Русская православная церковь в годы Великой Отечественной войны

      Санкт – Петербургский государственный  университет культуры и искусств

      Факультет культурологии  и  искусств

      Кафедра народно – песенного искусства 
 
 
 
 
 
 
 
 

      РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ  В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ  ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      Санкт – Петербург,. 
 
 

СОДЕРЖАНИЕ  
 

ВВЕДЕНИЕ. 

     В настоящее время в России, как  и во всем мире, идет переоценка ценностей, смена ценностных ориентиров. Общество отвергло идеологическую систему, жестко построенную на догмах тоталитаризма. Ориентация на западный образ жизни в основной массе населения не получила одобрения. Все отчетливее формируется убеждение в необходимости для России собственного пути развития, основанного на ее историческом наследии, традициях, особенностях русского национального характера, национальной идее. При этом наряду с православными традициями следует учитывать достижения и западной цивилизации, лучшие из которых всегда принимались в России.

     В числе наиболее значимых исторических ценностей русского народа с первых веков нашей эры (988г.) было и остается православие. Православная Церковь с ее тысячелетней историей стояла у истоков средневековой русской государственности, влияла на формирование национального самосознания и патриотизма. Попытка большевиков низвергнуть в России православие, уничтожить Церковь не дала желаемого результата. Тем не менее, за семьдесят четыре года (1917-1991гг.) Советской власти Русская Православная Церковь понесла большие потери: человеческие, моральные, экономические. Это отразилось и на судьбе церквей всех страны и церквей Новгородской земли.

     Вплоть  до сентября 1943 года отношения Государства  и Церкви имели глубоко трагическую  историю. Мероприятия, осуществлявшиеся Советской властью против Церкви, основывались на двух предпосылках: мировоззренческой  несовместимости учения марксизма-ленинизма с религиозной верой и отношении к Православной Церкви как к союзнице царизма, а после свержения его — стороннице эксплуататорского строя, поэтому большевики и левые эсеры, временно входившие в правительство, стали усиленно вытеснять религиозные организации из политической, экономической и культурной жизни страны.

     23 января 1918 года в газетах был  опубликован Декрет, первоначально  называвшийся «О свободе совести,  церковных религиозных обществах». Именно он заложил основы будущего почти бесправного положения Церкви: религиозным обществам запрещалось владеть собственностью, они лишались прав юридического лица, все церковное имущество национализировалось.(1)

     Период  гражданской войны характеризуется  попытками «кавалерийским натиском» разгромить церковную организацию. По стране прокатились аресты и расстрелы священников, закрытие большинства монастырей, кощунственные вскрытия мощей канонизированных святых, проведение «показательных» сфабрикованных судебных процессов над высшим духовенством и т.п. Однако. Русская Церковь вышла из гражданской войны, в основе своей, несокрушенной.

     Новый этап наступления на религию начался  в 1922 году. Кампания по изъятию церковных  ценностей под предлогом оказания помощи голодающим Поволжья свидетельствовала о стремлении руководства РКП(б) кардинально решить проблему полного подчинения религиозных организаций, лишенных своего экономического базиса. С помощью ГПУ был спровоцирован раскол в Православной Церкви. Власть в Русской Православной Церкви на год с небольшим захватили обновленцы, непосредственно связанные с чекистами. После освобождения из - под ареста в июле 1923 года патриарха Тихона влияние  обновленческого Синода пошло на спад, и ситуация на несколько лет стабилизировалась.

     Важнейшие события в истории Русской Православной Церкви произошли в 1927 году, когда, заместитель патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) и организованный им Временный Патриарший Священный Синод пошли на значительные уступки властям, которые официально признавали только обновленческий Священный Синод. Именно с этого времени окончательно утвердился полный контроль государственных органов над церковной жизнью.

