Русско-турецкая война. 2

ТИТУЛЬНИК

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Содержание

 

Введение.........................................................................................................3

1. Предпосылки Русско-турецкой  войны....................................................5

1.1. Предпосылки  конфликта......................................................................5

1.2 Состояние русской и турецкой  армии...................................................8

2. Русско-турецкая война 1877-1878 гг.....................................................11

2.1. Тактика и стратегия  воюющих сторон...............................................11

2.2 Основные военные действия................................................................16

2.3 Сан-Стефанский мирный договор и Берлинский конгресс.............. 34

Заключение..................................................................................................48

Список использованных источников........................................................49

 

Введение

 

Актуальность данной темы обусловлена тем, что война Турции и России 1877-1878 годов являлась важным событием не только в истории указанных стран, её значение можно понять исключительно во взаимодействии с историей других европейских государств. Данная война знаменовала собой окончание господства Османской империи в Юго-Восточной Европе. Победа нашей страны в войне оказала огромное влияние на исторические судьбы народов Балканского полуострова, вызволив народы из-под господства турецкого государства. Победа в войне положила начало самостоятельному государственному существованию Болгарии, Румынии, Сербии и Черногории, имела важное значение для судеб народов Закавказья.

Цель работы - изучить  особенности Русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

Для достижения поставленной цели необходимо решить ряд задач:

- уточнить предпосылки  конфликта;

- изучить состояние русской и турецкой армии;

- рассмотреть тактику и стратегию воюющих сторон;

- исследовать основные  военные действия;

- рассмотреть Сан-Стефанский мирный договор и Берлинский конгресс.

Объект исследования - Русско-турецкая война 1877-1878 гг.

Предмет исследования - особенности Русско-турецкой войны.

Теоретической основа работы - труды ученых по данной проблеме.

Первые обращения к  историческому осмыслению событий  русско-турецкой войны 1877-1878 гг. относятся к началу XX в. Это работы Л.А. Богдановича, И.В. Преображенского, труд Военно-исторической комиссии «Описание русско-турецкой войны 1877 — 1878 гг. на Балканском полуострове», приуроченные к 25-летию 12-го русско-турецкого конфликта. Кратко, но в то же время достаточно ясно изложил отношение к русской армии местного населения на балканском театре военных действий во время русско-турецкой войны военный историк и генерал-майор К.И. Дружинин. Его работа представляет собой одну из глав труда «История русской армии».

Значительно продвинулась вперёд по изучению отношения общества к борьбе южных славян советская  историография, особенно, начиная с 50-х годов XX столетия. Одной из таких  работ является книга советского историка Н.И. Беляева, посвященная русско-турецкой войне 1877 - 1878 гг. Основную часть труда занимает анализ военных действий; помимо этого, рассматриваются положения враждующих сторон накануне конфликта и их планы в предстоящей войне. 

Большую роль в изучении аспектов влияния русско-турецкой войны на русское общество того времени сыграли работы О.В. Орлика, Е.П. Львовой, Н.И. Цимбаева, Л.И. Ровняковой, A.B. Буганова, Ф.Т. Константинова.

Таким образом, советские  исследователи стали пристально изучать историю русско-турецкой войны 1877-1878 гг. и предшествовавшие ей события лишь с 1950-х гг. Большинство работ выходило к юбилеям войны: в 1957 - С.А. Никитина, в 1963 г. - Н. Чакира, в 1977-1978 гг. - коллективный труд «Русско-турецкая война 1877-1878» под редакцией И.И. Ростунова, работы A.A. Улуняна, Ф.Т. Константинова, A.M. Коренькова, О.В. Орлика, в 1982-1983 гг. - Н.И. Цимбаева, B.А. Золотарёва, в 1987 г. - A.B. Буганова и пр. В этот период было много сделано для детализации событий войны, рассказа о героической борьбе русской армии и болгарского народа, однако негативные стороны войны, восприятие ее участниками и современниками, как правило, оставались на периферии исследовательского интереса.

Методологическая основа работы базируется на принципах историзма, объективности и системности и предполагает использование общенаучных (анализа и синтеза, классификации, дедукции и индукции) и исторических методов научногосследования

Структура работы состоит  из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников.

