Россия после февральской революции

 
 
 
 
 
 

Курсовая  работа

по предмету ИОГиП

по теме: Россия после февральской революции 
 
 
 
 
 

СОДЕРЖАНИЕ

Введение……………………………………………………………………..3 – 5                                   

Глава I. Причины февральской революции 1917 года

1.1.Экономическая обстановка накануне Февраля…………………...….6 – 10 

1.2. Политическая ситуация накануне Февраля………………………...10 – 18

1.3. Национальный  вопрос……………………………………………….18 – 19

Глава II. Переход к революции

2.1. События в  России с 23 по 3 марта 1917 года……………………….19 – 22

Глава III. Изменения в общественном и государственном строе после Февральской революции 1917 года

3.1.Становление  двоевластия…………………………………………….22 – 29

3.2. Изменения  в деятельности политических  партий………………….29 – 34

3.3.Законодательная  политика Временного правительства……………34 – 39

Заключение……………………………………………………………….. 40 – 42 

Список использованной литературы………………………………………….43 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение

     К началу 1917 года недовольство властью  и ее носителями стало в России почти всеобщим. Тянувшаяся два с половиной года война, стоившая стране неисчислимых жертв и принесшая пока одни лишь поражения, прогрессирующий развал транспорта, создававший трудности со снабжением, невероятный рост дороговизны, - все это вызвало растущее утомление и озлобленность против режима. При этом высшие круги общества были настроены и против самодержавного государства, и лично против императора гораздо резче, чем масса населения. Влияние “придворной камарильи” было несравненно заметнее для петербургской аристократии, думских верхов и столичной интеллигенции, чем для миллионов рядовых солдат-фронтовиков или крестьян отдаленных тыловых губерний. Именно российская элита, выведенная из терпения разгулом последних времен распутинщины, и стала питательной средой для разного рода заговоров и тайных союзов, ставящих своей целью избавление от ставшего предельно непопулярным, если не сказать ненавистным, императора. Самодержавию была поставлена в вину самая гибельная черта для авторитарного государственного строя: полная неэффективность, бессилие и недееспособность власти при очевидной, так раздражающей всех деспотичности.

     В конце 1916 - начале 1917 года все явные  и тайные организации российских верхов - думские фракции, аристократические  клубы, великосветские салоны, масонские  ложи, общественные комитеты были охвачены лихорадкой встреч, переговоров и  соглашений самых различных лиц, в той или иной степени причастных к политике страны. "Нынешняя власть не способна преодолеть хаос, ибо она  сама является источником хаоса, она  не способна привести Россию к победе в войне, и потому склоняется к  сепаратному миру, унизительной капитуляции  перед Германией" - таков был  общий вывод большинства политических сил и группировок России к  февралю 1917 года.

     За  положением в верхах "великой  восточной союзницы" с растущей тревогой наблюдали и в западных столицах государств Антанты. К этому  моменту правящие круги этих стран  уже имели основания считать, что мировая война ими выиграна, - анализ объективного соотношения  сил показывал, что Германии не продержаться более, чем два года. Однако будущность громадного Восточного фронта, сковывавшего значительную часть германских сил, вызывала у них явное беспокойство. Способность России к дальнейшему  продолжению войны оказалась  под серьезным вопросом, и прежде всего, по мнению союзнических разведок и дипломатий, по вине ее собственной  верховной власти. Отсюда и стремление предупредить нежелательный для  Запада ход событий, провести с помощью  российских друзей своего рода "хирургическую  операцию" - смену носителей власти и прежней формы правления, дабы новая, "свободная Россия" стала  более надежной союзницей в войне  и менее требовательной победительницей  за столом послевоенных переговоров. Орудием  осуществления этих далеко идущих планов стали многочисленные союзнические миссии, к тому моменту располагавшие  чрезвычайно разветвленными связями  в российских верхах.

     И для отечественных, и для зарубежных "друзей свободы" речь могла идти лишь о смене политического режима с помощью верхушечного переворота, но никак не о революции. Память о 1905 годе была слишком живой, чтобы  кто-то мог хотеть повторения тех  страшных для "правосознательных  граждан" дней. Однако, как это почти всегда случается в истории, действительность очень быстро опрокинула все расчеты, и несколькими месяцами спустя времена первой русской революции могли показаться своего рода идиллическими сценами.

