Содержание

        Введение

       Актуальность  темы садомазохизма заключается в том, что в наши дни его можно рассматривать не только как общепринятое понятие, связанное с деструктивным поведением. Садомазохизм современности- это прежде всего моральное восприятие реальности. Несправедливо устроенное общество, основанное на эксплуатации человека, паразитизме одних за счет других, жесткой иерархичности подчинения, господстве чинов и титулов, все это рождает в психике угнетателей чувство собственного величия по отношению к низшим сословиям, а в психике угнетенных чувство униженного подчинения, беспомощности и слабости. Эта система внутренних ощущений возникая под воздействием общественного строя складывалась тысячелетиями. Человек, формируясь как личность в системе таких иерархичных, неравноправных, несправедливых, жестоких и циничных отношений всегда знал свое место и четко представлял себе, как он должен вести себя с высшими или с низшими по отношению к себе индивидами. Это и создавало в нем садомазохистскую природу души. Терпеть насилие и унижение, далеко не всегда физическое, но всегда мучительное, унижать других самому указывая им их рабское Место в социуме, пытаясь хоть как-то сохранить свое положение.

       Садомазохизм  в современных нам формах существования  происходит из невозможности человеком  преодолеть эти отношения и выйти на путь беспрепятственного самостоятельного творческого развития. Садомазохизм является иррациональной сексуально окрашенной психической склонностью происходящей из бессознательных позывов причинять и испытывать страдания в целях получения удовольствия. Садомазохизм, несмотря на то, что примеры его сексуального проявления наиболее интересны, проявляется и в других областях человеческой жизни. Садомазохистскими по своей природе являются отношения родителей и детей, когда те и другие поочередно или и с одной стороны насилуют друг друга, заставляя испытывать психические страдания.

       Садомазохистски выстроены отношения на работе и, особенно в армии, где мы можем  отчетливо наблюдать садомазохизм как иерархическое явление. В  учебных заведениях, особенно в школе так-же существует садомазохистская система отношений. И всё это через различные институты, будь то институт брака, половых отношений, семья, все это пока существуют эксплуататорские, как следствие неравноправные отношения, призвано закреплять в психике людей старые отношения, тормозить в ней прогрессивные перемены, переключать ее на тупиковые формы удовольствия через страдание. Это явление на самом деле входит в жизнь гораздо большего количества людей, чем принято думать. Социальная антропология отличается акцентом на антропологическое измерении социальных феноменов, поэтому проблема садомазохизма приходится здесь как нельзя кстати.

       Степень научной-разработанности  проблемы.

       Маркиз  де Сад считал садомазохизм высшим проявлением свободы человека и  даже называл своих героев "либертенами" - от французского слова "либерте". В соответствии с теорией американского психолога Берна садомазохизм могут практиковать психически здоровые люди - из чистого любопытства, просто потому, что это сейчас модно, а в Интернете полным-полно садомазокартинок. А Симона де Бовуар, наоборот, полагает, что причина садомазохизма - "в попытке компенсации эмоционального единства партнеров, позволяющего одновременно забыть себя и осознать реальность другого существа". Садомазохизм - по Э.Фромму - черта авторитарной личности, характеризующаяся стремлением к унижению и мучению слабых и в то же время стремлением самому быть жертвой и подчиняться сильным. Зигмунд Фрейд называл садомазохизм "результатом деструктивных фантазий, направленных против самого себя". Фрейд в ст. «Три очерка по развитию сексуальности» полагал, что садизм и мазохизм достаточно неразрывно существуют в одном и том же человеке. Единственно — какое-либо одно «качество» "может быть представлена в несколько большем виде, хотя вполне допустимо и своего рода «равновесие». Трактовка садомазохизма в современном фрейдизме может быть представлена Ж. Лапланшем, французским психоаналитиком. Лапланш подчеркивает экзистенциальное и концептуальное противоречие феномена и понятия садомазохизма: удовольствие в неудовольствии. Вслед за Фрейдом, для которого удовольствие от собственного страдания более понятно, чем удовольствие от причинения страдания другому человеку, Лапланш видит в мазохизме сексуально (и логически) первичную позицию. Неофрейдистский подход к садомазохизму развивает Эрих Фромм, который отказывается от мысли о первичности мазохизма в садомазохизме и о сексуальной основе садомазохизма. Фромм видит ядро садизма в желании абсолютной и полной власти над любым более слабым живым существом. При этом в цивилизованном обществе психический садизм встречается чаще, чем физический, о чем говорит власть родителей над детьми, начальников над подчиненными, учителей над учениками . Садизм — это один из способов ответа на антропологическую проблему человеческой конечности; обычно он свойствен людям, которые чувствуют себя ущемленными.