1. Предпосылки Русско-турецкой войны

1.1. Предпосылки  конфликта

 

Летом 1875 года в южной  Герцеговине вспыхнуло антитурецкое восстание. Крестьяне, в основном христиане, платили огромные налоги турецкому  государству. В 1874 году натуральный  налог официально считался 12,5 % от собранного урожая, а с учетом злоупотреблений местной турецкой администрации он доходил до 40 %1.

Начались кровавые столкновения между христианами и мусульманами. В дело вмешались оттоманские  войска, но они встретили неожиданное  сопротивление. Все мужское население   Герцоговины  вооружилось, оставило свои дома и ушло в горы. Старики, женщины и дети, чтобы избежать поголовной резни, бежали в соседние Черногорию и Далмацию. Турецкие власти не смогли подавить восстание. Из южной Герцеговины оно скоро перешло в северную, а оттуда и в Боснию, христианские жители которой частью бежали в пограничные австрийские области, а частью тоже вступили в  борьбу с мусульманами. Кровь лилась рекой в ежедневных столкновениях восставших с турецкими войсками и с местными мусульманскими жителями.  Не было пощады никому, борьба шла  на смерть.

В Болгарии христианам приходилось  еще тяжелее, так как они страдали от горцев-мусульман, переселившихся с  Кавказа  с поощрения турков: горцы грабили местное население, не желая работать. Болгары тоже подняли восстание вслед за Герцоговиной, но оно было подавлено турецкими властями – свыше 30 тысяч мирных жителей было уничтожено.

Просвещенная Европа понимала, что  пора уже вмешаться в балканские дела и защитить мирное население. Но по большому счету эта «защита» сводилась лишь к призывам о гуманизме. К тому же у каждой из европейских стран были свои хищнические планы:  Англия ревностно следила за тем, чтобы не дать России усилить влияние в мировой политике, а также не потерять свое влияние в Константинополе, Египте.  Но в то же время она  хотела бы бороться вместе с Россией против Германии, т.к. британский премьер Дизраэли заявил, что  «Бисмарк – это поистине новый Бонапарт, он должен быть обуздан. Возможен союз между Россией и нами для данной конкретной цели»2.

Австро-Венгрия боялась  территориального расширения некоторых балканских стран, поэтому она стремилась не пропустить туда Россию, которая выражала желание помочь славянским народам Балкан. К тому же Австро-Венгрия не хотела упустить контроль за устьем Дуная. В то же время эта страна вела выжидающую политику на Балканах, так как боялась войны с Россией один на один.

Франция и Германия  готовились к войне между собой за Эльзас и Лотарингию.  Но Бисмарк понимал, что вести войну на два фронта  (с Россией и Францией) Германия не сможет, поэтому он согласен активно поддержать Россию в том случае, если она гарантирует Германии обладание Эльзасом и Лотарингией.

Таким образом, к 1877 году в Европе сложилась обстановка, когда  активные действия  на Балканах по защите христианских народов могла вести  только Россия. Перед российской дипломатией стояла сложная задача учесть все возможные приобретения и потери при очередном перекраивании географической карты Европы: торговаться, уступать, предвидеть, ставить ультиматумы…

Русская гарантия Германии на Эльзас и Лотарингию уничтожила бы бочку с порохом в центре Европы. Тем более, что Франция была слишком опасным и ненадежным союзником России. К тому же Россию беспокоили проливы Средиземного моря…С Англией можно было поступить более жестко. Но, как считают историки, Александр II слабо разбирался в политике, а канцлер Горчаков уже был стар – они поступили вопреки здравому смыслу, так как оба преклонялись перед Англией.

20 июня 1876 года Сербия  и Черногория  объявили Турции войну (в надежде поддержать восставших в Боснии и Герцоговине). В России  это решение поддержали. В Сербию отправились около 7 тысяч русских добровольцев. Во главе сербской армии стал герой туркестанской войны генерал Черняев. 17 октября 1876 года сербская армия была полностью  разбита.

