Российская управленческая мысль

СОДЕРЖАНИЕ:

Введение………………………………………………………………………………3

Развитие управленческой мысли в России………………………………………….5

Особенности современной российской управленческой мысли…………………20

1. Современные российские менеджеры…………………………………………..20

2. Современные теории менеджмента и сферы возможных решений…………...24

Заключение…………………………………………………………………………..29

Список использованной литературы………………………………………………31

ВВЕДЕНИЕ

Каждое время создает своих героев. Первые лет десять формирования рыночной экономики в основном требовались умеющие вовремя подсуетиться "специалисты по выживаемости": рисковые, харизматические лидеры-предприниматели, агрессивно-динамичные менеджеры и шустро-смекалистые сотрудники. На рубеже веков начался новый этап развития российской экономики. Времена дикого капитализма и доминирования "таежного менеджмента" постепенно уходят в прошлое. Бизнес продолжает расти и взрослеть.

Только маленькой частичкой понедельник начинается в субботу. Его основная часть начинается значительно раньше. На многие обстоятельства нашей жизни накладывают заметный отпечаток мысли и поступки наших предшественников. Точно так же наши шаги, мысли и чувства оказывают воздействие на жизнь наших детей, внуков и более отдаленных потомков. И если это так, то на всех нас лежит величайшая ответственность. Цивилизованное будущее начинается в душе и формируется истинными ценностями.

Перспективы нашего развития существенным образом связаны с нахождением такой российской модели ведения бизнеса, которая опиралась бы на общемировые законы менеджмента и сильные стороны нашего народа, одновременно нивелируя наши слабости. Бизнес вообще может быть конкурентоспособным в мировом масштабе, только если он соответствует национальному характеру (как ему соответствуют, например, японский коллективизм и тщательная разработка мельчайших деталей производства лучших в мире телевизоров при одновременном отторжении индивидуалистов, в том числе личностей, способных "родить" саму идею телевизора).

Россияне не склонны к методичной рутинной работе, и культура массового производства с трудом переносится на нашу почву. Но есть виды работ, вполне соответствующие российскому характеру. Национальными чертами являются глубокое проникновение в суть вещей и творческий подход к решению любых проблем. Традиционные западные специалисты заметно тяготеют к использованию в любых ситуациях стандартных методик и основанных на них рекомендациях. Запад и развитой Восток обладают преимуществом в технологичности бизнеса, разработанности методов работы и оказываются значительно сильнее в стандартных ситуациях. Однако россияне заметно сильнее в сферах, требующих оригинальных решений и нешаблонной оценки конкретного положения дел. Катализатором развития России может также стать общенациональное воодушевление от профессиональной деятельности. Все больше наших успешных компаний осознанно или неосознанно приходят к тому, что делать бизнес надо в удовольствие. Успешно-счастливые компании управляют не качеством товаров (услуг), а уровнем кайфа от работы. Возможно, "бизнес-кайф" вполне может быть нашей национальной бизнес-идеей, а слоган "Бизнес - это удовольствие" - лозунгом такого процесса.

И получается, что подобно счастливым семьям счастливые компании похожи друг на друга. Но чем? Оказывается, они управляют не качеством, а кайфом (!). Что интересно, компании кайфуют от противоположных вещей: "...одни внедрили стратегическое планирование - другие категорически от него отказались... одни растят менеджеров внутри компании - другие уверены, что без притока людей извне фирме грозит застой". Разумное объяснение разнообразия счастья одно - каждая компания как живой организм имеет свой информационно-генетический код. Значит, система управления должна соответствовать этому коду, т.е. быть в гармонии с ним.

Более того, может, в этом и есть определенная изюминка, позволяющая учесть национальные особенности психологии рабочей силы. В современном российском бизнесе избранных можно выделять по трем параметрам: квалификация, креативность, надежность. Отметим, что доля квалифицированных в России примерно такая же, как в других странах аналогичного уровня развития, креативных заметно больше, а надежных заметно меньше.

Развитие управленческой мысли в России.

Понимание необходимости целенаправленной подготовки специалистов к управ­ленческой деятельности с помощью научных методов и на научной основе, а, сле­довательно, и осознание общей роли и значимости науки управления как само­стоятельной отрасли знаний упрочилось в нашей стране лишь в 60-е гг. XX в. Понятие «менеджмент» вошло в современную российскую лексику в связи с пере­ходом к рыночным преобразованиям в экономике страны. Вместе с тем понятно, что строительство и функционирование российского государства на всем протя­жении его истории не могло осуществляться без функции управления. Реализа­ция этой функции находилась в неразрывной связи с некоторыми характерными особенностями формирования и развития российского общества. Очертим их вкратце.