       Названия  «садизм» и «мазохизм» были предложены в 1886 году сексологом Рихардом фон Крафт-Эбингом. Первое происходит от имени маркиза  де Сада (использовал в творчестве сцены сексуального насилия), второе — от имени Леопольда фон Захера-Мазоха (описывал подчинение женщине и получение удовольствия от унижения полученного во время наказания)

       Объект  исследования: Современный человек

       Предмет исследования: Садомазохизм в современном обществе

       Цель: интерпретация садомазохизма как характерной черты современного человека

       Задачи:

1. Выявление особенностей современного человека и социо- культурных потребностей.
2. Теоретико- методологические подходы.
3. Рассмотреть специфику садомазохизма в современном обществе.

        1. Сущность  садомазохизма и  его проявления

       1.1. Этимология понятия

       Термины “садизм” и “мазохизм” впервые  ввёл немецкий психиатр Р. фон Крафт-Эббинг в 1886г. Они были образованы от имен писателей  Маркиза де Сада и Л. фон Захера-Мазоха, подробно описавших феномены в своих произведениях¹.

       Флагелляция (лат. flagello, flagellatum – бичевать), – причинение болевых раздражений ударами длинных гибких предметов (например, плети или бича).

       В XVII веке подобные истязания были широко распространены в монастырях в качестве епитимьи, – считалось, что в результате этих действий душа возвышается и очищается, а сознание возносится к Богу.

       Согласно  Р. Крафт-Эббингу: “Садизм есть ощущение полового удовольствия, доходящее до оргазма при виде и при испытывании наказаний и других жестокостей, совершаемых над человеком или даже над животным; садизмом называется также стремление причинять другим живым существам унижение, страдания, даже боли и раны с целью вызвать ощущение сексуального удовольствия”. В свою очередь, мазохизм – это “направленность полового влечения на представления, имеющие своим содержанием подчинение лицу другого пола, и на то, чтобы испытать его насильственные действия по отношению к себе”

       Первоначально он обозначал сексуальную девиацию, заключающуюся в достижении полового удовлетворения посредством духовного или физического страдания, причиняемого партнером или самим собой вместо, либо в ходе сношения. Позднее благодаря психоанализу получило распространение более широкое понятие мазохизма, относящееся к типу личности. Мак-Кэри сообщает, что мазохизм (девиация) наблюдается у 2,5% мужчин и 4,6% женщин. Таким образом, утверждение, будто мазохистские черты присущи женской натуре, а садистские - мужской, не соответствуют истине. Если родоначальник садизма маркиз де Сад - фигура хорошо известная, его книги издаются и в настоящее время, ему посвящено множество трудов, то человек, с чьим именем связано понятие мазохизма, сейчас почти предан забвению, а ведь он вполне заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Леопольд Захер-Мазох (1836 -1895) был писателем, через все творчество которого красной нитью проходит мотив гордой властительницы ("Венера в мехах") с бичом в руке, обладающей безграничной властью над рабски преданным ей мужчиной. Почти все героини его книг - это сильные, демонические женщины, губящие своих поклонников. Подобная линия в его произведениях связана с событиями, имевшими место в жизни писателя.

       Ранее использовался также термин «алголагния» (от греческого «алгос» — боль и «лагния» — сладострастие), означающий влечение к причинению или претерпеванию боли. Однако исследования показали, что сама по себе боль не является фактором, вызывающим сексуальное наслаждение ни у садистов, ни у мазохистов. Сексуальное удовлетворение при садомазохизме обуславливается отношениями доминирования и подчинения, в которых причинение боли выступает лишь в качестве одного их элементов.

       В настоящее время садизм и мазохизм рассматриваются как проявления единого явления — садомазохизма. Это связано с тем, что в науке мазохизм нередко рассматривается как разновидность садизма, направленного на самого себя.

       1.2. Сущность садомазохизма

       Садомазохизм — сексуальное отклонение, заключающееся в достижении полового удовлетворения посредством душевного или физического страдания, причиняемого партнером или самому себе в процессе партнерских взаимоотношений².