3 октября в Ливадии  Александр II собрал секретное  совещание, на котором присутствовали  цесаревич Александр, великий  князь Николай Николаевич и  ряд министров. Было решено, что  наряду надо продолжать дипломатическую деятельность, но одновременно начать подготовку к войне с Турцией. Основной целью военных действий должен стать Константинополь. Для движения к нему  мобилизовать четыре корпуса, которые перейдут Дунай возле Зимницы, двинутся к Адрианополю, а оттуда – к Константинополю по одной из двух линий: Систово – Шипка, или Рущук – Сливно.  Командующими действующими войсками были назначены: на Дунае – великий князь Николай Николаевич, а за Кавказом – великий князь Михаил Николаевич. Решение вопроса – быть или не быть войне – поставили в зависимость от исхода дипломатических переговоров.

Русские генералы как  бы не чувствовали опасности. Повсеместно  передавалась фраза: «За Дунаем и  четырем корпусам делать будет нечего»3. Поэтому вместо всеобщей была начата лишь частичная мобилизация. Как будто воевать собирались не с огромной Оттоманской империей. В конце сентября  началась мобилизация: были призваны 225 тысяч запасных солдат, 33 тысячи льготных казаков, а по конной мобилизации поставлены 70 тысяч лошадей.

12 апреля 1877 года объявлен  Высочайший манифест о войне  с Турцией.

 

1.2 Состояние русской  и турецкой армии 

 

Война началась для России в неблагоприятных условиях4. Военные преобразования, начатые в 60-х годах, не были завершены. Армия с 1874г., формировавшаяся на началах всеобщей воинской повинности, еще не имела обученного резерва. Высший командный состав не был подготовлен к новым условиям войны, отличался косностью взглядов и консерватизмом. Главнокомандующий русской дунайской армией великий князь Николай Николаевич (старший) самоуверенный, не имевший военного опыта человек, и начальник Генштаба армии, близкий к Николаю Николаевичу генерал А.А.Непокойчицкий, не способный к оперативной работе, противились введению тактики россыпного строя, настаивали на сохранении прежнего линейного и сомкнутого строя. Однако, в русской армии имелось не мало офицеров, понимавших необходимость военных преобразований – это военный министр Д.А. Милютин, генералы М.И. Драгомиров, И.В. Гурко, М.Д. Скобелев, И.Г. Столетов, Ф.Ф. Радецкий и др. Они стояли за переход к маневренности и россыпному строю, добивались высокой подготовки офицерского состава.

Турецкая армия, по большей  части обученная английскими  офицерами была оснащена (до 75%) новейшим стрелковым оружием, поставляемым из Англии, и превосходившим русское по скорострельности и дальности стрельбы, но турецкая артиллерия оказалась слабее русской. Уровень боевой подготовки турецких солдат и офицеров был низким. Турецкая армия, не готовая к наступательным действиям, предпочитала оборонительную тактику. Турецкий флот на Черном море превосходил русский по числу кораблей с новейшим вооружением, но русские имели мины, которых не было у турок.

Выделяли 2 возможных  театра боевых действий: Балканы и  Закавказье. Ключевым были Балканы, именно здесь можно было рассчитывать на поддержку местного населения. Успешный выход российской армии к Константинополю выводил Османскую империю из войны5.

Две основные естественные преграды стояли на пути российской армии  к Константинополю:

- Дунай, турецкий берег которого был укреплен османами. Крепости в «четырёхугольнике» крепостей — Рущук — Шумла — Варна — Силистрия — были самыми защищенными во всем мире. Дунай был полноводной рекой, его турецкий берег был заболочен, это существенно осложняло высадку на него. У турок также на Дунае было семнадцать бронированных мониторов, последние могли выдерживать артиллерийскую дуэль с береговой артиллерией, это дополнительно осложняло форсирование указанной реки. При грамотной защите виделось возможным надеяться нанести российской армии очень существенные потери.

- Балканский хребет, через который было несколько удобных переходов, главный из которых - Шипкинский. Атакующих защищающаяся сторона могла встретить на крепко укрепленных позициях на самом перевале либо на выходе из него. Обойти Балканский хребет виделось возможным вдоль моря, однако в этом случае пришлось бы брать штурмом хорошо укреплённую Варну.

На Чёрном море полностью доминировал  флот турков, это вынуждало организовывать снабжение российской армии на Балканах по суше.

