Оглавление 

Введение

      В современном мире, когда уже ни для кого не секрет тот факт, что  мысли материальны, что мы сами создаем свою реальность мыслями, действиями и поступками, все острее встает вопрос – а как же тогда создавать ее более качественно? Как построить гармоничные взаимоотношения, реализовать себя в карьере, бизнесе, получить признание и моральное удовлетворение? Какие мысли и действия приведут меня к этому? Одним словом, как повысить свою самоэффективность? В настоящее время очень много информации по этому поводу, и я, заинтересовавшись этим вопросом, решила выбрать его в качестве темы для своей курсовой работы.

      Эта тема особенно интересна мне в  связи со спецификой моей деятельности. Я являюсь директором психологического центра, в котором проходят различные  тренинги, семинары, индивидуальные консультации психологов и т.п. По большому счету, одной из целей нашей работы с каждым приходящим клиентом и является повышение его самоэффективности, а как следствие – успешности в жизни, поэтому мне было интересно обратиться к исследованиям этого вопроса в научной литературе, а также провести исследование для подтверждения результатов нашей работы по развитию самоэффективности наших клиентов с помощью тренингов на практике.

      Данная  проблема очень актуальна в наше время, т.к. все больше людей начинает задумываться над тем, что жизнь  – это не просто цепочка случайностей, в которой играет роль только везение, что именно твои эффективные действия могут привести к отличному результату, и пределы возможностей на самом деле отсутствуют. Именно поэтому так важно знать методы повышения своей самоэффективности, чтобы практически применять их, как в бизнесе и личной психологической практике, так и в своей собственной жизни. Соответственно, объектом исследования в моей курсовой работе является самоэффективность личности, предметом – составляющие части самоэффективности и методы ее повышения.

      Целью работы было описать проблему самоэффективности  с позиций различных ученых, показать практические возможности по повышению  самоэффективности, а также доказать возможность ее повышения путем их использования.

      Проанализировав различную литературу, можно заметить, что множество современных ученых занимались вопросом самоэффективности и ее развития. В теоретической части своей работы я поставила следующие задачи:

• обязательно описать концепцию А. Бандуры, ведь именно он первым ввел термин самоэффективности;
• проанализировать исследования Дж. Роттера и его коллег на тему локуса контроля личности, как одной из составляющих самоэффективности;
• упомянуть о преимуществе чувства контроля над ситуацией, доказанном в исследованиях Эллен Лангер и Джудит Родин, Мартина Селигмана;
• привести «теорию оптимизма» М. Селигмана в качестве еще одного доказательства важности оптимистического стиля мышления как необходимого условия высокой самоэффективности, и возможности его тренировать и развивать;
• привести несколько практических рекомендаций, сформулированных различными учеными, по развитию самоэффективности и тренировке оптимистического стиля мышления.

      В практической части работы решила провести исследование влияния социально-психологического тренинга на самоэффективность личности, чтобы таким образом доказать возможность ее повышения с помощью тренировки и саморазвития.

1. Вопрос самоэффективности и ее развития с позиций различных психологов

1.1. Альберт Бандура и его теория самоэффективности

     Первым ученым, сформулировавшим термин самоэффективности, был Альберт Бандура (1925-1988гг) — американский психолог, автор теории социального научения. В 1949 г. он закончил университет в Британской Колумбии (бакалавр искусств), после этого приехал в США (гражданство в 1956 г.), проходил обучение по клинической психологии в университете Айовы (магистр философии, 1951; доктор философии, 1952). С 1953 г. работал в Станфордском университете в качестве профессора психологии, с 1973 г. — профессора социальных наук в области психологии. Здесь он познакомился с трудами Миллера и Долларда, значительное влияние на него оказал Спенс.

      В последние годы Бандура ввел в  свои теоретические построения постулат когнитивного механизма самоэффективности  для объяснения личностного функционирования и изменения (Bandura, 1977a, 1989b, 1989c). Концепция самоэффективности относится к умению людей осознавать свои способности выстраивать поведение, соответствующее специфической задаче или ситуации. С точки зрения Бандуры, самоэффективность, или осознанная способность справиться со специфическими ситуациями, влияет на несколько аспектов психосоциального функционирования. То, как человек оценивает собственную эффективность, определяет для него расширение или ограничение возможности выбора деятельности, усилия, которые ему придется приложить для преодоления препятствий и фрустраций, настойчивость, с которой он будет решать какую-то задачу. Короче говоря, самооценка эффективности влияет на формы поведения, мотивацию, выстраивание поведения и возникновение эмоций.