       Девиация  связана с желанием совершать действия, причиняющие боль, являются унижающими, показывают подчинённое положение человека, на которого направлены, либо быть объектом таких действий. В первом случае имеет место садизм, во втором мазохизм. Нередко индивид сочетает садистские и мазохистские действия, получая удовлетворение и от тех, и от других.

       Отдельные элементы садомазохистских практик  могут быть характерны и для нормальных сексуальных отношений. Например, похлопывание во время секса по попке, половым губам, клитору, грудям; нежные, лёгкие укусы сосков, губ, мочек ушей и т.д. Садомазохизм признаётся заболеванием только в случаях, когда подобные действия становятся основным элементом сексуальной жизни, а достижение сексуальной разрядки без их использования невозможно, и только когда это приносит серьёзные проблемы в персональной или рабочей жизни или приводит к насильственным половым актам.

       Садомазохизм  необходимо отличать от возможных проявлений агрессивности или жестокости, имеющих место в сексуальных ситуациях, которые не связаны с получением наслаждения.

       Термин  «мазохизм» также применяется в  психологии личности (Отто Кернберг) для описания склада личности, склонного к идеализации и сакрализации страданий.

       Согласно  Р. Крафт-Эббингу, данные формы сексуального взаимодействия являются сексуальными извращениями, так как “извращением - при существующей возможности естественного полового удовлетворения - необходимо считать всякое проявление полового инстинкта, не соответствующее целям природы, т.е. размножению”. Тем не менее, принимая во внимание относительно широкую распространенность садизма и мазохизма наряду с прочими аномалиями сексуального поведения, а также родственность садомазохистских проявлений некоторым чертам принятых отношений между полами, Р. Крафт-Эббинг допускал существование различных форм садизма и мазохизма: “Как одно извращение, так и другое могут при благоприятных условиях существовать наравне с нормальной половой жизнью. Как одно, так и другое выражаются актами, носящими либо подготовительный, предшествующий совокуплению характер, либо заменяющий, заступающий место последнего”.

       В распространенном значении садизмом принято  считать “ненормальную страсть  к жестокостям, мучительству, наслаждение  чужими страданиями”, а также “вид полового извращения, при котором  для получения удовлетворения необходимо причинить физическую боль партнеру”. Мазохизмом принято считать “получение морального удовлетворения от причинения себе нравственных страданий; самоистязание”, а также “вид полового извращения, при котором для получения удовлетворения необходимо ощущение боли”. В данных словарных определениях хорошо отражена тенденция к употреблению терминов “садизм” и “мазохизм” вне контекста сексуального взаимодействия людей, что значительно расширяет область употребления определяемых понятий.

       В психологии такое расширение понятиям садизма и мазохизма давал психоанализ. Например, З. Фрейд называл садизмом или “садизмом в собственном смысле слова” такую сексуальность, которая связана с насилием по отношению к другому человеку. Однако в более широком смысле он иногда называл садизмом насилие, не связанное с сексуальным удовлетворением (влечение к овладению, агрессивность, садомазохизм). Такое понимание термина широко распространилось в психоанализе, хотя З. Фрейд подчёркивал его нестрогость и возможную путаницу между садизмом и агрессивностью. Эта тенденция особенно проявляется в работах М. Кляйн и её последователей. В этих работах садизм отождествляется с агрессией и относится к ситуациям, в которых сексуальный элемент либо внешне отсутствует, либо, по меньшей мере, не осознаётся.

       Что касается мазохизма, то З. Фрейд считал, что в боли есть некоторое удовольствие, а потому незначительная доля мазохизма присуща каждой психологической структуре. Кроме того, подчеркивалась свойственная женской природе пассивность и зависимость, выражающаяся в мазохистском поведении. Однако, за исключением случаев мазохистских перверсий, либо поиск страдания, либо удовольствие, либо то и другое бессознательны. Такой вид мазохизма З. Фрейд определял понятием “эрогенный”. Оно обозначает сексуальную девиацию мазохистской направленности, основным условием которой является связь между сексуальным удовлетворением и болью. Наряду с эрогенным мазохизмом З. Фрейд также выделял “женский” и “моральный” мазохизм, не связанные напрямую с сексуальным компонентом.