     8 апреля 1929 года ВЦИК и СНК РСФСР  принял Закон «О религиозных  объединениях», который с некоторыми изменениями действовал до конца 80-х годов: регулировал вопросы организации, возможности границы деятельности религиозных объединений. Вся церковная жизнь ограничивалась оградой храмов. Массовая волна политических репрессий, захлестнувшая страну во второй половине 30-х годов, обрушилась и на Церковь, и на ее служителей.

     Обзор литературы по изучаемому вопросу показал, что объективное исследование взаимоотношений  Советского государства и Церкви началось в России в 90-е годы. До этого  же времени практически, вплоть до 1988 года — года празднования 1000-летия крещения Руси, в стране выходили книги антицерковного характера. Их можно распределить по трем направлениям: историко-философское, социальное и атеистическое. Первое изучало историю религии и эволюцию современного православия, второе — критиковало Церковь как институт, третье вело наступательную пропаганду.

     Начало  исследовательскому потоку по церковному вопросу уходит в 20-е годы. Деятели  социалистической строительства почитали своим долгом высказать собственное отношение к религии, к положению Церкви в государстве. Проявила интерес к борьбе с утонченными модификациями религии Н.К. Крупская: в 1922 году она составила список книг о религии для политпросветработников.(2) В нем она отметила научно-методическое пособие для преподавателей партийных и советских школ И.И. Скворцова-Степанова «Очерк развития религиозных верований». Продолжая эту тему, автор дал развернутую по тем временам научную оценку обновленческого раскола в Русском православии. Его брошюра «О живой церкви» была рекомендована Агитпропом ЦК РКП в качестве руководства для партийных организаций.

     Религиозные реформы в Советской России (обновленчество, рост сектантства за счет православия), особенности эволюции религии после  победы социалистической революции изучал А.В. Луначарский.

     Проблему  разработки эффективных форм атеистического противодействия обновляемой религии  неоднократно ставил в своих выступлениях Е.М. Ярославский. Руководитель Союза  воинствующих безбожников СССР раскрыл  половинчатость, нерешительность эволюции православия, которая при умелом использовании может дать «новый толчок для того, чтобы безбожие охватило еще более широкие массы, чем это было до сих пор».(3)

     Положения, связанные с эволюцией русского православия в условиях советского общества, выдвинули В.Д. Бонч-Бруевич, А.Т. Лукачевский, B.C. Рожицын и др.

     В 40-50-е годы исследования по вопросам критики православия, а также  атеистической работы практически  отсутствовали, что можно объяснить  борьбой с фашизмом, послевоенным восстановлением страны. Как известно, в эти годы произошла некоторая переориентация в отношениях государства к Церкви.

     Наступившие 60-е годы стали временем воинствующего  атеизма как государственной  политики. Большой отряд советских  ученых занялся изучением приспособления и модернизации современного православия, чтобы объяснить его стойкое существование в обществе. Статьи Ф.М. Придувалова и А.Б. Черткова, которые положили начало исследованиям приспособления православия, содержали конкретные факты. Широкую картину церковно-религиозной жизни дал В.Е. Чертихин в своих работах «Идеология современного православия» (М.,1965) и «Православие» (Л., 1967). Он попытался раскрыть несостоятельность богословских утверждений о том, что православие служило и служит духовному становлению и развитию русского народа. Автор оценил церковный курс как приспособление к духу времени. Пользовалась вниманием атеистической общественности монография М.П. Новикова «Православие и современность» (М.,1965). Ее задачей было раскрытие особенности современной православной идеологии, выяснение, чем она привлекает верующих в наши дни и в чем ее вред. М.П. Новиков попытался показать, что «церковь должна была проявить особую гибкость, чтобы в новой обстановке попытаться убедить верующих в соответствии христианства интересам человека социалистического общества».(4) 

     Активизация научной работы в 60-е годы дала возможность  подвергнуть русское православие резкой односторонней критике (А.В. Белов, A.M. Певзнер «О праздниках престольных», Е.Ф. Грекулов «Враг просвещения», Л.И. Емелях «Крестьяне и Церковь накануне Октября», Р.Ю. Плаксиш «Крах церковной контрреволюции 1917-1923 гг.»,  Н.С. Гордиенко, В.И. Носович и Л.Р. Харахоркин «Современное православие и его идеология»).

