении, несомненно, было не таким, как в первом случае. Отчеты по этим экспериментам показывают наличие способности у младенцев делать выводы из того, что они видят, основываясь на том, что было известно им раньше и запомнилось. Кроме того, полученные данные подтверждают предположение, что младенцы знают о некоторых свойствах объектов еще до того, как они попадают им в руки. Может быть, младенцы располагают некоторой предварительной концептуальной базой, вполне достаточной, чтобы реагировать беспокойством на невозможные события и сознавать постоянство объектов задолго до срока, указанного Пиаже?

3.2. Стадия сенсомоторного развития по Пиаже 

Предложенная Пиаже теория когнитивного развития младенцев на протяжении нескольких десятилетий служила источником новых исследований и споров. Его очень тщательные, естественные наблюдения за поведением младенцев провоцировали других исследователей к дальнейшему подробному изучению проблемы. То особое значение, которое Пиаже придавал взаимодействию созревания и опыта, а также активной и адаптивной, конструктивной роли ребенка в собственном научении, вызвало особый интерес к исследованию поведения младенцев. Для Пиаже ребенок – это “маленький ученый”, исследующий и открывающий для себя мир физических объектов и социальных отношений. Однако не все положения теории Пиаже подтвердились, что мы могли заметить на примере подражания и постоянства объектов. В частности, понимание постоянства объектов развивается у детей не совсем так, как описывал это швейцарский психолог. Некоторые критики Пиаже считают, что на самом деле младенцы располагают более точными представлениями о постоянстве объектов, основанными на перцептивном развитии, но не могут их проявить из-за заметного отставания развития в моторной сфере по сравнению с перцептивной. Дети могли бы продемонстрировать понимание постоянства объектов при наличии возможности выполнять задания, не требующие координированных действий). Среди критиков теории Пиаже находятся сторонники информационного подхода к развитию, скептически настроенные по отношению к любой теории, базирующейся на качественно различающихся стадиях. Они склонны представлять развитие человека, особенно когнитивное, как континуальный, постоянно набирающий обороты процесс. Пиаже подвергается критике и из-за его приоритетного внимания к моторному развитию в ущерб перцептивному. С самого раннего возраста младенцы узнают и вспоминают регулярно повторяющиеся, постоянно присутствующие аспекты окружающего их мира. Младенцы обучаются не только через действия, но и через наблюдение за тем, как отбирается, ранжируется и организуется доступная сенсорная информация. Давайте более детально рассмотрим эти развивающиеся перцептивные способности младенцев, стараясь вновь поднять те вопросы, рассмотрение которых мы откладывали в течение нашей предыдущей беседы.

3.3.  Изучение перцептивных способностей младенцев

Сенсорное и перцептивное развитие. 

Могут ли новорожденные разглядеть мелкие детали предметов, находящихся прямо перед ними? Воспринимают ли они цвет и глубину? Слышат ли тихий шепот? Насколько они чувствительны к прикосновению? Полученные в ходе исследований данные говорят о том, что у новорожденных уже функционируют все органы чувств. Таким образом, ощущение – перевод внешнего стимула в нервные импульсы – в этот период уже высокоразвито. Восприятие, интерпретирующее информацию, получаемую от органов чувств, напротив, очень ограничено и избирательно при рождении. Оно является когнитивным процессом, анализирующим сенсорную информацию и придающим ей смысл. Его развитие идет быстрыми темпами первые 6 месяцев жизни, с последующей более медленной точной настройкой перцептивных процессов в течение нескольких лет. Промежуток времени с 60-х по 90-е годы XX столетия стал периодом развертывания исследований развития младенцев, их перцептивных способностей, а также методов изучения процессов восприятия детей, слишком маленьких, чтобы они могли рассказать о том, что они воспринимают. В этом разделе мы рассмотрим основные методы исследования данной проблемы и некоторые наиболее важные, полученные с их помощью результаты. Глядя, на какие либо предметы, мы автоматически учитываем заложенные в них возможности. Чашку чая или стакан молока можно выпить. Пустой подоконник в переполненном лекционном зале может заменить стул. Элеонора Гибсон, известный специалист в области перцептивного развития, считает, что такой процесс имеет место в любом возрасте, даже в младенчестве. Потенциальные возможности объектов зависят от текущих потребностей субъекта, а также от его прошлого опыта и наличия знания о назначении и способах использования конкретного объекта. С этой точки зрения апельсин может выглядеть по-разному для голодного человека, художника и младенца, у которого режутся зубы. Можно наслаждаться запахом и вкусом апельсина, рассматривать его, бросать, как мячик, ощупывать, выжимать из него сок – вот только некоторые из заложенных в нем возможностей. Гибсон утверждает, что почти с самого рождения младенцы оценивают все, что они видят и слышат, с точки зрения потенциального использования. Возможности использования предметов вначале очень ограниченны, но с каждым днем жизни ребенка они неуклонно расширяются и дифференцируются. Например, очки, волосы и уши можно схватить, а глаза – нет. Точно так же младенцы проверяют, можно ли сосать, сжимать эти объекты и заставлять их издавать звуки. Малыши часто сжимают меховые вещи, но предпочитают сосать пластмассовые игрушки и предметы. Такое различение уже можно считать первыми опытами категоризации предметов.