Сальвадора Дали

     СОДЕРЖАНИЕ

     ВВЕДЕНИЕ

     Почему  темой данного реферата было выбрано творчество Сальвадора Дали?

     Творчество  этого художника давно привлекает человечество. Его картины, в самом деле, похожи на сны, скорее даже не осмысленные сновидения, а то состояние, в котором пребывает человек прежде, чем погрузиться в сон: перед глазами проплывают немыслимые образы, странные видения. Именно их Сальвадор Дали запечатлевает на своих картинах. При этом Дали обладает талантом совмещать, казалось бы, несовместимое: точность изображения, присущую фотографии с неумелыми, словно бы детскими мазками, реалистичные пейзажи и нереальные существа. Так и полотна художника заставляют испытывать противоположные эмоции: восторг и порой отвращение, зачарованность и ужас…

     Еще одной особенность даже не картин, а всего творчества Дали, на мой взгляд, является некая объединенность сюжета большинства картин. Здесь часто мелькают одинаковые или похожие образы – расплавленные часы, слоны на длинных тонких, словно бы птичьих ногах, и почти везде в том или ином виде ощущается присутствие Галы, музы художника. Таким образом, творчество Сальвадора дали можно воспринимать как одну эпопею, графические главы которой – картины.

     Картины Дали далеки от классических, но возможно, именно это проявление его гения  – ведь, несмотря на странные образы, которыми они наполнены, зритель  понимает смысл, переданный в них. Как  говорят, простота и гениальность, гениальность и сумасшествие всегда шагают рядом.  Как сказал Дали, «…единственное различие между сумасшедшим и им самим состоит в том, что он таковым не является» [1. С. 81].Думается что, эта фраза передает душевное состояние художника на протяжении всей его жизни.

       Выбрано именно  творчество этого  испанского художника из–за его загадочности, неопределенности, необъяснимости, – из–за всего того, что заключено в слове «сюрреализм». А, описывая это направление, вполне логично отдать предпочтение человеку, названному «королем сюрреализма».

     Дали  поистине человек неограниченных талантов: будучи гением живописи, он испытал  себя в режиссуре, литературе, в качестве дизайнера, и даже в парфюмерии. Один из величайших художников ХХ века, хотя и успешно разрекламированный, этот человек до сих пор остается загадкой, окруженной ореолом всевозможных слухов, домыслов и мифов. 

     Психологическое объяснение – самому Дали оно очень нравилось – могло бы быть таковым, что он ясно осознавал свою собственную неполноценность, которую ему нужно было как–то компенсировать. Но если все обстояло таким образом, откуда взялись эти чувства и как они развились? Его жизнь в небольшом каталонском городке Фигерас на севере Испании, казалось, была счастливой и типичной для выходца из провинциальной семьи среднего достатка.

     Цель  данного реферата – это как можно подробнее описать личность и творчество Сальвадора Дали, подчеркнуть его огромный вклад в культуру и искусство, имеющий всемирное значение. Понимание места Сальвадора Дали в истории современного искусства сходно с восприятием его картин – ощутимые и четкие образы оказываются одновременно полными неопределенности и двусмысленности. Судя по тому, что известно о его ранней юности, им двигало желание отличаться от своих современников, и в то же время ему хотелось быть признанным ими главенствующей личностью со своими всегда правильными взглядами. Раскрыть все его таланты и особенности и есть задача данного реферата.

1. САЛЬВАДОРА ДАЛИ: НАЧАЛО 

     О Сальвадоре Дали известно многое, но еще  больше остается неизвестным. Будучи самовлюбленным эгоцентристом, настоящим нарциссом, художник много говорил о самом  себе, издал дневники, написал множество  стихов, статей и прочих литературных произведений, но все это лишь сгустило туман вокруг его жизни. Отличить правду от нарочитой лжи во имя  рекламы порой просто невозможно. Собственными руками Сальвадор Дали сотворил миф о себе. А, как известно, легенды – всего лишь легенды, в которых истина растворена в вымысле.

     Дали  родился 11 мая 1904 года в семье нотариуса  в небольшом испанском городке Фигерасе на северо–востоке Испании, неподалёку от Барселоны. Его полное имя звучит так: Сальвадор Хасинто Филипе Дали Доменеч Куси Фаррес. Длинно и путано. Совсем иное дело: Сальвадор Дали! Ярко, напористо и хорошо запоминается. Сальвадор по–испански означает «Спаситель» – так его назвал отец после того, как первый сын умер. Второй был призван продолжить древний род.