     Подлинный механизм февральских событий во многих своих деталях неясен и  по сей день. Изучение их во всей полноте - дело современных и будущих историков, внешний же их ход давно и хрестоматийно  известен. 23 февраля 1917 года на улицах Петрограда начались первые манифестации, вызванные прошедшей волной массовых увольнений и начавшимися перебоями в снабжении хлебом. Военные власти столицы не сумели сразу же овладеть положением, а через три дня это стало уже невозможным: войска отказывались от повиновения и братались с манифестантами. Вторая русская революция стала реальностью… 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Глава I. Причины февральской революции 1917 года.

     1.1.Экономическая  ситуация в России  накануне Февраля.

     Резкое  сокращение импорта заставило русских  промышленников начать производство отечественных  машин. По данным на 1 января 1917 года русские  заводы выпускали больше снарядов, чем французские в августе 1916 г. и вдвое больше, чем английские. Россия производила в 1916 г. 20 тысяч  легких орудий и импортировала 5625. Производство гаубиц было на 100% отечественное, а  тяжелых орудий – на 75%.

     Россия  оставалась аграрно-индустриальной страной, где 70 – 75% населения было занято в  сельском хозяйстве, дававшем более  половины национального дохода. Развитие промышленности повлекло за собой рост городов, но городское население  составляло менее 16% всей массы жителей. Характерной особенностью российской промышленности была высокая концентрация, прежде всего территориальная концентрация. Три четверти заводов размещалось  в шести регионах: Центрально-промышленном с центром в Москве, Северо-Западном в Петербурге, Прибалтийском, в части  Польши, между Варшавой и Лодзью, на юге (Донбасс) и на Урале. Российскую промышленность отличала самая высокая  в мире технико-производственная концентрация: 54% рабочих трудилось на предприятиях с числом занятых свыше 500, причем предприятия эти составляли лишь 5% общего числа заводов и фабрик.

     Важные  позиции в российской экономике  занимал иностранный капитал, поощряемый политикой государства. Главную  роль здесь играли займы, предоставляемые  правительству: их общая сумма достигала 6 млрд. рублей, что составляло половину внешнего государственного долга. Большинство  займов было предоставлено Францией. Но на развитие производства эти займы  не влияли. Большее влияние оказывали  иностранные капиталовложения непосредственно  в промышленные предприятия и  банки; они составляли более трети  всего акционерного капитала в стране. Главным образом они сосредоточивались  в горнорудной и металлообрабатывающей  промышленности и банковском деле. Зависимость российской экономики  от зарубежных стран усугублялась структурой внешней торговли: экспорт состоял  почти исключительно из сельскохозяйственных продуктов и сырья, а импорт –  из готовых промышленных изделий.

     Концентрация  производства сопровождалась концентрацией  капитала. Более трети всего промышленного  капитала было сосредоточено в руках  примерно 4% компаний. Роль финансового  капитала возрастала во всей экономике, включая сельское хозяйство: семь петербургских  банков контролировали половину финансовых средств всей промышленности.

     Война резко ухудшила финансовое положение  России. Расходы на войну росли  с большой быстротой: за 1915-1916 гг. они увеличились в 9 раз, дойдя  до 14,5 млрд. руб. Каждый день войны обходился  стране в 40 млн. руб.1

     Начался выпуск денег, не обеспеченных золотом. Доля золотого обеспечения уменьшалась  с 98% (июль 1914 года) до 51,4% (январь 1915), 28,7% (январь 1916) и 16,2% (январь 1917). При сокращении количества товаров это вело к  обесценению рубля. Были выпущены внутренние займы, но их реализация прошла неудовлетворительно. Облигации, выпущенные в октябре 1916 года, принесли лишь 150 млн. рублей выручки. Курс рубля падал. 1916 г. январь –  падение курса бумажного рубля  до 56 коп. В начале войны казначейство выпустило в виде банкнот 1,5 млрд. рублей, увеличив тем самым вдвое  денежную массу.