         В продолжение точки зрения Р.фон Крафт-Эббинга и З. Фрейда, современная сексология рассматривает садистские и мазохистские черты, проявляющиеся до определенного предела, как элементы гиперролевого поведения. По мнению сексологов, в нормальном половом акте достаточно четко выступают определенные элементы садизма у мужчин и мазохизма у женщин, в связи с чем гиперролевое поведение обычно воспринимается как естественная мужественность или женственность и особого внимания сексопатологов не привлекает³.

       В случаях, когда садистские или мазохистские тенденции выходят за пределы нормального поведения, они считаются патологическим гипермаскулинным или гиперфеминным поведением и определяются как расстройства.

       Таким образом, определяющим фактором отнесения  садистских либо мазохистских элементов поведения к психическим расстройствам является переход ими границы “нормального поведения”. Известно, что граница “нормальности” в поведении, помыслах и побуждениях человека определяется при использовании большого количества инструментариев. В клиническом применении роль таких инструментариев выполняют диагностические руководства.

       Маркиз  де Сад не был первым, кто получал  наслаждение, мучая других, коего "заслуги" на этой ниве, отраженные к тому же и  в книгах его же авторства, были столь  велики, а литературные труды столь значительны, что именно в его честь весь этот беспредел и назвали садизмом. Аналогичным образом мазохизм "породил" в конце прошлого столетия австриец Л. Захер-Мазох, впервые описавший подобное сексуальное поведение добропорядочных, казалось бы, граждан в своей нашумевшей в то время книге "Венера в мехах", созданной и на основе личного опыта. Ну а потом кто-то сообразительный, объединил то и другое в единое целое, совпадающее с точностью двух половинок разорванного бумажного листа, в садомазохизм.

       Несмотря  на свое "устрашающее" звучание, садомазохизм людям просвещенным представляется куда более невинным, нежели отдельно взятые его составляющие - садизм и  мазохизм. Первое ассоциируется с  чудовищной жестокостью на уровне маниакальности, зачастую преступной и почти всегда насильственной по отношению к жертве. Второе - с некоей убогостью, неполноценностью и тоже маниакальностью.

       Но  то и другое в едином сплаве представляет, как правило, своего рода экстравагантную  игру, в которую партнеры вовлечены добровольно и в которую играют в согласии друг с другом. Недаром очень популярно выражение "садомазохистские игры". Степень жестокости этих игр определяется каждой парой или группой "играющих" индивидуально, однако понятно, что и здесь существуют грани разумного: если, скажем, партнеры находят удовольствие в нанесении друг другу увечий, то, даже если это происходит по обоюдному согласию, им все же самое место в психушке.

       Секс  приятен для людей сам по себе, непосредственным образом. Сексуальные  игры, в том числе и садомазохистские, удовлетворяют иные потребности, помимо секса или вместо секса: ненависть, злобу, гнев, страх, вину, стыд, смущение, стремление причинить вред, компенсировать собственную неадекватность или справиться с ощущением неполноценности - и иные чувства, которыми некоторые люди вынуждены замещать любовь. Используя собственную сексуальность в качестве своего рода приманки, играющие удовлетворяют свои желания настолько, чтобы поддерживать в себе состояние относительного комфорта. Это снимает внутреннее напряжение и попросту помогает человеку не рехнуться. Иногда, однако, напряжение становится настолько сильным, что никакое количество подобных развлечений уже не в состоянии облегчить его. Де Сад, например, погрязал в этом все сильнее и сильнее, пока не кончил в психиатрической лечебнице в Шарантоне, оставив на своем пути множество погубленных женщин.

       Типические  примеры конкретной разработки этой темы следующие⁴:

       1) трактовка садомазохизма в современном  фрейдизме может быть представлена Ж. Лапланшем, французским психоаналитиком, который был близок к Лакану, но во многом сохра нил независимую позицию. Лапланш подчеркивает экзистенциальное и концептуальное противоречие феномена и поня тия садомазохизма: удовольствие в неудовольствии.

