Рудольф Челлен и его геополитическая концепция

                                                 Содержание 

                                                         Введение 
 

      Культура  народа придает уникальные характеристики пространству. Главная мысль в  том, что пространство-это не только географическое понятие, но оно также  содержи идеи и элементы культуры народа, права, и этнографии. Эти  элементы дают уникальность пространству. Таким образом, каждый народ имеет  свое уникальное пространство.

      Тема  данной работы, несомненно, актуальна сегодня, как и идеи Челлена исключительно актуальны по настоящее время. После развала Советского Союза американский империализм снова под прикрытием доктрины «открытых дверей», вступил на дорогу геополитического экспансионизма, завоевывая новые страны, и разрушая при этом исторически сложившиеся исконные пространства народов. О том, что политика «открытых дверей», проводимая Соединенными Штатами является военными действиями средствами экономики свидетельствует разрушение экономики России в период после 1991 года.

     Ответом на империализм «открытых дверей»  является стратегия создания закрытых сфер влияния: защищенное народное пространство, экономическая автаркия, «народный  дом», как геополитическая крепость.

     Геополитика как наука сформировалась во второй половине ХХ века. Само понятие ввёл шведский учёный Рудольф Челлен, дав ему следующее определение:  «Геополитика ‒ это наука о Государстве как географическом организме, воплощенном в пространстве» В современной интерпретации геополитика – это наука о пространстве, о человеке и его поведении, определяемом этим пространством проживания и его специфическими особенностями – ландшафтом, рельефом, климатом. Иными словами - "география как судьба". 
 

     Научные достижения основателей геополитики  немедленно применялись на практике, были поставлены на службу государственной власти, конкретной политической практике, международным отношениям и военной стратегии. Однако термин, да и сама наука постоянно подвергались обструкции со стороны научной общественности, а в сознании широких масс она прочно ассоциировалась с политикой экспансии нацистской Германии. Слишком откровенное обнажение скрытых механизмов внешней политики государств не устраивало и власть предержащих, не мешая, тем не менее, пользоваться на практике открытыми законами. В СССР долгое время геополитика была под запретом, как «буржуазная наука», на Западе же за короткий срок она стала чрезвычайно популярной дисциплиной в вопросах

стратегического и военного планирования, и в настоящее  время преподавание этой науки является обязательным во всех высших учебных заведениях Запада, готовящих руководителей государств и ответственных аналитиков. В России реабилитация геополитики и повышенный в последнее время интерес к ней обусловлены резким изменением в результате распада СССР, баланса сил в мире в ущерб нашим национальным интересам. Отставание в разработке геополитических проблем в российской науке во многом обусловило проигрыш в «холодной войне» с Западом. Между тем, набор актуальных геополитических тем очевиден. Это в частности:

     - новое геополитическое положение России;

     - история и современная оценка концепции евразийства;

     - национальный и религиозный факторы в геополитической проблематике;

     - проблемы русскоязычного населения в ближнем и дальнем Зарубежье;

     - территориальные претензии к России.

     При этом невозможна разработка современных  концепций геополитической науки без всестороннего изучения исторического наследия, оставленного нам родоначальниками геополитики: Фридрихом Ратцелем, Рудольфом Челленом и Хэлфордом Макиндером.

     Цель  курсовой работы: проанализировать геополитические концепции Р. Челлена, как одного из основоположников геополитики.

     Задачи:

     - проанализировать понятие «геополитика»;

     - рассмотреть основные геополитические концепции;

     - дать характеристику геополитической  концепции  Рудольфе Челлена. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                  Глава 1. Основные геополитические концепции 
 

                           1.1 Понятие геополитики 

     Геополитика ‒ общественная наука о контроле над пространством. Традиционно этот термин применяется главным образом для описания воздействия на политику географических факторов, но его употребление в XX веке приобрело более широкий характер.¹

     Геополитика ‒ междисциплинарная наука о закономерностях распределения и перераспределения сфер влияния (центров силы) различных государств и межгосударственных объединений в многомерном коммуникационном пространстве Земли. Различается традиционная геополитика, новая геополитика (геоэкономика) и новейшая геополитика (геофилосфия). Традиционная геополитика делает акцент на военно-политическую мощь государства и доминирующую роль географических факторов в захвате чужих территорий, является (по Хаусхоферу) географическим разумом государства. Геоэкономика в отличие от традиционной геополитики делает акцент на экономической мощи государства. Новейшая геополитика, в которой доминирует сила духа над военной и экономической мощью, способствует преодолению традиционного географического и экономического детерминизма за счет расширения базисных факторов, определяющих поведение государств в международных отношениях.

