Русско-японские отношения XVIII – XX вв.

Введение

Русско-японские отношения  насчитывают уже трехсотлетнюю  историю. Россия была первой страной  попытавшейся нарушить изоляцию Японии, которая была почти полностью  изолирована в период Эдо (1603–1867). Россия единственная из западных стран, в которой японцам не только довелось побывать, но из которой они смогли вернуться домой. Это были японские моряки и торговцы, попавшие в Россию в результате кораблекрушений у  берегов Камчатки.

История отношений характеризуется  взаимосвязанностью и непрерывностью своего развития, поэтому актуальность нашего исследования во многом продиктована современным состоянием отношений  между Россией и Японией, т.к. специфика  взаимоотношений  их зародилась очень  давно, начиная с первых шагов  «открытия» двух стран друг для друга.

Предметом исследования являются Русско-японские отношения в период с XVIII по начало XX вв., включая Русско – японскую войну 1904-1905 гг.

Цель – изучить развитие взаимоотношений между Россией  и Японией до начала XX века.      

Задачи работы следующие:

1. Изучить этап зарождения  отношений между Россией и  Японией. (XVII в)

2. Охарактеризовать развитие  русско-японских отношений в XIX в.

3. Проанализировать Духовную  миссию в Японии.

4. Рассмотреть период  русско-японские отношений в начале  XX века.

Нами использовалась учебная  и специальная литература, статьи специализированной периодической  печати.

Первой попыткой рассмотреть  взаимоотношения россиян и японцев  является глава «Сношения России с Японцами» в книге Н.П. Колотыгина «О Японии и Японской торговле или  новейшее историческо-географическое описание японских островов». В очень  сжатой форме в ней изложены основные события периода становления  русско-японских отношений: существование  в Иркутске школы японского языка, плавания россиян в Японию начиная  с 1739 г. и заканчивая освобождением  В.М. Головнина из японского плена

Основная масса исследований русско-японских отношений была написана в советский период. Из современников  исследованию этого вопроса посвятили  свои работы А.В. Шишов («Разгром Японии и самурайская угроза»), К.Е. Черевко («Зарождение русско-японских отношений XVII-XIX вв.»).

Изучению истории русско-японских отношений посвящен номер исторического  журнала «Родина».

Глава 1. Начало складывания  русско-японских отношений (XVIII век)

1.1. Первые контакты. Первая Камчатская экспедиция (1725 – 1730)

Первые десятилетия XVII в., когда Япония вступила в полосу длительной изоляции и её жителям было запрещено  совершать далекие плавания, стали  как раз тем временем, когда  русские в процессе присоединения  Восточной Сибири к российским владениям  вышли к Охотскому морю. Непосредственно  первое знакомство россиян с Японией  началось с миссии переводчика посольского  приказа Николая Гавриловича  Спафария, который совершил путешествие  на Восток в 1675-1678 гг.  Он был переводчик Посольского приказа, писатель, русский  посланник в Китае. Родился около 1625 г., умер около 1709 г. Спафарий называл  себя Moldavolacon, и есть данные, указывающие  на происхождение его предков  из Пелопонесса. Родина Спафария —  дистик Молдавии Веслуй, в котором  находилось его имение Милешт. Родители Спафария, родственники господаря Александры Дуки, были богаты и знатны. Спафарий получил очень хорошее образование. В Константинополе, под руководством Гавриила Власия, он изучил древнегреческий, латинский, арабский, турецкий, новогреческий, славянский, русский и итальянский  языки и ознакомился с богословием, философией, историей и литературой. Для довершения образования Спафарий путешествовал в Италию. На основе своих впечатлений Спафарий составил большой труд, в котором отдельную  главу уделил Японии.

