Российский Дальний Восток. Геополитическая ситуация

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

      Федеральное агентство по образованию

      Дальневосточный федеральный университет

      Филиал  в  г. Уссурийске 
 

                Кафедра экономики и управления 
                 

      Курсовая  работа 
 

      По  дисциплине:  «Геополитика» 

      Тема: «Российский Дальний Восток. Геополитическая ситуация» 
 
 

                                                      Студентка 5 курса Карпушева Е. М.

      Руководитель  Чаленко Н. Н.  

                              Курсовая работа допущена к  защите

      «____»______________2011 г

                                                       Курсовая работа защищена с                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                              

      оценкой:____________

                                               «____»______________2011 г. 
 
 

      Уссурийск – 2011

СОДЕРЖАНИЕ 
 

ВВЕДЕНИЕ 3

1. РОССИЙСКИЙ ДАЛЬНИЙ ВОСТОК В ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОГО РЕГИОНА 6

      1.1. Геополитическое положение Дальнего Востока……………….....…6

      1.2. Хозяйственная и транспортная инфраструктура Дальнего Востока…………………………………………………………………………...14

2. ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ……………………………………………………………………………..20

      2.1. Экономические отношения приграничных регионов КНР и

 России…………………………………………………………………………...20

      2.2. Проблемы и перспективы экономического сотрудничества России и Китая…………………………………………………………………………...25

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………….37

СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ……………………………41 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ 

      В настоящее время основная масса  мировых товарных и финансовых потоков  сконцентрирована именно в Азиатско-Тихоокеанском  регионе. Поэтому в последние  годы Азиатско-Тихоокеанский регион стал объектом пристального внимания, как ученых-экономистов, так и  представителей международного бизнеса.

      С другой стороны, Дальний Восток России имеет исторически сложившиеся  внешнеэкономические отношения  со странами АТР и является своего рода восточными воротами страны в  Тихий океан. Эти отношения, в  свою очередь, оказывают обратное воздействие  на внутреннее экономическое развитие Росси и, прежде всего, ее Дальнего Востока.

      Дальний Восток всегда занимал особое место в планах, прогнозах, предвидениях, в практической хозяйственной и административной деятельности. Здесь Российское государство вышло к Тихому океану — естественному природному рубежу распространения своего влияния на восток в Азии. Здесь качественно изменилась не только природная, но и социально-экономическая, в том числе и геополитическая среда, с которой впредь приходилось считаться, решая задачи не только этого региона, но и государства в целом.

      Дальнему  Востоку, как наиболее удаленному от обжитых районов России региону, со стороны органов государственного управления уделялось то больше, то меньше внимания, в зависимости от возможностей страны и мудрости власти. Но политическая значимость и специфика  роли этого региона осознавалась всегда. С одной стороны, это пограничность региона, включенность России через этот регион в сложнейшую динамику международных процессов на Тихом океане. С другой - эта проблема сведена лишь к оборонным, военным аспектам. Причина этого - преимущественное военно-политическое значение, которое придавалось Российским государством Дальнему Востоку.

      Курсовая работа посвящена проблемам прогнозирования развития Дальнего Востока в условиях изменения геополитических реалий. Особое внимание уделено вопросам, связанным с изменениями геополитической ситуации в мире и роли России в геополитическом пространстве; вариантному анализу траекторий развития Дальнего Востока с позиций оценки преобладающих тенденций.

      Представляется, что объективная потребность  в научном анализе места и  роли Российской Федерации и ее субъектов Дальнего Востока в региональных и глобальных международных отношениях в Азиатско-Тихоокеанском регионе обусловила актуальность данной курсовой работы.

      Объектом  исследования выступают процессы международного сотрудничества Дальнего Востока в Азиатско-Тихоокеанском регионе как специфического проявления общей тенденции регионализации, как проявление изменений в геополитическом и геоэкономическом пространстве.

      Предметом исследования стали основные направления  внешнеполитических и внешнеэкономических  связей Дальнего Востока в Азиатско-Тихоокеанском  регионе.

      Цель исследования: выявить характер, содержание и особенности регионального сотрудничества в рамках АТР и его международное значение, раскрыть геополитические составляющие региональной стратегии развития Дальнего Востока.

      Для достижения данной цели поставлены следующие  задачи:

      - провести анализ современных тенденций регионального международного сотрудничества и исследовать механизм участия в нем Дальнего Востока;

      - раскрыть основные факторы и содержание развития международного регионального сотрудничества в рамках АТР и возможные модели интеграции Дальнего Востока;

      - изучить экономические отношения  приграничных регионов КНР и  России;

      - рассмотреть проблемы и перспективы  экономического сотрудничества  России и Китая.