Развитие России со времени формирования Московского государства характе­ризовалось следующими особенностями.

1.   «Рваный ритм» развития (чередование периодов интенсивного развития с временами «застоя»).

2.   Неустойчивость положения в мире (периоды могущества и упадка).

3.   Несбалансированность по сферам жизнедеятельности (блестящие, но часто кратковременные успехи в военном деле, искусстве, науке при сравнительно низком уровне хозяйства страны, невысоком бытовом комфорте и качестве жизни большинства населения).

4.   Непрочность достигаемых успехов практически во всех областях.

Эти особенности можно объяснить тем, что с возникновением Московского го­сударства жизнедеятельность русских людей определяли два фундаментальных фактора:

1)  служебно-домашняя цивилизация в России;

2)  русская сельская община.

Оба фактора сходным образом влияли на хозяйственную материальную деятельность, тормозя ее развитие.

Рассмотрим влияние этих факторов, но прежде введем необходимые понятия.

В обществе существует большое количество разнообразных видов деятельности: экономическая, политическая, ре­лигиозная, научная, идеологическая и т. д. Можно ли сказать, что какие-то из них являются более фундаментальными по сравнению с остальными? Это сложный вопрос. Современные петербургские исследователи (А. О. Бороноев, Ю. М. Письмак, П. И. Смирнов) полагают, что деятельность может совершаться для кого-то или для чего-то, т. е. «в пользу» самого деятеля, ради «другого» (этим «другим» может быть человек, общество, Бог, природа и т. д.) и просто ради процесса дея­тельности. Это фундаментальная черта деятельности, из чего следует, что базовых разновидностей деятельности только три, ибо анализ логических возможностей дает лишь три варианта, исчерпывающих всю полноту выбора.

  Деятельность, совершаемая деятелем для себя. Ее цель — обеспечить существование деятеля, удовлетворить его потребности, вообще принести ему какую-то выгоду. Назовем эту разновидность «для себя деятельностью», или «эгодеятельностью».

Деятельность, совершаемая деятелем ради другого. Этим «другим», как сказано, может быть любой субъект или объект. Назовем эту разновидность «для другого деятельностью», «альтердеятельностью» или «служебной деятельно­стью», «службой».

Деятельность, совершаемая деятелем ради самого процесса деятельности (т. е. для нее же самой). Вполне логично назвать эту разновидность «игровой деятельностью» или просто «игрой». Эгодеятельность и альтердеятельность явля­ются объективно необходимыми разновидностями деятельности. Общество существует на основе их сочетания, но одна из разновидностей может стать господствующей и оказаться характерным признаком конкретного общества.[1]

Как правило, для каждого человека жизненно важно быть принятым в обществе и что-то значить в нем. Социальная значимость представляет собой способность оказы­вать воздействие на ход событий в обществе. Противоположное понятие - соци­альное ничтожество. Люди «в норме» избегают социального ничтожества и стре­мятся к социальной значимости. Она - главный стимул деятельности людей как социальных существ.

На уровне обыденного сознания люди плохо понимают свое подлинное стрем­ление. Социальная значимость не выступает для них как ясная и желанная цель. Они стремятся к более привычным для них ценностям, которые мы назовем модусами (т. е. формами проявления или существования) социальной значимости. Именно к ним стремятся люди более осознанно, обретая вместе с ними социаль­ную значимость.

Модусами социальной значимости являются:

- святость (праведность, духовность);

- знание (информация);

- слава (популярность, известность);

- мастерство (профессионализм);

- хозяйство (дело, предприятие);

- власть, богатство (капитал, состояние).

С обладателями этих ценностей другие люди «считаются», их «принимают во внимание».

Отдельные модусы могут хорошо совмещаться друг с другом, например богатство и хозяйство, мастерство и слава. Другие же такой способностью не обладают, например святость и богатство («Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богачу попасть в Царство Небесное»), В практической жизни желательно об­ладание несколькими «сцепленными» ценностями, чтобы добиться социальной значимости и устойчиво обладать ею, например знанием и славой (популярно­стью), богатством и хозяйством (делом) или властью и т. п.

