Самооценка и ревность

      ВВЕДЕНИЕ 

      Под самооценкой понимают процесс определения  личностью своих возможностей, психологических  качеств, то есть проведения оценки себя самой и своего места среди  других людей. Любое оценочное суждение о себе, о своих психологических  качествах и личностных свойствах основано на сравнении этих качеств и свойств с определенными образцами. Самооценка может быть адекватной, и тогда говорят о высоком, среднем или низком уровнях оценки, или неадекватной, и тогда определяют самооценку как завышенную или заниженную. Самооценка личности тесно связана с уровнем притязаний и мотиваций достижения успеха.

      Самооценка  относится к центральным образованиям личности, ее формирование происходит в процессе социализации, межличностного взаимодействия совместной деятельности людей. Выступая в качестве регулятора поведения и деятельности, самооценка в значительной степени определяет социальную адаптивность.

      Согласно  Никифорову Г.С. самооценка является основным структурным компонентом самосознания личности, играющим важную роль в самовоспитании и саморегуляции личности.

В ряде исследований была показана важная роль угрозы самооценке в возникновении  ревности, а также негативные связи  между самооценкой и ревностью.

      Ревность- это подозрительное отношение человека к объекту обожания, связанное с мнительными сомнениями в его верности, либо знании о его неверности.

      Феномен ревности многие ученые рассматривают  ни как самостоятельный феномен, а как компонент чувства любви  и используют понятие «зависть»  и «ревность» как синонимичные.

      Причиной возникновения ревности Е. Хетфилд и Г. Уоистер считают ущемленной гордость и сознание нарушения прав собственности. Виновником ревности традиционно считается сам объект ревности.

      Чувство ревности может проявляться уже  на первой стадии развития любовных отношений – воображение идеального любимого, платоническая любовь к человеку, похожему на идеал.

      Вторая  фаза характеризуется высокой интенсивностью страсти и пламенных чувств, которые  являются благоприятными условиями  для возникновения ревности. С  этим хорошо согласуется теория Д. Делиса о дисбалансе в любовных отношениях, по которой в период возникновения взаимной любви оба партнера одинаково обеспокоены тем, как относится к нему любимый человек, и оба опасаются потерять любимого. Однако в случае развития неуравновешенных отношений («парадокс страсти») у одного из партнеров (более вовлеченного в отношения по тем или иным причинам) развиваются мучительные чувства ревности из страха быть покинутым.

      Третья  фаза развития любовных отношений – период, когда чувства становятся более спокойными, родственными.

      Данную  тему можно считать достаточно актуальной, но она не является до конца разработанной. В настоящее время чрезвычайно  распространены взгляды о том, что  ревность, прежде всего проблема самого «ревнивца», в связи, с чем психотерапевтическая работа должна быть направлена на «перестройку» его (чаще ее) отношения к реальности на принятие реальности как таковой.

      Цель исследования: изучить взаимосвязь самооценки личности с феноменом ревности.

      Объект  исследования: феномен ревности и феномен самооценки.

      Предмет исследования: структура и виды ревности, структура самооценки.

      Гипотеза  исследования: предполагается взаимосвязь ревности и самооценки.

      Задачи  исследования:

      1)  Анализ литературных источников по феномену ревности.

      2) Теоретический анализ теорий  самооценки личности.

      3) Теоретический анализ классификации  и видов ревности.

      ГЛАВА 1. САМООЦЕНКА ЛИЧНОСТИ 
 

      1.1 Формирование личности

      Личность  – высшее интегральное понятие. Личность характеризуют, прежде всего, как система отношений человека к окружающей действительности. Ситуация развития человеческого индивида обнаруживает свои особенности на самых первых этапах. Главная из них  - это опосредованный характер связей ребенка с окружающим миром. Изначально прямые биологические связи ребенок – мать очень скоро опосредствуются предметами, мать кормит ребенка из чашки, надевает на него одежду и, занимая его, манипулирует игрушкой. Вместе с тем связи ребенка с вещами опосредствуются окружающими людьми: мать приближает ребенка к привлекающей его вещи, подносит ее к нему или отнимает у него. Словом, деятельность ребенка выступает как  реализующая его связи с человеком через вещи, а связи с вещами – через человека.