     Мать  Дали умерла в 1920 году, когда ему  было 16 лет. Он относился к ней  с религиозным обожанием: ведь она  была матерью Спасителя, а именно Спасителем ощущал себя художник с  юности. Он утверждал, что гениальным стал уже в материнском чреве. Смерть матери была ударом для Дали, что не помешало ему в интересах рекламы на выставке в Париже на собственной картине начертать: «Я плюю на свою мать» [2. С. 76]. Эта шокирующая выходка стоила художнику разрыва с семьей: отец запретил ему возвращаться домой. Впрочем, дом и семья Сальвадору Дали были уже не нужны, его домом и семьей стала живопись.

     Одаренность в нем пробудилась очень рано: сохранился пейзаж, написанный им маслом в 6 лет! Он мечтал иметь собственную мастерскую. В его распоряжение отдали бывшую прачечную на чердаке, где юный художник устроил рабочий стол прямо в ванне.

     На протяжении всей жизни он черпал образы в ярких воспоминаниях детства. Так, почти лишенный растительности пейзаж Кадакеса – небольшого средиземноморского поселка, где мальчиком Дали проводил школьные каникулы и куда потом приезжал постоянно, – стал фоном многих живописных произведений (зрителям этот пейзаж казался фантастическим).

     В 14 лет состоялась его первая персональная выставка в муниципальном театре Фигераса. Юный Дали упорно ищет свой собственный почерк, а пока осваивает все нравившиеся ему стили: импрессионизм, кубизм, пуантилизм.

     В 17 лет он поступает в Мадридскую Королевскую Академию художеств (еще  ее называют Высшей школой изящных искусств), преподаватели которой высоко оценили совершенство его рисунков. И уже в 1918 году Дали представил две работы на выставке художников в Фигерасе.

     Нельзя  не признать, что высокая самооценка Сальвадора Дали была справедливой – он действительно был велик по своему природному таланту. Но ни один талант без работы не выживет. Способности хорошо работать так не хватает многим талантливым людям. В случае с Сальвадором Дали было по–другому.

     Дали  без устали копировал Веласкеса, Вермеера Делфтского, Леонардо да Винчи, изучал античные образцы. Учился рисунку  у Рафаэля и Энгра, боготворил Дюрера. В технике рисунка достиг классического совершенства, что  и продемонстрировал позднее  в иллюстрациях к «Божественной комедии» Данте и к Библии. Попросту говоря, Сальвадор Дали набил руку на классике и поэтому легко мог перейти в область экспериментов и новаций. За всеми его фантазиями и живописными изысками всегда стояла основательная школа рисунка. Тщательная и совершенная.

     Это еще один парадокс жизни Сальвадора Дали. Он заключен в раздвоенности  его психики, в раздвоении жизненной  цели. С одной стороны, он  примерный  и усердный ученик, сверх почтительно относящийся к своим учителям по живописи и искусству. А с другой стороны, бунтует против всех и всего. Чисто юношеское стремление выделиться во что бы то ни стало. В 1926 году 22–летнего Сальвадора Дали изгоняют из стен Академии. Не согласившись с решением учителей относительно одного из преподавателей живописи, он встал и вышел из зала, после этого в зале началась потасовка. Конечно, Дали посчитали зачинщиком, хотя о случившемся он не имел ни малейшего понятия, на короткое время он даже попадает в тюрьму. Но к тому времени уже состоялась его первая персональная выставка в Барселоне, короткая поездка в Париж, знакомство с Пикассо. Имя и работы Дали привлекли к себе пристальное внимание в художественных кругах.

     Изначально  заложенную в Сальвадоре Дали дерзость развили и подогрели его друзья–бунтари: Федерико Гарсия Лорка, Луис Бунюэль, Рафаэль Альберти – будущие знаменитости, как на подбор!.. А теоретическую подготовку своего бунтарства Дали получил от духовных учителей – Фридриха Ницше и Зигмунда Фрейда.

     Ницше – первая любовь, Фрейд – вторая. Вот две личности, которые оказали сильнейшее воздействие на формирование взглядов и систему мировоззрения художника. С их подачи Дали стал последовательным представителем радикального ницшеанства ХХ века, сверхчеловеком современного искусства. 