     Геополитика как  область знания возникла на стыке  трех научных подходов: цивилизационной  концепции исторического процесса, военно-стратегических исследований и  многочисленных теорий географического  детерминизма. Эти концепции и  теории по сей день продолжают влиять на геополитику, питая ее идеями и  понятиями.

       Основоположником цивилизационного  подхода к истории по праву  считается наш соотечественник  Николай Яковлевич Данилевский,  автор знаменитой книги «Россия  и Европа» (1868 г.). Согласно его теории, главными действующими лицами на арене мировой истории являются не государства или отдельные нации, а огромные культурно-религиозные общности, названные им «культурно-историческими типами». В современной политологии именно такие общности обозначаются термином «цивилизация».

     Анализируя  с этой точки зрения международные  отношения середины XIX века. Данилевский первым среди русских исследователей констатировал и научно обосновал фундаментальную отчужденность Европы от России. Причину такого состояния он видел в принципиальном цивилизационном различии этих двух мировых сил. «Европа не признает нас своими, европейцы видят в России и славянах не только чуждое, но и «враждебное начало», утверждал ученый. События XX столетия столь ярко подтвердили выводы Данилевского, что интерес к его идеям в современных условиях возрастает прямо на глазах.

     Конечно, некоторые положения Данилевского устарели. Многие его ожидания не оправдались. Так, некоторые получившие свободу  благодаря России страны Юго-Восточной  Европы, которые он включал в ареал  российской цивилизации, вскоре оказались  в числе ее противников. Но гораздо  важнее другое. Данилевский первым сформулировал фундаментальное  требование приведения внешней политики России в соответствие с объективными задачами развития и укрепления «славянского культурно-исторического типа». Впоследствии в геополитике зона влияния определенной цивилизации, получила наименование «Большого  пространства».²

     В дальнейшем цивилизационная теория получила развитие в трудах русского мыслителя К.Н. Леонтьева, немецкого философа О. Шпенглера, видного евразийца П.Н. Савицкого, одного из выдающихся ученых нашего времени Л.Н. Гумилева. Всесторонне ее обосновал крупнейший английский историк Арнольд Тойнби в своем многотомном труде «Постижение истории». Тойнби предложил подробную классификацию цивилизаций - выделив в особый тип «православно-русскую» - и сформулировал оригинальную теорию их генезиса, как «Вызова-и-Ответа».

     Среди современных исследователей в этом ряду следует в первую очередь  назвать профессора Гарвардского университета Сэмюэля Хантингтона. Его нашумевшая работа «Столкновение цивилизаций?» (1993 г.), бурно обсуждавшаяся международной политической элитой как на Западе, так и у нас в России, имеет самое непосредственное отношение к геополитической проблематике. Хантингтон весьма аргументирование доказывает, что в грядущем столетии основным источником конфликтов станут не экономика или идеология, а цивилизационные различия.³

     «Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома  между цивилизациями - это и есть линии будущих фронтов», - считает  он6. Облик мира в XXI столетии представляется ему как результат взаимодействия и соперничества «семи-восьми крупных цивилизаций», среди которых он, подобно Тойнби, называет «православно-славянскую»7. При этом американский ученый уверенно прогнозирует рост антизападных, антиамериканских настроений и почти повсеместное стремление народов противостоять их насильственной «вестернизации».

     Статья  С. Хантингтона вызвала оживленные дискуссии» среде научной и политической элиты разных стран. Было высказано немало критических суждений. Однако происходящие в последние годы изменения в мире свидетельствуют о необходимости глубокою изучения этой проблемы.

     Таким образом, историософская цивилизационная  парадигма оказала и продолжает оказывать мощное воздействие на современную геополитику. В основе такого влияния лежит представление  о мире как о совокупности цивилизаций  наднациональных, сверхгосударственных культурно-религиозных общностей, имеющих  исторически обусловленные географические границы и принципиально не сводимых одна к другой. При этом именно географические границы цивилизаций определяют пределы «естественного» влияния  великих держав, сферы их жизненных  интересов и зоны уверенного военно-политического  контроля. Кроме того, влияние методологии  цивилизационного подхода на геополитику  приводит к тому, что последняя  перестает быть чисто географической дисциплиной, приобретая необходимый  ей универсализм.