          В этой исходной ситуации развития  ребенка и содержится зерно тех отношений, дальнейшее развертывание которых составляет цепь событий, ведущих к формированию его как личности. Первоначально отношения к миру вещей и к окружающим людям слиты для ребенка между собой, но дальше происходит их раздвоение, и они образуют разные, хотя и взаимосвязанные, линии развития, переходящие друг в друга¹.

          В онтогенезе эти переходы  выражаются в чередующихся сменах  фаз: фаз развития предметной  деятельности (практической и познавательной) – фазами развития взаимоотношений с людьми, с обществом. Но такие переходы характеризуют движение мотивов внутри каждой фазы. В результате и возникают те иерархические связи мотивов, которые образуют «узлы» личности…

          Действительную основу личности  составляет то особое строение  целокупных деятельностей субъекта, которое возникает на определенном этапе развития его человеческих связей с миром.

          Человек живет как бы во  все более расширяющейся для  него действительности. Вначале  это узкий круг непосредственно  окружающих его людей и предметов, взаимодействие с ними, чувственное их восприятие и усвоение известного о них, усвоение их значений. Но далее перед ним начинает открываться действительность, лежащая далеко за пределами его практической деятельности и прямого общения: раздвигаются границы познаваемого, представляемого им мира. Истинное «поле», которое определяет его действия, есть не просто наличное, но существующее – существующее объективно или иногда только иллюзорно.

      Знание  субъектом этого существующего  всегда опережает его превращение в определяющую его деятельность. Такое значение выполняет важную роль в формировании мотивов. На известном уровне развития мотивы сначала выступают, как только «знаемые», как возможные, реально еще не побуждающие никаких действий. Для понимания процесса формирования личности нужно непременно это учитывать, хотя само по себе расширение знаний не является определяющим для него; поэтому воспитание личности не может сводиться к обучению, к сообщению знаний².

          Формирование личности предполагает развитие процесса целеобразования и развития действий субъекта.  Действия, все более обогащаясь, как бы перерастают тот круг деятельностей, которые они реализуют, и вступают в противоречие с породившими их мотивами. Явления такого перерастании хорошо известны и постоянно описываются в литературе по возрастной психологии, хотя и в других терминах; они-то и образуют так называемые кризисы развития – кризис трех лет, семи лет, подросткового периода, как и гораздо меньше изученные кризисы зрелости. В результате  происходит сдвиг мотивов на цели, изменение их иерархии и рождение новых мотивов – новых видов деятельности; прежние цели психологически дискредитируются, а отвечающие им действия или вовсе перестают существовать, или превращаются в безразличные операции.

          Внутренние движущие силы этого  процесса лежат в исходной  двойственности связей субъекта  с миром, в их двоякой опосредованности  – предметной деятельностью и  общением. Ее развертывание порождает  не только двойственность мотивации  действий, но благодаря этому также и соподчинения их, зависящие  от открывающихся перед субъектом объективных отношений, в которые он вступает. Развитие и умножение этих соподчинений, возникающих в условиях жизни человека в обществе, занимает длительный период, который может быть назван этапом стихийного, не направляемого самосознанием складывающейся личности. На этом этапе, продолжительность вплоть до подросткового возраста, процесс формирования личности, однако, не заканчивается, он только подготавливает рождение сознающей себя личности.

          В педагогической и психологической  литературе постоянно указывается  то младший дошкольный, то подростковый  возраст как переломные в этом  отношении. Личность действительно  рождается дважды: первый раз  – когда у ребенка проявляются в явных формах полимотивированность и соподчиненность его действий, второй раз – когда возникает его сознательная личность. В последнем случае имеется в виду какая-то особая перестройка сознания. Возникает задача – понять необходимость этой перестройки и то, в чем именно она состоит.