     Непосредственной  темы взаимоотношений государства с Русской православной церковью, церковной политики правительства исследователи не касались. Eё попытались осветить советские чиновники, занимавшиеся этими взаимоотношениями: зам. председателя Совета по делам религий при Совете Министров СССР В. Т. Фуров выступил со статьей «Советское социалистическое государство и церковь». В ней были изложены ленинские принципы взаимоотношений с церковью и их осуществление в СССР. Позднее вышла книга председателя Совета по делам религий В. А Куроедова — «Религия и церковь в советском обществе». Книга эта преследовала сугубо пропагандистские цели и была выдержана в духе советских агиток, превозносящих политику советского государства в отношениях с Церковью и соблюдение Закона о свободе совести.

     С приближением 1988 года — года празднования 1000-летия крещения Руси, поток исторических исследований на церковную тему увеличился. Следует отметить, что тематика стала более расширенной, а оценка авторами излагаемых фактов и событий уже не ограничивалась давними марксистскими критериями. Тем не менее, общий тон по-прежнему оставался наступательно-непримиримым (М.Н. Бессонов «Буржуазно-клерикальные измышления по поводу 1000-летия «крещения Руси» и вопросы контрпропаганды», А.А. Шамаро «Православие и русская культура: церковные притязания и историческая реальность», Л.Е. Шапошников «Идеология славянофильства и современное православие»). 

     Попыткой  без предвзятости посмотреть на историю  взаимоотношений Советского государства  и Церкви можно назвать книгу  В.А. Алексеева «Иллюзии и догмы» (М.,1991). «Перестройка и новое мышление помогли обществоведам, социологам, историкам, политологам и другим лучше понять драматизм и диалектику общественной практики, открыв недоступные ранее архивы, отвергнув догмы об исторических процессах как о неких, едва ли не автоматически сменяющих друг друга...» писал автор во вступлении. Он полемически повествует об исторических уроках левачества на «антирелигиозном фронте», используя ранее неизвестные архивные материалы. Много внимания уделено репрессиям против духовенства и верующих в 20-е и 30 е годы, политике И.В. Сталина по отношению к Церкви в 40-е — 50-е годы и об очередной волне «богоборчества» в 60-е годы.

     В 1995-1996 годы Российская Академия предприняла  издание документальных материалов по теме государственно-церковных отношений: «Религия, свобода совести, государственно-церковные отношения в России». // Справочник. 1996. // «Государственно-церковные отношения в России. Опыт прошлого и современного состояния». (1996.) «Государственно-церковные отношения в России». (В 2-х частях. 1995). Стали выходить информационные бюллетени «Религия, Церковь в России и за рубежом». Архивно-информационный бюллетень, приложение к журналу «Исторический архив», №№ 11 и 12 за 1996 год опубликовал опись документов архива Совета по  делам религиозных культов за 1944-1965 и 1955-1957 годы.

     Что касается зарубежных изданий, то они  намного превосходят отечественные. Определенную ценность представляют работы русских эмигрантских историков  О.М. Польского, А.Н. Боголепова, Н.К. Зернова, И.М. Андреева-Андреевского, Д.В. Поспеловского. 

     Новгородская  Церковь тысячу лет является составной  частью Русской Православной Церкви и все, что писалось о ней, в такой же степени относится и к Новгородской. Ее историческое прошлое имеет огромнейшую литературу, но весь этот список заканчивается началом XX века. 

     До  конца 80-х годов каких-либо исследований истории Новгородской церкви и ее сосуществования с Советской  властью не предпринималось совсем. Различные публикации в периодической  печати имели антирелигиозный характер. Их авторы пытались дискредитировать как новгородские святыни, так и новгородских священнослужителей.