       Вслед за Фрейдом, для которого удовольствие от собственного страдания более понятно, чем удоволь ствие от причинения страдания другому человеку, Лапланш видит в мазохизме сексуально (и логически) первичную по зицию. Чтобы разрешить сам парадокс «удовольствия в не удовольствии», он уточняет понятие удовольствия (различая удовлетворение от ослабления напряжения и функциональное удовольствие в данном конкретном органе), намечает возможности сближений, размежеваний, смещений между членами таких парных понятий, как «удовольствие—неудовольствие» и «наслаждение— боль», прорабатывает тонкие градации между такими состояниями, как представление о страдающем объекте, представление о себе как страдающем объекте, принуждение объекта к страданию внутри самого себя и др. При этом, вопреки Фрейду, утверждается, что ма зохизм (поиск увеличения напряжения и в этом смысле — не удовольствия) не может быть напрямую не связан с влечением к смерти (уменьшение напряжения);

       2) неофрейдистский подход к садомазохизму  развивает Эрих Фромм, который отказывается от мысли о первичности мазохизма в садомазохизме и о сексуальной основе садомазохизма. Если для Фрейда, рационалиста и гуманиста, представить себе сексуальный садизм и вообще садизм было труднее, чем мазохизм, то неофрейдисты иначе расставляют акценты в трактовке этой проблемы. Стремление причинить другим людям (пленным, старикам, детям, больным, представителям других рас) физическую боль типично для чело века вообще, о чем одинаково свидетельствуют и римский Колизей, и современные полицейские застенки. Т. о., вопреки классическому психоанализу, для которого в основе любого насилия лежит сексуальное насилие, Фромм видит ядро садизма в желании абсолютной и полной власти над любым более слабым живым существом. При этом в цивилизованном обществе психический садизм встречается чаще, чем физический, о чем говорит власть родителей над детьми, начальни ков над подчиненными, учителей над учениками (если учитель беззащитен, садизм проявляют ученики). Садизм — это один из способов ответа на антропологическую проблему человеческой конечности; обычно он свойствен людям, которые чувствуют себя ущемленными. Иногда элементы садизма в характере сдерживаются и не получают развития; но при определенных условиях (биологических, социальных, психологических) формируется т. н. «салический характер» (Сталин, Гиммлер), парадоксальным образом включающий элемент трусливости и готовности к подчинению (вождю, Судьбе, Революции и др.);

       3) пример экзистенциалистской версии  садомазохизма мы находим у  Сартра — в главе «Конкретные отношения с другими» из кн. «Бытие и ничто» (1943). В сартровской трактовке садомазохизма отобразились многие аспекты недописанной им экзистенциалистской этики, и в частности различные перипетии интерсубьективной диалектики с ее тщетными попытками избавиться от отчуждения. В разных обстоятельствах человек оказывается тем, что существует «в-себе», «для-себя», «для-других». И Я, и Другой равно стремятся к самоосвобождению и к порабощению другого. Взгляд Другого раздевает меня, властвует надо мной, крадет у меня мое бытие. Под тяжестью этого взгляда Я стремится раствориться в Другом, отказавшись тем самым от своей собственной субъективности. Эта первичная мазохистская установка приносит одновременно и радость (мнимого слияния с Другим), и чувство вины (перед собой и перед Другим). Однако отождествиться с Другим нам все рав но до конца не удается, и это подталкивает к проработке про тивоположной — салической позиции. Я встречает взглядом взгляд Другого и не отводит глаз: и тогда Другой признает мою свободу и подчиняется мне. И в этой позиции Я отказывается от отождествления с Другим, стремясь к безграничной свобо де, но средство для этого — ненависть или в лучшем случае безразличие к Другому. Но и эта (салическая) ненависть обре чена на поражение. Даже если бы Я отменил Другого, всех других, Я не упразднил бы ни прежнего существования Другого, ни своего собственного «бытия-ддя-других»: ключи от моего отчуждения Другой забирает с собою в могилу. Т. о., диалектика садомазохизма прочерчивает порочный круг противостояний в интерсубъективных взаимодействиях;