       Вторым источником геополитики  являются военно-стратегические  теории.

     Исследование  и разработка военной стратегии  имеет давнюю историю. Среди ее видных теоретиков можно назвать такие  знаменитые имена как Макиавелли, Клаузевиц, Мольтке и др. Большое  внимание вопросам военной стратегии  уделял, как известное Энгельс. Но самое существенное влияние на становление  и развитие геополитической науки  оказали два адмирала, Филип Коломб и Альфред Мэхэн.⁴

     Коломб - английский вице-адмирал, военно-морской  теоретик и историк, автор книги  «Ведение боевых действий на море» (1891 г.), которая под названием «Морская война, ее основные принципы и опыт» дважды издавалась на русском языке (в 1894 и 1940 гг.) и оказала влияние на становление советской военно-морской доктрины. В книге «Морская мощь государства», написанной в 70-е годы адмиралом Горшковым - главнокомандующим советского ВМФ и главным архитектором нашей военно-морской мощи, можно уверенно проследить творческое заимствование и своеобразную разработку некоторых ключевых идей британского исследователя.

     Другим  военным теоретиком, чье воздействие  на развитие геополитики было весьма существенным, является американец Альфред  Т. Мэхэн. В 1890-м году он опубликовал свое знаменитое сочинение «Влияние морской мощи на историю». Эта книга также дважды издавалась на русском языке (в 1895 и 1941 гг.). Кроме того, перу американского адмирала принадлежит работа «Проблема Азии и ее воздействие на международную политику» (1900 г.) и ряд статей по военно-политическим вопросам.

     Именно  Мэхэн ввел в научный оборот понятие  «прибрежные нации», которое затем  в том или ином виде встречается  практически во всех геополитических  теориях. Он утверждал:

     «Политика изменялась как с духом века, так  и с характером и проницательностью  правителей; но история прибрежных наций определялась не столько ловкостью  и предусмотрительностью правительств, сколько условиями положения, протяженности  и очертания береговой линии, численностью и характером народа, т.е. вообще тем, что называется естественными  условиями».⁵

     В структуре мирового пространства А. Мэхэн выделял особую зону между 30-й н 40-й параллелями - «зону конфликта», в которой неизбежно, вне зависимости от воли конкретных политиков, сталкиваются интересы «морской империи», контролирующей океанские просторы, и «сухопутной державы», опирающейся на континентальное ядро Евразии (то есть Англии и России в соответствии с реальностями того времени).

     Для того чтобы победить в таком противостоянии, морская империя, согласно Мэхэну, должна отбросить континентальную державу  как можно дальше в глубь Евразии, завоевав контроль над «прибрежными нациями» и окружив своего геополитического противника кольцом военно-морских баз вдоль побережья евразийского континента.

     О степени влияния такого рода идей на практическую политику достаточно красноречиво свидетельствует тот  факт, что «теория морской силы»  на протяжении всею XX века неизменно лежала в основе военно-политической стратегии США, вне зависимости от конкретных доктрин, менявшихся в зависимости от исторических условий.

     Таким образом, военно-стратегические теории привнесли в геополитику идею ключевых пунктов и зон, позволяющих  контролировать значительные участки  пространства. Сначала эти понятия  применялись преимущественно в  военно-морской области, затем распространились в различных сферах человеческой деятельности, вплоть до экономики  и культуры, а сейчас, в связи  с бурным развитием космических  технологий в области обороны, связи, коммуникаций и созданием так  называемого «глобального общества», обретают качественно новое значение.

     3. Третьим, наиболее древним и  важным источником геополитики  являются, конечно, теории географического  детерминизма.⁶

     Идеи  о влиянии географической среды  на историю и человека встречаются  уже у античных авторов. Их можно  обнаружить у Геродота, Гиппократа, Фукидида, Протагора, Полибия и других античных мыслителей. Так, Полибий объяснял суровость нравов жителей Аркадии  господством холодного и гуманного  климата. «По этой, а не по какой-либо иной причине, - писал он, народы представляют столь резкие отличия в характере, строении тела и в цвете кожи, а также в большинстве занятий».