      По  мнению Бандуры, люди, осознающие свою самоэффективность, прилагают больше усилий для выполнения сложных дел, чем люди, испытывающие серьезные  сомнения в своих возможностях. В  свою очередь, высокая самоэффективность, связанная с ожиданиями успеха, обычно ведет к хорошему результату и таким образом способствует самоуважению. Напротив, низкая самоэффективность, связанная с ожиданием провала, обычно приводит к неудаче и таким образом снижает самоуважение. С этой точки зрения, люди, считающие себя неспособными справиться со сложными или опасными ситуациями, вероятно, будут уделять чрезмерное внимание своим личным недостаткам и постоянно изнурять себя самокритикой по поводу собственной некомпетентности. Бандура говорит, что те, кто считает себя «неспособными добиться успеха, более склонны к мысленному представлению неудачного сценария и сосредоточиваются на том, что все будет плохо. Уверенность в неспособности добиться успеха ослабляет мотивацию и мешает выстраивать поведение» (Bandura, 1989с, р. 729). Напротив, люди, верящие в свою способность решить проблему, вероятно, будут настойчивы в достижении своих целей, несмотря на препятствия, и не будут склонны предаваться самокритике. Как замечает Бандура, «те, кто обладает сознанием высокой самоэффективности, мысленно представляют себе удачный сценарий, обеспечивающий позитивные ориентиры для выстраивания поведения, и осознанно репетируют успешные решения потенциальных проблем» (Bandura, 1989c, р. 729).

     Бандура выдвинул гипотезу, что когнитивная  по природе самоэффективность (то есть ожидания в отношении собственной эффективности) влияет на моторное поведение, на то, например, будет ли стрессовая ситуация стимулировать попытки овладения ею, насколько это будут интенсивные попытки и как долго они будут продолжаться. Эта же самоэффективность может влиять и на характеристики среды - на последствия поведения.

      Если, например, кто-либо не верит в свою привлекательность для противоположного пола и его самоэффективность  в сфере знакомства низка, то он придет на вечеринку в плохом настроении, испортит настроение окружающим своим хмурым видом и его попытка познакомиться с кем-либо почти наверняка провалится. Негативные последствия попытки знакомства будут в деталях восприняты, что еще более снизит самоэффективность. Если же самоэффективность высока, то на вечеринку человек отправится в хорошем настроении, ожидая веселого времяпрепровождения, попытка знакомства получит позитивное развитие, что в свою очередь укрепит самоэффективность в сфере знакомств и облегчит последующие знакомства.

     В своем концепте ожиданий Бандура  различает ожидание эффективности (efficacy expectation) и ожидание результатов (outcome expectation). Ожидание результатов он определяет как оценку человеком того, что определенное поведение приведет к определенным результатам. Ожидание эффективности означает оценку того, в какой степени он в состоянии вести себя так, как это необходимо, чтобы получить некоторый результат. Различие состоит в том, что индивид может полагать, что некоторая реакция может привести или наверняка приведет к желательному результату (ожидание результатов), но не верить в то, что он сам в состоянии совершить это поведение.

     Влияние самоэффективности на поведение  зависит от ее степени, обобщенности и силы. Это влияние многообразно: самоэффективность воздействует на поиск или избегание ситуаций определенного типа; выбор поведенческих альтернатив; тип, частоту и продолжительность попыток овладения трудной ситуацией; атрибуцию успеха и неуспеха. Хотя, конечно, нельзя преуменьшать и обратного влияния на самоэффективность результатов действий, моделей, которые доступны наблюдению и т.д.

      Бандура (Bandura, 1989b, 1989с) предположил, что приобретение самоэффективности может происходить любым из четырех путей (или любой их комбинации): способности выстроить поведение, косвенного опыта, вербального убеждения и состояния физического (эмоционального) возбуждения. Рассмотрим каждый из этих четырех факторов.