Походы Ермака, Пояркова, Москвитина, Дежнева, Атласова, Хабарова, мореплавание на Тихом океане привели  ко многочисленным географическим открытиям. На русских картах XVII в. были нанесены Татарский пролив и отмечено островное (а не полуостровное, как считалось  ранее) положение Сахалина. В 1697 г. после  похода Атласова к России была присоединена Камчатка, и в первой четверти XVIII в. началось обследование Шантарских (открытых в 1645 г.), Караганского и Курильских островов. Большая часть Курильской гряды была картографирована в результате нескольких экспедиций (1711, 1713, 1719-1721). Результаты обследования содержали обстоятельное  описание айнского населения Курил, а также сведения о Японии¹.

Первыми контактами с японцами россияне обязаны штормам, бушевавшим в Тихом океане. Неоднократно ураганы  уносили японские купеческие суда от родной земли и, вдоволь наигравшись, выбрасывали на чужой берег. В 1702 году, несмотря на государственные  заботы, царь Петр, заехав ненадолго  в Москву, нашел время встретиться  со странным иноземцем, которого принимали  то за китайца, то за татарина. С большим  трудом удалось выяснить, что родиной  чужестранца является далекая и  загадочная Япония. Звали гостя Дэмбэй.

Его суденышко, как и многие другие, было разрушено в ходе шторма и прибито к берегам. Его прибило  к камчатским берегам, где аборигены  взяли японцев в плен, а груз разграбили. Там бы и завершил свою жизнь Дэмбэй, если бы о нем случайно не узнал казачий атаман Атласов. Вскоре Дэмбэй оказался в Якутске, а  затем был отправлен в Москву. В селе Преображенском под Москвой 8 января 1702 года и произошла памятная встреча с русским царем.

 Петр долго расспрашивал  Дэмбэя о его родине, об императоре  и сёгуне, о том, чем и как  торгуют японские купцы. Ранее  сведения о Японии доходили  до Москвы лишь через голландцев, отрывочно и зачастую искаженно,  а ведь Япония была восточным  соседом Российской империи!

 Разговор получился  хоть и долгим, но малосодержательным. Кругозор осакского приказчика  был весьма ограниченным, так  же как и знания русского  языка, усвоенного Дэмбэем по  пути в Москву. Но Петр Великий  и в этой малости усмотрел  рациональное зерно. Он приказал  готовить экспедицию в Японию  через Сибирь, а Дэмбэя в звании  учителя японского языка передали  в Петербургскую мореходную математическую  школу.

 Дэмбэй еще дважды  встречался с царем. Это произошло  в 1710 году. Тогда Петр интересовался,  как русские ученики осваивают  японский язык. Очевидно, он связывал  с этим планы установления  связей с далекой Японией. Дэмбэя  в том же году крестили и  нарекли Гавриилом. В помощь  ему с Камчатки в столицу  был выписан еще один японец - Санима - из потерпевших крушение  и обнаруженных у камчадалов  атаманом Чириковым. Санима, крестившись,  стал Андреем Богдановым. На родину  ни Дэмбэю, ни Саниме вернуться  не удалось.

В 1726 г. большая часть жителей  четырех северных Курильских островов была принята в подданство России отрядом Д. Павлуцкого. Уже с конца 30-х годов XVIII в. русские мореходы-промышленники  начали регулярно посещать южную  часть Курил, прибывая сюда или из Охотска, или с соседней Камчатки.

Русского царя Петра I очень  интересовал Восток, который открывал перед Россией перспективы будущего развития. Он хотел, чтобы русские  мореходы с берегов Тихого океана доплыли до тех мест, где есть города европейских владений. В целях  развития внешней торговли Петра I интересовали также кратчайшие пути от восточных  границ России в Индию и Китай, Америку и Японию.

Решению этих проблем были посвящены две экспедиции – Первая (1725-1730) и Вторая (1733-1743) Камчатские экспедиции, возглавляемые В. Берингом.

13 (24) июля 1728 г. офицер русского флота, мореплаватель Витус Ионассен Беринг на боте «Святой Гавриил» отправился в море в поисках американской земли. Началась первая Камчатская экспедиция, главной задачей которой было выяснить, соединяется ли Азия с Америкой или между ними находится пролив.