     Первым  из новгородских историков, затронувших  вопрос взаимоотношений Советской  власти и Церкви, был М.Н. Петров. В 1987 году в Ленинграде вышла его книга «Хранить вечно. Из истории борьбы с контрреволюционными выступлениями на Новгородчине»).4

     Из  других работ по данной теме необходимо отметить книгу И.Д. Савиновой «Лихолетье», которая является самым полным исследованием истории  Новгородской церкви, основанным на исторических фактах и архивных материалах. Автор всесторонне изучил церковную политику Советской власти на территории Новгородской губернии (с 1944г. — области), начиная с первых лет  ее существования.  В работе на базе обширного и малоизвестного большей частью даже неизвестного архивного матери; показана политика государства по отношению к Русской Православной Церкви и как эта политика осуществлялась местах губисполкомом (облисполкомом) и мелкими административными учреждениями. 

     По  проблематике представленного реферата надо отметить, что в исследованиях по истории церкви отражены и события военных и первых послевоенных лет, которые стали для Русской Православной Церкви — на фоне предыдущих и последующих гонений временем своеобразной передышки, позволяющей хотя бы частично возродить многие церковные институты. При этом деятельности Церкви в условиях оккупационного режима подавалась либо только с негативной оценкой, либо вообще умалчивалась.

     Но только в последние годы, особенно после выхода в 1992 году Указа Президента России о расширении доступа к архивным материалам, на свет стали появляться малоизвестные факты. Примером тому могут служить статьи О.Ю. Васильевой «Русская православная церковь в 1927-1943 годах», («Вопросы истории» 1994, №4, ее.35-46); «Жребий митрополита Сергия Воскресенского», («Наука и религия», 1995 №5, ее.20-25) и вышеупомянутая работа  И.Д. Савиновой. Автор приводит сведения о Псковской православной миссии, которая была создана оккупационными властями на территории Новгородской, Псковской, Ленинградской и Калининской областей с центром в г. Пскове, от которого и получила название. На архивном материале показывает, как возрождалась Церковь в Новгородской области, отражает деятельность первых уполномоченных Совета по делам Русской Православной Церкви по Новгородской области.(5)

     Период  Великой Отечественной войны  и первых послевоенных лет в истории  Русской Православной Церкви является самостоятельным. Его изучения позволяет лучше понять особенности государственной политики в отношении церкви, и закономерности развития самой церкви. Исходя из этого, целью данной работы является изучение изменения в политике Советского государства в отношении церкви и позицию духовенства в период войны и первые послевоенные годы. 
 

ГЛАВА I.

Русская православная церковь  в годы Великой Отечественной войны. 

1.1. Перемены во  взаимоотношениях  советского правительства  с Русской Православной  Церковью в годы  Великой Отечественной  войны.

     Война с германским фашизмом стала переломным моментом во взаимоотношениях советского правительства с Русской Православной Церковью. Многолетнее противостояние, в котором Церковь была на грани полного уничтожения, не только обострилось в этот период, но и отступило перед общей бедой. Сильнее идеологических разногласий оказались национальные и патриотические корни русского Православия. Поэтому и необходимо критически рассмотреть положение Церкви в военный период.

     В первый же день войны, 22 июня 1941 года, Патриарший местоблюститель Сергий (Страгородский), отслужив литургию в День Всех Святых в земле Российской просиявших, обратился ко всем верующим с посланием: «Пастырям и пасомым Христианской Православной Церкви». В котором, в частности, прозвучало: «...фашистские разбойники напали на нашу Родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла Шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов Православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой, голым насилием, принудить его пожертвовать благом и целостностью Родины, кровными заветами любви к своему Отечеству. Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божией помощью и на сей раз он развеет фашистскую вражью силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что молили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед Родиной и верой и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы, православные, родные им по плоти и по вере. Отечество защищается оружием и общим народным подвигом, общей готовностью послужить Отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может. Вспомним святых вождей русского народа, например, Александра Невского, Дмитрия Донского...»(1)

