Российское купечество
Содержание
Приложения……………………………………………………
Введение
Актуальность темы исследования. Достигнутые на современном этапе успехи в укреплении российской государственности, в подъеме отечественной промышленности и торговли позволили правительству обратить внимание на купечество. Ярким свидетельством тому является начавшаяся разработка программы социально-экономического развития данных территорий, ориентированная на привлечение частных инвестиций.
Объектом исследования стало русское купечество, представленное выходцами из разных городов России, которые во второй половине XVIII - первой четверти XIX вв. участвовали в экономическом и социокультурном освоении Сибири.
Предметом исследования являются динамика изменения численности и региональная принадлежность купцов России, их предпринимательская деятельность и социально-психологический облик.
Целью исследования является комплексное рассмотрение сущностных черт купечества России.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
- Изучить социокультурную характеристику купечества Сибири.
- Изучить менталитет дальневосточного купечества во второй половине XIX века.
- Сделать анализ научно – теоретических подходов изучения процесса формирования купечества как хозяйственной культуры в России.
- Проанализировать направления и темпы миграционного потока купечества из Европейской России в Восточную Сибирь во второй половине XVIII - первой четверти XIX в.
Методологической основой иссле
Гипотезой исследования является возможность расширения социальной опоры самодержавия через формирование целостной модели российского купечества.
В данном исследовании использовались общие методы познания: восхождение от абстрактного к конкретному, компаративистский, синтеза, анализа. Наряду с ними применялись как специальные методы исторического познания – хронологический, ситуационный, ретроспективный, факторный, так и социологические – статистический, контент-анализа, сравнительно-типологический и биографический методы.
Научная новизна работы заключается в следующем:
- в объеме вводимых в научный оборот исторических источников, в новых оценках научных материалов, изданных ранее;
- в рассмотрении характерных черт социально-психологического облика купцов Европейской России, которые осваивали сибирские земли.
Практическая значимость. Представленный в исследовании фактический материал, наблюдения и выводы могут быть использованы в работе над определенными проблемами отечественной истории, экономики и исторической географии. Обращение к положениям курсовой работы возможно в образовательном процессе при создании учебных пособий, специальных курсов, при подготовке практических занятий и в краеведении.
1. Социокультурная характеристика купечества Сибири
Вопрос о социокультурном облике различных социальных групп остается в современной исторической науке до сих пор недостаточно изученным. Материальные и духовные потребности, ценностные ориентации, нормы поведения и образ жизни сибирских купцов, на наш взгляд, представляют значительный научный интерес. Все эти черты в большей или меньшей степени освещены в периодической печати второй половины XIX в. К периодической печати как к источнику по истории сибирского купечества уже обращались, но внимание, главным образом, уделялось социально-экономической характеристике предпринимателей [см. приложение 1].
Традиционным для периодики того времени является утверждение о том, что характерной чертой купечества было пристрастие к расточительству и разгульной жизни. «Куда уходили накопленные сибирским трудом капиталы, можно судить потому, что в столицах растрачивались миллионы, созидались скверы, покупались дворцы в Париже, виллы в Италии, но Сибири ничего не доставалось», – возмущался журналист «Восточного обозрения» [см. приложение 2. 1882. 17 июня]. Символом разгульной жизни было пристрастие к карточным играм. Так, корреспондент из Тюмени писал, что карточная игра в их городе – «это любимейшее и чуть ли не единственное… препровождение времени» [см. приложение 3. 1892. 13 фев.]. При этом газеты отмечают у сибирских купцов преобладание материальных интересов над всеми другими: «Одна общая черта была на всех лицах – то была печать “чумазого”, ясно говорившая, что кроме “алтына и его судеб”, у этих людей нет ничего ни сзади, ни спереди» [см. приложение 4. 1888. 29 июня]. В конце XIX в. значительное место в организации досуга стали занимать купеческие клубы, собрания, ставившие целью доставить своим членам возможность проводить время в обществе. «Клубы у нас представляют собой в большинстве случаев ничто иное, как место, где можно поиграть в карты, выпить и закусить в несколько большей компании, чем это обыкновенно делается дома», – отмечал корреспондент «Сибирского листка» [см. приложение 3. 1890. 20 дек.]. Собрания проводили также балы, маскарады, семейные вечера, торжественные обеды, музыкальные и литературные вечера [см. приложение 3. 1891. 27 янв.]. Ранее подобные вечера проводились в купеческих домах [см. приложение 4. 1881. 22 марта].