          Эту необходимость создает то  обстоятельство, что чем более  расширяются связи субъекта с  миром, тем более они перекрещиваются  между собой. Его действия, реализующие  одну его деятельность, одно отношение,  объективно оказываются реализующими и какое-то другое его отношение. Возможное несовпадение или противоречие их не создает альтернатив, которые решаются просто «арифметикой мотивов». Реальная психологическая ситуация, порождаемая перекрещивающимися связями субъекта с миром, в которые независимо от него вовлекаются каждое его действие и каждый акт его общения с другими людьми, требует от него ориентировки в системе этих связей. Иными словами, психическое отражение, сознание уже не может оставаться ориентирующим те или иные действия субъекта, оно должно активно отражать иерархию их связей, процесс происходящего подчинения и переподчинения их мотивов. А это требует особого внутреннего движения сознания.

          В движении индивидуального сознания, описанном  раньше как процесс взаимопереходов непосредственно-чувственных  содержаний и значений, приобретающих в зависимости от мотивов деятельности тот или иной смысл, теперь открывается движение еще в одном измерении. Если описанное выше движение образно представить себе как движение в горизонтальной плоскости, то это новое движение происходит как бы по вертикали. Оно заключается в соотнесении мотивов друг с другом: некоторые занимают место подчиняющих себе, другие как бы возвышаются над ними, некоторые опускаются до положения подчиненных или вовсе утрачивают свою смыслообразующую функцию. Становление этого движения и выражает собой становление связной системы личностных смыслов – становление личности.

          Формирование личности представляет  собой процесс непрерывный, состоящий из ряда последовательно сменяющихся стадий, качественные особенности которых зависят от конкретных условий и обстоятельств. Поэтому, прослеживая последовательное его течение, мы замечаем лишь отдельные сдвиги. Но если взглянуть на него как бы с некоторого удаления, то переход, знаменующий собой подлинное рождение личности, выступает как событие, изменяющее ход всего последующего психического развития³.

          Существуют многие явления, которые  отмечают этот переход. Прежде  всего, это перестройка сферы отношений к другим людям, к обществу. Если на предшествующих стадиях общество открывается в расширяющихся общениях с окружающими и поэтому в своих персонифицированных формах, то теперь это положение оборачивается: окружающие люди все более начинают выступать через объективные общественные отношения. Переход, о котором идет речь, и начинает собой изменения, определяющие главное в развитии личности, в ее судьбе⁴.

Одно  из изменений, за которыми скрывается новая перестройка иерархии мотивов, проявляется в утрате самоценности для подростка отношений в интимном круге его общения. Требования, идущие со стороны самых близких взрослых, сохраняют свою смыслообразующую функцию при условии, что они включены в более широкую социальную мотивационную сферу, в противном случае они вызывают явление «психологического бунтарства». Это вхождение подростка в более широкий круг общения вовсе не значит, что интимное, личностное как бы отходит теперь на второй план. Напротив, именно в этот период происходит интенсивное развитие внутренней жизни: наряду с приятельством возникает дружба, питаемая взаимной конфидентностью; меняется содержание писем, которые теряют свой стереотипный и описательный характер и в них появляются описания переживаний; делаются попытки вести интимные дневники и начинаются первые влюбленности.

          Более глубокие изменения отмечают  последующие уровни развития, включительно  до уровня, на котором личностный  смысл приобретает сама система  объективных общественных отношений,  ее выражения. Явления, возникающие на этом уровне, еще более сложны и могут быть по-настоящему трагическими, но и здесь происходит то же самое: чем более открывается для личности общество, тем более наполненным становится его внутренний мир.

          Процесс развития личности остается глубоко индивидуальным, неповторимым. Он дает сильные смещения по абсциссе возраста, а иногда вызывает социальную деградацию личности. Главное – он протекает совершенно по-разному в зависимости от конкретно-исторических условий, от принадлежности индивида к социальной среде.