Обществу не безразлично, кто, когда и на каких условиях получает в распоря­жение названные ценности. Оно заинтересовано, чтобы они были доступны лю­дям и «работали» как стимулы деятельности. Но общество не может оставить без контроля процесс обретения богатства, власти, славы и т. п. В нем существуют оп­ределенные процедуры или способы, позволяющие обеспечить доступ к этим цен­ностям «по праву и закону», чтобы конкуренция людей из-за них была введена в какие-то рамки и не служила источником постоянного напряжения. Эмпирически таких процедур существует неопределенное количество, но в сущности возможны только два принципиально отличных друг от друга способа получения социально­го признания.

Первый способ - личная экспертиза. Суть его в том, что собрание правомоч­ных судей (экспертов) признает право именно этого конкретного индивида на об­ладание властью, богатством, почестями и т. п. Судьями могут быть все члены данного сообщества, обладающие соответствующими правами, а может быть и один человек (монарх, президент). Примеры личной экспертизы — решение суда, огла­шение завещания, присуждение ученой степени, выборы должностных лиц и т. п.

Второй способ - «безличный» (плирыночный). В этом случае процедура получения социального признания сводится к акту купли-продажи. Если продукт или рабочая сила данного человека признаны рынком, то тем самым в известной мере признана и его социальная значимость, причем позитивная, поскольку усилия че­ловека по производству товара на законной основе компенсированы обществом. Рыночный способ отличается от экспертизы тем, что для рынка конкретный чело­век сам по себе безразличен и оценивается только как носитель социальной функ­ции (товаровладелец или товаропроизводитель).

Помимо способов получения социального признания обществу не безразличны и средства, которые использует личность для достижения славы, богатства, власти и т. п.[2]

Современное общество существует на основе производительного труда, поэтому чем большую долю труда может предложить обществу человек, тем на боль­шую социальную значимость он может претендовать. Рассуждая абстрактно, труд — единственное законное средство достижения любого модуса социальной значимости. Поскольку это единственное средство, зависящее от самого человека и находящееся в его распоряжении (предполагается, что он в нормальном состоя­нии способен к труду), право на труд — неотъемлемое право человека. Общество должно дать ему возможность реализовать себя в жизни законным путем.

Лишить человека права на труд означает исключить его из общества в качестве значимого социального существа. Безработица как таковая, пусть обеспеченная или даже затопленная частными и государственными субсидиями, унижает чело­века и делает его несчастным. Поэтому все декларации о пользе безработицы для экономики глубоко аморальны.

В реальности существуют и другие (помимо труда) средства приобретения отдельных модусов социальной значимости, которые общество допускает по разным  причинам. Считаются законными такие средства, как творчество, подвиг, жертва, дар, удача. Нечестными же и незаконными признаются средства, основанные на обмане или насилии: воровство, мошенничество, грабеж, вымогательство и т. д.

Очень интересным средством получения социальной значимости оказывается посредничество между заинтересованными сторонами, основанное, как правило, на контроле за информацией. Интересно оно тем, что его трудно назвать честным или нечестным. Ведь при посредничестве в торговле не ясно, где кончается закон­ная коммерция и начинается незаконная спекуляция. Поэтому признание честно­сти и законности посредничества представляет собой очень сложный вопрос.

В социологии есть научные направ­ления (например, структурно-функциональный анализ), в которых высказано утверждение, что в основе социальных систем лежат определенные системы цен­ностей. Хотя еще не вполне ясно, какие именно ценности лежат в основе общества, мы в дальнейшем исходим из представления о том, что таковыми могут быть две важнейшие ценности - личность и общество. Преобладание одной из них опреде­ляет тип общества, так как в зависимости от этого получает господство одна из разновидностей объективно необходимой деятельности (деятельность для себя и деятельность для другого), а также формируются экономика, мораль и право.

Немецкий социолог М. Вебер ввел пред­ставление о четырех типах хозяйства — домашнем, меновом, натуральном и де­нежном. Основные типы — домашнее и меновое хозяйства. Они отличаются целью производства. Домашнее хозяйство, независимо от величины, ведется для непо­средственного удовлетворения потребностей, будут ли то потребности государства, личности или союза потребителей. Домашнее хозяйство может вестись в рамках целой империи. Цель менового хозяйства — производство для обмена, а в конеч­ном счете — получение прибыли.

Натуральное и денежное хозяйства отличаются наличием или отсутствием денег в хозяйственном обороте. Хозяйство без употребления денег называется нату­ральным, хозяйство с применением денег — денежным.