По плану русского командования, война предполагалась быстрая и  наступательная. Планировалось, форсир овав Дунай, сразу перейти Балканы и занять Константинополь. Тем самым было бы подорвано влияние Австро-Венгрии и Германии на Балканах. Этот план был в принципе одобрен Д.А. Милютиным. Однако, дипломат А.М. Горчаков, учитывая сложность международной обстановки, выступал против занятия Константинополя. В итоге восторжествовала точка зрения А.М.Горчакова.

По плану турецкого командования предполагалось завлечь русские  войска в глубь страны, а затем  дать генеральное сражение. При любом исходе, турецкое командование рассчитывало не пропустить русскую армию далее линии Рушук-Шумна-Варна-Силистрия. Этот план строился на системе оборонительных крепостей в расчете на изматывание сил противника и на поддержку правительств Запада.

 
 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Русско-турецкая война 1877-1878 гг.

2.1. Тактика и стратегия  воюющих сторон

 

Война застала русскую  пехоту в момент перехода ее от трехбатальонной  организации полков к четырехбатальонной6. Основная масса пехоты выступила в трехбатальонном составе, чтобы вступить в бой в твердо устоявшихся организационных формах, хотя и забракованных уже теорией. Старая организация крайне невыгодно отозвалась на тактических действиях русской пехоты. Трехбатальонная организация сохраняла деление пехоты на легкую и линейную; батальон состоял из 5 рот, в том числе 1 стрелковой и 4 линейных. Штуцерные и застрельщики эпохи Севастополя были собраны в одну из рот батальона; она перевооружалась в первую очередь берданками, а если сохраняла ружья Крнки, то имела прицел на большую дистанцию, чем линейные роты, и проходила особый курс стрельбы. Стрелковая рота всегда рассыпалась в первую очередь; линейные роты наступали близко за ней в ротных колоннах, на небольших интервалах, не превышавших фронта развертывания ротной колонны; боевой порядок батальона растягивался по фронту не больше чем на 300 шагов. Такое деление на линейную и легкую пехоту вело к тому, что только 20% русской пехоты получили надлежащую боевую подготовку и разумно использовались в бою; остальные 80% представляли только массу для штыкового удара и использовали огонь своих ружей лишь эпизодически, залпами из сомкнутого строя. Эта организация была уже теоретически осуждена; на смену ей должны были придти четырехбатальонные полки с батальонами из четырех одинаково вооруженных и обученных рот. Однако помимо гвардии новая организация почти нигде не была введена — из страха перед новшеством, еще не переработанным в мирной жизни войск.

Боевой порядок русского батальона был очень скучен; четыре пятых батальона оставались под огнем в сомкнутом строю; никто не применялся к местности; муштра проникла  в действие стрелковых цепей, которые подравнивались. Основного выигрыша расчлененного порядка — несвязанности отдельных частей и возможности широкого проявления инициативы младшим начальникам — не получалось. Мы только формально отказались от линейного порядка, — механический порядок построения и залпового огня удерживался.

Ружье Крнки могло  поражать неприятеля на дистанции до 2 тыс. шагов, но было снабжено прицелом только на 600 шагов. Несомненно, следовало заботиться о том, чтобы пехота не злоупотребляла огнем с дальних дистанций, что грозило оставить пехоту в решительные минуты боя на близких дистанциях без патронов. Но эта забота должна была бы выражаться прежде всего в надлежащем обучении и воспитании пехоты; механический подход к этой задаче в виде снабжения русских ружей Крнки, а потом и берданок, умышленно коротким прицелом раздражал войска, лишал их веры в свое оружие, неспособное состязаться с турецким на дальних дистанциях.

Подготовка русской  пехоты в 1877 г. исключительно к ближнему бою была ошибочна и потому, что  в эту эпоху тактического развития огонь артиллерии был еще слаб; от пехоты требовалась огневая подготовка со средних и дальних дистанций; того мощного артиллерийского огня, который в настоящее время заставляет рассматривать пехоту исключительно как род оружия ближнею боя, еще не было.