          Вопреки своей распространенности, взгляд на личность как на  продукт биографии человека является  неудовлетворительным, оправдывающим  фаталистическое понимание его  судьбы. Взгляд этот допускает  возможность изменить что-то в человеке, но только ценой внешнего вмешательства, силой своей перевешивающего сложившееся в его опыте. Это – концепция примата кары, а не раскаяния, награды, а не действий, которые она венчает. Упускается главный психологический факт, что человек вступает в отношение к своему прошлому, которое по-разному входит в наличное для него – в память его личности. Толстой советовал: замечай, что помнишь, что не помнишь; по этим признакам узнаешь сам себя.

          Неверен этот взгляд потому, что  расширение действительности для человека происходит не только в направлении прошлого, но и в направлении будущего. Как и прошлое, будущее составляет наличное в личности. Открывшаяся человеку жизненная перспектива есть не просто продукт «опережающего отражения», а его достояние. В этом сила и правда того, что писал Макаренко о воспитательном значении ближних и дальних перспектив. То же и для взрослых.

          Личность создается объективными  обстоятельствами, но не иначе  как через целокупность его  деятельности, осуществляющей его отношения к миру. Ее особенности и образуют то, что определяет тип личности. Хотя вопросы дифференциальной психологии не входят в мою задачу, анализ формирования  личности, тем не менее, приводит к проблеме общего подхода в исследовании этих вопросов.

          Первое основание личности, которое  не может игнорировать никакая  дифференциально-психологическая концепция,  есть богатство связей индивида  с миром. Само собою, разумеется, что речь идет о действительных, а не об отчужденных от человека  отношениях, которые противостоят ему и подчиняют его себе. Психологически мы выражаем эти действительные отношения через понятие деятельности, ее смыслообразующих мотивов, а не языке стимулов и выполняемых операций. К этому нужно прибавить, что деятельности, составляющие основания личности, включать в себя также и деятельности теоретические и что в ходе развития круг их способен не только расширяться, но и оскудевать; в эмпирической психологии это называется «сужением интересов». Одни люди этого оскудения не замечают, другие жалуются на это как на беду.

          Другой параметр личности есть  степень иерархизированности деятельностей,  их мотивов. Степень эта бывает  очень разной, независимо от того, узко или широко основание  личности, образуемое его связи  с окружающим. Иерархии мотивов существуют всегда, на всех уровнях развития. Они и образуют относительно самостоятельные единицы жизни личности, которые могут быть менее крупными или более крупными, разъединенными между собой или входящими в единую мотивационную сферу. Разъединенность этих, иерархизированных внутри себя, единиц жизни создает психологический облик человека, живущего отрывочно – то в одном «поле», то в другом. Более высокая степень иерархизации мотивов выражается в том, что свои действия человек как бы примеривает к главному для него мотиву - цель, и тогда может оказаться, что одни стоят в противоречии с этим мотивом, другие прямо отвечают ему, а некоторые уводят в сторону от него.

      Иная  личность, с иной судьбой складывается, когда ведущий мотив-цель возвышается до истинно человеческого и не обосабливает человека, а сливает его жизнь с жизнью людей, их благом. В зависимости от обстоятельств, выпадающих на долю человека, такие жизненные мотивы могут приобретать очень разное содержание и разную объективную значительность, но только они способны создать внутреннюю психологическую оправданность его существования, которая составляет смысл и счастье жизни. Вершина этого пути – человек, ставший, по словам Горького, человеком человечества.

          Мы подходим к самому сложному параметру личности: к общему типу ее строения. Мотивационная сфера человека даже в наивысшем ее развитии никогда не напоминает застывшую пирамиду. Она может быть сдвинута, эксцентрична по отношению к актуальному пространству исторической действительности, и тогда мы говорим об односторонности личности. Она может сложиться как многосторонняя, включающая широкий круг отношений. Но и в том и в другом случае она необходимо отражает объективное несовпадение этих отношений, противоречия между ними, смену места, которое они в ней занимают⁵.