     2. РЕАЛЬНОСТЬ И СЮРРЕАЛЬНОСТЬ САЛЬВАДОРА ДАЛИ 

     В нашем культурном багаже до недавнего  времени существенное место занимал  социалистический реализм – метод изображения полуреальной жизни, преображенной и отлакированной в угоду официальной идеологии. Книги и живописные полотна, сработанные по этому методу, отражают как бы подлинную жизнь, но текущую исключительно в русле коммунистических мечтаний, без греха, грязи и преступных помыслов и деяний. Вот что такое, по сути, социалистический реализм.

     А что такое сюрреализм? В переводе с французского «сверхреализм». Такой супер, где явь и сон, бред и действительность перемешаны и неразличимы между собой. Сюрреализм раскрепостил мысли и взгляды. Все истины поставил под сомнение и почти все разрушил. Хронологическое течение сюрреализма возникло в 1924 году и завершило свое существование в 1969 году. Период его совпал с годами жизни Сальвадора Дали. Сюрреализм, можно сказать, пропитал Сальвадора Дали насквозь. Или иначе: Дали был благодатной почвой, на которой расцвел сюрреализм. Вся жизнь и все творчество Сальвадора Дали – это сплошной сюр.

     Если  ходить по залам музеев или рассматривать  альбомы живописи дома, то бросается  в глаза поразительный контраст мастеров прошлого с полотнами Сальвадора Дали.

     Ясный и гармоничный Рафаэль. Изысканный и красивый Боттичелли. Уравновешенный и прелестный Франсуа Буше. Основательный и зрелый Рубенс. Полный достоинства Тициан. Румяный и жизнерадостный Ренуар. Негромкий и задумчивый Клод Моне… И рядом – Сальвадор Дали, как пришелец из другого мира и возмутитель спокойствия, как динамит среди бабочек и цветов на лужайке.

     И всё же Дали возник не на пустом месте. У него были предшественники. Хиеронимус Босх со своими мрачными фантазиями. Альбрехт Дюрер – цикл «Апокалипсис». Мистически скорбный Эль Греко. Офорты «Капричос» и «Диспаратес» Франсиско Гойи. А любитель резни и пожаров Эжен Делакруа? А тяготевший к философскому осмыслению жизни Рембрандт?

     Во  вступительной статье к «Дневнику одного гения» А. Якимович отмечает, что Сальвадор Дали «взял идеи сюрреализма и довел их до крайности. В таком виде эти идеи превратились действительно в динамит, разрушающий все на своем пути, расшатывающий любую истину, любой принцип, если этот принцип опирается на основы разума, порядка, веры, добродетели, логики, гармонии, идеальной красоты – всего того, что стало в глазах радикальных новаторов искусства и жизни синонимом обмана и безжизненности»[7. С. 102].

     Сальвадор Дали дискредитирует все стороны  человеческого бытия, включая и  крайние его проявления – религию и безбожие, нацизм и антифашизм, поклонение традициям и авангардный бунт против них, веру в человека и неверие в него.

       Среди истовых сюрреалистов были  итальянец Джорджо де Кирико, бельгийцы Рене Магритт и Поль  Дельво, француз Андре Массон, испанец  Хоан Миро, англичанин Фрэнсис Бэкон и многие другие мастера кисти.

     К сюрреалистам примкнул и Сальвадор  Дали.

     Стремясь  запечатлеть «сверхреальность», находимую в подсознании человека, в таких состояниях психики, как грёзы, сновидения, галлюцинации, бред, Дали нащупывает собственный метод творчества, строит собственную систему ментальности, своих от ношений с миром и свой стиль жизни.

     Так что даже среди сюрреалистов Сальвадор  Дали оказался настоящим возмутителем сюрреалистического неспокойствия, он ратовал за сюрреализм без берегов, заявляя: «Сюрреализм – это я!» [5. С. 56].  

3. БЕЗГРАНИЧНАЯ ЖИВОПИСЬ 

     Наиболее  интересные и своеобразные произведения Дали середины 1920–х годов писались с натуры. Портрет его друга, будущего режиссёра Луиса Бунюэля, портрет отца художника, многочисленные изображения сестры – «Сидящая девушка», «Девушка, стоящая у окна», натюрморт «Корзина с хлебом», пейзаж «Фигура на фоне скал» отличаются довольно убедительной, подчеркнуто натуралистической передачей увиденного. Однако в этих картинах реальность не просто фиксируется, её формы и цвета приобретают особое, тревожное звучание. Мир, запечатленный кистью молодого художника, холоден и бесстрастен, в нем словно нет воздуха – той вибрирующей световой среды, которая оживляет перенесённую на холст природу. Хотя в названных работах отсутствуют фантастические элементы и привычная логика ничем не нарушена, у зрителя возникает чувство, что перед ним лишь оболочка, за которой может скрываться иной, загадочный и неведомый мир.