Незадолго до своей смерти в январе 1725 г. император Пётр I собственноручно  написал инструкцию, адресованную Витусу Берингу для проведения экспедиции. Наиболее распространённой как в  отечественной, так и в иностранной  историографии является версия о  том, что Беринг должен был плыть  на север в район Чукотки и  определить, «сошлась» ли Азия с  Америкой. Открытие Америки должно было стать итоговой целью мореплавания, причём сам император прямо указал на необходимость доехать до «города  европских владений», «самим побывать на берегу, взять подлинную ведомость» и составить карту. Предусматривалось  тщательное исследование той части  новой земли, которая будет открыта  русскими мореплавателями, а также  отмечалась возможность получения определённого международного свидетельства русских географических открытий.

В течение трёх дней Беринг лавировал в Чукотском море, но из-за погрешностей карт экспедиция поднялась  высоко к северу от пролива, оставив  «Большую Землю» (Америку) далеко позади. 16 (27) августа 1728 г. бот «Св. Гавриил», не найдя «незнаемой землицы», повернул назад. На обратном пути экспедиция, пройдя через пролив, из-за туманов также  не заметила побережья современной  Аляски. Наконец, летом 1729 г. Беринг сделал попытку обнаружить землю к востоку  от Камчатки, но сильные ветры и  туман вновь заставили его  вернуться ни с чем.

Отчёты Беринга и других участников экспедиции, официальное  сообщение о её результатах в  Санкт-Петербургской прессе 16 (27) марта 1730 г., работы многих других исследователей официально закрепили географическую версию результатов плавания первой Камчатской экспедиции. Несмотря на то, что она не достигла своей главной  цели, Беринг получил повышение в  звании и денежное вознаграждение и  был назначен руководителем новой  крупной экспедиции, для которой  избрали другой маршрут — на юго-восток от Камчатки.²

1.2. Вторая Камчатская  экспедиция (1733-1743)

 В Петербурге результатами  плавания Беринга были очень  недовольны. Во главе Адмиралтейства  стояли в то время люди с  широкими взглядами - "птенцы  гнезда Петрова". Они считали,  что "о несоединении" Азии  и Америки, после первой экспедиции  Беринга, "заподлинно утвердиться  сумнительно и ненадежно", и  необходимо продолжить исследования. Беринг своими действиями во  время Первой Камчатской экспедиции  показал, что он не может  руководить такими исследованиями. Но его поддерживали влиятельные  "бироновцы". Беринг был уже  знаком с районом и ему было  предложено составить проект  новой экспедиции.

 Этот проект в Адмиралтейств-коллегии, возглавлявшейся адмиралом Николаем  Федоровичем Головиным, при участии  обер-секретаря сената Ивана Кирилловича  Кирилова, капитан-командора Федора  Ивановича Соймонова и Алексея  Ильича Чирикова был коренным  образом переработан и расширен.

 Первая Камчатская  экспедиция Беринга не увенчалась  новыми географическими открытиями. Она лишь отчасти подтвердила  то, что русские мореходы давно  уже знали и что даже было  нанесено на карту Ивана Львова 1726 года. Единственное, что экспедиция  доказала с полной очевидностью, - это большую трудность перевозки  более или менее тяжелых грузов  в Охотск и на Камчатку сухим  путем. А Охотск долгое время  играл для Охотского моря, на  котором интересы государства  все более возрастали, ту же  роль, что Архангельск для Белого  моря.

 Надо было искать  более дешевые морские пути. Такими  путями могли быть Северный  морской путь, огибающий Азию  с севера, и южный путь, огибающий  Африку и Азию или Южную  Америку с юга. 

 В это время уже  было известно, что почти весь  Северный морской путь, хотя и  по частям, был пройден русскими  мореходами в XVII веке. Это надо  было проверить, это надо было  положить на карту. Одновременно  в Адмиралтейств-коллегии обсуждался  вопрос о посылке на Дальний  Восток экспедиции южным морским  путем, но этот вопрос тогда  не получил разрешения. Громадные  пространства Восточной Сибири  были сравнительно недавно присоединены  к России. Надо было собрать  об этой обширной стране более  или менее точные сведения.

