Самозащита гражданских прав. 13
Тема: «Самозащита гражданских прав»
Глава 1. Понятие и общая характеристика самозащиты гражданских прав
- Становление и развитие института самозащиты гражданских прав
В еще большей степени, нежели при посягательстве на публичный правопорядок, в случаях нарушений частных прав дело защиты от таких посягательств, в традиции римской юстиции, находилось в воле и в силах индивидуального гражданина и производилось только в порядке частного обвинения, т.е. возбуждаемого, формулируемого, поддерживаемого и доказываемого иска не иначе, как самим потерпевшим. Особое значение, которое римская юридическая традиция придавала индивидуальному праву требовать охраны своих прав и интересов в личной и имущественной сферах, выразилось в том, что с самого начала своего формирования римское право не разделяло материальное содержание правовой нормы от способа ее правовой защиты. Более того, право на ту или другую вещь, на реализацию того или другого действия изначально подразумевало, что законом формулированы совершенно конкретные юридические гарантии и требования по поводу защиты этой вещи или этих действий.
Должное правовое поведение индивида, как уже отмечалось, это было поведение в пределах своих прав. Выход за эти пределы создавал либо вполне безразличную для права ситуацию (когда не совершалось посягательства на интересы третьих лиц), либо ситуацию, сопряженную с посягательством на общественные или частные интересы. Общественный интерес гарантировался уголовно-правовой защитой, нарушение прав частных лиц требовало от них самостоятельных частных действий. Эти действия могли быть юридическими, или правовыми, и внеправовыми.
Защиту нарушенных прав допускалось осуществлять в порядке самоуправства. Но для того, чтобы самоуправство было санкционировано, т.е. признано правом допустимым, чтобы оно было сочтено дозволенной самозащитой, оно должно было отвечать некоторым дополнительным требованиям.
Во-первых, прежде всего, в порядке самозащиты можно было отражать только насильственное нарушение своих прав. Во-вторых, самозащита должна была направляться на защиту реальных, а не мнимых прав, признанных и охраняемых в юридическом порядке. В-третьих, самозащита должна была осуществляться только непосредственно потерпевшим субъектом (а не по его поручению, от его имени, наемником и т.д.). Презюмировалось, что для признания их самозащитой действия не могли быть превентивными, а только ответными, притом непосредственно в момент нарушения прав. В этих случаях ответное применение силы считалось дозволенным и их последствия — правовыми: Vim vi repellere licet.
Восстановление нарушенных не в порядке насилия прав запрещалось. Не допускалось и самоуправное восстановление своих прав post factum. Можно было и признавалось допустимым применять силу для обеспечения последующей возможности восстановить свои права в законном судебном порядке (например, допускалось насильственное задержание должника, пытающегося скрыться). Если заинтересованное лицо самовольно и самоуправно пыталось отстоять свои права (вернуть долг, заставить исполнить обязательство и т.п.), то в любом случае оно лишалось этим самым последующих возможностей предъявить судебные требования по поводу своих прав, в ряде случаев лишалось прав на спорную вещь, а также могло в свою очередь понести штрафные санкции от другой стороны.
Правовые, или юридические, действия по охране и восстановлению своих частных прав предполагали обращение к уполномоченной на рассмотрение таких споров инстанции, общественному или государственному суду (judicium). Заинтересованные лица выступали в особых ролях истца и ответчика, их действия в общей форме обозначались как право требовать (agere) и возражать (negare). Предполагались общие формы регламентации этих действий: так, истец должен был представить вполне конкретное требование не только со стороны права, но и в отношении фактических обстоятельств («Ищущий должен быть уверен в деле, ибо это в его власти — когда начинать спор... »), тогда как ответчику могло быть извинительно незнание фактических обстоятельств требования, и это незнание не служило поводом для проигрыша дела; бремя доказывания обоснованности требования лежало на истце — «отрицание не нужно доказывать».
Таким образом, необходимо отметить, что развитое римское право уже в то время проводило различие между «самозащитой» и «самоуправством». И если самозащита (т.е. самоуправное отражение недозволенного вторжения, направленного на изменение существующих фактических отношений) была дозволена в любом случае, то самоуправство было запрещено.