Ясно, что меновое хозяйство может быть натуральным, если обмен товарами осуществляется без посредничества денег. Так было в ранние эпохи развития общества, так случается и ныне, когда денежное обращение по каким-то причинам нарушено (бартерный обмен). Домашнее же хозяйство может быть денежным, ко­гда деньги употребляются для взаиморасчетов между отдельными производст­венными организациями.

Рыночное хозяйство есть меновое денежное хозяйство. Его цель — получение прибыли, выражаемой в деньгах, с помощью обмена товаров на рынке. Оно намного удобнее и эффективнее натурального менового хозяйства главным образом потому, что позволяет сопоставить расход и доход в одинаковых расчетных еди­ницах.[3]

Мы можем теперь очертить образы рыночной (западной) и служебно-домашней (российской) цивилизаций и сравнить их между собой.

Все модусы социальной значимости в служебно-домашней цивилизации доступны людям, но не по свободному выбору отдельного лица, а как представителям социально-профес­сиональных групп, т. е. на условиях выполнения общественной функции — служ­бы. Поэтому служебная деятельность оказывается господствующей.

Рынок как способ получения социального признания сводится к минимуму. Он существует лишь как социальный институт, обеспечивающий обмен товарами и снабжение средствами существования функционально различных групп. Личная экспертиза в получении признания становится ведущей. Для продвижения в любой сфере деятельности необходимо проходить испытания, сдавать экзамены и пр.

Из модусов социальной значимости ведущими являются власть или святость, а ценность «общество» преобладает над ценностью «личность».

Часто возникает государство-хозяйство, управляемое из центра с помощью чиновников и под властью верховного правителя — фараона, богдыхана, царя. Производство в этом государстве-хозяйстве ведется для внутреннего потребления самих производителей. Его, в соответствии с этим признаком хозяйства, подме­ченным Вебером, можно назвать «домашним», как и всю цивилизацию, возникаю­щую на его основе. Но если использовать в качестве основного признака разновид­ность деятельности, то эту цивилизацию можно назвать служебной (поскольку в ней преобладает служебная деятельность). В целом же ее общее название будет «служебно-домашняя».

В служебно-домашней цивилизации свободе индивида по достижению социальной значимости поставлены всевозможные препоны, поэтому объективно не­обходимая деятельность развивается в ней крайне медленно. Эта цивилизация может существовать тысячелетиями, фактически не меняясь. С точки зрения ско­рости развития эта консервативность — недостаток. Но ее же, с точки зрения дли­тельности существования, можно оценить как достоинство.

В рыночной цивилизации любой индивид формально обладает правом притязать на любую ценность. В этой цивилизации ведущим модусом социальной значимости постепенно становятся богатство и свя­занные с ним хозяйство и мастерство. Другие модусы — слава, знание, власть — также ценятся высоко.

Из двух разновидностей деятельности главной становится эгодеятельность, выступающая в обличье рыночной, а рынок — ведущим способом получения социального признания. Личная экспертиза остается заметной в областях деятель­ности, где сказываются личные качества человека (наука, искусство, политика и т. п.). Ценность «личность» преобладает над ценностью «общество». Цель произ­водства в отдельных хозяйствах — получение прибыли на рынке. Поскольку оба признака — тип хозяйства и ведущая разновидность деятельности — являются рыночными, ее с полным основанием можно назвать рыночной.

Рыночная цивилизация имеет мощный внутренний источник развития — свободную деятельность личности, стремящейся к социальной значимости. Поэтому она развивается чрезвычайно быстро. Но ее развитие порождает проблемы, потен­циально опасные для собственного существования: загрязнения окружающей сре­ды и истощения природных ресурсов. Основные модусы этой цивилизации — бо­гатство и хозяйство, поэтому количество людей, стремящихся к ним, постоянно увеличивается. Поскольку же богатство и хозяйство нуждаются в материальном носителе, рыночной цивилизации требуются неограниченные ресурсы, что невоз­можно. По своей природе такая цивилизация содержит элементы собственного уничтожения. Прошло всего 200 лет после Великой французской революции, ко­гда эта цивилизация стала господствовать в Европе, и результаты таковы, что не ясно, просуществует ли она еще столько же.[4]

В реальной истории обе цивилизации в чистом виде не встречаются. Можно говорить лишь о ведущей тенденции в конкретном обществе. Примеры стран с преобладанием домашней цивилизации — Древний Египет, Спарта, Китай, Россия со времен Московской Руси. Примеры стран с преобладанием рыночной ци­вилизации — Карфаген, Афины, Господин Великий Новгород до завоевания Мо­сквой, страны Запада.