      В процессе работы был использован аналитический, сравнительный методы, а также методы сбора и анализа информации.

      В процессе исследования использовались различные учебные материалы  и пособия, а также работы ученых различных направлений: философов, социологов, управленцев. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      1 РОССИЙСКИЙ ДАЛЬНИЙ ВОСТОК В ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СТРАН АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОГО РЕГИОНА 

      1.1 Геополитическое положение Дальнего Востока 

      В современных условиях Дальний Восток вызывает пристальное внимание, как центр притяжения геополитических, экономических и инвестиционных интересов. При этом ключевое значение обретает проблема структуризации Дальневосточного региона в рамках Российского государства, причём на первый план выходит не функциональная составляющая, а то, каким образом должно быть организовано пространство региона с целью его максимально полного включения в геополитическую структуру России.

      Геополитическая структура государства – это  пространственно организованный механизм осуществления политической власти. Его необходимыми компонентами являются национальные интересы, или легитимированные интересы господствующей политической элиты, и система контроля, или  действенной инфраструктуры, обеспечивающей перенос необходимого количества ресурсов в любую точку государства  с целью легитимации политической власти [12, с.87].

      Таким образом, для определения места  Дальнего Востока в геополитической  структуре России необходимо, во-первых, сформулировать совокупность национальных интересов относительно данной территории, и, во-вторых, конкретизировать пути и  способы реализации этих интересов.

      Анализ  значительного числа публикаций, посвящённых проблемам развития Дальнего Востока России и вышедших в последние 10 – 15 лет, даёт возможность  констатировать тот факт, что при  изучении экономического, политического  или геополитического положения  Дальневосточного региона российские учёные во главу угла ставят проблему обоснования значимости самого региона. Начиная с момента инициации широкомасштабных экономических реформ, шёл мучительный поиск ответа на вопрос о том, зачем нужен современной России Дальний Восток и какие опасности нас ожидают в случае произвольной или непроизвольной утраты данного региона. Проблеме же определения возможной конфигурации Дальнего Востока, вопросу, какой она должна быть, уделялось недопустимо мало внимания.

      Либерально-демократические  реформы в нашей стране вдруг  поставили парадоксальный вопрос об экономической целесообразности владения частью территории государства и, как  следствие, о сути политики российского  центра по отношению к дальневосточной  окраине. Разумеется, вопрос не заострялся до уровня возможности специального отделения Дальнего Востока от остальной  части страны. Даже самые радикальные общественные деятели старались не обострять проблему окраины до такой степени, в то же время в геополитической науке Запада прямо был поставлен вопрос о том, что экономически ослабленная Россия должна избавиться от отягощающих её положение Сибири и Дальнего Востока путём передачи регионов в управление более развитым государствам, прежде всего, США, Японии и, в перспективе, Китаю. В последующем эта идея несколько трансформировалась в своеобразную либеральную концепцию «сибирского проклятия», в рамках которой обладание холодными регионами Сибири и Дальнего Востока рассматривалось как основной сдерживающий фактор экономического развития России [18, с. 76].

      Наибольшее  распространение получила идея постепенного свёртывания российского присутствия  на Дальнем Востоке с сохранением  за данным регионом лишь каких-либо отдельных  специфических функций (например, «транзитный  регион» для связи со странами АТР).

      Подобные  идеи в целом хорошо иллюстрировали ту неопределённость во взглядах, которая  имела место среди российской политической элиты.

      Причём  Дальневосточный регион в этом плане  не был каким-либо уникальным явлением: неопределённость политической линии  царила в отношении всех регионов России, просто в рамках Дальнего Востока  подобная неопределённость вскрылась  с наибольшей наглядностью.

      В начале 2000-х гг. появился взгляд на регион, как на ресурсно-сырьевую базу, обладающую значительным, но пока не реализованным потенциалом[12, с.87].

      Однако  и в такой форме подход к  освоению Дальнего Востока представляется не отвечающим современной действительности. Попытки придумывать обоснования  существованию и использованию  региона означает заведомую консервацию  его развития. Функциональная нагрузка Дальневосточного региона не может  иметь решающего значения для  интенсификации его освоения хотя бы потому, что в ходе самого освоения она может существенно меняться. Общим местом становится утверждение  о необходимости сохранения Дальнего Востока в составе России, но такое  сохранение возможно только в силу его интенсивного освоения. Неважно, зачем существует Дальний Восток в составе России, важно в какой  форме он существует, как встроен  в геополитическую структуру  государства.

