Сатира как мощное средство борьбы с пороками. Время ушло – проблемы все те же. (По творчеству М.А.Булгакова романа «Матер и Маргарита)

Федеральное агентство  по образованию

Государственное образовательное  учреждение

Высшего профессионального  образования

Ульяновский Государственный  Технический Университет

Гуманитарный факультет

Кафедры политологии, социологии и связи с общественностью

 

 

 

                                                       Оценка

                                                                              «               »  2012 год          

                                                                        Ст.преподаватель

                                                                   Никитина А.В.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Курсовая работа

На тему:

Сатира как мощное средство борьбы с пороками.

Время ушло – проблемы все те же.

(По творчеству М.А.Булгакова  романа «Матер и Маргарита)

 

 

 

 

 

 

Студентка группы Сод  – 21 Хныкина Оксана

Ст.преподаватель Никитина А.В.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ульяновск 2012 г.

Содержание

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

 

Роман М.А. Булгакова «Мастер  и Маргарита», над которым автор  работал до последнего дня своей жизни, остался в его архиве и был впервые опубликован в 1966-1967 годах в журнале «Москва». Этот роман принёс автору посмертную мировую славу. Это произведение явилось достойным продолжением тех традиций, отечественной литературы, которые утверждали прямое соединение гротеска, фантастики, ирреального с реальным в едином потоке повествования.

Булгаков писал «Мастер  и Маргариту» как исторически  и психологически достоверную книгу  о своём времени и его людях, и потому роман стал уникальным человеческим документом той примечательной эпохи. И в то же время это многомысленное повествование обращено в будущее, является книгой на все времена, чему способствует её высочайшая художественность. Есть основание предположить, что автор мало рассчитывал на понимание и признание его романа современниками.

В романе «Мастер и  Маргарита» царят счастливая свобода  творческой фантазии и одновременно строгость композиционного замысла. Сатана правит великий бал, а вдохновенный Мастер, современник Булгакова, пишет  свой бессмертный роман. Там прокуратор Иудей отправляет на казнь Христа, а рядом, суетясь, подличают, приспосабливаются, предательствуют вполне земные граждане, населяющие Садовые и Бронные улицы 20-х-30-х годов нашего века. Смех и печаль, радость и боль перемешаны там воедино, как в жизни, но в высокой степени концентрации, которая доступна лишь сказке, поэме. «Мастер и Маргарита» и есть лирико-философская поэма прозе о любви и нравственном долге, о бесчеловечности зла, об истинном творчестве, которое всегда является преодолением бесчеловечности, порывом к свету и добру.

Я выбрала данную тему для курсовой работы, потому что  во-первых, это одно из моих самых  любимых произведений, которое я  ни раз  прочитывала и просматривала  фильм, во-вторых я хочу понять это  произведение до конца, так как оно содержит много мистики, иронии над людьми и вопросов о жизни и смерти. В своей работе я разберу долю присутствия сатиры в «Мастер и Маргарите» и постраюсь ответить на вопрос о том как Булгаков иронизирует над людьми и как люди меняются на протяжении всего времени.  
Жанр сатира.

 

САТИРА. — В несколько неопределенном и расплывчатом смысле сатирою называется всякое литературное произведение, в котором выражено некоторое определенное отношение к явлениям жизни, а именно — осуждение и осмеяние их, выставление их на общий смех, позор и негодование. В этом смысле сатирою может быть и эпос — сказка, басня, сказание в роде «Рейнеке-лиса», или «Энеида на изнанку», повесть и роман (многие сатиры Салтыкова, примыкающие к художественному бытописанию, как его «Господа Головлевы»), и комедия, как «Ревизор» и «Горе от ума» и лирические произведения. Сатирическое отношение литературы к явлениям жизни должно быть отличаемо от юмористического. В противоположность юмору, особому настроению, при котором смех автора все время смягчен явным или затаенным сочувствием автора к осмеиваемому лицу или явлению, смех сатиры более рассудочен. Он — орудие борьбы и негодования, не улыбается и не смеется весело, а выносит явление жизни на общественный позор, осмеяние и осуждение. Этою последнею чертою, обращением к общественности, сатира обнаруживает свою всегда публицистическую сущность. Она есть поэтическое обличение действительности во имя более или менее определенного общественного идеала.