     Война произвела огромные изменения в  народном хозяйстве. Все крупные  отрасли промышленности и значительная доля кустарного хозяйства были привлечены к работе на нужды войны. Текстильная  промышленность отдавала на войну 70% своего производства. Металлическая промышленность – 80% лучших сортов стали и железа. Удовлетворение нужд невоенного хозяйства  и частного потребителя отодвигалось на задний план.2

     Несмотря  на усиленный спрос, который страна предъявляла к промышленности, последняя  не только не увеличивала своей производительности, но, наоборот, обнаруживала довольно ощутимое и неуклонное падение. По данным, которые  приводит А.Г.Шляпников, добыча угля за второе полугодие 1914 года была равна 912 миллионам пудов угля, а за первое полугодие 1916 года уже только 856 миллионам  пудов. Россия лишилась Домбровского бассейна, перестал ввозиться английский уголь. В Донецком бассейне скапливались большие  запасы угля вследствие расстройства транспорта.

     Производительность  горнозаводских районов за время  войны показывала стремление к постоянному  падению. Например, производство чугуна за месяц январь 1914 года было по всей стране 24,3 миллиона пудов, январь 1915 года дал уже 20,1 миллиона пудов, в январе 1916 года выработка его была равна 19,3 миллиона пудов, а январь 1917 года дал только 18,3 миллиона. Подобное колебание  и уклон вниз наблюдался и в  производстве полупродуктов железа и стали. Предприниматели объясняли  такое падение тем, что на войну  были отправлены лучшие рабочие предприятий, а на смену им шли женщины и  подростки, военнопленные и китайцы. Их труд был менее производительным. Так, в каменноугольной промышленности за время войны добыча угля на долю одного рабочего в январе 1915 года была равна 786 пудам, в январе 1916 года – 721 пуду, а в октябре того же года – только 600 пудам.

     Трудные времена переживали рабочие. Повсеместно  был удлинен рабочий день. Снижались  расценки при сдельной оплате труда. В условиях инфляции реальная заработная плата падала. Номинальный рост заработной платы буквально не успевал за обгонявшим его вздорожанием стоимости  жизни уже с весны 1915 г. В 1916 г. номинальная плата рабочего равнялась  в среднем 478 руб., а реальная – 210 руб.

     Война привела в расстройство транспорт. Железные дороги не имели достаточной  сети и необходимого подвижного состава.

     На  войну пришлось мобилизовать около 15 млн. человек. По подсчетам министерства земледелия, из 17,6 млн. лиц взрослого  мужского населения, занимавшегося  до войны сельскохозяйственным трудом, было призвано в армию в европейской  части страны более 11 млн., т.е. около 60%. Направление на сельскохозяйственные работы 640 тыс. военнопленных в 1916 г. не могло восполнить эти потери.

     Положение деревни стало бедственным из-за реквизиций лошадей и скота для  армии. Было реквизировано 2,6 млн. самых  рослых и выносливых лошадей. Во время  войны увеличилось потребление  мяса в стране, так как норма  для солдат составляла 6 пудов мяса в год, или 8 кг в месяц. Поэтому  убой скота составил 10 млн. голов. Намного  сократился ввоз сельскохозяйственных машин и минеральных удобрений. В Европейской России сократилась  посевная площадь: даже без учета  потерянных территорий это сокращение составило 6,5 млн. десятин. Увеличение посевов на Северном Кавказе и  в Сибири не компенсировало этих огромных сокращений, а потому, несмотря на хорошие  урожаи 1914, 1915 и 1917 годов, в стране уменьшились  валовые сборы хлебов (общее сокращение сборов составило 542 млн. пудов).

     В целом положение с производством  хлеба не было катастрофическим. В  период войны был введен “сухой закон” и прекращено винокурение (зерно  перестали перегонять в водку). Сбор за 1914 – 1916 гг. 13,5 млрд. пудов продовольственных  и кормовых хлебов мог обеспечить все нужды населения и армии. За эти же годы правительство закупило для армии 1,4 млрд. пудов, или 10% валового сбора и 50% товарного хлеба.

     Положение крестьянства ухудшалось в связи  с увеличением налогов по закону 24 декабря 1914 г. Возросли натуральные  повинности, особенно в прифронтовых районах.

     В период войны быстро росли крестьянские кооперации: кредитные, потребительские, производственные. К 1917 г. в России было 35 тыс. потребительских коопераций с 11,5 млн. членов, 16 тыс. кредитных с 10,5 млн. членов, 5-7 тысяч производственных сельскохозяйственных обществ с 1,8 млн. членов и 2,5 тыс. молочных с 0,5 млн. членов. Общее число членов коопераций 16 - 18 млн., а с семьями примерно до 80 млн. человек, что составляло большинство сельского населения.