     После приезда в конце 1920–х годов в Париж Сальвадор Дали пишет картины «Аппарат и рука», «Первые дни весны», «Мрачная игра», в которых заметно влияние основоположников сюрреалистической живописи – Макса Эрнста, Рене Магритта, Ива Танги.

     Образность  картин Дали 1930–х годов просто ошеломляет зрителей, и они надолго запоминают их, хотя подчас и не понимая, что же хотел сказать художник в своей работе. Каждая картина становилась своеобразным интеллектуальным ребусом. На полотне «Постоянство памяти» (1931 г., Музей современного искусства, Нью–Йорк) мягкие, словно расплавленные циферблаты часов свисают с голой ветки оливы, с непонятного происхождения кубической плиты, с некого существа, похожего и на лицо и улитку без раковины. Каждую деталь можно рассматривать самостоятельно а все вместе они создают мистически загадочную картину.

     Классическим  примером живописи Дали тех лет служит картина «Окрестности параноидально–критического города; послеполуденное время на краю европейской истории». В отличие от его ранних сюрреалистических работ здесь перед зрителем предстаёт не просто причудливый пластический ребус, где зашифрованы фрейдистические символы, а своеобразный художественный мир. Этот мир по большей части конструируется из вполне привычных, почти не изменённых фрагментов реальности.

     Трансформируется  не столько вид предметов, сколько  характер их взаимоотношений: обыденные, привычные связи рушатся и  заменяются алогичным, абсурдным сопряжением.

     Как и большинство работ Дали 30–х годов, картина «Окрестности параноидально–критического города» лишена сюжета в его традиционном понимании. Персонажи не объединены общими действиями, существуют сами по себе. Пространство распадается на две зоны: в правом углу в лучших традициях бытового жанра XIX столетия написана бедная городская улочка, а в основной части композиции изображен мир, увиденный через призму параноидально–критического метода, обширные площади города почти безлюдны: лишь слева стоят две закутанные с головой таинственные фигуры, напоминающие персонажей метафизических композиций Де Кирико, а в проёме портала видна бегущая девочка, вызывающая фигурки старых мастеров. Странные архитектурные сооружения, похожие на театральные декорации, явно не приспособлены для человеческого обитания. Причудливый портал в центре полуразрушен, его руинированная стена опирается на деревянный костыль. Словно в подтверждение того, что в зданиях невозможно жить, на переднем плане громоздятся домашние вещи, нелепые и затерянные под открытым небом.

     Пристально  всматриваясь в полуфантастические сочетания разнородных элементов и мотивов, зритель замечает пронизывающие всю композицию навязчивые повторы отдельных форм. Очертания комода, стоящих на нем овального зеркала и предметов, напоминающих колокольчики, в точности повторяют очертания портика с ротондой и стоящих на портике фигурок людей. Силуэт бегущей девочки вторит очертаниям колокола, форма колокольни повторяется в вырезе портала, а гроздь винограда в руке, обращающееся к зрителю женщины (моделью для нее послужила жена художника Гала) напоминает абрис конной статуи и контуры лежащего на столе лошадиного черепа.

     Находя  неожиданное пластическое сходство несхожих на первый взгляд вещей, Дали демонстрирует и противоположный  вариант, обыгрывает идею несходства схожего, когда абсолютно идентичные по форме и цвету элементы изображения могут причитываться по–разному в зависимости от их окружения. Одно и то же пятнышко черной краски, помещённое в разные места композиции, оказывается в одном случае крохотной фигуркой человека, стоящего в конце улочки, а в другом – отверстием для ключа в сейфе. Благодаря подобным приёмам граница между видимостью, мнимостью и сущностью, реальностью оказывается у Дали зыбкой, размытой.

     Знаменитое  полотно «Мягкая конструкция с вареными бобами: предчувствие гражданской войны в Испании» (Музей искусства, Филадельфия) было написано художником в 1936–м году. Когда началась гражданская война в Испании, Сальвадор Дали принял сторону фалангистов, видел в генерале Франко политика, который мог бы сделать для страны гораздо больше, чем любое новое правительство. «Но бесчисленные комментарии Сальвадора Дали обо всем и ни о чем, – как пишет А. Рожин, – не всегда следует принимать дословно. Поэтому его противоречивость, по словам Шниде, особенно очевидна, когда он одной рукой как бы прославляет диктаторскую власть, а другой в то же время создает одну из самых впечатляющих и устрашающих своих работ – «Мягкая конструкция с вареными бобами: предчувствие гражданской войны в Испании».