В своем историческом происхождении, именно в древней римской литературе, сатира есть произведение поэтическое, лирическое стихотворение более или менее значительного объема, в котором мы находим более или менее отрицательное или резко осуждающее и негодующее изображение свойств и качеств отдельных типических лиц или более или менее обширной области, или группы лиц и явлений. От сатиры по определенно личному содержанию нападений и обличений в произведении, должно отличать памфлет и пасквиль; последний характеризуется более всего моральною нечистотою побуждений автора в его нападении и обличениях против того или другого лица, тогда как памфлет — иногда только публицистическое выступление, но может быть и художественною сатирою против определенного лица, стоящею на всей высоте ответственного свободного слова. В связи с этим моральным и общественным содержанием сатиры находится и художественная ее ценность в зависимости от соответствия между ее лирическим подъемом и высотою идеала сатирика, с одной стороны, и между значительностью обличаемого явления, с другой. Лирическая субъективная окраска в отношении к типам и явлениям лишает обычно сатиру объективно художественного значения и придает ей часто мимолетное значение. Сатира быстро стареет, напр., чисто сатирические очерки Салтыкова уже непосредственно мало понятны нашему времени, и живучи только те явления сатиры, в которых автор, в частных и преходящих явлениях жизни, улавливал постепенные и непреходящие общечеловеческие и общесоциальные слабости и пороки, стойкие черты индивидуальной психологии, повторяющиеся и выдвигающиеся постоянно извращения социальной психологии. Как особая поэтическая форма сатира явилась в гражданской культуре древнего Рима. Она возникла из чисто народного творчества, которое вообще в развитии и новых литератур многократно и постоянно обращается к сатире, как к орудию самозащиты и самоутешения от сильных и властных. Название сатира происходит от слова satura —

блюдо мешанины — но его ставят в связь и с наименованием  насмешливых греко-римских полубожеств  — полуживотных — сатиров. Римская сатира, начавшись от Энния и Луцилия, расцвела в руках Горация, Персия и особенно Ювенала, который определил форму ее для позднейшего европейского классицизма. В средневековой и новой Европе сатира выходила из рамок старой формы и, развиваясь как самостоятельное настроение и творчество, имела сложные и разнообразные судьбы, выдвинув ряд известных имен: во Франции — Рабле, Буало, Вольтер, из новых — Курье, Беранже, Барьбье, В. Гюго; в Англии — совершенно исключительного значения гениальный сатирик Свифт; в Германии — от «Корабля шутов» Бранта имеется большое количество сатириков, не имеющих обще-европейского значения; выше всех, конечно, блестящий Гейне с «Атта Тролль»; у итальянцев — Ариосто, Гоцци, Альфиери; у испанцев — мировое светило (скорее, впрочем, юморист) — Сервантес. Русская сатира жила уже в XVII веке и раньше в полународной повести, творчестве скоморохов и т. п. («притча о бражнике», сатиры на суд Шемяки и о Ерше Ершовиче, сыне Щетинникове, и проч.). С XVIII в. сатира развивается в русский век классицизма, как особая лирическая классическая форма, начиная от сатир Кантемира; назвать приходится: Николаева, Капниста, Дмитриева, кн. Вяземского и т. п. Но особенно важно пышное развитие сатиры, как стихии обличения и комического. Сатира, как стихия, захватила и всю журналистику в сатирических журналах (начиная с XVIII в.) и комедию и особенно рассказ, повесть, роман. Классическая форма сатиры к XIX веку исчезает, но тем сильнее ее влияние, как веяние, которым не захвачен редкий талантливый писатель: тут и лирики — Пушкин: — «На выздоровление Лукулла» и др. «Летопись села Горюхина»; Рылеев — «Временщику»; Лермонтов — «Дума» и др.; Некрасов — «Размышление у парадного подъезда», «Убогая и нарядная» и мн. др. его произведения, и драматурги (Фонвизин, Грибоедов, Гоголь, Островский), и романисты (Гоголь с поэмою — «Мертвые души»

и особенно Салтыков-Щедрин, бичующая и кусательная сатира которого временами  достигает свифтовской силы). История  русской сатиры не исследована подробно ни в отношении ее классической, теперь явно и давно уже вымершей, стихотворной формы, ни тем более в отношении огромного сатирического содержания русской повести и романа и бытовой комедии, тесно связанных с перемещениями классовых настроений в обществе. Приходится отсылать читателя к общим трудам по истории литературы и по изучению отдельных писателей-сатириков.