     Особенностью  развития коопераций всех типов в  период войны было объединение их в крупные союзы. Крупнейшими  кооперативными объединениями в  стране были Московский союз потребительских  обществ, Центральное товарищество льноводов, Южно-Российское кооперативное  зерно, Сибирский союз маслодельческих  артелей, Закупсбыт и др.3

     Итак, мы видим, что экономика России претерпела крупные изменения с начала Первой Мировой войны. Экономическое положение  страны резко ухудшалось, что привело  к кризисам в продовольственной  и транспортной сферах.

     1.2. Политическая обстановка  накануне Февраля.

     Убедившись  в том, что царское правительство  не справится с задачей довести  войну до “победного конца”, буржуазия  в лице своих общественных организаций  поставила целью создать такое  правительство, которое выполнит исторические задачи буржуазии. С этой целью и  было выработано соглашение между различными фракциями Государственной Думы и Государственного Совета об образовании  парламентского блока.

     22 августа 1915 г. образовался “прогрессивный блок”4, в состав которого вошли кадеты, прогрессисты, октябристы, центр, прогрессивные националисты. В программе блока отмечалось, что только сильная, твердая и деятельная власть, опирающаяся на доверие страны, может довести войну до победы. В ней указывалось на необходимость осуществлять начала законности, сохранить внутренний мир, обновить местную администрацию, амнистировать лиц, осужденных по политическим и религиозным делам, решить межнациональные вопросы. В программе блока говорилось о необходимости разрешить деятельность профессиональных рабочих союзов, утвердить законопроекты об уравнении прав крестьян с правами других сословий, ввести волостное земство, издать земские учреждения на окраинах страны и т.д. С помощью этой программы умеренных либеральных реформ блок хотел предотвратить надвигающуюся революцию.

     Вне блока остались думские фракции  правых и националистов, безоговорочно  поддерживающие правительство, а также  трудовики и меньшевики, которые  практически проводили линию  блока.

     Деятельность  блока после его создания была направлена на организацию оппозиционных  сил для давления на правительство  в целях достижения победы в захватнической войне и увеличения доли прибылей и участия буржуазии в управлении страной. Центральным пунктом программы  “прогрессивного блока” была замена кабинета Горемыкина “кабинетом общественного  доверия”.

     Создание  “прогрессивного блока” вызвало  ответную реакцию архиреакционной  части Государственного совета и  Государственной думы. Возник “черный  блок”, который возглавил Совет  объединенного дворянства – опора  самодержавия. Эта часть монархистов  резко отрицательно относилась ко всей программе “прогрессивного блока” и довольно категорично высказалась  за роспуск Государственной думы, как рассадницы оппозиции. Причем возглавляемые  Горемыкиным крайне правые быстро ухватились за ахиллесову пяту “прогрессивного  блока”: они поняли, что либеральная  буржуазия не только не готова, но и  никогда не решится на серьезные  антиправительственные действия из-за боязни революционных выступлений. Осознав, что либеральное оппозиционное  движение не только не имеет твердой  почвы, но и представляет собой довольно беспомощную организацию, Горемыкин  предложил немедленный роспуск  Думы.

     В августе 1915 года распутинская клика  добилась отстранения от верховного главнокомандования Николая Николаевича. Царица внушала царю, что великий  князь оттесняет его от власти и хочет забрать в свои руки управление страной. Пост Верховного главнокомандующего занял сам Николай II, несмотря на просьбы Родзянко и министров  не делать этого. Этим Николай II хотел  укрепить власть самодержца, внушить  народу, что в тяжелую годину военных  испытаний “сам царь встал на защиту своей страны”. 5

     3 сентября была распущена Дума, вследствие чего были уволены  в отставку министры Кривошеин,  Самарин, Щербатов, проявившие себя  “левыми”. Вместо Самарина назначен  был Волжин, человек ничем особенно  не замечательный, а вместо  Щербатова – член Государственной  Думы из правых Хвостов.

     Политика, проводимая кабинетом Горемыкина, только усугубила политическую ситуацию в  стране – произошло лишь углубление кризиса в “верхах”. Программа  свелась к подавлению буржуазных организаций, разжиганию национальной розни, и прежде всего антисемитизма. В обстановке разброда и растерянности, охватившей оппозиционные группировки  в “прогрессивном блоке”, а также  внутренних противоречий, снижения политической активности буржуазных организаций  обозначилось окончательное падение  авторитета царского правительства. То есть не было достигнуто предполагаемое сближение царя с “прогрессивным блоком”.