Не могли обойти своим вниманием газеты и такой важной черты социокультурного облика сибирского купечества, как благотворительность. Наибольшей популярностью среди благотворительных вкладов пользовались взносы на развитие образования. Впечатляют размеры этих пожертвований: известный иркутский купец И.С. Хаминов пожертвовал дом стоимостью в 102 тыс. руб. и 100 тыс. руб. наличными на учреждение в Иркутске городского училища [см. приложение 2. 1883. 13 янв.]. Канский первой гильдии купец И.Н. Некрасов пожертвовал 100 тыс. руб. на устройство гимназии в Канске и 43 тыс. руб. на постройку Красноярской женской гимназии. Иркутский миллионер А.М. Сибиряков отдал 50 тыс. руб. на учреждение в Иркутске высшего технического училища; ту же сумму его брат И.М. Сибиряков выделил на открытие женских врачебных курсов. Бийский купец А.Ф. Морозов преподнес 25 тыс. руб. на постройку здания для Томской губернской гимназии.
За усердие и рвение к общественной пользе многие из предпринимателей были награждены медалями. Так, золотыми медалями для ношения на шее на Анненской ленте были удостоены попечитель Кулаковского сельского училища Тюменского округа, московский первой гильдии купец Н.М. Чукмалдин и попечитель Тюменского городского Никольского училища, первой гильдии купец И. Колокольников. Кузнецкий второй гильдии купец С. Шукшин был награжден золотой медалью с надписью «за усердие» на Станиславской ленте. Для того времени это было довольно редкой наградой [18].
Значительных размеров иногда достигала и материальная помощь купцов малоимущим жителям сибирских городов: З.М. Цибульский в 1881 г. выделил 3 тыс. руб. на помощь беднейшим из красноярских погорельцев [см. приложение 4. 1881. 26 апр.]; братья Королевы в 1882 г. отдали по 500 руб. для раздачи беднейшим жителям г. Томска, пострадавших от пожара, Я.А. Немчинов на те же цели потратил 25 тыс. руб.; И.М. Сибиряков в 1894 г. пожертвовал вдове утонувшего священника Черных 7400 руб. на воспитание детей и на похороны [см. приложение 2. 1894. 21 авг.]. Сибирские купцы уделяли внимание и учреждениям общественного призрения. Так, тарский купец Щербаков в 1860 г. взял на себя обязанность в течение пяти лет содержать за свой счет двух воспитанниц Омского детского приюта «Надежда», намериваясь затратить на это дело 550 руб. [см. приложение 9. 1860. 16 апр.]. На средства томского городского головы З.М. Цибульского в 1862 г. была устроена рождественская елка для детей Томского Мариинского детского приюта и всем детям сделаны подарки на сумму 115 руб. [см. приложение 5. 1863. 15 фев.]. В 1882 г. А.Г. Немчинова на свои средства открыла в г. Тара дом призрения для бедных жителей [см. приложение 4. 1882. 16 мая]. В том же году И.П. Кытманов пожертвовал дом Енисейскому Александровскому дому призрения бедных детей. В Тобольской губернии в конце XIX в. из девяти существующих богаделен пять содержались за счет купеческих средств, что также говорит о значительном участии купцов в деле призрения бедных и больных сограждан.