 

 

 

Сатирическая проза 20 века.

 

Первым советским сатирическим изданием стал небольшой журнал "Соловей", увидевший свет 24 декабря 1917 г. в  Москве. Журнал возникает в среде пролетарских сатириков, группировавшихся вокруг "Социал-демократа" — газеты московских большевиков. К участию в журнале были привлечены В. Маяковский, Демьян Бедный, Леонтий Котомка. Редакция рассчитывала выпускать свой журнал еженедельно. Но из-за технических трудностей выпуск уже первого номера "Соловья" задержался на неделю. Еще заметнее отражаются эти трудности на втором номере, который вышел лишь через два месяца после первого. Этому номеру суждено было стать и последним.

В феврале 1918 г. появляется первый советский сатирический журнал в Петрограде. Это был "Красный дьявол". Журнал, во главе которого встал первый карикатурист "Правды" — Л.Г. Бродаты, сплотил на своих страницах лучшие силы советских сатириков и художников. В нем принимают активное участие правдисты во главе с Демьяном Бедным, печатаются В.В. Маяковский, В.В. Князев, О.Л. д' Ор (О.Л. Оршер), Д.Н. Тигер (Красное жало), художники В. Козлинский, С. Маклецов и др. "Красный дьявол" оказался более долговечным, чем "Соловей". Он просуществовал больше года. За это время редакции удалось выпустить 11 номеров.

С апреля 1918 г. в Петрограде начинает выходить еженедельный журнал сатиры и юмора под названием "Гильотина". Организаторами его  были О.Л. д' Ор, В. В. Князев, Д. Н. Тигер и некоторые другие беспартийные сатирики старшего поколения. Главной целью своего издания они ставят борьбу с контрреволюционными и антисоветскими элементами, оказывавшими открыто или исподтишка сопротивление мероприятиям Советской власти. Журнал делался по старинке, узким кругом сатириков-профессионалов, которые при его построении использовали традиционные приемы и методы. Ориентировался журнал на интеллигентные слои читателей. "Гильотина" просуществовала четыре месяца. В июле 1918 г. на пятом номере издание прекратилось. Недолгая жизнь его объяснялась не только затруднениями материального порядка. Не последнюю роль сыграл уход из журнала наиболее активных сотрудников, на практике убедившихся, что необходимо искать какие-то иные, более правильные пути формирования советской сатирической журналистики.

Сатирические издания  типа "Гильотины" появляются в  это время и на периферии. Представляет интерес, например, газета "Мухобой", выходившая некоторое время в  Архангельске.

Журналистская практика первых месяцев гражданской войны подсказывала один путь — путь органической связи сатирического издания с массовой газетой и ее читателями. Именно по такому пути и пошел коллектив "Красной газеты", организовавший с августа 1918 г. регулярный выпуск еженедельного сатирического приложения "Красная колокольня". Прочная связь с авторским активом газеты, с массовым читателем, обширный приток читательской информации и относительная прочность материально-технической базы — все это позволило превратить "Красную колокольню" в подлинно массовый орган боевой, злободневной пролетарской сатиры. Но и этот журнал просуществовал недолго. На седьмом номере из-за острого недостатка бумаги он перестал выходить. Тем не менее, ему суждено было сыграть важную роль в поисках правильных путей формирования сатирической периодики. По такому же пути вскоре пошли и организаторы армейских сатирических журналов ("Красный шмель", "Красная звезда" и др.). Такой же путь использовали редакции некоторых губернских газет ("Губметла" и др.).

Большую роль в тематической перестройке советской сатиры сыграл В.В. Маяковский и сатирический журнал "БОВ". Вокруг "БОВа" ему удалось сплотить лучшие силы советских сатириков, работавших в военное время над выпуском "окон" сатиры РОСТА (Д. Моор, В. Дени, М. Черемных, И. Малютин и др.). Первый номер журнала, увидевший свет в апреле 1921 г., являл собой интереснейший образец сатирического издания нового типа. Журнал имел яркое и оригинальное лицо, сильно отличавшееся от всех предшествующих изданий подобного рода, что свидетельствовало об усиленных поисках его создателями правильных путей формирования сатирической прессы. Четкое понимание основных политических задач дня, активное вмешательство в жизнь, глубокая принципиальность и непримиримость к недостаткам — все это в сочетании с высокими художественными достоинствами издания ставит "БОВ" в число наиболее ярких явлений советской сатирической журналистики на заре ее существования. Сатирическое кредо, декларированное в журнале и все содержание, свидетельствовало о правильном понимании его организаторами задач советской сатиры.