     И, действительно, два огромных существа, напоминающие деформированные, случайно сросшиеся части человеческого  тела устрашают возможными последствиями своих мутаций. Одно существо образовано из искаженного болью лица, человеческой груди и ноги; другое из двух рук, словно исковерканных самой природой, и формы, уподобленной тазобедренной части. Они сцеплены между собой в жуткой схватке, отчаянно борющиеся друг с другом, эти существа–мутанты вызывают отвращение как тело разорвавшее само себя.

     Существа  эти изображены на фоне пейзажа, написанного  Сальвадором Дали в блестящей  реалистической манере. Вдоль линии  горизонта, на фоне невысокой горной гряды, расположены миниатюрные  изображения неких старинных  по виду городков.

     Низкая  линия горизонта гиперболизирует  действие фантастических существ на первом плане, одновременно она подчеркивает необъятность небосвода, заслоняемого огромными облаками. И сами облака своим тревожным движением еще больше усиливают трагический накал нечеловеческих страстей.

     Картина «Мягкая конструкция с варенными бобами: предчувствие гражданской войны в Испании» небольшая, но она обладает подлинной монументальной выразительностью, которая рождается из эмоционального контраста, из масштабного представления безгранично живой природы и сокрушающей тяжеловесной ирреальности фигур–мутантов. Сам художник говорит, что «это не просто монстры – призраки испанской гражданской войны, а войны как таковой вообще» [9. С. 164].

     Гражданская война 1936–1939 годов, расколовшая Испанию на два противоборствующих лагеря и взволновавшая весь мир, нашла у художника отклик и в картине «Осенний каннибализм», написанной в разгар войны (Галерея Тейт, Лондон). В ней борьбу республиканцев и франкистов живописец представляет как взаимное пожирание двух отвратительных чудовищ. Сам автор так комментировал заключенную в картине мысль: «Это иберийские существа, пожирающие друг друга осенью, которые воплощают пафос гражданской войны, рассматриваемой как феномен естественной истории».

     За  столом, на фоне пустынного каменистого  пейзажа с теряющимися вдали  крохотным белым домиком и  деревьями, расположились два растекающихся  тестообразных монстра. Соприкасаясь мягкими, лишёнными лиц голыми головами, они неторопливо поглощают друг друга с помощью ложек, вилок и ножа. Здесь нет яростной борьбы, перед нами скорее не враги, а сотрапезники, занимающиеся вполне естественным, привычным делом. Эта будничность, прозаичность происходящего подчеркивается натуралистично вписанными самыми обычными предметами: ящиками стола, фруктами, столовыми приборами. Анемичные, словно сонные от обильной пищи тела монстров контрастируют с проворными, не лишенными изящества руками, деловито и цепко зачерпывающими пищу. Для Дали борьба между республиканцами и франкистами – это взаимный каннибализм, где нельзя различить жертву и агрессора, где нет правых и виноватых. Представляя процесс взаимного пожирания двух равно отвратительных чудовищ в качестве метафоры происходящей в Испании борьбы, художник считает это явление совершенно естественным.

     В увлечении испанского сюрреалиста  визуальными парадоксами нередко  можно усмотреть эффект ради эффекта, но в некоторых произведениях  подобные приёмы художественно оправданы. Такова картина «Метаморфоза Нарцисса», написанная на традиционную тему европейского искусства, восходящую к античному мифу. По преданию, прекрасный юноша Нарцисс, увидев в реке своё отражении, влюбился в него и умер от любви, а боги превратили его в цветок.

       В картине Дали действие происходит  в полуфантастическом пейзаже,  освещенном резким боковым красно–желтым светом. На берегу окружённого причудливыми красновато–коричневыми скалами озера высится одинокая фигура склонившегося над водой юноши. Всматриваясь в его прихотливо изломанную фигуру, зритель замечает, что она напоминает своими формами кисть руки, которая держит кончиками пальцев какой–то овальный предмет. Эта догадка подтверждается художником – на берегу он изобразил вырастающую из земли кисть руки, держащую яйцо. Её формы, словно эхо, повторяют очертания Нарцисса – и его фигуры, и её отражения в воде.