 Наконец, до Адмиралтейств-коллегии  доходили сведения, что где-то  Северная Америка сравнительно  близко подходит к северо-восточному  выступу Азии. О положении западного  берега Северной Америки ничего  не было известно. Предполагали, что севернее Японии расположены  большие и неопределенные Земля  Еззо и Земля Компании, а между  ними остров Штатов, якобы виденные  в 1643 г. голландскими мореплавателями  Де-Фрисом и Скепом. К востоку  от них рисовалась "Земля да  Гама", якобы открытая в 1649 г.  неведомым мореплавателем Жузном  да Гама. Надо было проверить  существование этих земель, привести  их жителей в подданство России, если эти земли существуют. Главное  же, надо было найти морские  пути к уже известным богатым  странам, к Северной Америке  и Японии и, если возможно, завязать  с ними торговые отношения. 

23 февраля 1733 г. Сенат  окончательно утвердил план новой  экспедиции. Начальником ее был  снова назначен Витус Беринг, несмотря на то, что его плавания  в 1728 и 1729 гг. уже показали его  неуменье и нерешительность. Но  если в Первую Камчатскую экспедицию  Беринг был назначен потому, что  он в "Ост-Индии был и обхождение  знает", то во Вторую Камчатскую  экспедицию он был назначен  отчасти потому, что уже был  в Сибири и на Тихом океане. Все же еще в сентябре 1732 г.  Сенат, обсуждая инструкцию Берингу, "определил назначить ему в  товарищи другого капитана, доброго,  из русских". Этим товарищем  и был назначен Алексей Ильич  Чириков, хорошо зарекомендовавший  себя во время Первой Камчатской  экспедиции.

 Новой экспедиции, как  отмечает Г. В. Яников, поручались  следующие задания: 

1. Сплошное исследование  северных морских берегов Сибири  от устья Оби до Берингова  пролива "для подлинного известия... имеется ль проход Северным  морем".

2. Исполнение "обсервации  и изыскания пути до Японии" с попутным исследованием Курильских  островов, из которых "несколько  уже были во владении Российском, и с народа, живущего на тех  островах, бран ясак в Камчатку, но за малолюдством оное упущено".

3. Исполнение "обыскания  Американских берегов от Камчатки".

4. Исследование южной  полосы русских владений от  озера Байкал до берега Тихого  океана, так как "нужда состоит  искать ближайшего пути к Камчатскому  морю (Охотскому), не заходя в Якутск, хотя б для легких посылок  и пересылки писем".

5. Исследование берега  Охотского моря с лежащими  близ него островами и устий  рек, в него впадающих, от  Охотска до реки Тугур и  "за Тугуром, буде мочно,  до Амурского устья".

6. Исполнение астрономических  "обсерваций" и исследование  Сибири в географическом и  естественном отношениях.

7. Исследование и улучшение  старого пути из Якутска в  Охотск. Никогда еще ни одна  страна не организовывала столь  обширной по задачам экспедиции. Это было поистине величайшее  государственное предприятие, географическое  в самом широком смысле этого  слова, притом проводившееся в  весьма тяжелых природных условиях. ' Для выполнения всех этих  задач было организовано несколько  отрядов-морских и сухопутных, действовавших  после выхода из баз почти  самостоятельно.

 Это грандиозное по  замыслу и по результатам предприятие  разные исследователи называют  по-разному: Северная экспедиция, Вторая  Камчатская экспедиция, Вторая  Камчатская экспедиция Беринга.  Все эти названия неудовлетворительны.  Наиболее приемлемо название, предложенное  А. В. Ефимовым - Сибирско-Тихоокеанская  экспедиция, как название, определяющее  район деятельности этого предприятия. 