      1. Способность выстроить поведение.  Бандура утверждает, что наиболее  важным источником эффективности  является прошлый опыт успеха и неудач в попытке достичь желаемых результатов. Попросту говоря, успешный личный опыт порождает высокие ожидания, а предыдущие неудачи порождают низкие ожидания. Эстрадный артист, которого вдруг обуял страх перед выступлением, может сказать себе, что он уже выступал много раз без каких-либо происшествий и конечно сумеет сделать это опять. С другой стороны, люди, страдающие от неуверенности в своей способности выступать перед аудиторией из-за неудачи в прошлом, могут прийти к заключению, что им это просто не дано. Конечно, если человеку с низкой самоэффективностью дать какой-то стимул сделать то, чего он боится, самоэффективность будет усиливаться.

      2. Косвенный опыт. Хотя и не столь  действенный, как фактическое  поведение, косвенный опыт также может быть источником высокой самоэффективности. То есть наблюдение за другими людьми, успешно выстраивающими поведение, может вселить в человека надежду на самоэффективность и уверенность, что с подобной деятельностью вполне можно справиться. Студенты, которые боятся задавать вопросы в большом классе, могут, например, изменить прогноз эффективности с «я не могу сделать это» на «возможно, я смогу», если они были свидетелями того, как их товарищи задавали вопросы без катастрофических последствий для себя. В то же время, если человек наблюдает за тем, как другие столь же компетентные люди неоднократно терпят неудачу, несмотря на настойчивые попытки, это, по всей вероятности, ухудшит его прогноз собственной способности выполнить подобные действия.

      3. Вербальное убеждение. Эффективность  может также быть достигнута  или изменена через убеждение  человека в том, что он обладает  способностями, необходимыми для  достижения цели. Возьмем мать, которая  уверяет дочь, что она может  справиться с трудным предметом в школе. Вербальная поддержка не просто помогает дочери поверить, что ей по силам «сделать это», но и может способствовать развитию навыков учения и концентрации усилий, ведущих к конечному успеху. Конечно, такая уверенность может с легкостью исчезнуть, если фактические успехи в освоении трудного предмета не соответствуют ожидаемому результату. Более того, вербальное воздействие на ребенка, который пытается добиться какого-то результата, должно быть в рамках его реальных возможностей и способностей. Если не следовать этому правилу, то попытка помочь, возможно, напротив, подорвет веру в родителя и оставит ребенка с пониженным прогнозом эффективности. Бандура выдвигает гипотезу о том, что сила вербального убеждения ограничивается осознаваемым статусом и авторитетом убеждающего. Терапевт может убедить чересчур полного пациента поменьше есть и побольше заниматься физическими упражнениями; но тот же самый терапевт вряд ли сможет убедить клиента в том, что тот способен влезть на Эверест.

      4. Эмоциональный подъем. И наконец, так как люди сверяют уровень эффективности с уровнем эмоционального напряжения перед лицом стрессовых или угрожающих ситуаций, любой способ, понижающий возбуждение, повысит прогноз эффективности. Человек, испытывающий неуверенность при общении с женщинами, может почувствовать, как его сердце начинает ускоренно биться и ладони становятся мокрыми, когда он звонит женщине, назначая ей свидание. Если он относит эти физиологические реакции к тревоге, он может решить, что слишком нервничает, чтобы вынести все это. Если, однако, он замечает, что вполне спокоен, набирая номер, то может решить, что он более эффективен, чем полагал. Как видно из данного примера, люди с большей вероятностью добиваются успеха, если они не напряжены и эмоционально спокойны.

      Подведя итоги вышесказанного, мы можем отметить, что концепция А. Бандуры, названная им самоэффективностью - своего рода научная трактовка здравого смысла, на который опирается сила позитивного мышления. Оптимистическая вера в собственные силы приносит ощутимые плоды. Люди с высокой самоэффективностью более настойчивы, менее тревожны, менее склонны к депрессиям, добиваются больших успехов в обучении (Gecas, 1989; Maddux, 1991; Scheier & Carver, 1992). Это подтверждается дополнительными исследованиями «локуса контроля», оптимизма и «приобретенной беспомощности», о результатах которых пойдет дальше речь в моей работе.