Первый номер рисовал  многообещающие перспективы. Однако продолжения  не последовало. Издание прекратилось, едва успев появиться. Маяковскому  и его товарищам по РОСТА пришлось отказаться от задуманных планов и  вновь вернуться к "рукописной" деятельности в "окнах" сатиры. Причины неудачи, постигшей талантливый коллектив сатириков, следует искать, по-видимому, все в тех же объективных трудностях, с которыми пришлось столкнуться и их предшественникам.

Более благоприятные условия для развития сатирической журналистики начинают складываться вскоре же после перехода страны от политики военного коммунизма к новой экономической политике. Именно в эти годы наблюдается бурный рост сатирической журналистики, окончательно вырабатываются ее принципы, методы, формы. Решающую роль в этом процессе сыграли факторы общественно-политического характера. Оживление частного предпринимательства и буржуазных элементов в условиях нэпа, усилившееся влияние буржуазной идеологии на массы с особой остротой поставили вопрос о гражданском долге сатирика, о месте его в общественной борьбе.

В 20-е годы появилось  большое количество сатирических журналов, среди них: "Мухомор", начавший выходить в Петрограде в апреле 1922 г., "Газета для чтения" и так называемый "пробный" выпуск "Красного перца", появившиеся в Москве в июне 1922 г. Аналогичные издания появляются вскоре и на периферии ("Стружки" — Харьков, "Скорпион" — Ново-Николаевск, "Карусель" — Вологда и др.). Все эти издания, выпускавшиеся группами журналистов, литераторов и художников, оказались недолговечными. Основной проблемой, являлась слабая связь с читателями. Делались эти журналы руками узкого круга сатириков-профессионалов, ориентировались, как правило, на интеллигентную публику. Для них характерно было, прежде всего, невнимание к вопросам хозяйственной жизни, отсутствие конкретности в обличении недостатков. Все это отнюдь не способствовало росту популярности их в массах. Малотиражность изданий подрывала окончательно экономическую базу, что приводило к еще большим задержкам выпуска в свет, к потере всякой остроты и злободневности, к окончательному их прекращению.

Большая заслуга в  окончательном утверждении наиболее правильного пути формирования советского сатирического журнала принадлежит  коллективу газеты "Рабочий" ("Рабочая газета"), который одним из первых в стране налаживает выпуск еженедельного иллюстрированного сатирического приложения.

Редакция "Рабочего", приступая к регулярному выпуску  специального приложения, на первых порах  не ставила перед собой цели создания сатирического журнала. С помощью приложения она рассчитывала дать рабочему читателю иллюстрированный обзор важнейших новостей внутренней и международной жизни за неделю. Сатира, главным образом карикатура, играла в приложении поначалу подсобную роль. Однако интерес читателей к таким произведениям был настолько велик, что вскоре сатира полностью вытесняет иллюстративно-информационные материалы, а редакция газеты становится перед фактом "стихийного" рождения специально сатирического издания. Сатирикам газеты во главе с ее редактором К.С. Еремеевым предстояло еще приложить немало усилий к тому, чтобы приложение обрело лицо оригинального сатирического журнала, стало "Крокодилом" — любимым и популярнейшим органом рабочего читателя. Однако сам факт такого "стихийного" создания "Крокодила" популярной рабочей газетой был достаточно знаменателен, определил в дальнейшем основную закономерность развития советской сатирической журналистики 20—30-х годов.