Пехота почти не имела  представления об устройстве окопов и не располагала носимым шанцевым инструментом. В тылу шанцевый инструмент возился по расчету 10 лопат, 24 топора, 6 кирок и мотыг, 1 лом на роту, но вовремя подвезти и использовать его не умели7. Русская армия готовилась исключительно к наступлению; презрение к обороне и вытекавшая из него неуверенность в обороне приводили к тяжелым кризисам каждый раз, как наступление захлебывалось. А такие недоразумения должны были повторяться часто при недостаточном уважении к огню и ставке почти исключительно на штык.

Пехотинец нес на себе 60 патронов к Крнке; общий вес  его снаряжения приближался к двум пудам; тяжесть снаряжения делала русскую пехоту не слишком пригодной к быстрым маршам. Тяжелые ранцы мешали стрельбе лежа, и перед атакой их обыкновенно снимали; в случае неудачи ранцы часто пропадали.

На 12 батальонов дивизии  имелось 6 восьмиорудийных батарей; русская артиллерия была, таким образом, совершенно достаточна по количеству; в числе орудий на батальон мы превосходили турок втрое. Но это превосходство не было использовано нами решительным образом.

В техническом уровне материальной части мы несколько уступали туркам.

Наша артиллерия могла  бы существенно разгрузить пехоту, если бы она, по примеру австрийцев в 1866 г. и пруссаков в 1870 г., выдвигалась  всей массой в начале боя на решительные  дистанции и подавляла бы огонь  противника и передвижение его резервов8. Личный состав русской артиллерии решительно отстал от требований техники и тактики. Слишком много батарей удерживалось в резерве; батареи вступали в бой изолированно и не массировали своего огня; батареи часто занимали позиции на пределе досягаемости; батареи с развитием наступления забывали о том, что и им следует выноситься вперед; батареи несли малые потери, но: углубление артиллеристов в хозяйственные интересы, их отрыв, не спаянность с пехотой последней приходилось оплачивать огромными потерями. Низкий уровень тактической подготовки артиллерии объясняется тем, что в мирное время она не входила в состав дивизий, корпусов же не было, и единственным начальником, объединявшим в одно тактическое целое роды войск, являлся командующий войсками округа. Такое объединение в мирное время могло быть только фиктивным.

Наша артиллерия плохо  обучалась стрельбе в мирное время9. В год на батарею отпускалось 128—200 снарядов, из них только 4 шрапнели и 4 гранаты; остальные снаряды были учебными, не рвавшимися, с дымовой трубкой. Обучиться стрельбе шрапнелью в этих условиях было трудно. Главное внимание обращалось на призовую стрельбу наводчиков по большим щитам с близкого расстояния, не имевшую никакого боевого значения. Стрельба батарей основывалась еще на «принципе самостоятельности наводчика», господствовавшем при гладкой артиллерии. Командир батареи назначал наугад дистанцию для первого выстрела, а дальше каждый наводчик; должен был оценивать расстояние, на котором; его снаряд лег от цели, и вводить соответственные поправки; на знакомом: полигоне, на малых дистанциях, при стрельбе по огромному щиту-забору наводчик мог еще справляться с этим требованием; в боевых же условиях, с увеличением при переходе к нарезным орудиям дистанций стрельбы, оценка наводчиком интервала падения снаряда была явно невозможной. Народившееся в Пруссии в конце 60-х годов искусство пристрелки, основанное на единоличном управлении командиром батареи ее огнем, начало пропагандироваться у нас с 1873 г., но только через полтора десятка лет стало хотя бы отчасти усваиваться новым поколением командиров батарей. Офицерские школы для переучивания командиров, давно, уже при отжившей технике, покинувших военные училища, тогда еще не были известны; они представляют завоевание 80-х годов. В 1877 г. мы выступили с нарезными пушками, но гладкостенным командирским составом.

В назначении высшего  комсостава руки у Милютина были связаны. Начальники дивизий были слишком необразованны, как утверждали в то время, чтобы им можно было подчинить в мирное время артиллерийские бригады. В результате начальники дивизий оставались в младенческом неведении относительно артиллерии и не умели ее употреблять, а в артиллерии росли цеховые и хозяйственные тенденции. Милютину приходилось строить армию снизу, подготовляя смену — новое, более просвещенное поколение начальников.