Многие купцы внесли свой вклад и в развитие науки: при финансовой поддержке томского купца А.Е. Кухтерина профессор С.И. Залеский производил исследования сибирских минеральных озер и ключей; канский купец И.Н. Некрасов выделил 500 руб. на геологические исследования в Сибири; иркутский купец И.М. Сибиряков пожертвовал 10 тыс. руб. для исследования быта якутов и 2 тыс. руб. на издание готовых трудов, относящихся к Якутской области; на средства красноярского купца Г.В. Юдина была издана книга А.А. Титова «Сибирь в XVIII столетии» [см. приложение 2. 1892. 6 дек.]. Некоторые сибирские купцы сами занимались изысканиями и финансированием экспедиций. Огромный вклад в освоении морского северного торгового пути из Европы в Сибирь внес иркутский купец А.М. Сибиряков, не раз бороздивший Северный Ледовитый океан на своем пароходе «Норденшельд» [см. приложение 2. 1884. 1 ноября; 1885. 5 сен.; 4. 1885. 6 окт.]. Бийские купцы Котельников и Антропов в 1880 г. совершили торговую экспедицию в Китай до Калгана, имевшей целью доказать выгоду торговли с Китаем западным путем [см. приложение 6. 1880. 9 марта]. Иркутский купец И.Г. Шведов, являвшийся охотником и натуралистом, автором книги «Записки сибирского Немврода», был членом Восточносибирского отделения Русского Географического общества [см. приложение 4. 1882. 24 окт.]. Иногда купцы учреждали премии за вклад в развитие научной мысли: А.М. Сибиряков в 1882 г. пожертвовал 10 тыс. руб. на премию за исторической сочинение о Сибири [см. приложение 4. 1883. 24 июля]; Н.М. Чукмалдин в 1893 г. учредил при тюменском реальном училище премию за сочинение о Тюменском округе.
Несмотря на то, что купеческой благотворительности в периодической печати уделялось так много внимания, периодика была беспощадна в оценке мотивов благодеяний «сибирских тузов». В частности, по мнению журналиста «Сибирского листка», благотворительность – «единственный путь, каким богатый класс может хотя немного смягчить и уменьшить вечно скрытое недовольство им бедных классов» [см. приложение 3. 1892. 26 янв.]. Среди других причин благотворительности назывались честолюбие и личные расчеты, желание получить «богатые милости» в виде медали, ордена или мундира. Например, говоря о благотворительной деятельности известного иркутского купца И.С. Хаминова, корреспондент «Сибирской газеты» отмечал, что он «шагу не сделает без расчета». Кроме того, периодика обвиняла купцов в благотворительной безынициативности, говоря о том, что инициатором многих благотворительных начинаний представителей торгового сословия служила власть. Среди купцов, пользовавшихся уважением и выделявшихся личной инициативой в принесении пожертвований, назывались только Я.А. Немчинов, И.Ф. Каменский и А.М. Сибиряков. Однако была отмечена тенденция к самостоятельности в благодеяниях со стороны сибирского купечества, которое «начинает сознавать, какую важную роль оно призвано сыграть в будущем в истории развития просвещения в Сибири» [см. приложение 2. 1883. 24 фев.].
Поддержка образования и науки, строительство богаделен и приютов происходили наряду с повышением образовательного уровня самого купечества. Среди факторов, повлиявших на тягу к образованию в среде сибирского купечества, современные авторы выделяют массовый приток политических ссыльных, начало золотой лихорадки, вызвавшей большой наплыв разных людей и потребовавшей нового уровня знаний и развитие самой системы народного просвещения [см. приложение 10. C. 181–182]. Однако домашнее образование еще долгое время сохраняло свое значение. Как справедливо отметила газета «Сибирь», «только исключительные личности получают университетское образование, большая часть, начав уездным училищем или домашним обучением… оканчивает обучение за прилавком или на ярмарках» [см. приложение 6. 1881. 27 сен.].
Распространение в купеческой среде тяги к просвещению привело к тому, что во второй половине XIX в. среди сибирских купцов можно было встретить литераторов, краеведов, библиофилов и коллекционеров. Например, А.М. Сибиряков обсуждал в печати вопросы о значении для Сибири Северного морского пути, о важности устройства путевых станций на нем. Известным коллекционером и библиофилом слыл красноярский купец Г.В. Юдин. Библиотека Юдина, находящаяся на его даче в Таракановке в четырех верстах от города, являлась достопримечательностью не только Красноярска, но и всей Сибири. В 1889 г. в Юдинской библиотеке насчитывалось 40 тыс. томов, стоимостью более 35 тыс. руб. [см. приложение 2. 1889. 29 окт.]. В 1892 г. стоимость книг достигала уже 60 тыс. руб..