     Мысли вполне геополитического характера  встречаются у Аристотеля и Страбона. К примеру, великий энциклопедист  Аристотель в своей работе «Политика» отметил особенность геополитического положения острова Крит. Он писал: «Остров Крит как бы предназначен к господству над Грецией, и географическое положение его прекрасно: он соприкасается с морем, вокруг которого почти все греки имеют свои места поселения; с одной стороны, он находится на небольшом расстоянии от Пелопоннеса, с другой - от Азии...».⁷

     Крупнейший  античный географ Страбон объяснял причину могущества древнего Рима географическим положением Италии: наличием хороших  гаваней, благоприятным климатом. Ему  же принадлежит вполне геополитический  тезис о необходимости военного и экономического контроля лишь над  тем пространством, которое представляет для государства политический интерес.

     Кстати, весьма любопытным с точки зрения геополитики выглядит тот факт, что  Аристотель, выросший в Греции, тогдашней  главной «морской» державе мира, обращает особое внимание на стратегические выгоды островного положения Крита. Страбон же, отражая точку зрения «континентального» Рима, утверждает, что знакомство «с отдаленными местами  и населяющими их людьми» не представляет интереса, «особенно если это острова, чьи обитатели не могут ни помешать нам, ни принести пользы своей торговлей».

     Очередной этап развития идей географического  детерминизма связан с европейской  эпохой великих географических открытий. Интерес к этой проблематике возбудил французский государствовед XVI века Жан Боден. В своем главном произведении «Шесть книг о государстве» (1577 г.) он объяснял различия и изменения в государственном устройстве тремя причинами: Божественной Волей, человеческим произволом и влиянием природы. Но поскольку Божественная Воля недоступна человеческому познанию, говорил он, а человеческие намерения столь изменчивы, что не поддаются научной систематизации и являются скорее произволом, то различия между государствами нужно объяснять в первую очередь географическими причинами.⁸

     Наибольшее  значение среди географических факторов он придавал климату. Боден разделил земной шар на три части: жаркую экваториальную, холодную - полярную и среднюю - умеренную  и считал, что характер народов  в первую очередь зависит от климатических  условий среды их обитания. На севере живут более физически сильные  и воинственные люди, на юге - более  одаренные. При правильном взгляде  на историю, утверждал французский  мыслитель, видно, что «величайшие  полководцы приходят с севера, а  искусство, философия и математика рождаются на юге».

     В ХVIII-ХIХ вв. внимание к географическим факторам при объяснении социально-политических явлений стало довольно распространенным явлением. Во Франции идеи географического детерминизма развивал Шарль Монтескье. В своем основном сочинении «О духе законов» (1748 г.), объясняя различие законодательного устройства государств, он, подобно Бодену, видел главную причину в особенностях климата.⁹

     Следуя  за Боденом, Монтескье утверждал, что  в холодном климате люди нравственны, а двигаясь на юг, «вы как бы удаляетесь от самой морали». В умеренном  же климате люди нравственно неустойчивы, «так как недостаточно определенные свойства этого климата не в состоянии  дать им устойчивость». Кроме того, жаркий климат ослабляет характер людей, что, по его мнению, и привело к  развитию рабства.

     В Англии наиболее известным представителем географической школы был историк  Генри Бокль. Он намеревался написать многотомную историю цивилизации, развивая тезис, что история любого народа соответствует географическим условиям страны. Ранняя смерть, однако, помешала осуществлению этого замысла, и написана была только «История цивилизации  в Англии» в двух томах.

     Наибольшее  распространение идеи влияния географической среды на историю получили в Германии. Известный немецкий философ и  гуманист Иоганн Готфрид Гердер, отвергая крайности географического детерминизма, считал, что на развитие цивилизации  оказывают воздействие как внутренние, так и внешние факторы, к которым  он относил климат, почву и географическое положение. Другой немецкий мыслитель  Александр фон Гумбольдт полагал, что именно география должна дать целостную картину мира.

     Самым последовательным представителем географического  детерминизма в Германии был известный  географ Карл Риттер, попытавшийся представить всестороннюю географическую интерпретацию истории. «Каждый  человек, - утверждал он, - является представителем родной природы, которая его произвела  на свет и воспитала. В народах  отражается их отечество. Местные влияния  ландшафта на характерные черты  жителей, включая внешний вид  и телосложение, форму черепа, темперамент, язык и духовное развитие, несомненны... Существование человека целиком  связано с землей тысячами цепких корней, которые невозможно вырвать».¹⁰

     Конечно, на исходе XX столетия нет нужды подробно обосновывать тезис о несостоятельности абсолютизации географических факторов при объяснении социальных явлений. Об этом уже достаточно написано. Сейчас скорее нужно обеспокоиться недооценкой этих факторов и в теории, и в политической практике. Как справедливо отметил один современный исследователь, «можно, конечно, позволить себе пройти мимо географических оснований политики, но они не пройдут мимо нас: они будут мстить тем политикам, которые, то ли по невежеству, то ли по небрежению оказались неспособными постичь их важность».