     26 июня с подобным обращением  выступил митрополит Ленинградский  и Новгородский Алексий (Симанскй). Фактически оба иерарха нарушили  закон, который запрещал Церкви  вмешиваться в дела государства.  Но сейчас на всех был один враг, одна беда, и всех объединило одно стремление — выстоять. 3 июля дух посланий иерархов, имена героев русского народа повторил в своей речи И.В. Сталин.

     В течение четырех военных лет  Русская Православная Церковь была вместе с народом в его смертельной борьбе: она воспитывала в верующих мужество и самоотверженность, поощряла ревностное участие в сражениях с врагом на фронтах и в партизанских отрядах, оказывала материальную помощь Красной Армии сбором средств среди верующих, заботилась о сиротах и инвалидах. Авторитет Церкви настолько упрочился, что правительство посчитало нужным признать его, отмечая при этом лояльность Русской Православной Церкви, ее патриотическую деятельность.

     В начале 1943 года И.В. Сталин и его ближайшие  помощники пришли к окончательному решению о нормализации государственно-церковных отношений. Это определялось общей политической ситуацией внутри страны и широкой патриотической деятельностью религиозных организаций, а также внешними причинами — необходимостью сплочения всех антифашистских сил, включая и религиозные, в странах антифашистской коалиции и оккупированных Германией, желанием И.В. Сталина показать союзникам, прежде всего США и Англии, что он «дает» религиозную свободу гражданам Советского Союза.

     После обсуждений, какому органу поручить проведение новой религиозной политики, стало ясно, что религиозные организации не следовало ставить под контроль органов безопасности: Наркомат ГБ воспринимался «наследником» ГПУ и НКВД, оставившим по себе черную память в судьбе Церкви. В конце - концов было достигнуто соглашение, что при Совнаркоме СССР следовало образовать специальный орган, который осуществлял бы связь правительства с Русской Православной Церковью. Тогда же родилась идея встречи И. В. Сталина с иерархами. К ней начали интенсивно готовиться. Сталину были представлены обстоятельные материалы о состоянии церкви, наиболее видных её представителях, патриотической деятельности духовенства, о возможных кандидатах для избрания патриарха и т.п.

     Д.В. Поспеловский в своем описании встречи И.В. Сталина с членами правительства, а затем и с тремя митрополитами сообщает: «Сталин одобрительно отозвался о проведении Собора. Спросил, как будет именоваться патриарх, когда может быть созван Собор, нужна ли помощь правительства с транспортом, доставкой и размещением участников. Предложил также финансовую помощь. Митрополит Сергий сказал, что для подготовки Собора потребуется не менее месяца: время военное, а собрать необходимо всех епископов, существуют трудности передвижения по стране и т.п.

— А  нельзя ли проявить большевистские темпы? — спросил Сталин, обратившись к Карпову. Он попросил помочь руководству Церкви собрать епископов, привлечь для этого авиацию и другой транспорт. Карпов заверил Сталина, что вся необходимая работа будет проведена, и Собор можно будет открыть через 3-4 дня. Тут же договорились назначить открытие Собора на 8 сентября». (2)

     В работе Собора участвовало 19 иерархов, только два из них — митрополиты  Сергий (Страгородский) и Алексий (Симанский) — с дореволюционной епископской хиротонией. Собор заслушал доклады патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия о патриотической работе Церкви в течение двух военных лет и митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия — «Долг христианина перед Церковью и Родиной в переживаемую эпоху Отечественной войны».