      На  мой взгляд, определение места Дальневосточного региона в геополитической структуре современной России необходимо строить, исходя из следующих положений:

      - во-первых, Дальний Восток – органическая часть современной России, и какую бы функциональную нагрузку он не нёс, это положение вряд ли изменится;

      - во-вторых, Дальний Восток никогда не представлял собой единого целостного региона, он всегда являлся неким конгломератом территорий, во многом искусственно сведённых во что-то единое;

      - в-третьих, основная задача встраивания Дальнего Востока в геополитическую структуру современной России – это не только создание транспортной инфраструктуры, способной соединить регион с остальными частями страны, но и формирование такой структуры хозяйствования и расселения, которая была бы привлекательна для значительного количества населения из западной части страны.

      Среди экспертов стало общим местом говорить об оторванности, а иногда даже об изолированности Дальнего Востока от остальной части страны. Вместе с тем, привязанность периферии к центру определяется не только этим. Ключевым моментом здесь должно выступать отношение уровня легитимации проживающим населением того политического курса, который проводит центральное руководство, к количеству ресурсов (материальных, идеологических и силовых), необходимых центру для поддержания приемлемого уровня легитимации. С этой точки зрения Дальний Восток характеризуется, пожалуй, наилучшим соотношением в стране: небольшое количество ресурсов обеспечивает практически полный контроль над регионом [8, с.103].

      Постоянно, приблизительно с 2004 г. снижающаяся экономическая активность центрального правительства привела к тому, что на территории региона обеспечивается только минимальный уровень благосостояния. Перманентное сокращение военного присутствия стало причиной существенного ослабления позиций страны в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Разноголосица мнений породила в регионе настроение неопределённости и нестабильности. И, тем не менее, российский центр продолжает оказывать существенное влияние на все внутрирегиональные процессы на Дальнем Востоке и поддерживать достаточный уровень своей легитимности.

      Хорошей иллюстрацией этого является позиция  населения Дальнего Востока. С одной  стороны, жители региона явно не легитимируют национальные интересы страны в рамках региона. Об этом, в частности, свидетельствует  не прекращающийся отток населения, который продолжается даже после  инициации серии грандиозных  проектов, требующих привлечения  значительного числа рабочей  силы [3, с. 135].

      Кроме того, в опросах общественного  мнения Москва предстаёт в качестве одной из серьёзнейших угроз существованию  региона. С другой стороны, Дальний  Восток – это регион России с  наименее выраженными сепаратистскими  устремлениями. Как окраина он сильнее, чем другие регионы страны политически  привязан к центру. Устойчиво высокое  негативное отношение дальневосточников  к соседям по Северо-Восточной  Азии (прежде всего, Китаю) практически  полностью нивелирует всякую возможность  добровольного отделения.

      Причиной  этого является внешнее в целом  агрессивное окружение Дальнего Востока. Вкрапление в совершенно чужеродную культуру заставляет искать устойчивые связи с эндемической территорией. Даже негативно воспринимаемый центр остаётся дальневосточникам культурно и ментально ближе, чем соседние Китай, Корея и Япония. Более того, периодически обостряющиеся идеи китайской или японской экспансии на Дальний Восток России не могут добавить взаимопонимания и даже наоборот усиливают недоверие и подозрительность по отношению к выходцам из стран Северо-Восточной Азии[5, с.67].

      Как следствие проникающие китайские  мигранты остаются культурно чужеродным образованием в рамках дальневосточного населения. Они практически никак  не растворяются среди коренных жителей  и даже наоборот стараются поддерживать свою обособленность, оставаясь своеобразно  «вещью в себе», не проницаемой для  некитайского населения. Например, на Дальнем Востоке единичными остаются смешенные браки между русскими и китайцами. Причём даже незначительное число таковых можно интерпретировать скорее как фиктивные, направленные на то, чтобы легализоваться китайскому рабочему в России.

      В этой связи главная опасность  скрывается в том, что не интегрированные  в российское общество китайские  мигранты образуют параллельную систему  властных отношений, ориентированную  не на российские органы государственной  власти, а на созданные ими самими структуры. Так, большинство китайцев, каким-либо образом работающих в России, контролируется китайскими преступными синдикатами – триадами, которые, в свою очередь, плотно взаимодействуют со спецслужбами Китайской Народной Республики. Таким образом, получается ситуация сосуществования на одной территории двух параллельных государственных структур с диаметрально противоположными целями, и остаётся только вопросом времени, какая из данных структур окажется более жизнеспособной[19, с.109].