 Надо еще раз подчеркнуть,  что не Беринг разработал план  Сибирско-Тихоокеанской экспедиции. Отдельные отряды этой экспедиции  преследовали разные цели, действовали  самостоятельно и руководились  не им. Поэтому еще Сарычев  объединил все отряды, описывавшие  берега Северного Ледовитого  океана, названием Великой Северной  экспедиции. Почину Сарычева в  дальнейшем последовали Г. И.  Танфильев, М. С. Боднарский, Г.  В. Яников.

В результате проведения этих экспедиций окончательно было установлено  наличие пролива между Азией  и Америкой. Открыты и нанесены на географические карты северо-западное побережье Северной Америки, некоторые  острова Алеутской гряды, Курильские острова. Были получены новые сведения о стране на Японских островах³.

Так Российское государство  в стремлении решить стоявшие перед  ним геополитические задачи поступательно  приближалось к берегам Амура, Охотского  моря, Аляски. Навстречу ему двигалась  и Япония, которая с острова  Кюсю перебралась на более северный Хоккайдо, от него дальше на север шла  длинная гряда вулканических  островов – Курилы.

1.3 Экспедиция  Шпанберга к Японии

С конца 1730-х гг. начинаются соприкосновения с территорией  современной Японии. В 1738-1739 гг. проходила  экспедиция М. Шпанберга.

К берегам Японии отправилось  три корабля, на которых находилось более 150 человек под общим начальством  Шпанберга. Экспедиция вышла из Охотска  в июне 1738 г. и после захода на Камчатку направилась на юг вдоль  Курильских островов. Проплыв какое  то расстояние  Шпанберг вернулся на Камчатку. Вблизи Хоккайдо, находился корабль "Надежда" под командованием Вальтона. Вся экспедиция вернулась в августе 1738 г. на Камчатку в Большерецк для зимовки.

В мае 1739 г. экспедиция Шпанберга  в составе четырех кораблей вновь  направилась к Курильским островам. После безнадежных поисков "Земли  Гама" и "Земли Компании" Шпанберг, убедившись, что таковые в действительности не существуют и что эти земли  всего только плод фантазии средневековых  географов, направился к Японии. Корабли  остановились вблизи берегов северо-восточного Хонсю (несколько севернее залива Сэндай). Русских моряков, видавших суровую  природу Камчатки, Япония поражала своей яркой и разнообразной  растительностью, богатой фауной морских  вод.

На японский берег Шпанберг не сходил, однако имели место встречи  с японцами, приезжавшими на русские  корабли. На обратном пути экспедиция вновь прошла у берегов Хоккайдо и в августе 1739 г. возвратилась в  Большерецк.

Отделившийся от отряда Шпанберга  корабль под командованием Вальтона в июне 1739 г. также был у берегов  Японии, доплыв до южной оконечности  полуострова Идзу, остановился вблизи порта Симода. Русские моряки были радушно встречены местными жителями. В японских водах корабль оставался  недолго и вскоре вернулся на Камчатку. В 1742 г. Шпанбергом и его помощником Шельтингом было совершено еще одно плавание к северо-восточным берегам  Хонсю. Однако и на этот раз русские  суда пробыли там недолго, дойдя  до залива Сэндай.

Велико значение не только плаваний Шпанберга, но и плавания Шельтинга  в Охотском море. Он прошел в 1742 г. на бриге "Надежда" вдоль всего  восточного берега Сахалина до пролива, отделяющего остров Сахалин от Хоккайдо. Произвести исследования этих мест из-за туманов ему не удалось. Все же следует признать, что за 45 лет  до плавания Лаперуза Шельтинг достиг того пролива, который позднее получил  название Лаперуза. Записи экспедиционных отрядов Шпанберга и его товарищей, а также сделанные ими картографические съемки внесли значительный вклад в  дело изучения северных районов Тихого океана. На карту, составленную в результате экспедиции Шпанберга, Вальтона и Шельтинга, были нанесены, правда еще с недостаточной  точностью, многие Курильские острова; Сахалин, в отличие от европейских  карт, где он обозначался как полуостров Азии, был показан как остров. Они впервые нашли путь к Японии с севера.