Своей богатой коллекцией старинных русских и иностранных монет был знаменит иркутский купец Н.Н. Пежемский.
Во второй половине XIX в. появляется и тенденция к усвоению прогрессивного опыта иностранных предпринимателей. Ярким примером служит история М.Д. Бутина, который в 1873 г. совершил поездку в Америку для ознакомления с положением золотопромышленного дела в американских штатах, а затем применил полученные знания на своих приисках [см. приложение 3. 1892. 19 марта]. Такое рвение к просвещению и образованию со стороны купечества опровергает мнение сибирского поэта, выраженного в стихотворной форме: «У нас пока в Сибири два предмета: / Мозольный труд и деловой расчет. / Всем нужен хлеб да звонкая монета / Так любознание кому на ум придет?» [см. приложение 3. 1891. 26 мая].
Об уровне культурного развития лучших представителей сибирского купечества свидетельствует статья в «Сибирском листке» о В.Н. Баснине. В этой статье мы можем узнать о его образовании, интересах и круге общения. В частности, там говорится, что Баснин получил образование в Иркутской гимназии, что для того времени было редкостью, но знаниями, полученными в гимназии, он не ограничился и впоследствии занимался самообразованием: постоянно пополнял свою библиотеку новыми книгами, собирал картины, слыл любителем музыки. Дружил с декабристами, особенно дружен был с Волконским и Муравьевым. Из купцов тесные отношения он поддерживал только с Медведниковыми, остальное же купечество «не возбуждало его симпатий». Автор статьи заключает: «Все, что было в Иркутске просвещенного, собиралось в его доме, где оживленные беседы о том, что занимало умы современной интеллигентной России, сменялись чтением и музыкой». Такая характеристика, данная в сибирской газете, совпадает с мнениями современников Баснина о нем. Так, купец Дудоровский говорил: «Баснин – человек в высшей степени любознательный; он с примерным рвением занимается собиранием книг и картин и учится всему, что необходимо знать человеку высшего круга, готовящемуся на поприще представителя своих граждан» [см. приложение 11. С. 40]. И. Калашников в своих мемуарах отмечал, что Баснин «любил литературу, много читал и сам писал весьма искусно и приятно» [см. приложение 12. С. 270].
Купцов, подобных В.Н. Баснину, относили к разряду «совершенных». В общественном мнении под этим названием понимались купцы не только предприимчивые и удачливые, но и широко известные на общественном поприще. Такие купцы слыли любителями музыки и театра, имели собственные библиотеки и собрания картин, в целом были хорошо образованы. Их дома были известны не только знатными обедами, но и приемами, на которых собирались меломаны и любители изящной словесности [см. приложение 13. С. 62]. В.П. Шахеров в работе «Иркутск купеческий» отмечает, что «почти в каждом сибирском городе было несколько купцов такого рода, но особенно прославился подобными “совершенными купцами” Иркутск», называя среди иркутских «совершенных купцов», кроме В.Н. Баснина, также Сибиряковых, Дудоровских, Медведниковых, В.П. Сукачева и С.Н. Родионова [см. приложение 14. C. 129]. Нам бы хотелось назвать еще несколько фамилий сибирских купцов, которых можно отнести к «совершенным». Это и красноярские купцы Кузнецовы, Гадаловы, Щеголевы, М.К. Сидоров и Г.В. Юдин, и енисейские Баландины, Кытмановы, тюменские Н.М. Чукмалдин, И.И. Игнатов и П.И. Подаруев, нерчинский М.Д. Бутин, а также томские Цибульские, братья Королевы, И.А. Еренев и П.И. Макушин [18].