Образованные при мобилизации  русские армейские корпуса состояли из двух пехотных и одной кавалерийской  дивизий. Распределение нашей многочисленной кавалерии — в действующей  армии насчитывалось всего 149 эскадронов и сотен на 100 батальонов — по корпусам представляло неудачное мероприятие. Опыт последних войн был истолкован русской конницей в общем правильно, как затрудняющий до крайности производство кавалерийских атак на поле сражения; наша кавалерия, имевшая решительное превосходство по качеству и количеству над турецкой конницей, охотно бросалась на конного, преимущественно нерегулярного противника, но участия в боевых действиях против турецкой пехоты и артиллерии вовсе не принимала. Мы должны были бы стремиться к широкому использованию кавалерии на театре военных действий; нам следовало бы иметь, по образцу пруссаков в 1870 г., самостоятельные кавалерийские дивизии, которые бы выбрасывались на несколько переходов перед фронтом армии для дальней разведки, для выполнения роли оперативного авангарда, для широких охватов и давления на тыл турецких отрядов.

Распределенная по корпусам, наша конница была сведена на скромную, вспомогательную роль дивизионной  конницы. Она добросовестно в течение всей войны несла службу; охранения, выставляя непосредственно впереди пехоты цепи конных постов и застав; кавалерийское охранение выставлялось перед пехотой на ночь и в тех случаях, когда пехота, не успев закончить боя, ночевала в соприкосновении с неприятелем. Конечно, это самый не экономный способ расходования кавалерии. Она несла службу связи, выставляя посты летучей почты, а также конвойную службу; каждый начальник стремился иметь свиту из нескольких конных, которые возили его пальто и на остановках сходили за денщиков. Такое крепостническое отношение к коннице в связи с отвратительным составом кавалерийских начальников развратило ее в крайней степени. В сентябре и октябре 1877 г. Плевна наблюдалась с тыла, на левом берегу р. Вида, 75 русскими эскадронами и сотнями; вследствие многочисленных откомандирований, они представляли массу не в 11 тыс., а только в 6 тыс. коней. Все же это была очень почтенная масса конницы. Турки провели через ее расположение по Софийскому шоссе 22, 23 сентября и 6 октября большие транспорты, по 8 тыс. повозок, под прикрытием пехотных бригад с артиллерией, много слабейшей наших конных батарей.

Несмотря на жалкий тактический  уровень развития, русские войска представляли все же крупную силу; дисциплина была крепка, кадры были значительны, мобилизованные успевали за несколько месяцев, протекавших от призыва до прибытия на театр военных действий, вполне освоиться и уложиться в свои роты. В руках более искусных начальников — Скобелева, Гурко, Драгомирова, Радецкого — наши полки могли давать большое напряжение и достигать крупных результатов.

 

2.2 Основные военные  действия

 

Попытка сокрушения. Через Дунай перешло 106 батальонов вместо 176 батальонов, определенных в плане Обручева. Главное командование предполагало заслониться со стороны Балкан передовым отрядом генерала Гурко силой в 11 тыс. (наполовину конница) при 40 орудиях, а с остальными силами, в ожидании подхода с нижнего Дуная XI корпуса и IV корпуса из России, заняться расширением нашего исходного положения на Дунае, для чего XII и XIII корпуса направились для овладения Рущуком, а IX корпус — Никополем; VIII корпус сохранялся в резерве. Но это благоразумное течение мыслей было нарушено пассивностью турок и захватом без боя 7 июля отрядом генерала Гурко древней столицы Болгарии — Тырново; турки бежали, не оказывая сопротивления. Главнокомандующий решил использовать благоприятную обстановку и замахнуться по Константинополю10. Переход русских через Балканы, хотя бы небольшими частями, мог вызвать панику; главнокомандующий надеялся, что войска из  четырехугольника крепостей будут отозваны для непосредственной защиты подступов к Константинополю, и угроза флангу отпадет; поэтому он решил отказаться пока от операции против Рушука, поставить рущукскому отряду (ХП и XIII корпуса под общей командой великого князя наследника с начальником штаба генералом Ванновским) пассивную задачу заслона против четырехугольника, а VIII корпус подтянуть к Габрово и направить его далее за передовым отрядом. Гурко должен был захватить балканские проходы и поднять восстание в южной части Болгарии. IX корпус предполагалось использовать в виде заслона на фронте Плевна — Ловча. Приближающийся XI корпус должен был взять на себя роль резерва к северу от Балкан.