Впервые официально нормы самозащиты гражданских прав (особый порядок защиты прав без обращения к юрисдикционным органам) были закреплены отечественным законодателем недавно, в части первой Гражданского кодекса Российской Федерации 1994 года (ст. 12, 14). Институт самозащиты имеет в доктрине российского гражданского права глубокие исторические корни. Более того, само появление в ГК РФ подобных норм стало результатом серьезных научных исследований, проведенных отечественными цивилистами, которые подготовили почву для внедрения в российское гражданское законодательство этого нового института. Представляется, что ознакомление с историей становления и развития данного института в российской цивилистике позволит более полно и всесторонне уяснить природу, сущность и значение этой правовой категории в современном гражданском праве России.
Настоящая работа представляет собой краткий обзор взглядов отечественных цивилистов дореволюционного периода на институт самозащиты в гражданском праве Российской империи. Оно не претендует на исчерпывающий анализ всех работ ученых-правоведов досоветского времени по этой теме, но, хочется надеяться, поможет современным исследователям в изучении данного правового института.
Доктринальные построения отечественных правоведов того времени основывались, главным образом, на правоположениях иностранного законодательства (Саксонское гражданское уложение 1863 г., швейцарский Закон об обязательствах 1881 г., Германское гражданское уложение 1896 г.), где институт самозащиты был к тому времени уже достаточно развит, а также римского гражданского права. Действовавшее же гражданское законодательство Российской империи не знало понятия самозащиты и содержало лишь некоторые единичные нормы, допускающие ситуации, которые можно характеризовать как случаи правомерной самозащиты гражданских прав (эти случаи будут рассмотрены ниже). Показательным в этом смысле является положение ст.690 ч.1 Свода законов Российской империи, помещенной в главу седьмую «О праве судебной защиты по имуществам»: «Всякое самоуправство по имуществам, хотя бы они состояли и в незаконном владении, строго воспрещается». В примечании к ст. 690 вместе с тем указывалось, что «законная оборона от насилия не считается самоуправством, когда она не выходит из пределов, законом определенных».
Пробелы в позитивном правовом регулировании в некоторой степени пыталась восполнить судебная практика. В данном смысле большой интерес представляет решение Правительствующего сената, являвшегося высшей судебной инстанцией Российской империи.
Упоминания о самозащите встречается уже в первом в истории российской цивилистики фундаментальном курсе русского гражданского права, изданном на основе лекций профессора Д.И. Мейера.
Д.И. Мейер говорил о самозащите как о такой разновидности защиты прав, при которой она осуществляется самим его обладателем, в отличие от судебной защиты, осуществляемой «органами власти государственной». По Мейеру, самозащита (защита права самим его обладателем) допускается только по исключению, когда помощь со стороны государства может явиться слишком поздно. Согласно его классификации, самозащита может выразиться или в виде самообороны, т.е. самоличного отражения посягательств на право, или в виде самоуправства, т.е. самоличного восстановления уже нарушенного права. По мнению ученого, вопросы об условиях наказуемости самообороны и ненаказуемости самоуправства составляют предмет изучения уголовного права, с той лишь разницей, что некоторые из форм ненаказуемого самоуправства являются выражением особых гражданских прав: права удержания и права самовольного установления, а также осуществления уже установленного права залога.
Под правом удержания (jus retentionis) Д.И. Мейер подразумевал «право владельца чужой вещи не выдавать ее собственнику до исполнения лежащего на нем перед владельцем обязательства, причем лицо, удерживающее вещь, не имеет права само удовлетворить свое требование путем продажи или присвоения вещи».
Под самовольным установлением права залога ученый понимал право лица захватить вещь и держать ее до тех пор, пока требование его к собственнику вещи не будет удовлетворено, а в случае неудовлетворения - требовать продажи вещи и из вырученной суммы получить удовлетворение.
И, наконец, самоличное осуществление права залога заключается, по Мейеру, в праве закладодержателя, в случае неисполнения обеспеченного закладом обязательства, оставить у себя заложенную вещь или самому ее продать и из вырученной суммы получить удовлетворение.
В «Системе русского гражданского права» К.Н. Анненкова прослеживается иной подход к самоуправству и самообороне. Самоуправство рассматривается этим ученым как средство внесудебного осуществления гражданских прав, а самооборона - как средство их внесудебной защиты.