1.2. Понятие «локуса контроля»

     Одним из аспектов, отражающих самоэффективность человека, является его т.н. «локус контроля». Локус контроля — психологический фактор, характеризующий тот или иной тип личности. Локус контроля является двухполюсной характеристикой: на одном полюсе находятся интерналы, на другом – экстерналы. У каждого человека есть свое место на шкале интернальности – экстернальности. Интерналы имеют внутренний локус контроля, экстерналы – внешний.

     Интернальная личность оценивает все происходящие с нею значимые события как результат ее собственной деятельности. Интернал считает, что может влиять на события своей жизни, управлять ими и, следовательно, нести ответственность за них и за свою жизнь в целом.

     Экстернальная личность, наоборот, интерпретирует все происходящие в ее жизни события как зависящие не от нее, а от каких-то других сил (Бога, других людей, судьбы и т.д.). Поскольку экстернал не чувствует себя способным как-либо влиять на свою жизнь, контролировать развитие событий. Он снимает с себя всякую ответственность за все происходящее с ним.

     Между интернальными и экстернальными личностями есть и другие отличия, которые могут оказаться существенными с точки зрения их профессиональной деятельности. Так, к примеру, экстерналы характеризуются большей конформностью, подверженностью манипуляциям, они более уступчивы и чувствительны к мнению и оценкам других. В целом, экстернальные личности оказываются хорошими исполнителями, эффективно работающими под контролем других людей.

     Интерналы, в отличие от экстерналов, продуктивнее трудятся не в команде, а в одиночестве. Они более активны в поиске информации. Кроме того, интернальные личности лучше справляются с работой, требующей проявления инициативы. Они более решительны, уверены в себе, принципиальны в межличностных отношениях, не боятся рисковать. Исследования показывают, что интернальные руководители способны успешно осуществлять директивное руководство.

     Интернальные и экстернальные личности различаются и другими особенностями, например, самооценкой. Люди с интернальным локусом контроля думают о себе как о добрых, общительных, дружелюбных, решительных, невозмутимых, честных, самостоятельных личностях. А люди с экстернальным локусом контроля считают себя несамостоятельными, раздражительными, зависимыми, эгоистичными, нерешительными, неуверенными в себе, враждебными окружению.

     Известно также, что интерналы больше заботятся о своем здоровье, у них реже бывают психологические проблемы.

     Лонгитюдное исследование более 3000 взрослых мужчин, проведенное в США, показало, что локус контроля значимо коррелирует с индексом профессионального успеха (успех в работе связан с интернальным локусом).

     Понятие «локус контроля» можно проиллюстрировать примером, послужившим стимулом для его формулировки. «Я совсем ни с кем не общаюсь»,— пожаловался холостяк лет сорока с небольшим студенту-практиканту Джерри Фаресу (Jerry Phares). По настоянию Фареса пациент отправился на танцплощадку, где танцевал с несколькими женщинами. «Мне просто повезло,— говорил он позже. — Такое бывает раз в жизни». Когда Фарес рассказал об этом случае своему куратору Джулиану Роттеру (Julian Rotter), произнесенная пациентом фраза послужила толчком к кристаллизации идеи, которую Роттер в то время обдумывал. В ходе его экспериментов и клинической практики «встречались пациенты, которые постоянно чувствовали, что все с ними случающееся происходит по воле тех или иных внешних сил, в то время как другие пациенты чувствовали, что все с ними случающееся в большей степени зависит от их собственных усилий и навыков» (цитируется по Hunt, 1993, р. 334).

     Роттер  назвал эту установку локусом  контроля. Вместе с Фаресом в 1966 году он разработал 29 парных утверждений для определения локуса контроля человека (шкала локуса контроля, опросник УСК). На русском языке опросник УСК был впервые опубликован Е. Бажиным с соавторами в 1984 году. Разработаны варианты этого теста для взрослых, школьников и даже для дошкольников. Также есть версия для национальных меньшинств. Все эти варианты при своем создании проходили тщательную психометрическую проверку. Для оригинальной версии проверка надежности проводилась методом расщепления теста и методом повторного его выполнения через 2 месяца. Эта проверка показала, что тест достаточно надежен. То же самое можно сказать и о его валидности.