В обществе нет внутренних причин, побуждающих его выбрать один из типов цивилизации. Этот выбор определяется внешними причинами. Важнейшие из них: 1) природные условия и 2) внешняя опасность.

Если природная среда богата пищевыми ресурсами, но их освоение требует согласованной работы большого количества людей, то почти неизбежно возникно­вение служебно-домашней цивилизации мирного типа.

Если же природная среда образована небольшими и разнообразными ландшафтами, где рядом соседствуют горы, равнины, лесные массивы, а местность пе­ресечена реками, текущими в крупные водоемы, то вероятнее возникновение ры­ночной цивилизации.

Что касается внешней опасности, то если она велика и постоянна, общество вынуждено концентрировать свои силы для борьбы с ней. Дополнительный продукт целенаправленно изымается для общественных нужд и сосредоточивается в руках государя. Возникает военизированная домашняя цивилизация, подчиня­ющая нуждам обороны всю свою жизнедеятельность. Когда же опасность невели­ка, то шансы на возникновение рыночной цивилизации предпочтительнее.

«Приложив» признаки, свойственные обеим цивилизациям, к России, мы без тру­да обнаружим в ней черты именно служебно-домашней цивилизации, возникшей под влиянием внешней угрозы в период формирования Московского государства. Веками русские «держали щит меж двух враждебных рас: монголов и Европы» (А. Блок), и это обстоятельство вынудило их принять тяжкую власть московских государей.

В Московской Руси сформировался особый тип государственности — служилое государство (А. Медушевский). Общество и государство в ней было трудно разграничить: каждое сословие, слой, группа выполняли только им присущие слу­жебные функции, занимая строго определенное место в общественной иерархии, закрепленное в законодательстве. При этом формирование сословий происходи­ло под непосредственным влиянием государства, а административные учрежде­ния существовали для обеспечения функций каждого сословного слоя. В целом же все русское государство представляло собой совокупность сословий, так или иначе связанных с государевой службой (Л. Н. Гумилев).

Что касается модусов социальной значимости, то все они были доступны рус­ским людям, но не на основе свободного выбора, а как представителям соответст­вующих социальных групп. Святость была уделом духовенства; богатство по пре­имуществу предназначалось купцам, хозяйство, как предприятие для получения прибыли, также вели купцы (для дворян хозяйство было средством обеспечить возможность несения ими государевой службы); власть принадлежала чинов­никам (обычно дворянам), слава — военному сословию (преимущественно дво­рянам, как и власть), мастерством в России в связи со слабым развитием рынка интересовались относительно мало, но оно было доступно «розмыслам» (инженерам) и высоко ценилось мастеровыми (рабочими), о чем свидетельствуют сказы горнозаводского Урала и Тулы; знание осваивали разные профессиональные груп­пы, но долгое время оно сохранялось по преимуществу духовенством. Крестьянам была дана возможность обеспечивать свое существование («кормиться от зем­ли»), плодиться и размножаться. Им же государство позволяло расселяться на но­вых землях.

Взамен каждое сословие выполняло определенные функции. Духовенство просвещало и утешало народ, дворянство обеспечивало защиту Отечества и функ­ционирование государственной машины, купцы снабжали государство необходи­мыми припасами, высшие аристократические круги вместе с государем формиро­вали внутреннюю и внешнюю политику, а крестьяне кормили стальные группы и поставляли рабочую силу для выполнения всех «черных» работ.[5]

Функционирование общества на основе служебной деятельности имеет ряд довольно неприятных следствий.

Во-первых, эта деятельность консервативна. Она осуществляется на основе многочисленных документов — законов, инструкций и пр. Изменить же любую инструкцию достаточно сложно. Сначала нужно осознать, что она устарела. Затем кто-то должен предложить нечто новое и хотя бы формально узаконить ее (а инициатива, как известна, наказуема). Наконец, все работники, действия которых подпадают под положения инструкции, должны были изменить свою деятельность, что происходит медленно.

Во-вторых, эта деятельность имеет крупный недостаток, который можно назвать «служебным соблазном». Суть его в том, что служащий постоянно находит­ся в ситуации нелегкого выбора. С одной стороны, служебный долг требует от не­го бескорыстия, в пределе — самопожертвования. С другой, — можно использовать служебные полномочия в корыстных целях. Возникает противоречие между есте­ственным стремлением к социальной значимости (подкрепляемым инстинктом самосохранения) и служебным долгом. На личностном уровне оно может разре­шиться как в пользу долга, так и в пользу эгоистических устремлений.