Не обошла своим вниманием периодика и такой важной социальной характеристики, как взаимоотношение купцов с другими группами общества, в частности золотопромышленников с рабочими. В освещении данного вопроса сибирская пресса почти единодушна в своей негативной оценке. Купцы предстают как люди невежественные, грубые, способные только к надувательству. «Наши кулаки золотопромышленники не брезгают никакими средствами, чтобы легче и чаще обирать рабочего», – отмечала газета «Сибирь» [см. приложение 7. 1881. 26 июля]. «Весь рабочий люд отдан в полное распоряжение хозяина, который, связав рабочего двусмысленными контрактами, что хочет, то и делает», – вторит ей «Восточное обозрение» [см. приложение 2. 1882. 26 авг.].
Однако на страницах тех же газет, были отмечены крупные пожертвования в помощь золотопромышленным рабочим со стороны купечества: Сибиряковы в 1885 г. пожертвовали 10 тыс. руб. для открываемого «Общества обеспечения судьбы золотопромышленных рабочих в Восточной Сибири» [см. приложение 15. 1885. 8 авг.], в 1894 г. И.М. Сибиряков в помощь рабочим золотых приисков и их семьям выделил 420 тыс. руб., хотя, по мнению тех же газет, Сибиряковы были скорее исключением, чем правилом [см. приложение 2. 1894. 27 мая].
Вывод
Таким образом, периодическая печать второй половины XIX в. рисует противоречивый образ сибирского купечества. Обвиняя купцов в разгульном образе жизни, газеты отдавали должное их благотворительной деятельности. На страницах сибирской периодики купцы, с одной стороны, выступают как жертвователи на нужды образования, защитники сирых и убогих, ревнители просвещения, внесшие свой вклад также и в развитие науки, с другой – газеты неумолимы в негативной оценке мотивов этой самой благотворительности. Периодика дает представление и о культурном облике сибирских предпринимателей, отмечая, что с повышением образовательного уровня купцов изменялись и их культурные потребности: среди них стали появляться библиофилы, меломаны, коллекционеры и даже ученые. В целом следует отметить, что полное представление о социокультурном облике сибирского купечества можно составить только при комплексном использовании различных источников.
2. Менталитет дальневосточного купечества во второй половине XIX века
Термин «менталитет» не имеет общепринятого определения в исторической науке. На наш взгляд, наиболее удачным является определение, данное Б.Н. Мироновым в его монографии «Социальная история России периода империи (XVIII – начало ХХ в.)». Под менталитетом он понимает заложенные воспитанием и культурными традициями социально-психологические стереотипы, ценностные ориентации, значимые представления и взгляды, принадлежащие той или иной социально-культурной общности, сословию или социальной группе [20].
В пореформенное время появилось новое поколение предпринимателей с менталитетом, который можно назвать буржуазным. Предпринимательский менталитет характеризуется рядом особых черт, прежде всего специфической трудовой этикой. Традиционно выделяют два идеальных типа трудовой этики: потребительский (минималистский) и буржуазный (максималистский). Первый тип нацелен на удовлетворение скромных потребностей индивида и его семьи, а второй ориентирует на достижение максимально возможного результата, на максимальную прибыль. Таким образом, потребность накопительства, обогащения, получения прибыли является главной потребностью предпринимателей, из которой исходят не только их основные жизненные принципы, но и деловая этика, характер ведения бизнеса, т.е. их коммерческий стиль. Возможность самовыражения через приложение к предпринимательству своих сил и капиталов, интерес к своему делу были для купцов наивысшей ценностью.
У купечества отдельных регионов появлялись особенности и существовали отличия, которые определялись историей формирования, экономики края, происхождением и источниками пополнения купечества, его численностью, социальным и национальным составом. Формирование предпринимательского менталитета дальневосточных предпринимателей происходило под влиянием ряда внешних и внутренних факторов, как общих для всего российского купечества, так и специфичных, имеющих значение только для купечества данного региона.