С конца 1922 — начала 1923 г. наблюдается бурный рост сатирической журналистики нового типа. С начала августа 1922 г., следуя примеру "Рабочей газеты", выпускает свое сатирическое приложение ленинградская "Красная газета". В начале декабря оно преобразуется в сатирический журнал "Красный ворон", который начинает "цепочку" ленинградских сатирических изданий, выпускавшихся той же газетой в 20-х годах под разными названиями ("Красный ворон", "Бегемот", "Кипяток", "Пушка", "Ревизор"). С января 1923 г. начинает выпускать "Красный перец", а затем параллельно "Занозу" газета "Рабочая Москва". Вскоре своими сатирическими журналами обзаводятся центральные газеты: "Гудок" ("Дрезина", "Смехач"), "Труд" ("Бузотер", затем "Бич"), "Крестьянская газета" ("Лапоть"), "Красная звезда" ("Военный крокодил", затем "Танком на мозоль"), "Безбожник" ("Безбожный крокодил") и др. Аналогичный процесс наблюдается и на периферии. Десятки сатирических журналов самых разных названий выходят в качестве приложений к местным газетам в республиканских, губернских и уездных центрах ("Жук", "Гаврило" в Харькове, "Желонка" в Баку, "Тиски" в Киеве, "Веселый ткач" в Иваново-Вознесенске, "Метла" и "Клещи" в Саратове, "Красный слон" в Екатеринославе, "Медведь" в Ульяновске, "Наша колотушка" в Кинешме, "Касимовский лапоть" в Касимове и т. п.).

В 1923-1926 гг. бурно идет процесс становления национальной сатирической периодики. В республиках, где имелись традиции сатирического  творчества, появляется разветвленная  сеть изданий на национальных языках ("Нианги" ("Крокодил"), "Тартарози" ("Сатана"), "Шолти" ("Бич"), "Цетели цоцхи" ("Красная метла") и др. в Грузии, "Машраб", "Ширинкор" ("Сатирик"), "Мушфики", "Бигиз" ("Шило"), "Муштум" ("Кулак") и др. в Узбекистане и Таджикистане, "Червоний перець" ("Красный перец") и др. на Украине и т. п.). В отдельных национальных республиках сатирические издания выходят одновременно на русском и национальных языках ("Башкирский крокодил" и "Хэнэк" ("Вилы") в Башкирии, "Дубинушка" и "Арлан" ("Хомяк") в Марийской республике, "Хатабала" ("Переполох") в Грузии и др.)- Характерно, что в некоторых национальных республиках становление национальной сатирической периодики протекает одновременно со становлением национальной прессы вообще ("Токмак" ("Колотушка") в Туркменистане, "Капкан" в Чувашии и т. п.).

Подавляющее большинство этих изданий выходит, как и "Крокодил", в качестве приложений к тем или иным массовым газетам. Некоторым редакциям удается выпускать свои сатирические органы два-три года, большей же части приходится ограничиваться выпуском одного-трех номеров. Такое положение складывалось в тех газетах, редакции которых, поддавшись общему поветрию, создавали приложения, не имея в своем распоряжении сколько-нибудь квалифицированных сатириков, необходимой полиграфической базы и т.п.

Количественный рост сатирической журналистики в 20-х годах далеко не всегда соответствовал ее художественным совершенствам, а иногда и тем требованиям высокой идейности и партийности, которые предъявлял массовый читатель и которым должна была отвечать сама специфика сатирического творчества. Причина крылась и в недостаточном руководстве журналами со стороны соответствующих партийных органов, и в малочисленности квалифицированных кадров советских сатириков, и в сильном влиянии традиций и привычек дооктябрьской буржуазной сатиры и юмористики.

Еще в конце 20-х годов  наметилась тенденция к устранению параллелизма в сатирической периодике. Это была правильная линия, направленная на укрепление авторского актива журналов, материально-технической базы и  в конечном итоге на устранение ошибок, связанных с проникновением влияния мелкобуржуазной идеологии. В то же время в начале 30-х годов ликвидируются журнал "Чудак" — один из самых острых и боевых органов сатиры — и "Лапоть" — журнал, пользовавшийся большой любовью сельских читателей. Преждевременное прекращение этих изданий нанесло урон развитию советской сатирической журналистики.

В начале 30-х годов  многие центральные газеты практикуют выезды своих бригад на ударные объекты  хозяйственного строительства или  на заводы, фабрики, стройки, железнодорожные узлы, оказавшиеся в прорыве. В начале 1931 г. в ходе работы IX съезда ВЛКСМ возрождается традиция издания сатирико-юмористической газеты съезда "Подзатыльник". Вскоре десятки таких "Подзатыльников" начинают издаваться на местах (в Вышнем Волочке, в Ростове-на-Дону, в Оренбурге, Хабаровске и др.).