«Служебный соблазн» приводит к тому, что целый правящий слой или даже сословие «забывают» свои служебные функции, стремясь переложить все тяготы службы на низшие слои, а себе оставить лишь привилегии. В истории России это повторялось неоднократно. Так, когда боярская родовая знать не смогла обеспечить управление государством в новых условиях, московские великие князья и цари сформировали вокруг себя слой служилых людей — дворянство — как на­дежную опору трону и источник кадров для выполнения важнейших государст­венных функций. Но к царствованию Александра I дворянство постепенно осво­бодило себя от них, не сумев при этом стать деятельным хозяйственным классом. Чтобы исправить ситуацию, Сперанский, используя петровскую Табель о рангах, привлек к работе «новый правящий класс», уравняв на службе дворянина с разно­чинцем. Но к концу XIX в. и новая бюрократия, разросшаяся донельзя, открыто и принципиально приносит в жертву личным и семейным интересам дело госу­дарства.

Октябрьская революция продолжила традицию расширения доступа к власти лицам из низов, изобретя Советы. Благодаря инициативе энергии «выходцев из народа» страна превратилась во вторую мировую сверхдержаву. К сожалению, советско-партийный руководящий слой деградировал еще быстрее, чем любой российский правящий класс до него. После Великой Отечественной войны, когда бы­ли решены задачи восстановления народного хозяйства, страна на волне патрио­тического подъема вырвалась в космос. Но в это же время «властвующая элита», с одной стороны, догматически твердила о недостижимых целях, не давая возмож­ности трезво и спокойно обсудить перспективы развития страны, а с другой — полностью предала забвению государственные и национальные интересы.

В-третьих, поскольку консервативная служебная деятельность приводит к постоянному технологическому отставанию служебно-домашней цивилизации от рыночной, возникают еще два неприятных дополнительных эффекта.

Первый из них заключается в том, что для ликвидации отставания общество вынуждено концентрировать свои ресурсы и совершать «рывок». Результат при этом достигается коллективными усилиями и за счет принесения интересов личности в жертву общественным. Необходимая энергия в массах возбуждается пу­тем пропаганды, романтических лозунгов, эксплуатации чувства патриотизма и подкрепляется репрессиями. Пока разрыв в технологических уровнях обеих цивилизаций не слишком велик, он может быть ликвидирован путем рывка. Но ре­зультат его не может быть прочным. Как только цель достигнута, общество «успо­каивается», начинает восстанавливать силы и... отставать вновь. Ибо ни характер деятельности, ни люди не изменились.[6]

Второй неприятный эффект — возникновение «цивилизационного соблазна». Суть его в том, что часть правящей и интеллектуальной элиты, видя комфорт, свободы и защищенность личных интересов в рыночной цивилизации, начинает смотреть на свою страну как на что-то ущербное, неполноценное, подлежащее радикальному и быстрому исправлению. В результате элита утрачивает способность видеть реальные национальные интересы, а также моральную готовность твердо и настойчиво их защищать. В целом правящая верхушка оказывается не в состоянии проводить последовательную внутреннюю и внешнюю политику, обес­печивающую интересы страны.

Анализ ценностей русской сельской общины показывает, что она не способствовала прогрессу мате­риальной хозяйственной деятельности. В ней нельзя было получить социальную значимость через модусы, свойственные рыночные цивилизации (хозяйство, бо­гатство, мастерство). Фундаментальные ценности, на основе которых функциони­ровала община, обеспечивали:

- биологическое выживание в суровых исторических условиях, а в благоприят­ных — и процветание русского народа (с середины XVI до начала XX в. населе­ние страны увеличилось примерно с 10 млн. до 170 млн. человек);

- колонизацию громадных диких просторов, которая происходила способом пе­релета (В. О. Ключевский), т. е. возникновения поселений, слабо связанных с материнской метрополией путями сообщения и товарооборотом.

Древнейшей и важнейшей ценностью русской общины была сама община, «мир» как основа и предпосылка существования любого ее члена. В условиях жестокого внешнего давления со стороны Востока и Запада русские могли сохранить­ся как самобытный народ и найти необходимые ресурсы противодействия лишь коллективными усилиями и лишь за счет принесения интересов личности в жертву могли конкурировать с деятельностью рыночного типа, занявшей господствую­щее положение в западной цивилизации.