Несмотря на дружественные  контакты с местным населением, экспедициям  установить торговые отношения с  Японией не удалось. Бакуфу подтвердило  свое неуклонное следование политике изоляции выпуском новой инструкции о насильственных мерах в отношении  иностранных кораблей (1739).

1.4 Дальнейшее  установление российско-японских  отношений.

Экономическое развитие дальневосточных  владений России, их хозяйственная  деятельность содействовали продолжению  исследований Охотского моря и северо-западной части.

В последней четверти XVIII века правители Японии решили обратить пристальное внимание на север, по ряду произошедших событий. Дело в том, что  нежданные зарубежные гости все  чаще стали появляться не только у  южных, но и северных берегов Страны восходящего солнца. В эти воды устремляются корабли экспедиций Ж. Лаперуза, Дж. Кука, У. Броутона, М. Шпанберга.

Нарастающая угроза с севера заставила японские власти поступиться  жесткими принципами самоизоляции и  отменить строгие запреты, касающиеся выезда японцев со своих островов. За пределы империи - на север Хоккайдо, на Сахалин, на юг Курильской гряды  отправились в одиночку или в  составе вооруженных самурайских  отрядов японские исследователи, прикидывавшие, как привести эти ранее не освоенные  земли и их коренное население  под власть всесильного сёгуна. За ними устремились и японские купцы  за рыбой и лесом. Так началась встречная колонизация Курильского  архипелага.

 Как на севере Курильского  архипелага, так и на его юге  общение местных айнов с пришельцами  не складывалось. Возмущенные грабительскими  поборами айны не раз поднимали  мятежи и против русских, и  против японцев. Где-то на юге  Курильской гряды два потока  первопроходцев - русских и японских - столкнулись. Но до вооруженных  схваток не дошло. И те и  другие настороженно приглядывались  друг к другу. А ситуацию  на островах удалось разрядить,  когда вместо воинственных казаков  туда стали приезжать купцы  с товарами.

 Русские поселенцы  и навещавшие их охотские и  камчатские купцы продавали свои  товары курильцам, а те не  без выгоды для себя перепродавали  их японцам, и наоборот. Но если  японцы побаивались нарушать  запрет на общение с иностранцами, русские стремились наладить  прямые контакты с Японией.

 На этом фоне и  произошли события, вошедшие в  историю установления российско-японских  отношений.

 В ноябре 1772 года иркутский  генерал-губернатор А. Бриль вручил  премьер-майору Магнусу  Бему, только что назначенному на  пост главного командира Камчатки, инструкцию, в которой предлагалось  организовать морскую экспедицию  «для осмотра Курильской гряды  и японского царства». Денег на  это выделено не было, и Бем  решил переложить все хлопоты  на плечи якутского купца Павла  Лебедева-Ласточкина, заинтересованного  в торговых операциях южнее  Камчатки. Тот охотно согласился, но пригласил себе в компаньоны  иркутского купца Григория Шелихова. Для экспедиции был куплен  бот «Николай» и подобрана  команда во главе с сибирским  дворянином Иваном Антипиным,  хорошо знавшим не только морское  дело, но и японский язык. Перед  выходом в море Бем уточнил  задачи экспедиции, поручив ей  провести переговоры с «мохнатыми  курильцами» и японцами о возможности  заключения торгового договора. При этом жителей Курильских  островов предписывалось склонять  к переходу в русское подданство, «обнадежив их защитою от притеснения  соседей». В инструкции, врученной  Антипину, содержалось строгое предупреждение: «Под смертною казнью не обижать  диких».⁴

 Бот «Николай» вышел  из Петропавловской гавани 24 июня 1775 года. Плавание сложилось неудачно, и осенью следующего года корабль  потерпел крушение у острова  Уруп. Лебедеву-Ласточкину пришлось  немедленно организовывать спасение  экипажа. Одновременно он обратился  к иркутскому губернатору с  просьбой о выделении казенного  корабля для продолжения работы  экспедиции. По распоряжению Бриля  охотский начальник предоставил  купцу бригантину «Св. Наталия»  под командою штурмана Петушкова.  Антипин и на этот раз возглавил  поход.