Проанализировав действовавшее в то время законодательство Российской империи, а также положения римского права и зарубежного гражданского законодательства, К.Н. Анненков определил самоуправство как самовольное нападение на личность или имущество другого с целью осуществления своих прав, первое - в случае принуждения кого-либо к исполнению обязательства посредством насилия над личностью, или же посредством отобрания у него имущества, а второе - посредством изъятия имущества из чужого владения, или же нарушения владения им, или же постановления каких-либо препятствий осуществлению каких-либо прав на него, когда самоуправец полагает, что имущество должно состоять или перейти в его владение. К.Н. Анненков указывал на то, что в современном ему российском законе (а именно в ст.690 т. X, ч.1 Свода законов), как и в уложении саксонском, имеется общее воспрещение самоуправства как средства внесудебного осуществления прав по имуществам.
К.Н. Анненков выделил следующие главные, по его мнению, признаки воспрещенного гражданским законом самоуправства:
- самовольное изъятие имущества из чужого владения, все равно - законного или незаконного, или же нарушение владения имуществом также законного или незаконного;
- изъятие имущества из чужого владения или же нарушение владения тогда только может быть принимаемо за самоуправство, когда оно предпринимается в видах осуществления какого-либо действительного или предполагаемого права на это имущество, в силу которого самоуправец полагает, что имущество должно находиться или перейти в его владение.
Исходя из этого, К.Н. Анненков не считал самоуправством случаи реализации права удержания (которое Д.И. Мейер, напротив, рассматривал как одну из форм «ненаказуемого самоуправства») в силу отсутствия признака самовольного изъятия имущества из чужого владения. При этом он указывал, что право римское, а также уложение саксонское, не только не считают удержание вещи, подлежащей передаче другому лицу по какому-либо основанию, за самоуправство, но создают в пользу держателя вещи даже особое право на ее удержание - jus retentionis, когда он имеет, в свою очередь, какие-либо встречные требования к лицу, имеющему право на вещь, в виде понесенных на нее издержек или же в виде следуемого за нее какого-либо вознаграждения.
Указывая на общее воспрещение самоуправства как средства внесудебного осуществления гражданских прав, К.Н. Анненков все же не отрицал возможности, что в порядке исключения самоуправство будет являться допускаемым законом средством внесудебного осуществления гражданских прав. В качестве единственного такого примера в действовавшем тогда российском гражданском законодательстве К.Н. Анненков приводит норму, содержащуюся в приложении к т. IX Свода законов, согласно которой дозволяется как собственнику имения, так равно и временному его владельцу, задерживать вошедшие в находящееся у них во владении имение чужие скот или птицу, причиняющие или могущие причинить потраву или другие повреждения.
Необходимо отметить, что Д.И. Мейер приводил данный случай в качестве примера так называемого самовольного установления права залога как одного из проявлений «ненаказуемого самоуправства».
Самоуправству как внесудебному средству осуществления гражданских прав К.Н. Анненков противопоставляет самооборону как средство, напротив, защиты или охраны этих прав со стороны лица управомоченного или и других лиц, ему содействующих. «Ввиду этого обстоятельства, - пишет ученый, - нет ничего удивительного в том, что самооборона, в противоположность самоуправству, как только средство защиты прав, а не как нападение, в видах их самовольного осуществления, вообще допускается гораздо более в широких пределах, чем самоуправство».
Под самообороной, по Анненкову, следует понимать «вообще акт защиты или отражения даже силой каких бы то ни было посягательств на личность, жилище, или на спокойное обладание и пользование имуществом, производимое все равно - насильно или без насилия, как лично, со стороны лица управомоченного, так и с помощью других людей, или же и самостоятельно этими последними, при наличности того лишь условия, чтобы посягательство было противозаконно».
В качестве примеров самообороны К.Н. Анненков приводит следующие случаи защиты прав от противозаконных посягательств:
- удаление хозяином из
его жилища вошедших туда
- самозащита от чужих животных;
- уничтожение или повреждение
внесенных произвольно в
- уничтожение поставленных
кем-либо препятствий
Что касается собственно самозащиты, то, К.Н. Анненков использует термин «самозащита» как синонимичный термину «самооборона».
Таким образом, в отличие от Д.И. Мейера, который понимал под самозащитой разновидность защиты прав, проявлениями которой являются самоуправство и самооборона, К.Н. Анненков отождествлял самозащиту с самообороной, которую он рассматривал как средство внесудебной защиты прав. Самоуправство же К.Н. Анненков вообще рассматривал отдельно - как средство внесудебного осуществления (а не защиты) прав по имуществам, применение которого, по общему правилу, воспрещается. Следует обратить внимание и на то, что К.Н. Анненков относил к самозащите (самообороне) не только действия непосредственно управомоченного лица, направленные на защиту своих прав, но и действия других лиц, оказывающих ему помощь в этом, или даже самостоятельно осуществляющих действия по защите чужого права.