     В начале 1916 г. царю пришлось расстаться с Горемыкиным. Председателем Совета министров был назначен Б.Штюрмер. Это был такой же ярый реакционер и бюрократ, как и Горемыкин, но человек более твердый и хитрый. Штюрмера считали сторонником сепаратного  мира с Германией, он являлся ставленником царицы и Распутина, и его назначение вызвало возмущение в среде буржуазно-помещичьей оппозиции.

     9 февраля 1916 г. возобновились заседания  Государственной думы. Штюрмер хотел  установить контакт с думским  большинством. Новый председатель  Совета министров заверял депутатов,  что правительство будет бороться  с немецким засильем и добиваться  победы над Германией и предлагал  ради этой цели отбросить внутренние  разногласия, но не все депутаты  верили Штюрмеру.

     В июле 1916 г. министр иностранных дел  Сазонов был уволен в отставку. Этот пост занял сам председатель Совета министров – Б.Штюрмер. У  Англии сразу возникли подозрения насчет этого назначения. Было странно, что  во главе правительства и министерства иностранных дел России во время  войны с Германией поставлен  немец, хотя и обрусевший. Не смотря на уверения Штюрмера в том, что внешняя  политика России останется прежней, у Антанты и русской буржуазии  оставались опасения – не собирается ли Россия повернуть к союзу с  Германией.

     Тем не менее экономическая ситуация в стране обострялась. Перед правительством встал продовольственный вопрос. И царь, и премьер-министр Штюрмер  искали возможность переложить ответственность  за продовольственное дело на чужие  плечи. Кандидатом на пост “продовольственного  диктатора” в стране оказался вице-председатель Государственной думы октябрист, член “прогрессивного блока” А.Д.Протопопов. Это назначение было вызвано отчасти  и стремлением царского правительства  усмирить крайне оппозиционный “прогрессивный блок”.

     Назначение  Протопопова вначале оживило  деятельность “прогрессивного блока”. Они даже начали строить планы  создания министерства из представителей блока, попутно обсуждая меры подавления революции. Однако планы Протопопова  были чисто карьеристскими, соответствовавшими его давнишнему желанию продвижения  по служебной лестнице в царском  правительстве. Как только царь наметил  его новым управляющим Министерством  внутренних дел, он фактически отвернулся от деятелей блока, что, конечно, озлобило против него лидеров буржуазной оппозиции.

     Поначалу  у него были планы, связанные с  налаживанием продовольственного дела. Так, желая угодить помещикам, Протопопов попытался передать регулирование  продовольственного дела в руки земств и при этом установить твердые  цены на продовольствие. Но земства  отказались сотрудничать с Протопоповым, т.к. мероприятия, предлагаемые им, могли  нанести чувствительный удар землевладельцам, которые богатели во время войны  благодаря анархии, позволявшей  взвинчивать цены на продукты питания. Боясь стать врагом крайне правых, к которым прислушивался Николай II, и остаться без должности управляющего Министерством внутренних дел, он отказался  вообще от проявления какой бы то ни было инициативы в продовольственном  деле. “Прогрессивный блок” был  крайне разочарован.

     Оппозиционность буржуазии достигла высшей точки  на сессии Государственной думы, открывшейся 1 ноября 1916 г. Буржуазные газеты называли ее даже “антиправительственной”. Лидеры “прогрессивного блока” поносили с трибуны правительство Штюрмера, не способное вести войну и  склонявшееся (по слухам) к сепаратному  миру. Милюков даже процитировал место  из сообщения “Нойе фрайе прессе”, в котором говорилось, что назначение Штюрмера есть победа той “немецкой  партии”, которую возглавляет императрица. “Что это – глупость или измена?” – спрашивал с трибуны Думы Милюков.

     Ноябрьская 1916 г. сессия Думы поставила Николая II перед выбором: распустить Думу или  немного уступить оппозиции. Царь пожертвовал  Штюрмером, видя, что он не пригоден для борьбы с оппозицией и только играет роль “красного флага в этом доме умалишенных”6, как писала императрица. Увольнение Штюрмера было связано и со стремлением Николая II разрядить отношения с союзниками: с 5 по 15 ноября в Шантильи проходила конференция стран-участниц Антанты, и поэтому следовало умерить страсти вокруг слухов о возможном заключении Россией сепаратного мира.