 Бригантина вышла из  Охотска 10 сентября 1777 года, взяв  курс на Уруп. Там экспедиция  и зазимовала. В мае следующего  года Антипин отправил несколько  десятков своих людей под руководством  иркутянина Д. Шабалина на трех  байдарах к островам Итуруп  и Кунашир, а оттуда после  непродолжительной остановки - на  Матмай (Хоккайдо).

 О конкретной дате  и месте прибытия русской экспедиции  на Хоккайдо существуют разногласия,  но очевидно, что в июне или  июле 1778 года байдары Шабалина  зашли в гавань на северо-востоке  этого острова. Вероятнее всего,  это был залив Аккэси. Там их  дружелюбно встретили айны. Но  самым интересным было то, что  у берега стоял на якоре  японский корабль, на борту  которого был представитель княжества  Мацумаэ Нитта Охати. (В то время  под властью клана Мацумаэ  находилась лишь самая южная  часть острова Хоккайдо.) Японцы  не на шутку встревожились  появлением русских судов, но  Шабалин через переводчика поспешил  всех успокоить, раздал подарки  и вручил японцам письмо Магнуса  Бема с предложением установить  торговые отношения.

 Нитта Охати, объяснив, что столь серьезные дела единолично  решать он не уполномочен, предложил  россиянам прибыть за ответом  летом следующего года. Получив  обнадеживающий ответ, Шабалин  вернулся на Уруп, откуда вся  команда на бригантине отправилась  в Охотск.

 Заинтересованность Лебедева-Ласточкина  в открывающихся перспективах  торговли с Японией была столь  высока, что он дал морякам  отдыху всего 10 дней, пока судно  грузили товарами - сукном, бархатом, атласом, мукой, маслом, сахаром,  солониной. И уже 7 сентября 1778 года «Св. Наталия» под командованием  все того же Антипина вновь  отправилась к Урупу.

 Перезимовав на этом  острове, Антипин, Шабалин и  еще 45 человек на 7 байдарах в  конце мая 1779 года отправились  в бухту Аккэси. С проживавших  там айнов они взяли ясак, но  японцев не встретили. Пришлось  довольно долго дожидаться. Наконец, 5 сентября пришло судно из  Мацумаэ с двумя чиновниками  на борту. После обычных церемоний  японцы объявили русским, что  торговлю иностранным купцам  вести можно только в порту  Нагасаки, а на Кунашир и Итуруп  им ходить не следует.

 Россиянам, как говорится  не солоно хлебавши, пришлось  вернуться на Уруп, где они  решили перезимовать перед отплытием  на родину. Тут к их разочарованию  прибавилось настоящее горе. С  самого начала января 1780 года  Уруп стала трепать подземная  буря, а 18 января волны цунами, вызванные очередным землетрясением, выбросили бригантину на берег.  Оказавшийся в 400 метрах от  воды корабль стащить в море  не удалось. Пришлось Антипину  на байдаре идти к Камчатке  за помощью. Шабалин с 52 матросами  остался на Урупе. Вернуться  за своим экипажем на Уруп  Антипин не смог. Его тут же  отправили с докладом в Иркутск. А не дождавшемуся помощи Шабалину пришлось на байдарах пробираться на север, переходя от одного острова к другому.

 Итоги экспедиции подвели  уже на Камчатке. Они оказались  далеко не однозначными. Два корабля  были потеряны. Зато удалось обложить  ясаком 1500 айнов (которые о своем  российском подданстве очень  быстро забыли), уточнить географические  карты. Но в целом задание  выполнено не было, так как  японцы на подписание торгового  договора не пошли.

В конце XVIII в. заинтересованность России в установлении торговых сношений с Японией усилилась в связи  с необходимостью снабжать население  русских тихоокеанских владений продовольствием и различными товарами, доставка которых из европейской  части России кругосветным морским  путем или через Сибирь требовали  много времени и больших расходов.