          Структура личности представляет  собой относительно устойчивую  конфигурацию главных, внутри  себя иерархизированных, мотивационных  линий. Речь идет о том, что  неполно описывается как «направленность  личности», неполно потому, что даже при наличии у человека отчетливой ведущей линии жизни она не может оставаться единственной. Служение избранной цели, идеалу вовсе не исключает и не поглощает других жизненных отношений человека, которые формируют смыслообразующие мотивы. Образно говоря, мотивационная сфера личности всегда является многовершинной.

          Многообразные отношения, в которые  человек вступает к действительности, являются объективно противоречивыми.  Их противоречия порождают конфликты,  которые при определенных условиях фиксируются и входят в структуру личности. Структура личности не сводится ни к богатству связей человека с миром, ни к степени их иерархизированности, ее характеристика лежит в соотношении разных систем сложившихся жизненных отношений, порождающих борьбу между ними. Иногда эта борьба проходит во внешне неприметных, обыденно драматических формах и не нарушает гармоничности личности, ее развития; ведь гармоническая личность не есть личность, не знающая никакой внутренней борьбы. Однако иногда эта внутренняя борьба становится главным, что определяет весь облик человека, - такова структура трагической личности.

          Предметно – вещественные «потребности  для себя» насыщаемы, и их  удовлетворение ведет к тому, что они низводятся до уровня условий жизни, которые тем меньше замечаются человеком, чем привычнее они становятся. Поэтому личность не может развиваться в рамках потребления, ее развитие необходимо предполагает смещение потребностей на созидание, которое одно не знает границ, как и всякое познание. Познание себя начинается с выделения внешних, поверхностных свойств и является результатом сравнения, анализа и обобщения, выделения существенного. Но индивидуальное сознание не есть только знание, только система приобретенных значений, понятий. Ему свойственно внутреннее движение, отражающее движение самой реальной жизни субъекта, которую оно опосредствует: мы уже видели, что в этом движении знания обретают свою отнесенность к объективному миру и свою действенность. Не иначе обстоит дело и в случае, когда объектом сознания являются свойства, особенности, действия или состояния самого субъекта; в этом случае следует различать знание о себе и осознание себя.

          Знания, представления о себе  накапливаются уже в раннем  детстве; в несознаваемых чувственных формах они существуют и у  высших животных. Другое дело – самосознание, осознание своего «я». Оно есть результат, продукт становления человека как личности. Представляя собой феноменологическое превращение форм действительных отношений личности, в своей непосредственности оно выступает как их причина и субъект⁶.

          Психологическая проблема «я»  возникает, как только мы задаемся  вопросом о том, к какой реальности  относится все то, что мы знаем  о себе, и все ли, что мы знаем  о себе, относится к этой реальности. Несовпадение «я» и того, что представляет субъект как предмет его собственного знания о себе, психологически очевидно. Вместе с ним психология, исходящая из органистических позиций, не способна дать научное объяснение этого несовпадения. Если проблема «я» и ставится в ней, то лишь в форме констатации существования особой инстанции внутри личности – маленького человечка в сердце, который в нужную минуту «дергает за веревочки». Отказываясь от того, чтобы приписывать этой особой инстанции субстанциональность, психология кончает тем, что вовсе обходит проблему, растворяя «я» в структуре личности, в ее интеракциях с окружающим миром. И все-таки она остается, обнаруживая себя в виде заложенного в индивиде стремления проникнуть в мир, в потребность «актуализации себя»⁷.

          Таким образом, проблема самосознания  личности, осознания «я» остается  в психологии нерешенной. Но это  отнюдь не мнимая проблема, это  проблема высокого жизненного  значения, венчающая психологию  личности. 
 
 
 

      1.2 Самооценка личности 

      Под самооценкой понимают процесс определения  личностью, своих возможностей, психологических  качеств, т. е., проведение оценки себя самой и своего места среди  других людей. Любое оценочное суждение о себе, о своих психологических  качествах и личностных свойствах основано на сравнении этих качеств и свойств с определенными образцами (эталонами). Такими образчиками для человека служат личностные особенности значимого другого или лиц, связанных с ним референтными отношениями. Суждения человека о себе во многом зависит от того, с какой группой он себя соотносит.