Александр II с военным  министром Милютиным находился в действующей армии, но командования на себя не брал; Милютин все же счел необходимым умерить оптимизм главнокомандующего; воздействие императора привело к обещанию Николая Николаевича задержаться с переходом VIII корпуса за Балканы до приближения не только XI, но и IV корпуса, последнего из 7 корпусов действующей армии.

14 июля Гурко уже  перешел по Хаинкиоскому перевалу  за Балканы, нанес ряд отдельных  поражений частям собиравшегося  для защиты Балкан 20 тыс. корпуса  Реуфа-паши; 19 июля лучший, шоссированный Шипкинский перевал был уже в наших руках вследствие действий Гурко на тыл оборонявших его турок. Верхняя долина р. Тунджи была уже захвачена нами; генерал Гурко собирался двинуться к Адрианополю.

У турок поднималась  паника. Болгарское население, если не спешило записываться в наши дружины, то все же любезно встречало наши войска и устраивало погромы мусульман. В Константинополе же распространилось беспокойство. Среди мусульман началось уже паническое беженческое движение; турецкое правительство трепетало. Три корпуса в руках Гурко действительно могли бы закончить в короткое время войну. Но силы Гурко были призрачны, и чтобы задержать их, не потребовалось отзывать турецкие войска, находившиеся севернее Балкан; последние начали давить на оба фланга русской армии. Этим давлением первоначально и был задержан поход Гурко на Адрианополь.

Первая и вторая атаки  Плевны. Рущукский отряд до конца войны продолжал нести службу заслона против армии Мехмет-Али, сменившего первого турецкого главнокомандующего. Туркам удалось достигнуть против него нескольких тактических успехов, однако перейти в общее наступление им было не суждено. Интерес дальнейшей кампании сосредоточился на правом крыле и центре, где у турок появились новые силы.

IX корпус генерала  Криденера, перешедший последним через Дунай и оставивший 3 батальона для охранения мостов через реку, атаковал 15 июля крепость Никополь. Турки защищались в земляных укреплениях, возведенных перед старыми крепостными верками. Наши осадные батареи левого берега Дуная громили город, который пылал. 15 июля важнейшие опорные точки турецкой позиции были захвачены русской армией; утром 16 июля турецкий гарнизон, в составе 7 тыс., сдался. Наши потери достигали 1300 человек11.

Главная квартира, заинтересованная в прикрытии марша за Балканы, требовала, чтобы IX корпус, для прикрытия с запада, занял Плевну - важный узел путей из Виддина, Софии, Ловчи, находившийся всего в 65 км. от систовского моста. Выступление IX корпуса тормозилось желанием учесть трофеи, эвакуацией пленных, сдачей крепости румынскому гарнизону Румыния не хотела брать на себя эту задачу; IX корпус планировал также предварительно пополнить израсходованные огнестрельные и продовольственные припасы; снабжение корпуса совершенно не налаживалось.

18 июля генерал Криденер решил направить 3 полка 5-й пехотной дивизии генерала Шильдер-Шульднера с бригадой конницы для занятия Плевны, где, по имевшимся сведениям, находилось 2 тыс. турок — осколок никопольского гарнизона. Между тем, в Константинополе для фронтального противодействия наступлению Гурко было решено перебросить морем армию Сулеймана в Деде-Агач, откуда она направилась по железной дороге в Семенли, на помощь теснимому Реуф-паше.

Осман-паша 13 июля выступил из Виддина с 19 лучшими батальонами  — ветеранами сербской войны, 5 эскадронами и 12 крупповскими орудиями, присоединил в Рахове 3 батальона и направился форсированным маршем к Плевне; он стремился успеть вовремя поддержать угрожаемый Никополь и приказал коменданту последнего упорно удерживать крепость и занять Плевну до прихода Османа сильным отрядом в 3 батальона при 4 орудиях. 190 км от Виддина до Плевны Осман-паша прошел в шесть дней, но, как он ни торопился, он прибыл в Плевну лишь утром 19 июля, на четвертый день после падения Никополя.