     Таким образом, ученые географы привнесли  в геополитику идею географической обусловленности политических процессов, которая требовала рассматривать политические институты (прежде всего государства) не только как социальные, но и как пространственные явления. 

     1.2. Основные геополитические  концепции 

     Итак, геополитика как целостная концепция, как систематизированная совокупность знания возникла на рубеже ХIХ-ХХ веков на стыке трех научных подходов. Ее возникновение обусловлено, с одной стороны, логикой развития самой науки. С другой стороны, геополитика явилась одним из путей осмысления изменившейся социальной действительности.

     Большой вклад в современную геополитику  внес крупнейший немецкий географ Фридрих  Ратцель. Науку, которая призвана исследовать  связь государства и пространства, он называл политической географией (этот термин зачастую используется и  сейчас наряду с геополитикой). Основные положения новой науки Ратцель  изложил в своем сочинении  «Политическая география» (1897 г.).

     Две идеи были положены им в основание  своих рассуждений. Во-первых, идея об определяющей роли географических факторов для развития общества. «Как бы человечество ни тянулось в высшие эмпиреи, - писал ученый, - ноги его  касаются земли... Этим прежде всего  обусловливается необходимость  рассмотрения географических условий  его существования». Следуя за Гердером, он считал, что исследования внешних (географических) и внутренних (исторических) факторов развития общества должны идти рука об руку, ибо «только из соединения того и другого может получиться настоящая оценка нашего предмета».

     Вторая  идея была им воспринята от дарвиновской теории эволюции. Государство, в его  представлении, есть живой органики, соединяющий свойства народа и земли  и, подобно всем организмам, борющийся  за свое существование. Будучи живым  организмом, государство движется и  растет как целое.

     Ратцель сформулировал семь «основных законов пространственного роста государств»», которым, по его мнению, подчиняются все государственные образования.

     1. Пространство государства растет  вместе с ростом культуры.

     2. Рост государств происходит одновременно  с общим развитием нации и  сопровождается развитием идей, торговли, активностью людей.

     3. Рост государств осуществляется  путем присоединения и поглощения  малых государств.

     4. Изменения в организме-государстве  (рост и сокращение) отражает его  граница, которую Ратцель называл  «периферийным органом государства».

     5. В процессе роста государство  стремится, прежде всего, вобрать  в себя «политически ценные»  места: береговую линию, русла  рек, районы, богатые ресурсами.

     6. Первый импульс к территориальному  росту приходит к примитивным  государствам извне.

     7. Общая тенденция к слиянию  переходит от государства к  государству, набирая силу по  мере перехода.¹¹

     Ратцель утверждал, что «государства имеют  тенденцию врастать в естественные пространства», и эта их тяга может  быть удовлетворена лишь в границах континентов. Народ растет, увеличиваясь в числе, государство, увеличивая свою территорию, присоединяет новые земли  путем внутренней и внешней колонизации. «Новое пространство, в которое врастает народ, является, - писал Ратцель, - как  бы источником, из которого государственное  чувство черпает новые силы».

     Концепция Карла Хаусхофера. Наиболее полного развития немецкая традиция геополитического знания нашла в лице Карла Хаусхофера. Выходец из аристократической баварской семьи, сын профессора политической экономии, профессиональный военный, дослужившийся до чина генерал-майора, он создал ряд оригинальных геополитических концепций, не утративших ценности по сей день. В 1924 году он с группой единомышленников (Э. Обст, Г. Лаутензах, О. Мауль) основал известный орган геополитической мысли «Журнал геополитики» («Zeitschrift fur Geopolitik»), в котором находили отражение многие проблемы. В том же году вышла первая концептуальная работа Хаусхофера, посвященная геополитической ситуации в тихоокеанском регионе.

     Хаусхофер рассматривал пространство как детерминанту государственного развития. Под влиянием знаменитого англичанина Макиндера  он видел мир в состоянии перманентной нестабильности, как арену борьбы двух политических элементов: морской  и континентальной сил. Поиски способа  решения этого конфликта привели  Хаусхофера к формулированию концепции  пан-регионов (рис. 1).