     Поскольку митрополит Сергий в течение 17 лет  фактически нес обязанности патриарха, то он и был выдвинут единственным кандидатом на патриарший престол. За него проголосовали все присутствующие на Соборе. Затем Собор принял постановление о том, что «всякий виновный в измене общецерковному делу и перешедший на сторону фашизма как противник Креста Господня, да числится отлученным, а епископ или клирик — лишенным сана». (3)

     Члены Собора приняли также обращение  к советскому правительству, в котором благодарили «за сочувственнее отношение» Сталина к нуждам Русской церкви и ее служителей и заверяли, что приумножат свои труды, участвуя «в общенародном подвиге за спасение Родины». Собор обратился к христианам всего мира с призывом объединиться во имя Христа для окончательной победы над фашизмом. 12 сентября 1943 года в московском Богоявленском соборе состоялась интронизация новоизбранного патриарха.

     Через месяц И.В. Сталин утвердил создание при СНК СССР Совета по делам Русской  Православной Церкви. При областных исполкомах вводилась новая штатная единица — Уполномоченный Совета по делам Русской Православной Церкви. Институт уполномоченных просуществовал до 1 января 1991 года и был незаменимым орудием в руках государства для управления местными церквями. (4)

     Для объяснения такой уступки Церкви со стороны Сталина называется много причин. Совместные усилия для победы над врагом? Но позади уже были Сталинградская битва и Курская дуга, после которых сомнений в окончательном разгроме врага уже ни у кого не оставалось. Трудно согласиться и с выражением благодарности за материальный и духовный вклад Церкви в дело победы — Сталин не отличался благодарностью, тем более к своим противникам.

     Основную  причину следует искать во внешнеполитической обстановке. Сталин готовился к Тегеранской конференции, и ему надлежало «понравиться» союзникам. Для этого следовало проявлять и религиозную терпимость, и поддерживать хорошие отношения с Церковью. Это и было продемонстрировано.

     Что касается послевоенных лет, особенно начала холодной войны, когда Церковь можно было снова «зажать», как было ранее. Последующие лояльные отношения с Русской Православной Церковью Д.В. Поспеловский объясняет двумя причинами:

— Сталин считал, что от покорной Церкви ему  больше выгоды на внешнеполитическом фронте, чем потерь — на внутреннем. «Вождь народов» понимал, что ему после разгрома фашистской Германии предстоит «приручать» католические, протестантские и православные народы Западной Европы, да и «своих» западных территорий, для чего стоило проявлять религиозную терпимость.

     Какими  бы ни были тайные помыслы Сталина, верующие с надеждой поддержали новую  церковную политику государства.  

1.2 Деятельность Русской  Православной Церкви  в условиях оккупационного  режима. 

   Фашистские  власти, оккупировавшие Латвию в июне 1941 года, предложили митрополиту Сергию (Воскресенскому) (экзарху Латвии и Эстонии, где  он возглавил Православную церковь в феврале 1941 года после присоединения их к СССР), действенную поддержку против раскольников в борьбе за сохранение канонической принадлежности экзарха к Московскому Патриархату. В ответ они пожелали, чтобы экзарх создал церковное управление — «Православную миссию в освобожденных областях России». Ее деятельность предписывала претворение планов переустройства религиозной жизни в России.

   Экзарх  Сергий согласился. Это согласие вызвало  бурное негодование И.В. Сталина. Патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) был вынужден в сентябре 1942 года обратиться с посланием к  архиереям северо-западных территорий СССР, оказавшихся в оккупации: «немедленно принять все меры к исправлению допущенного ими уклонения от линии поведения, обязательной для архиереев, состоящих в юрисдикции Московской Патриархии».(5)

   Давая согласие на управление церковными делами в северо-западных областях, экзарх Сергий рассчитывал прежде всего на возрождение здесь традиционной религиозной жизни. Центром миссии был избран Псков. Псковская православна миссия, была создана оккупационными властями на территории Новгородской, Псковской, Ленинградской и Калининской областей с центром в г. Пскове, от которого и получила название.