Они часто сопутствуют  работе местных комсомольских конференций, пленумов, расширенных совещаний  и т. п., способствуют развертыванию  критики и самокритики в молодежной среде. Многочисленные рукописные "Подзатыльники" и другие стенновки активно вмешивались в повседневную жизнь, работу и учебу советской молодежи.

В связи с огромным количественным и заметным качественным ростом фабрично-заводской печати в  первой половине 30-х годов намечается тенденция к изданию заводских сатирических журналов при многотиражках. Такие сатирические журналы возникают в Москве, Ленинграде, Горьком, Луганске, Николаеве ("Догнать и перегнать", "Паяльник", "Ток", "Луганский крокодил" и др.). Выпускались они силами рабкоровского актива газет, начинающими сатириками из рабочей среды, строились исключительно на заводской тематике, отличались большой конкретностью в критике недостатков. Их положительная роль в развертывании критики и самокритики внутри заводских коллективов, в подготовке и воспитании новых кадров сатириков из рабочей среды была очевидной. Однако наладить сколько-нибудь длительный выпуск подобных изданий, печатавшихся иногда в несколько красок, на 12-16 страницах, редакциям многотиражных газет оказалось, естественно, не под силу. С 1935 г. количество этих изданий неуклонно сокращается.

Во второй половине 30-х  годов под влиянием культа личности сатира теряет свое главное достоинство  — конкретность, все дальше отходит  от постановки острых и актуальных проблем хозяйственной жизни. На смену острому фельетону, критическому сигналу с места приходит юмористический рассказ, осторожная аллегория, легковесная шутка.

Некоторые национальные сатирические органы прекращают в эту  пору свое существование. Так, например, в конце 1934 г. перестает выходить украинский "Красный перец". В начале 1937 г. прекращаются башкирский сатирический журнал "Хэнэк", таджикский сатирический журнал "Мушфики", в 1940 г.- чувашский сатирический журнал "Капкан".

Таким образом, можно  заключить, что тематика сатирических журналов и газет 20-30-х годов, основана на конкретных фактах, почерпнутых либо из непосредственных наблюдений, либо из читательских писем, была весьма пестра. Первоначально развитие советской сатиры пошло по нескольким направлениям. Ожившее частное предпринимательство в издательской деятельности привело к возрождению юмористики старого типа в форме однодневных сатирико-юмористических листков и газет: "Веселая простокваша" и "Караул!.. Грабеж!...", "Вечерний вопль", "Желчные камни" и других. Среди большого количества недолговременных газет и журналов особо следует выделить журнал "Крокодил" - как особый этап в развитии советской сатиры. Этому журналу мы посвящаем следующий параграф.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

М.А.Булгаков

1Михаил Афанасьевич Булгаков родился в Киеве, в многодетной семье преподавателя Духовной академии. Он был старшим сыном. Рано — когда ему исполнилось шестнадцать лет — потерял отца.

Родители стремились привить детям христианский образ мыслей. В семье по воскресеньям вслух читали Библию, по праздникам непременно посещали церковь. В девятнадцать лет старший сын, к тому времени поступивший на медицинский факультет Киевского университета, в ожесточённых спорах  с родными засвидетельствовал своё неверие.  Позже, после трагических событий российской истории, он заново вернётся к однажды решённым в юности вопросам. Тому свидетельство — его романы.

Первая мировая война застала Булгакова на старших курсах университета. Выпущенный вместе с другими студентами-медиками досрочно, он работал в госпиталях прифронтовой полосы, где занимался главным образом ампутацией рук и ног. Быть может, хирургическая практика и определила несвойственную русскому интеллигенту начала XX в. твёрдость, решительность его характера.

За два года врачебной  практики Михаил Булгаков хорошо узнал тот народ, к которому принадлежал. В «Записках юного врача» (книге, начатой ещё в Никольском) народ показан без обычного для русской интеллигенции преклонения, рождённого чувством вины перед крестьянством за слишком долгое крепостное право. Отношение Булгакова к народу ближе всего к чеховскому. Это взгляд врача, трезво видящего темноту крестьян, их невежество и агрессивную подозрительность к «образованным», но одновременно твердо сознающего свой долг — лечить их и просвещать.