       4) тема садомазохизма специально  рассматривалась писателя ми  — экзистенциалистами, неоавангардистами,  постмодерни стами (в частности,  на примерах прототипов обеих  позиций — Захер-Мазоха и де  Сада). Так, П. Клоссовски видит в садомазохизме темную сторону философии Просвещения; М. Бланшо напоминает о правиле абсолютного эгоизма: поступая с другим по логике моего собственного удовольствия, я сохраняю за ним право так же поступить и со мной; Ж. Батай от мечает, что хотя обычно божественное и порочное кажутся нам отклонениями от нормы, самим средоточием человека выступает именно порок; С. де Бовуар приветствует у де Сада уход от иллюзорных отчуждающих абстракций и честный вы бор жесткости перед безразличием; для А. Камю садизм и мазохизм — истоки трагедии современного общества, где свобода нравов выступает как закономерное следствие самой возможности узаконенного убийства. Свое слово в этих обсуждениях сказал и Ж. Лакан (ср. «Кант и де Сад»), подчеркнувший психоаналитические и философские парадоксы со отношений между обеими формами желания и законом: выдвижение де Садом универсальных требований (пусть к телу, а не к душе) предполагает следование кантовскому категорическому императиву — ведь недаром «Философия в будуаре» появилась почти одновременно с «Критикой чистого разума». Современные дискуссии о садомазохизме вводят эту тему в контекст социально-властных отношений.

       1.3. Оценка садизма и мазохизма в диагностических руководствах

       Важным  этапом в развитии научных взглядов на природу сексуального садизма и мазохизма стало упразднение в диагностических руководствах таких терминов, как “извращение” и “болезнь” в отношении данных феноменов. В диагностическом руководстве МКБ-10 заменой слова “болезнь” стало “расстройство”, а в DSM-IV – “парафилия”. Все эти изменения были приняты с целью избежать определения сексуальных девиаций как психиатрических или сексологических расстройств, подчеркивая существование “клинически распознаваемого набора симптомов или поведенческих признаков, которые в большинстве случаев связаны с дистрессом или нарушением функций и всегда проявляются на индивидуальном уровне и часто – на групповом или социальном (но не только на последних)” .

       Одной из попыток проведения разграничения  между различными формами выраженности сексуальных девиаций стало введение в DSM-III-R критериев тяжести для парафилий. Так, выделялась легкая степень, при которой “личность испытывает выраженный дистресс от периодических парафильных побуждений, однако никогда не реализует их”; средняя: “личность изредка реализует парафильные побуждения”; тяжелая: “личность реализует парафильные побуждения с периодическим постоянством”⁵.

       В версии DSM-IV выделение степеней тяжести  более не проводилось, но предлагались два критерия, общие для всех парафилий: “А. существование на протяжении не менее 6 месяцев периодически повторяющихся, интенсивных, сексуально возбуждающих фантазий, сексуальных побуждений или поведения.

       Б. фантазии, сексуальные побуждения или  поведение вызывает клинически значимый дистресс либо нарушение в социальной, профессиональной или других важных областях функционирования.” .

       В последующей редакции диагностического руководства, DSM-IV-TR, при формулировке определения диагноза “садизм” учитывались  случаи садистических проявлений по взаимному согласию партнеров, поэтому окончательная версия определения предлагает считать садистом человека, который действует в соответствии с этими побуждениями по отношению к несогласному на такие действия лицу, либо данные побуждения, сексуальные фантазии или действия вызывают у личности значимый дистресс или сложности в межличностном общении .

       В принятой международной классификации  болезней МКБ-10 выделяются сходные  диагностические критерии:

       “G1. Индивидууму свойственны периодически возникающие интенсивные сексуальные влечения и фантазии, включающие необычные предметы или поступки.

       G2. Индивидуум или поступает в  соответствии с этими влечениями, или испытывает значительный  дистресс из-за них.

       G3. Это предпочтение наблюдается  минимум 6 месяцев”.

       Таким образом, наиболее существенным признаком  для диагностики парафилий является существование выраженного дистресса для индивида, подверженного “периодически возникающим интенсивным сексуальным влечениям и фантазиям, включающим необычные предметы или поступки”. В то же время, если в DSM-IV подчеркивается необходимость наличия дистресса или нарушений функционирования в одной из важных для индивида областей жизнедеятельности, то в МКБ-10 для диагностики парафилии достаточно одного из альтернативных вариантов – действия в соответствии с побуждениями, или, в случае бездействия, наличия значимого дистресса.

       Таким образом, в диагностические рамки  парафилий руководства МКБ-10 попадает значительно большее количество случаев, чем при использовании  критериев DSM-IV, ими являются индивиды, не испытывающие дистресс от своих необычных сексуальных побуждений, но действующие в соответствии с ними. В то же время, согласно критериям DSM-IV и МКБ-10, парафилиями не считаются “мысленные” или “символические” формы садизма и мазохизма, не вызывающие у индивида значительного дистресса и не находящие отражения в поведении.