     Но  это не просто удвоение – река на берегу стала каменной, а из треснувшей скорлупы яйца растёт цветок нарцисса. Царящая в картине тревожная, зловещая атмосфера – её созданию способствуют резкая светотень, необычные фигуры персонажей, эффектно летящие по небу горизонтальные облака – ещё больше усиливается благодаря игре масштабами. Зритель теряется в догадках, каковы же истинные размеры Нарцисса и каменной руки. Невольно сравнивая руку с миниатюрными человеческими фигурками на заднем плане и со стоящей у её основания собакой, он начинает видеть это каменное изваяние гигантским, но, сопоставляя его с ползущими по нему муравьями, решает, что оно невелико и выглядит большим из–за близкого расположения к зрителю.

     Если  в 1930–е годы образы сюрреальности Дали отмечены печатью уродства, болезненности, патологии, то в последующие десятилетия запечатлённый им мир стал гармоничнее, яснее, спокойнее. В картине «Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения» (1944 г., Собрание Тиссен–Борнемисса, Лугано) фантастическое не пугает зрителя, оно носит бутафорский характер – летящие по воздуху кошмарные твари изначально поданы как эфемерные видения, возникающие в мозгу просыпающегося человека. Сюрреалистические мотивы служат здесь лишь тому, чтобы придать пряность, пикантность вполне академической штудии обнажённой натуры. Сюрреалистичность сюжета и отдельных выразительных средств в сочетании с красивостью обнажённой женщины, трактованной в духе салонных академистов, характерны и для многих других полотен Дали 1940 – 1950–х годов.

     Ещё неожиданней кажется увлечение  Дали классическими христианскими  темами. Бывший некогда богохульником, в 50 – 70–е он афиширует себя в качестве правоверного католика. В 1951 году Дали пишет «Мистический манифест», провозглашающий изобретение параноидально–критической мистике, начавшей новою эпоху в истории живописи. Из–под его кисти выходит серия эффектных религиозных композиций: «Искушение св. Антония» (1946 г., Королевский музей изящных искусств, Брюссель), «Мадонна порта Льигат» (1949 г., Собрание Бивербук, Канада), «Распятие», «Тайная вечеря» (1955 г.), «Открытие Америки Христофором Колумбом» (1959 г., Музей Сальвадора Дали, Кливленд) и другие. Эти полотна создали ему славу «католического живописца». Сам он говорил, что в католической религии его пленило «редкое совершенство замысла». В 1949 году Сальвадор Дали даже удостоился аудиенции у Папы Римского Пия XII (позже его приглашал в Ватикан и Папа Иоанн XXIII). Но при этом Дали внимательно следил и за достижениями научной мысли. Он написал «Атомную Леду» (1949 г., Музей Сальвадора Дали, Фигерас), объявляя о множественности своих интересов, о попытках проникнуть в тайны Вселенной. Чуть позже художник пишет «Анатомический крест» (1952 г., частное собрание) – в центре креста, составленного из деталей атомного реактора, Дали написал ломоть хлеба – символ Тела Христова в таинстве крещения. Тем самым художник провозглашал возможность слияния научных открытий с религиозными истинами.

     Трактовка христианских сюжетов у Дали поражает дерзкой нетрадиционностью. Во всех вариантах «Распятия» фигура Христа чудесным образом парит в воздухе, причём для каждой композиции художник находит новый, небывалый ракурс. Мистический, ирреальный характер небесного явления распятого Христа подчёркивается контрастом с нарочито натуралистическим пейзажным фоном [3. С. 64].

     Католический  сюрреализм Дали, как, впрочем, и все  его позднее творчество, были встречены  в художественных кругах довольно прохладно: ведь в произведениях стареющего мастера уже не было творческих новаций, сопоставимых с его открытиями 30–х годов. Но для тысяч зрителей Сальвадор Дали продолжал оставаться самым интригующим легендарным представителем современной живописи и художественного мира.

     Сальвадор Дали вобрал в себя все тревоги  и всю боль предыдущих столетий, все безумства и весь абсурд социума  и вывалил все это на свои холсты, заставляя зрителей вздрагивать  перед ними, испытывать шок, корчиться  от страха и застывать от ужаса. Короче, Сальвадор Дали – не для слабонервных. Это беспощадная живопись. Живопись–взрыв. Живопись–потрясение. Живопись – прощание по человеческому разуму. Похороны покоя, уюта и гармонии. Переход в другое измерение. Погружение в бездны подсознания.