Падение монархии в конце февраля 1917г. стало для Булгакова неожиданностью: раскаты революционной грозы, прокатывавшиеся по Петрограду, глохли в далёких углах России. А через полгода в Смоленскую губернию пришло сообщение об Октябрьском перевороте. 31 декабря 1917 г. Булгаков писал сестре: «Недавно в поездке в Москву и Саратов мне пришлось видеть воочию то, что больше я не хотел бы видеть.

Я видел, как толпы  бьют стёкла в поездах, видел, как  бьют людей. Видел разрушенные и  обгоревшие дома в Москве... Видел голодные хвосты у лавок, затравленных и жалких офицеров...

Булгаков был в Москве после октябрьских боёв 1917 г., когда юнкера защищали город от рабочих дружин, возглавляемых большевиками. Он писал сестре «о крови, которая льётся и на юге, и на западе, и на востоке, и о тюрьмах», —«все воочию видел и понял окончательно, что произошло».

Булгаков оказался одним  из тех, кто воочию, широко открытыми  глазами, увидел трагедию своей страны. Он понял, что Россию ждут испытания худшие, чем ещё не окончившаяся мировая война: годы и годы братоубийства.

В начале 1918 г. Булгаков вернулся в родной Киев и за полтора года пережил там не менее десяти смен власти. Зарабатывал на жизнь частной практикой. С трудом избегал мобилизации в армию то при петлюровцах, то при большевиках. По-видимому, в том же или следующем году ему пришлось присутствовать при каких-то казнях. Потрясение от невольного соучастия (так он считал) в убийстве оставило неизгладимый след в его творчестве. У него возник постоянный мотив вины, который полнее всего будет развёрнут в личности едва ли не самого сложного и яркого героя романа «Мастер и Маргарита» — Понтия Пилата. Москва не была его родным городом. Никто не ждал его. Всё надо было начинать сначала: искать жильё, работу, возможность печататься. Работу корреспондента в газетах Белой армии приходилось тщательно скрывать. Пьесы, написанные в советском Владикавказе, он считал плодом «вымученного» творчества и собственноручно уничтожил. Булгаков с женой поселился в прославленном ныне доме 10 по Большой Садовой. В одной из комнат густонаселенной коммунальной квартиры  №50, ставшей постоянным раздражителем и в то же время непересыхающим источником творческого воображения.

Один из главных персонажей во многом автобиографических очерков  и рассказов тех лет Василий Иванович — собирательный образ соседа по коммунальному быту, пьяницы и дебошира. “Кошмар в пиджаке и полосатых подштанниках заслонил мне солнце!.. Поймите все, что этот человек может сделать невозможной жизнь в любой квартире, и он её сделал невозможной. Все поступки В. И. направлены в ущерб его ближним, и в кодексе Республики нет ни одного параграфа, которого он бы не нарушил. Нехорошо ругаться матерными словами громко? Нехорошо. А он ругается. Нехорошо пить самогон? Нехорошо. А он пьёт. Буйствовать разрешается? Нет, никому не разрешается. А он буйствует. И т. д. ...Словом, он немыслим в человеческом обществе, и простить его я не могу, даже принимая во внимание его происхождение. Даже наоборот: именно принимая во внимание, простить не могу. Я рассуждаю так он: должен показывать мне, человеку происхождения сомнительного, пример поведения, а никак не я ему”.

Ирония этих слов целила в реальные обстоятельства. По “ленинской”  Конституции 1918 года люди, не отнесённые к разряду “трудящихся”, лишались избирательных и многих других прав. Практически любой окончивший университет мог быть объявлен эксплуататором, поскольку до революции он или его родители держали, как правило, кухарку либо горничную (использовали наёмный труд...). Теперь “эксплуататоров” по причине “неудачного” социального происхождения лишали комнат в их же квартирах (отдельная квартира считалась незаконной привилегией). Булгаков неутомимо воюет с подобными социалистическими принципами на страницах сочинений, написанных в первые московские годы. Он — за привилегии, обоснованные не происхождением “от сохи” или “от eraaca”, как тогда говорили, а воспитанием, образованием, ие профессией, а качеством труда. Тружениками были, с его точки зрения, он сам, его интеллигентные друзья, врачи, инженеры и адвокаты. Наконец, его дядя, известный в Москве врач Н. М. Покровский, который и стал прототипом профессора Преображенского, персонажа повести “Собачье сердце” (1925 г.).