Ю.С. Гамбаров не уделил значительного внимания институту самозащиты, указав при этом, что защита отправления гражданских прав, как и защита права вообще, представлена в настоящее время более всего судебной защитой, осуществляемой в формах гражданского процесса. «Но, - пишет ученый, - независимо от судебной защиты мы встречаемся и в современном праве со многими формами самоуправства, как «самозащитой» отправления прав». Отсюда делаем вывод, что Ю.С. Гамбаров продолжает линию профессора Мейера, рассматривая различные проявления дозволенного самоуправства в качестве самозащиты гражданских прав (хотя и берет слово «самозащита» в кавычки).
Профессор В.И. Синайский отмечает, что внесудебная защита, как защита силами частного лица, есть исключение из правила о защите государственной властью. Отметим, что помимо описания и анализа правовых институтов, в которых выражается внесудебная защита прав, ученый затрагивает вопрос о целесообразности допущения российским гражданским законодательством возможности внесудебной защиты гражданских прав, высказывая некоторые опасения по этому поводу. Касаясь включения в проект российского Гражданского уложения норм о самозащите и самопомощи, вслед за Германским гражданским уложением, В.И. Синайский пишет: «Не следует, однако, упускать из внимания культурности общества, высоты его правосознания, глубины правового чувства, ибо внесудебная защита в недостаточно благоприятных условиях грозит нарушением высшего блага - социального мира». В другом своем издании ученый высказывается следующим образом: «Принципиально широкое применение внесудебной защиты желательно, при том, однако, непременном условии, чтобы такой самозащитой не нарушался социальный мир, в охрану которого создана судебная защита. Чем культурнее среда, тем шире должна быть внесудебная защита».1
Рассматривались проблемы самозащиты гражданских прав и в работах других российских ученых-юристов дореволюционного периода.
Подводя настоящий обзор к завершению, нельзя не упомянуть о проекте Гражданского уложения Российской империи, подготовленном к концу XIX - началу прошлого века специальной Редакционной комиссией, учрежденной императором Александром III в 1882 году. В этом замечательном памятнике российской цивилистической мысли, которому, к сожалению, так и не суждено было стать законом, воплотились научные разработки дореволюционных российских цивилистов, в том числе и в области исследования института самозащиты гражданских прав.
Институту самозащиты в проекте Гражданского уложения образца 1910 г. были посвящены нормы статей 99-101, находящихся в главе о способах охранения прав. В целом они соответствуют статьям 227-231 Германского гражданского уложения.
Статья 99 касалась необходимой обороны и была сформулирована следующим образом: «Каждому дозволяется необходимая оборона как для собственной своей защиты, так и для защиты других лиц от противозаконного посягательства на личность и имущество».
Таким образом, практически все российские цивилисты дореволюционного периода отмечали исключительный характер самозащиты гражданских прав, допускаемой лишь в тех случаях, «когда помощь со стороны государства может явиться слишком поздно».
Но относительно содержания понятия самозащиты в дореволюционной российской цивилистической доктрине не было единства. Не было и единой терминологии.
_______________
1 Синайский В. И. Русское гражданское право. М., 2002, С. 184-186.
Характеризуя это правовое явление, русские ученые помимо термина «самозащита» использовали также ряд других. Тем не менее, несмотря на отсутствие единого терминологического аппарата, можно выделить понятия, наполняемые различными авторами одинаковым содержанием.
Наиболее широкой правовой категорией, которая использовалась в трудах русских цивилистов, исследовавших самозащиту, являлось понятие внесудебных средств защиты и осуществления прав, противопоставляемое судебным (юрисдикционным) средствам.
Почти все ученые, работы которых рассмотрены выше, более или менее четко различают понятия самообороны (к которой русские цивилисты относили случаи необходимой обороны и крайней необходимости) и самоуправства. Определяли они эти понятия, а также их соотношение с категорией самозащиты, по-разному. Здесь точки зрения русских цивилистов можно классифицировать следующим образом.
Наиболее широко определил границы категории самозащиты Д.И. Мейер - по его мнению, самозащита включает в себя и самооборону («самоличное отражение посягательств на право»), и самоуправство («самоличное восстановление уже нарушенного права»). Нужно отметить, что к ненаказуемому самоуправству Д.И. Мейер относил, в числе других случаев, и право удержания.