      Осознание процессов, происходящих на российском Дальнем Востоке, должно по-иному  повернуть вопрос о так называемом «освоении» данного региона. Можно  смело утверждать, что мышление в  рамках дихотомии «осваивать – не осваивать», понимая под «освоением»  постоянный искусственно стимулируемый  процесс привлечения ресурсов в  регион, а под «не освоением» на сегодняшний день совершенно непродуктивно. Даже незначительное изменение формы  присутствия России на Дальнем Востоке (например, замена постоянно проживающего населения рабочими, используемыми  вахтовым методом, увеличение доли иностранных  мигрантов и т.д.), не говоря уже  о свёртывании всякого присутствия  в регионе, может привести к кардинальным геополитическим сдвигам, которые  затронут всю страну. Отказываться придётся не от «лишних» (вариант –  «ненужных», «отягощающих») территорий, а от интегрированных частей страны.

      Ещё более абсурдной логика «освоения» Дальнего Востока выглядит с географической точки зрения. Собственно, какую  часть России и по какому признаку мы выделяем в регион Дальний Восток? Вопрос не праздный, так как кроме  экономико-географического принципа выделения никакие другие критерии не работают. Подавляющее большинство  населения Дальнего Востока ни этнически, ни религиозно, ни культурно, ни, тем  более, цивилизационно не отличаются от населения России в целом. Принципиальное значение имеет только фактор проживания на данной территории. Но и он обособляет дальневосточников лишь теоретически, потому что, кроме экономических причин, ничего не сдерживает их миграцию.

      Некоторые дальневосточные учёные уже поднимали проблему степени интегрированности различных частей Дальневосточного региона, указывая, в частности, на то, что «среди субъектов Российской Федерации, существующих на этой территории ныне, гораздо больше различного, нежели чем общего» [13, с. 31].

      Субъекты  Российской Федерации, сходящие в Дальневосточный  федеральный округ, не только кардинально  различаются по экономическим, географическим, а иногда даже по культурным параметрам, но и практически никак не взаимосвязаны  друг с другом. Единственной линией, которая хоть как-то структурирует  территорию Дальнего Востока, можно  назвать Транссибирскую магистраль. Её наличие способствует определённым контактам соседних регионов. Транспортное сообщение же с территориями, лишёнными  железных дорог, в значительной степени  затруднительно. Например, стоимость  перелёта из Владивостока в Петропавловск-Камчатский составляет 2/3 стоимости маршрута Владивосток  – Москва. Добраться же из Владивостока в Анадырь напрямую практически  невозможно, необходимо делать пересадку. Сообщение с Курильскими островами затруднено даже из Южно-Сахалинска.

      Отчуждённость внутри Дальнего Востока прослеживается даже на ментальном уровне. Наиболее типичный пример – это извечный антагонизм Хабаровска и Владивостока в отстаивании  первенства по Дальневосточному региону [1, с. 33].

      Дальний Восток органически распадается  на слабо взаимосвязанные части  со своими специфическими особенностями  функционирования и специфическими региональными интересами.

      Наиболее  важным дифференцирующим признаком  можно назвать климатические  условия, которые хотя в целом  признаются малоблагоприятными, но сильно разнятся в зависимости от места проживания.

      По  принятой ещё Институтом географии  АН СССР балльной оценке природных  условий Дальний Восток разделяется  на территории с благоприятными (2,7%), среднеблагоприятными (28,2%), малоблагоприятными (7,5%) и неблагоприятными (61,7%) условиями проживания для человека [3, с. 46].

      К первым двум типам относятся территории Хабаровского и Приморского краёв, Сахалинской, Амурской и Еврейской  автономной областей. Естественно, что  именно в этих, «южных» субъектах  Дальневосточного федерального округа концентрируется основная часть  населения и доля промышленности. Так, если средняя плотность населения  всего ДВФО составляет 1,1 человека на км2, то в «южных» субъектах она значительно возрастает: в Хабаровском крае – до 1,8, в Амурской области – до 2,4, в Еврейской автономной области – до 5,13, на Сахалине – до 6,04, а в Приморском крае – до 12,26, что превосходит среднероссийский показатель плотности 8,4. При этом, если в Хабаровском крае не учитывать слабозаселённые северные районы, то показатели плотности для того края можно смело утроить.

      Именно  эти пять основных субъектов дают основную часть валового регионального  продукта по Дальневосточному федеральному округу. Так, в 2006 г. ВРП составил 981 млрд. руб., в котором доля «южных» субъектов – 69%. Причём если в абсолютных цифрах этот показатель является самым низким по России, то в оценке его на душу населения (150,3 тыс. руб. – в среднем по Дальнему Востоку, 150,7 тыс. руб. – в среднем по пяти «южным» субъектам) он уступает лишь промышленно насыщенным Уральскому и Центральному федеральным округам [15, с. 10].