1.3. Приобретенная беспомощность против самоопределения

      Преимущества  чувства контроля над ситуацией  выявляются и при исследовании животных. Собаки, приученные к тому, что они совершенно беспомощны перед ударом электрического тока, не проявляют инициативу и в других ситуациях, когда они могли бы избежать наказания. Собаки, которые научились контролировать ситуацию (успешно избежавшие первых ударов), легко приспосабливаются к новым условиям. Исследователь Мартин Селигман (Martin Seligman, 1975, 1991) отмечает, что приобретенная беспомощность проявляется и в поведении людей. Так, люди в состоянии подавленности или депрессии становятся пассивными, так как считают, что все их усилия будут неэффективными. И у беспомощных собак, и у подавленных людей парализована воля, они ведут себя апатично, с пассивным смирением.

      Здесь кроется разгадка, каким образом  общественные институты — независимо от их целей, тут можно вспомнить и больницы и концлагеря — могут обезличивать людей. «Хорошие пациенты» в больницах не вызывают персонал, не задают вопросов, не пытаются контролировать происходящее (Taylor, 1979). Такая пассивность может быть хороша для эффективной работы больницы, но не для людей. Ощущение того, что вы можете что-то сделать, что вы держите под контролем свою жизнь, положительно влияет на здоровье и сопротивляемость болезням. Потеря контроля над тем, что вы делаете сами и что делают с вами другие, может привести к стрессу (Pomerleau & Rodin, 1986). Некоторые болезни напрямую ассоциируются с чувством беспомощности и ограничением выбора. Отсюда быстрое угасание и смерть в концентрационных лагерях и хосписах. Пациенты больниц, обретающие веру в возможность контролировать стресс, требуют меньше болеутоляющих и успокоительных средств, медперсонал отмечает их меньшую тревожность (Langer & others, 1975).

      Эллен Лангер и Джудит Родин (Ellen Langer and Judith Rodin) продемонстрировали важность личностного  контроля, сравнив два варианта отношения персонала к обитателям престижного дома престарелых в Коннектикуте. В общении с одной группой исполненные добрых намерений работники подчеркивали: «Мы в ответе за то, чтобы вы могли гордиться этим домом и быть счастливы в нем». Они обеспечивали своим пассивным пациентам нормальный доброжелательный, сочувственный уход. Три недели спустя состояние большинства из этой группы было оценено ими самими, наблюдателями и сиделками как ухудшившееся. Другой вариант отношения, предложенный Лангер и Родин, вводил личный контроль. Здесь делался акцент на предоставление пожилым людям выбора и возможностей влиять на политику дома престарелых, а также на их личную ответственность за то, чтобы сделать их жизнь такой, какой они хотят ее видеть. Эти пациенты могли принимать некоторые самостоятельные решения и выполняли определенные обязанности. За последующие три недели 93 % из этой группы стали более активными, бодрыми и довольными жизнью.

      Переживания пожилых людей из первой группы, должно быть, сходны с теми, что пришлось испытать 87-летнему психологу Джеймсу Маккею (James MacKay, 1980:

      «Прошлым  летом я на какое-то время перестал быть личностью. У моей жены был артрит коленного сустава, из-за чего она  не могла передвигаться без специального приспособления, а я как раз в этот момент сломал ногу. Мы переехали в дом по уходу за престарелыми. Там был уход, но не было дома. Все решали врач и старшая сестра; мы же были всего-навсего одушевленными предметами. Слава богу, это продолжалось всего лишь две недели... Директор дома престарелых был компетентным руководителем, сочувствующим своим подопечным. Я считал, что это лучший дом по уходу за престарелыми в городе. Но мы не были личностями с того момента, как вошли туда, и до тех пор, пока не уехали.»

      Исследования  подтверждают, что системы управления или руководства людьми, стимулирующие  самоэффективность, будут на самом  деле способствовать их здоровью и  счастью (Deci & Ryan, 1987).

      - Заключенные, у которых есть  какая-то возможность контролировать  обстановку вокруг — передвигать стулья, включать и выключать свет, решать, смотреть ли телевизор, испытывают меньшее напряжение, реже болеют, среди них меньше случаев вандализма (Ruback & others, 1986; Wener & others, 1987). - У работников, имеющих большую свободу при выполнении заданий и принятии решений, лучшее моральное состояние (Miller & Monge, 1986).