          Самооценка может быть адекватной, и тогда говорят о высоком,  среднем или низком уровнях  оценки, или неадекватной, и тогда  определяют самооценку как завышенную  или заниженную. Самооценка личности тесно связана с уровнем притязаний и мотивацией достижения успеха в различных видах деятельности.

          Уровень притязаний личности  – это стремление к достижению  цели той степени сложности,  на которую человек считает  себя способным.

          Люди, обладающие реалистическим  уровнем притязаний, отличаются  уверенностью, настойчивостью в  достижении своих целей, большей  продуктивностью по сравнению  с людьми, уровень притязаний  которых неадекватен их способностям  и возможностям.

          Расхождение между притязаниями и реальными возможностями человека ведет к тому, что он начинает неправильно себя оценивать, его поведение становится неадекватным, возникают эмоциональные срывы, повышенная тревожность. Из этого следует, что уровень притязаний тесно связан с самооценкой личности и мотивацией достижений успехов в различных видах деятельности.

          Согласно К. Роджерсу, высокая,  «забегающая вперед» самооценка  необходима для личностного роста,  для реализации своего врожденного  потенциала «быть полностью функционирующей личностью», «следовать своей истинной природе». В то же время люди с неадекватной завышенной самооценкой ставят перед собой цели более высокие, чем те, которых они могут достичь. К себе они не критичны. Считают себя самыми лучшими людьми, умными и добрыми. К окружающим относятся пренебрежительно, низко оценивают их способности и возможности. В коллективе такие люди часто бывают причинной конфликтных ситуаций. Чертами их характера становятся зазнайство, высокомерие, стремление к превосходству, неуважительное, грубое отношение к окружающим⁸.

          Люди с низкой самооценкой  ставят перед собой цели более  низкие, нежели те, которые могли  бы быть достигнуты, преувеличивают  значение неудач. Им свойственны  такие черты, как нерешительность, боязнь, обидчивость, придирчивость, чрезмерная совестливость, конфликтность. Однако человек с низкой самооценкой, - как отмечает М. К. Тутушкина, - легче поддается влиянию других людей и имеет больше шансов прийти к адекватной самооценке, чем человек с завышенной самооценкой.

          Согласно Г. С. Никифорову, самооценка  является основным структурным  компонентом самосознания личности, играющим важную роль в воспитании  и саморегуляции личности. В структуре  самооценки  можно выделить два  компонента: когнитивный (знание о себе на основе фактов, доводов, анализа, сравнения, суждений и умозаключений) и эмоциональный (отношение к себе, удовлетворенность, одобрение, раскаяние). Объектом самооценки могут выступать любые проявления психической сферы человека (процессы, состояния, свойства), совершаемые им поступки и действия.

         Анализ причин определения неадекватной (неверной) самооценки из-за влияния  субъективных индивидуально-психологических  особенностей человека и объективных  факторов внешней среды привел Г. С. Никифорова к заключению о первостепенной роли самоконтроля в обеспечении надежности самооценки. Это положение является важным с точки зрения обеспечения надежности профессиональной деятельности. Проследим взаимозависимость и взаимообусловленность категорий «самоконтроль» и «самооценка» на примере феномена «уверенность – неуверенность».

          В основе самоуверенности лежат  неадекватно завышенные притязания  личности, неправильная самооценка  своих возможностей. Самоуверенность  проявляется в совокупности с недостаточно выраженным самоконтролем, недисциплинированностью, конфликтностью. Она способствует принятию поспешных, необоснованных, безответственных решений, утрате разумного чувства опасности, необходимой осторожности и, как следствие, совершению ошибочных действий, рискованных поступков. Ввиду этого «самоуверенность выступает как профессионально негативное качество, ведущее к снижению безопасности и надежности деятельности». Самоуверенность является следствием переоценки достигнутых субъектом субъективных успехов, незаслуженно адресованных ему похвалы и поощрения. В результате этого происходит своеобразный дисбаланс во взаимосвязи механизмов самооценки и самоконтроля⁹.