В процессах формирования буржуазного сознания и предпринимательского менталитета в Западной Европе и России можно найти много общего. Однако особенности российского самодержавия, придерживавшегося в экономике политики этатизма, обширность территорий, национально-конфессиональные особенности, геополитическое положение привели к формированию в России в конце XIX века иной предпринимательской этики. Предпринимательский менталитет, подобный менталитету западной буржуазии, с высокой степенью социальной ответственности с упором на честность, трудолюбие и бережливость, к началу ХХ в. в России только начал формироваться.
Поздний приход капиталистических отношений в Россию во многом предопределил российские особенности буржуазного сознания: традиционные моральные принципы, монархизм, патриархальность и православие. Западный протестантизм, став идеологическим и нравственным основанием процесса накопления капиталов, сыграл значительную роль в формировании буржуазных отношений, в то время как православием обогащение не поощрялось. В России некое подобие протестантизма проявилось в старообрядчестве.
Принято считать, что западные предприниматели превосходили отечественных по деловым качествам. Слабую активность и недостаточную готовность российских предпринимателей к риску можно объяснить следующим образом: при характерной для аграрного строя высокой доле крестьянского хозяйства и кустарных промыслов не возникало массовой покупательной способности на промышленные изделия в том размере, в каком она с самого начала существовала на Западе. Бизнесмены вели себя в соответствии с потребностями рынка: там, где не существует растущего спроса, нет и повышенной готовности к инвестициям. К тому же для оборота одинаковой по величине массы товаров в России требовались более значительные капиталы, чем в западных странах. В России значение торговой буржуазии было относительно выше, чем в индустриальных странах Запада, особенно в менее развитых в промышленном отношении районах, таких как Север, Сибирь, Дальний Восток.
Многие особенности развития дальневосточного предпринимательства определялись высоким риском вкладывания капитала, обусловленным отдаленностью, слабой заселенностью и неосвоенностью этого региона России. Так же, как и в соседней Сибири, нехватка собственных финансовых средств, неразвитость кредитной системы приводили к сдерживанию развития капиталистического предпринимательского сознания. Вместе с тем объективно более сложные по сравнению с Европейской Россией условия для ведения частного предпринимательства сформировали у местного купечества более смелый, активный и предприимчивый характер, чем у их российских коллег.
Большое значение в экономике региона имел иностранный капитал. Коренной русской буржуазии не меньше, чем иностранной, были свойственны и активная погоня за прибылью, и предпринимательская инициатива в получении прибавочной стоимости, но именно это лишало ее стимулов проникать в новые отрасли и районы, которые требовали относительно более высоких капитальных вложений. Наоборот, те же отрасли и районы были достаточно привлекательны для иностранных капиталистов, так как давали более высокую прибыль по сравнению с нормальным уровнем средней прибыли на их родине. Иностранные предприниматели часто принимали российское подданство, поскольку это позволяло им занимать более солидное место в обществе, получать высокие чины, звания, что способствовало успешному ведению бизнеса.
Необходимым условием для осуществления предпринимательской деятельности является наличие свободных средств, т.е. начального капитала. Источники обогащения были разнообразны, широко применялись методы первоначального накопления, среди которых доминировали торговля, ростовщичество, спекуляция, неэквивалентный обмен. Основным источником обогащения были торгово-ростовщические операции на основе неэквивалентного обмена в торговле пушниной. Купцы (А.Ф. Плюснин, Я.Л. Семенов и др.) снабжали охотников и их семьи в течение года порохом, чаем, солью в долг под будущую добычу, что позволяло держать добытчиков в кабале, переводя долги от отца к сыну [20].
В 1860-е гг. сформировался слой бывших приказчиков и служащих, которым удалось набраться опыта торговой деятельности и скопить капитал. В этом качестве начинали свою деятельность первый николаевский купец-первогильдеец Д.М. Есипов, владивостокский 1-й гильдии купец Я.Л. Семенов, купец 2-й гильдии В.П. Бабинцев (глава владивостокского отделения торгового дома "Чурин и К°") и др. Было немало случаев прямого ограбления приказчиками своих хозяев. Избежать ответственности им позволяли условия деятельности в далеком крае, где все списывалось за счет бездорожья, стихии, разбоя. Так, приказчик А.Ф. Плюснин дважды приходил в Николаевск с товарами верхнеудинского купца И. Фролова. Познакомившись с местными условиями, разграбил и потопил баржу с товарами хозяина, а затем начал самостоятельное дело. Впоследствии А.Ф. Плюснин стал основателем крупнейшей торговой фирмы г. Хабаровска.