1.5 Экспедиция  Лаксмана

Первое решение прозондировать почву относительно возможности  установить официальные контакты, прежде всего торговые, с Японией было предпринято русским правительством в 1791 г. С этой целью в 1792 г. в Японию была направлена экспедиция  Лаксмана.  

Капитан, первый русский  посланник в Японии, Лаксман учился в Сухопутном кадетском корпусе, около 1783 произведен в офицеры и  с 1786 по 1795 был исправником в городе Гижичинске на северном берегу Охотского  моря. Унаследовав от отца своего любовь к природе и получив от него же довольно основательные познания в разных частях естествоведения, Лаксман  в Гижичинске занимался метеорологическими наблюдениями, собирал сведения о  вулканических явлениях в Камчатке, о быте чукчей, о китовой ловле.

 Когда в 1791 в Петербурге  решено было завязать торговые  сношения с Японией, пользуясь  случаем, что приходилось отсылать  на родину нескольких японцев,  потерпевших крушение у русских  берегов, выработка наставления  экспедиции поручена была Э.  Лаксману, а послать в эту командировку  было повелено одного из его  сыновей. 20мая 1792, по предписанию  генерал-губернатора, Лаксман выехал  из Гижигинска в Охотск, 1 августа   того же года туда же прибыл  из Петербурга Эрик Лаксман  с японцами. Не без труда снаряжен  был здесь галиот «Св. Екатерина», еще затруднительнее было набрать  для него экипаж; наконец, 13 сентября 1792, А. Лаксман вышел в море. Главная цель экспедиции была  коммерческая — установление  торговых сношений России с  Японией. Лаксман вез с собою  письма от иркутского генерал-губернатора,  подарки от его же имени,  письма и несколько подарков  от своего отца к трем японским  ученым.

9 октября 1792 русский галиот  пристал у деревни Кимуро, на  южной оконечности острова Мацумая  или Езо. Здесь решено было  перезимовать. Подозрительность японцев  задержала здесь Лаксмана на  целые восемь месяцев. Недостатка  ни в чем русские не терпели,  но всякие сношения затягивались  японцами чрезмерно; на первую  письменную просьбу Лаксмана  о том, чтобы губернатор ближайшего  города уведомил правительство  о его прибытии, ответ был получен лишь через два месяца. После нескольких посещений разными японскими чиновниками, только 29 апреля1793 в Кимуро прибыло многочисленное посольство, с ответным письмом от императора. Разрешалось только в сопровождении этого посольства доставить привезенных японцев в город Мацумай. Лаксман, по совету одного из бывших спутников Бенковского, заявил, что он все равно сам поехал бы морем в Хакодате, ближайший к Мацумаю порт. Как ни старались японцы побудить его к отправлению на японском судне, Лаксман отправился на своем. 4июля Лаксман прибыл в город Хакодате и был принят японскими властями очень любезно. 13июля посольство двинулось внутрь страны, окруженное по-прежнему предупредительною любезностью и всеми возможными способами изолируемое от каких-либо сношений с жителями. 17 июля  прибыли в Мацумай. Здесь несколько дней продолжались переговоры о церемониале для представления; предъявлено было требование, чтобы Лаксман явился босиком и говорил лежа на животе; эти требования ему удалось отклонить; но в допущении к императору было решительно отказано. Ведя постоянно препирательства с японцами, выслушав множество упреков за то, что он явился вопреки законам страны в гавань, куда доступ иностранцам воспрещен, Лаксман тем не менее успел достичь кое-каких результатов; в известной степени это было последствием того, что он успел внушить японцам личные к себе симпатии. По самому предмету своей миссии он успел получить разрешение одному русскому кораблю ежегодно приставать в Нагасаки. Затем, щедро одаренный, 24 июля он вышел из Мацумая и только 11августа, из-за противных ветров, успел выйти в море. 8 сентября «Св. Екатерина» бросила якорь у Охотска. ⁵