      Таким образом, картина встроенности Дальнего Востока в геополитическую структуру современной России выглядит следующим образом: Амурская и Еврейская автономная области и Хабаровский и Приморский края, опираясь на такую транспортную артерию как Транссиб, в большей степени, чем другие дальневосточные субъекты РФ интегрированы в российское экономическое и социальное пространство. Остальные дальневосточные субъекты РФ на сегодняшний день вынуждены постоянно преодолевать транспортную оторванность. 

      1.2 Хозяйственная и транспортная инфраструктура Дальнего Востока 

      Территория, занимаемая субъектами Российской Федерации  на Дальнем Востоке, составляет почти 40% площади России (население - 6,5%). Объем  валового регионального продукта составляет около 6% общероссийского валового внутреннего  продукта. Регион имеет протяженную  границу с Китайской Народной Республикой и Монголией, незамерзающие  морские порты на востоке, крупные  транспортные артерии - Транссибирскую и Амурскую магистрали. Все это  создает благоприятные условия  для развития экономического сотрудничества с зарубежными странами, прежде всего  со странами Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР).

      Железнодорожная транспортная инфраструктура Дальнего Востока – это, прежде всего, Транссиб - самая протяженная (около 10 тыс. км.) в мире железная дорога, естественное продолжение общеевропейского транспортного  коридора №2.

      Транспорт играет исключительную роль в развитии Дальнего Востока ввиду его географического  положения и особого уклада территориальной  организации производства, которая  почти во всех отраслях тесно связана  с транспортом[12, с.87].

      Регион  имеет слабо развитую транспортную сеть. Протяжённость железных дорог  составляет около 9 тыс. км. Тем не менее, обеспеченность Дальнего Востока железными  дорогами значительно ниже среднероссийского уровня: на каждые 10 тыс. кв. км территории здесь приходится лишь 14 км железнодорожных путей, в то время как в целом по России - более 50 км.

      Плотность железнодорожных путей общего пользования  в расчете на 10 тыс. кв. километров на Дальнем Востоке в 3,6 раза меньше, чем в среднем по стране, а автомобильных  дорог общего пользования с твердым  покрытием соответственно - в 5,6 раза.

      Железнодорожная сеть сконцентрирована главным образом  в южной зоне Дальнего Востока - в Приморском, Хабаровском краях, Еврейской АО, Амурской и Сахалинской областях. Среди административных образований Дальнего Востока наибольшей плотностью железных дорог отличаются Сахалинская область и Приморский край, где на каждые 10 тыс. кв. км территории приходится соответственно 168 и 96 км путей.

      Железные  дороги Дальнего Востока в совокупности могут обеспечить перевозку грузов до 100 млн. тонн в год, из которых более 50% составляют экспортно-импортные  перевозки[16, с.154].

      В 90-е годы существенно снизилась  пропускная способность элементов  железнодорожной сети при общем  ухудшении ее технического состояния  и увеличении износа, в частности, значительном старении подвижного состава.

      До  недавнего времени слабым звеном Транссиба был однопутный мостовой переход через Амур в районе Хабаровска. Однако, после первого этапа реконструкции, мост длиной 2617 м имеет две железнодорожные  колеи и автомобильную эстакаду на втором ярусе. В результате модернизации скорость движения на хабаровском участке  Транссиба повысилась до 90 км в час  для грузовых и до 100 км в час  для пассажирских поездов.

      Несмотря  на техническую отсталость железных дорог и подвижного состава, железнодорожный  транспорт в южной зоне Дальнего Востока традиционно играет важную роль в грузо- и пассажироперевозках. По железным дорогам осуществляется основной товарообмен с другими регионами России. Этим видом транспорта на Сахалине перевозится 30% всех грузов. В Приморском крае и Амурской области доля железнодорожных перевозок составляет 40-50% от общих объемов грузов, в Хабаровском крае - более 70%. Основной поток внутренних и экспортных грузов формируется за счет трех отраслей - топливной (уголь, нефтепродукты), черной металлургии и лесной промышленности.

      На  протяжении 5,6 тыс. миль дальневосточного побережья расположены 32 морских  порта, включая 22 торговых, 10 рыбных, а  также около 300 небольших портов и портовых пунктов. Их доля в общем грузообороте российских портов составляет около 35%. Однако технический уровень дальневосточных морских портов не отвечает современным требованиям. Всего 19% общей длины причального фронта этих портов представляют собой специализированные причалы, и лишь 23% из них имеют глубину более 11 метров.