Личные связи, знакомства, удачные браки также способствовали накоплению капитала. Отставной лейтенант флота Г.И. Зотов упрочил свое материальное положение благодаря выгодному браку с единственной дочерью николаевского 1-й гильдии купца А.Е. Иванова. Дочери М.Г. Шевелева Маргарита и Ангелина стали женами сыновей купца М.И. Янковского.
Стремление к быстрому обогащению приводило к использованию широкого арсенала методов нечестной торговли. Довольно часто, желая получить максимальную прибыль, прибегали к обману покупателей, торгуя некачественным товаром и завышая цены. Вот как об этом писал Н.Н. Пржевальский: «Все товары самого низкого качества, потому что как из России, так и из-за границы стараются сбыть сюда самую дрянь, которая не идет с рук дома, существующие на них цены безобразно высоки и постоянно увеличиваются по мере того, как товар уже на исходе или остается только у одного купца. …Такими-то спекуляциями и наживают себе деньги все аферисты, которые являются сюда нищими, а через несколько лет уже ворочают большими капиталами. Они сами открыто говорят, что "если на один рубль нельзя заработать в год три, то не стоит денег брать в руки"...» [20].
Даже в начале 1890-х гг. цены на местном рынке были в два – три раза выше, чем в Европейской России. В этой связи характерно высказывание управляющего Контрольной палатой В.И. Капустина в ходе дискуссии о причинах дороговизны в Приморской и Амурской областях на проходившем в 1892 г. III Хабаровском съезде: «Потребитель на Амуре пока беден, а бедные потребители всегда переплачивают. Торговля всегда берет большой процент там, где можно, и это очень естественно, потому что капитал не благодетель». Поскольку целью предпринимателя является получение максимальной прибыли, решающее значение для него имеет не качество товаров, а их «способность к сбыту».
Однако высокий уровень цен определялся многими причинами: стоимостью доставки товаров, условиями кредита, сравнительной медленностью оборота капитала, незначительностью местного населения, мизерностью его спроса и пр. По мнению А.В. Даттана, торговые издержки здесь были слишком велики сравнительно со сбытом, большую часть наценки «съедали» накладные расходы. Финансовый риск здесь был выше, чем в Европейской России, но выше была и прибыль, иначе никто не стал бы заниматься столь трудоемким и долговременным бизнесом, требовавшим от предпринимателя больших лишений, внимания и энергии.
Местные жители часто покупали товары в кредит, что создавало дополнительный риск для предпринимателей. «Вообще владивостокский покупатель не из важных. Это или чиновник, или офицер, получающий сравнительно небольшое содержание и живущий не по средствам. Когда стоят тихоокеанская или иностранная эскадры, тогда становится выгодной и розничная продажа: денег у офицеров много и они покупают все за наличные». Вложенный в кредиты не всегда надежным покупателям капитал приходилось изымать из внутреннего оборота фирм.
И все же предприниматели старались идти навстречу клиентам, прислушиваться к их нуждам, завоевывая тем самым их доверие. Согласно правилам, составленным руководством фирмы «Кунст и Альберс» для филиалов, торговать следовало, не повышая цен в течение всего года, прежде всего зимой, когда не было подвоза, и некоторые товары подходили к концу. Для большинства немцев, прибывших на российский Дальний Восток из Германии, была характерна замкнутость и корпоративность. Они всячески старались сохранить свою национальную культурно-лингвистическую среду, держались обособленно и общались между собой на родном языке. Однако свою обособленность немецкие предприниматели и служащие их фирм компенсировали обходительным, вежливым и предупредительным отношением к своим клиентам.
Коммерческая стратегия