Противоположная точка зрения получила отражение у К.Н. Анненкова. Этот ученый вкладывал в понятие самозащиты гораздо более узкое содержание, понимая под ней только самооборону. При этом данная позиция характеризуется резко негативным отношением к самоуправству. Можно отметить, что такое понимание рассматриваемого института основано на буквальном толковании положений действовавших в то время российских гражданских законов. Что касается права удержания, то К.Н. Анненков, не относя его к самообороне, и строго отличал его от самоуправства, и называл «особым правом» в пользу держателя вещи.
Позиция, наиболее ярко выраженная в трудах В.И. Синайского, сходна с точкой зрения Д.И. Мейера, с той разницей, что В.И. Синайский, судя по всему, не включал право удержания в категорию дозволенного самоуправства (которое он называл самопомощью), а рассматривал право удержания, так же как и К.Н. Анненков, в отдельности. В принципе, такое понимание и получило отражение в проекте Гражданского уложения Российской империи.
Интересно, что в дореволюционной цивилистической доктрине практически не был разработан вопрос о возможности самозащиты прав, вытекающих из обязательственных отношений. В основном примеры, которые приводились учеными, касались самостоятельной защиты лицом своих прав, имеющих абсолютный характер.
В заключение хотелось бы отметить, что научные разработки российских цивилистов досоветского времени явились неоценимым вкладом в дело изучения института самозащиты гражданских прав. Многие идеи актуальны и по сей день и, безусловно, должны быть востребованы современными цивилистами в исследовании этого интересного правового института.
- Самозащита как способ защиты гражданских прав
С переходом России на демократический путь развития, с принятием Конституции РФ 1993 г., ч. 2 ст. 45 которой гласит: «Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом», с развитием рыночной экономики, легализацией частной собственности, предпринимательской деятельности, т. е. частной инициативы, изменились и приоритеты гражданского законодательства.
Необходимо заметить, что ГК РСФСР 1922 г., ГК РСФСР 1964 г., Основы гражданского законодательства 1991 г. не содержали термина «самозащита».
Корень «само», по определению словаря означает – совершение чего – либо без посторонней помощи. Тот же словарь определяет «самозащиту» как направленность на обеспечение безопасности чего – либо или кого – либо.
Статья 12 ГК РФ предусматривает такой способ защиты права, как самозащита. Согласно ст. 14 ГК РФ «допускается самозащита гражданских прав». Указанный способ защиты вызывает неоднозначную оценку в научной среде. Например, В.В. Витрянский относит самозащиту права к способам, позволяющим предупредить или пресечь нарушения права. Часть ученых верно полагают, что самозащита относится
не к способу, а к форме защиты.2 Эти ученые справедливо полагают, что существуют следующие формы защиты гражданских прав: 1) государственная, включающая судебную и административную формы защиты; 2) защита с помощью нотариальных, адвокатских органов, третейских судов, общественных правозащитных организаций; 3) самозащита.3
Самозащита является формой защиты, в рамках которой используются или применяются различные способы защиты самим управомоченным лицом - обладателем нарушаемого (нарушенного) субъективного гражданского права с
соблюдением законных требований и пределов самозащиты. Представляется, что причиной включения законодателем в ст. 12 ГК РФ самозащиты права в качестве одного из способов защиты является существование в дореволюционном российском праве, а также в немецком законодательстве таких способов защиты (самозащиты), как самозащита (необходимая оборона), самопомощь, удержание.
Самозащита прав как форма защиты позволяет правообладателю субъективного гражданского права (а в предусмотренных законом случаях и представителю правообладателя) прибегать к защите своих оспариваемых, нарушенных, нарушаемых или находящихся под угрозой нарушения прав и законных интересов без обращения к помощи государственных и иных органов (организаций) в целях предупреждения, пресечения и восстановления своих прав ввиду невозможности использования иных форм защиты в силу объективных и субъективных причин с учетом характера совершаемого (или потенциального) правонарушения, вида и содержания нарушаемого субъективного гражданского права.
Авторы учебников «Гражданское право» совершенно верно отмечают, что применительно к самозащите в ст. 12 ГК РФ смешаны близкие, но не совпадающие понятия - способы и формы защиты гражданских прав.