      - Обитатели домов престарелых  и тому подобных учреждений  могут прожить дольше и, без  сомнения, чувствуют себя более  счастливыми, когда им предоставляется  свобода выбора в таких вопросах: что съесть на завтрак, когда пойти в кино, встать ли рано, лечь ли поздно и т. д. (Timko & Moos, 1989). - Обитатели приютов для бездомных, осознающие, что у них нет выбора даже в том, когда им есть и спать, и что в их жизни многое определяется не ими самими, скорее всего будут беспомощны и пассивны в поисках работы и жилья (Burn, 1992).

1.4. «Теория оптимизма» Мартина Селигмана

      Вопросом  «выученной беспомощности», как уже  упоминалось выше, плотно занимался  американский ученый Мартин Селигман (Martin Seligman) - профессор Пенсильванского университета (США). Именно он внес наибольший вклад в понимание оптимизма. К этой проблематике он пришел через изучение депрессии и пессимизма: его отца парализовало, и Селигман стремился понять, почему спокойный и уравновешенный человек может так быстро потерять интерес к жизни.

     Теория  оптимизма Мартина Селигмана  возникла в ходе экспериментов по изучению причин формирования "выученной  беспомощности". В ходе этих экспериментов  обнаруживалось, что даже в условиях очень неблагоприятной внешней среды некоторые люди оказываются очень устойчивыми к переходу в беспомощное состояние. Они сохраняют инициативу и не прекращают попыток достичь успеха. Качество, которое обеспечивает эту способность, Селигман связал с понятием оптимизма. Он предположил, что приобретенный в "борьбе с реальностью" оптимизм служит причиной того, что временные непреодолимые трудности не снижают мотивации к активным действиям. Точнее говоря, снижают ее в меньшей степени, чем это происходит у "пессимистичных" персон, склонных к формированию выученной беспомощности.

     Это навело Селигмана на размышления  о том, можно ли посредством осознанных усилий сформировать оптимистический  стиль мышления. Результатом его  изысканий стало создание позитивной психологии, которая изучает такие понятия, как "счастье", "оптимизм", "положительные эмоции".

     По  мнению Селигмана, суть оптимизма состоит  в особом стиле объяснения причин неудач или успехов. Именно через стиль атрибуции (объяснения) "просеивается" опыт неудач. В случае оптимистичной атрибуции значение этого опыта преуменьшается, в случае пессимизма - преувеличивается.

     Определив таким образом ключевые характеристики оптимизма, Селигман смог найти и  очень надежный способ оценки степени  присущего человеку оптимизма по его высказываниям, письмам, статьям, а также предложил специальный тест для оценки степени оптимизма/пессимизма.

     Это его открытие позволило провести ряд интересных экспериментов, показавших степень влияния оптимизма на политическую, профессиональную деятельность людей и на жизнь целых стран.

     Оптимистичные люди, как показывают исследования, имеют ряд преимуществ: они более инициативны, энергичны, реже впадают в депрессию, результаты их деятельности обычно выглядят более внушительно. Далее, они производят лучшее впечатление на окружающих и, что для нас особенно важно, чаще радуются жизни и пребывают в хорошем настроении, что привлекает к ним других людей.

     Обучение  оптимизму начинается с того, что  мы прислушиваемся к тому, как мы описываем хорошие и плохие вещи, происходящие с нами. Прислушайтесь - мы окружены пессимизмом, он просто повсюду! Ребенок говорит: "Петя не хочет играть со мной - я плохой!". От юноши мы слышим: "Я плохой футболист - мне в спорте ничего не светит", молодая мама скажет: "Мой ребенок такой непослушный, наверно, я плохая мать". Да и мы сами тоже частенько так говорим.

     Но  есть и другие высказывания: "Я сдал этот экзамен - я успешный студент!" или даже еще круче: "Оп-па, кажется, я провалил презентацию! Прекрасный опыт!"

     Способ, которым мы обычно пользуемся при  описании происходящих с нами событий, Селигман называет стилем интерпретации. Он выявил различие в том, как оптимисты и пессимисты описывают хорошие и плохие события в своей жизни. Пессимистичный спортсмен описывает свою спортивную неудачу, как нечто постоянное, более того, распространяющееся на все виды спорта. Мать думает, что капризы ребенка будут продолжаться вечно и списывает это на свою несостоятельность во всех аспектах материнства.