     Председателем Совета министров был назначен А.Ф.Трепов. Он пробыл на своем посту всего 48 дней. Он не удовлетворил царя тем, что, несмотря на явное упорство Николая II, не желавшего разбираться в  деле бывшего министра Сухомлинова, требовал суда над ним. Трепов пытался  установить миролюбивые отношения  с Думой, для чего почти совершенно отказался от применения 87 статьи, к  которой часто прибегали его  предшественники. Однако, поставленный в зависимость от придворной распутинской клики, он в то же время должен был  говорить с Думой “твердым языком”. Попытка Трепова отстранить от влияния  на правительственные дела Распутина  путем предложения последнему денежной компенсации окончилась неудачей, и  Трепов получил отставку.

     В ночь на 17 декабря 1916 года произошло  событие, которое по справедливости надо считать началом второй революции – убийство Распутина.7 Вне всякого сомнения, что главные деятели этого убийства руководились патриотическими целями. Видя, что легальная борьба с опасным временщиком не достигает цели, они решили, что их священный долг избавить царскую семью и Россию от окутавшего их гипноза. Но получился обратный результат. Страна увидела, что бороться во имя интересов России можно только террористическими актами, так как законные приемы не приводят к желаемым результатам.

     Убийство  Распутина произошло во дворце Юсуповых на набережной Мойки в Петрограде. Заговор составили 22-летний наследник  древнего дворянского рода Ф.Ф.Юсупов Сумароков-Эльстон, молодой вел. Кн. Дмитирий Павлович, монархист В.М.Пуришкевич и врач Лазоверт.

     Смерть  Григория Распутина не послужила  предостережением царю. Наоборот, репрессивный курс Протопопова усилился. Царь демонстративно оказал Протопопову свое доверие: из управляющего министерством внутренних дел он был сделан полноправным министром. Сменены были и несколько других министров, замещенные теперь распутинскими  ставленниками.

     Трепов  был смещен в конце декабря, и  на его место взошел князь Н.Д.Голицын, которому суждено было стать последним  премьер-министром старого режима. Сознавая свою непригодность к этой роли, Голицын просил царя отменить назначение ввиду слабого здоровья, преклонных лет и отсутствия опыта, но царь не желал ничего слушать. К  тому времени, впрочем, Совет министров  практически уже бездействовал, и поэтому должность председателя была чисто церемониальной.

     Потерпев  поражение в попытке изменить политику посредством ликвидации Распутина, консерваторы пришли к убеждению, что  “есть только одно средство спасти монархию, это устранить монарха”. Известно о двух заговорах, состоявшихся как раз с такой целью, но, всего  вероятнее, их было больше. Один заговор  был организован Гучковым, а другой – Львовым.

     На 14 февраля 1917 года было назначено открытие двенадцатидневной сессии Думы. Была арестована Рабочая группа, руководимая  Гвоздевым, которая проводила двойственную политику. С одной стороны они  поддерживали военные усилия и помогли  Центральному военно-промышленному  комитету сохранять рабочую дисциплину в оборонной промышленности. С  другой стороны – бросали призывы  к скорейшему свержению монархии и замене ее демократическим временным  правительством. 26 января они выпустили  прокламацию, в которой заявлялось, что правительство использует войну  для порабощения рабочего класса. Прокламация заканчивалась призывом к фабричным рабочим быть готовыми к “общей организованной” демонстрации перед Таврическим дворцом, чтобы  потребовать создания временного правительства. 27 января все руководители Рабочей  группы были арестованы и заключены  в Петропавловскую крепость.

     После ареста Рабочей группы Николай попросил бывшего министра внутренних дел  Н.А.Маклакова составить проект манифеста  о роспуске Думы. Выборы новой Думы – пятой – предполагалось перенести  на декабрь 1917 года. Арест Рабочей  группы и строжайшие предостережения  Хабалова (нового командующего Петроградским  военным округом) заставили отменить демонстрацию 14 февраля в поддержку  Думы. Но при всем том 90 тыс. рабочих  Петрограда в этот день бастовали  и провели мирную манифестацию в  центре столицы.