________________
2 Страунинг Э.Л. Самозащита гражданских прав. канд. юрид. наук. М., 1999. С. 31, 39.
3 Механизм гражданско-правовой защиты / Ю.Н. Андреев. – М.: Норма; Инфра-М, 2010. С. 132.
Самозащита гражданских прав - это форма их защиты, допускаемая, когда потерпевший располагает возможностями правомерного воздействия на нарушителя, не прибегая к помощи судебных и правоохранительных органов. В рамках этой формы защиты обладатель нарушенного или оспариваемого права может использовать различные способы самозащиты, которые должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения.4
Известный правовед Н.В. Витрук определяет самозащиту как совершение фактических действий, направленных на устранение препятствий в реализации прав, свобод и законных интересов в пределах, установленных законом, а также использование личностью мер защиты, инициирование ею обязательной по закону деятельности компетентных органов и должностных лиц в целях применения ими соответствующих мер государственного принуждения для устранения препятствий в осуществлении прав и обязанностей.5
В.П. Грибанов характеризовал самозащиту как совершение управомоченным лицом дозволенных законом действий фактического порядка, направленных на охрану его личных или имущественных прав и интересов. Характеризуя самозащиту, В.П. Грибанов подчеркивал, что право на защиту по своему материально-правовому содержанию, в частности, включает возможность:
1) управомоченного лица
использовать дозволенные закон
В настоящее время в цивилистической науке под самозащитой гражданских прав понимаются допускаемые законом или договором действия самого управомоченного лица (физического или юридического), направленные на
_______________
4 См.: Гражданское право: Учебник: В 3 т. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева. М., 2008. С. 544.
5 Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. С. 365.
6 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 106- 107.
защиту своих субъективных гражданских прав от наличного нарушения либо его реальной угрозы, на обеспечение неприкосновенности права, пресечение нарушения и ликвидацию последствий такого нарушения и совершаемые без вмешательства иных субъектов защиты.7
Г.Я. Стоякин пишет, что самозащита - это предусмотренные законом односторонние действия юридического или фактического характера, применяемые управомоченным на их совершение субъектом и направленные на пресечение действий, нарушающих его имущественные или личные неимущественные права. Под действием фактического характера ученый понимает действия по самостоятельной защите гражданских прав во внедоговорных отношениях, а под действиями юридического характера - по самозащите прав в договорных отношениях.8
В.С. Ем понимает под действиями самозащиты «действия фактического порядка, соответствующие закону и направленные на охрану материальных и нематериальных благ». Фактическими ученый называет действия, направленные на свое собственное или находящееся в законном (титульном) владении имущество, и к таковым, в частности, относит: устройство охранных приспособлений для защиты жилища от нежелательного проникновения в него посторонних лиц; клейменение домашних животных; проставление факсимиле на книгах собственной библиотеки; действия, воздействующие на личность правонарушителя или его имущество.9
Кроме того, В.С. Ем допускает возможность применения уполномоченным лицом в рамках самозащиты и юридических средств оперативного характера, называя их мерами оперативного воздействия.10
Такой подход к классификации самозащитных действий был обоснован известным советским ученым В.П. Грибановым.11
_______________________
7 Осуществление и защита гражданских прав // Советское гражданское право: В 2 ч. / Отв. ред. В.А. Рясенцев. М., 1986. Ч. 1. С. 265 – 266.
8 Меры защиты в советском гражданском праве / канд. юрид. наук Стоякин Г.Я. Свердловск, 1973. С. 5 - 17.
9 Гражданское право: Учебник: В 4 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. 1: Общая часть. М., 2005. С. 563-564.
10 Гражданское право: Учебник: В 4 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. 1: Общая часть. М., 2005. С. 568-569.
11 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 117, 132.
Законодатель выделил самозащиту в качестве одного из способов защиты гражданских прав. Такая позиция подвергалась обоснованной критике со стороны ряда авторов. Действительно, трудно поставит самозащиту в один ряд с другими способами защиты гражданских прав, предусмотренными ст.12 ГК, поскольку это юридические категории разного уровня. Совершенно справедлива позиция А.М.
Эрделевского, который пишет: «Установление конкретного способа защиты предполагает ответ на вопрос о том, какими именно действиями осуществляется защита, но не о том, кто совершает эти действия. Упоминание в ст.12 о самозащите прав говорит лишь о дозволении субъекту, чьи права нарушены, (потерпевшему) выступать в качестве защитника этих прав».12