Семейная тема в романе Г. Сенкевича «Крестоносцы»
Содержание.
Введение ……….…………………………………………………………… 3
Глава 1. Мужские и женские образы в романе Сенкевича «Крестоносцы» …………………………………………………………………..…… 7
Глава 2. Семья и род в романе Сенкевича ……………………….… 16
Заключение …………………………………………………………..…… 26
Литература ………………………………………………………...…… 29
Примечания ……………………………………………………………… 30
Введение
Семья, семейная тема в литературном произведении всегда находит живой отклик читателя. «В семейных отношениях запрограммирован весь спектр человеческих связей – от генов до социально-массовой детерминированности. Оттого так распространен и разветвлен в мировой реалистической литературе жанр семейного романа, в котором бытие семьи создает особую систему сюжетных связей, встреч, конфликтов, мотивировок»,[1] - пишет Т. Д. Проскурина.
Род, семья – самые глубокие связи человека, самые ранние, возникшие раньше государства, раньше этнического самосознания, на заре человечества. По мнению М. Семёновой, корни семейственности уходят в родо-племенной строй, когда свой род представлялся человеку крепостью перед остальным миром.[2] Идея любви к семье и идея любви к родине на самом деле близки. Любовь к родине начинается с любви к семье. Этнос, народ, нация, и рождающийся на основе осознания своей принадлежности к ним патриотизм – это родовой, социальный, культурный зов корней, базирующийся на том самом глубинном восприятии семейного и родового. Не случайно понятия «род», «народ», «родное», «родня» всегда были определяющими для всех народов, людей.
Поэтому самые знаменитые в мировой литературе романы-эпопеи – «Война и мир» Л. Н. Толстого, «Унесенные ветром» М. Митчел, романы Золя и др. раскрывают обе темы – тему семьи и тему исторического развития страны, народа – в диалектическом единстве и взаимопереплетении сюжетных линий. На широчайшем фоне русской действительности строится история первого семейного романа в русской литературе – «энциклопедия русской жизни» А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: В. Г. Белинский, усматривая в «Евгении Онегине» широкую картину отражения русской жизни, писал: «…кто хочет узнать какой-нибудь народ, тот, прежде всего, должен изучить его в семейном, домашнем быту».[3]
К таким романам, в которых общенародное и семейное сплелось в теснейший сплав, относится и роман Г. Сенкевича «Крестоносцы».[4]
Роман Г. Сенкевича «Крестоносцы» отражает две основные, взаимодополняющие идеи: идея любви к родине и идея любви к семье. Б. Стахеев отмечает переплетение двух планов повествования: изображение частной жизни и народной судьбы.[5] В центре повествования оказываются судьбы частных лиц, переплетенные с большими историческими событиями.
Сверхзадачей Сенкевича было укрепить «польский дух», на этот раз на историческом примере победы над крестоносцами, вдохновить поляков на отпор прусским милитаристам. Как отмечает Горский, «спор с немцами был традиционной темой в польской литературе и не новый для самого Сенкевича».[6] При этом именно семейная тема является важнейшим отличием романа Г. Сенкевича от произведений на патриотические темы его предшественников: А. Мицкевича, Ю. Словацкого, в которых идея превалировала над художественными образами и изображениям характеров.
Хотя Г. Сенкевич, как и в предыдущих своих произведениях, на первый план ставил патриотическую идею, и, как пишет И. К. Горский, «нет ничего удивительного в том, что художник, все творчество посвятивший угнетенной родине и упорно искавший в ее истории воодушевляющих примеров, вновь и вновь возвращался к своей идее: поэтизацией былого могущества Польши и ее рыцарей поддерживать в современных чувствах национальную гордость и надежду на будущее»,[7] тем не мене семейная тема, судьбы и интересы героев не являются задним планом для Г. Сенкевича.
В романе Сенкевича тесно переплетаются два плана повествования: изображение частной жизни и народной судьбы, что в определенной степени сближает его с «Войной и миром» Л. Н. Толстого. Кстати, интересно отметить взаимное уважение и понимание этих двух писателей. Г. Сенкевич высоко ценил творчество Л. Н. Толстого. В 1908 г. в статье, посвященной восьмидесятилетию Л. Н. Толстого, он писал: «Толстой – самое высокое дерево в лесу русской литературы. Это такой талант, который мог бы взрасти только на русской почве. За ним целые столетия русской истории и общественной жизни».[8] В свою очередь, Л. Н. Толстого привлекала «семейная мысль» романов Г. Сенкевича, за счет чего он даже «Семье Поланецких» дал, в отличие от многих других критиков и писателей, положительный отзыв.[9]
Итак, Л. Н. Толстой на первый план выдвигал семейную тему, находя ее во всех романах Г. Сенкевича. Действительно, известнейшие романы Сенкевича относятся к типу романа-эпопеи, где историческое тесно переплетается с лично-семейным, а судьбы народа – с судьбами конкретной семьи. Именно внимание к личности предопределило грандиозный успех как «Крестоносцев», так и «Камо грядеши» - если бы в этих известнейших произведениях не было живых образов, ярких характеров, были бы они столь известны? Вопрос, естественно, риторический.
Вот почему нам кажется важным рассмотреть образы героев Г. Сенкевича в романе «Крестоносцы» и проанализировать раскрытие семейной темы через судьбы героев этого произведения, что и является целью данной работы.
Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи:
1)
2)
Сейчас, когда в результате урбанизации и культурных сдвигов происходит ослабление семейных связей и разрушение традиционных семейных ценностей, важным становится внимание к литературному отображению семьи – старая, как мир, эстетическая проблема, которая в настоящее время обострилась и требует к себе пристального внимания не только каждой индивидуальной личности, но и государства, и всех социальных институтов общества. Поэтому обращение к семейной теме романа «Крестоносцы» кажется актуальной как с научной, так и с общегуматинарной точки зрения.
Глава 1. Мужские и женские образы в романе Сенкевича «Крестоносцы»
Роман Сенкевича – не просто историческое сочинение на тему борьбы с крестоносной агрессией и Грюнвальдской битве. Вместе с тем это вместе с тем это и роман об общечеловеческих страстях, о больших и могучих чувствах, переданных с необычайной экспрессией. Без людей, действующих в романе, «Крестоносцы» остались бы сухим пересказом исторических событий.
Главное достоинство романа – в живых и ярких образах, как положительных – Збышко, Мацько, Юранд, так и отрицательных – демонический образ Зигфрида де Лёве, похотливый Гуго фон Данфельда, низкий и мстительный Куно Лихтенштейна. Трудность определения менталитета шляхтича XIV столетия была существенной: «Как думал и чувствовал римлянин в I в. до н. э., мы знаем превосходно; а как думал и чувствовал поляк и литвин времен Витовта, на этот счет возникают тысячи сомнений».[10] Но, тем не менее, Г. Сенкевичу удалось создать правдивую картину жизни, быта и, главное, образа мыслей польского рыцарства. Что немаловажно, присущий романисту пафос возвеличения патриотической доблести польского рыцарства в данном случае вполне согласовывался с объективной ролью шляхты.[11]
Выше уже говорилось, что до Г. Сенкевича к теме борьбы с крестоносцами обращались многие польские авторы. И хотя, как отмечает Горский, историзм «Гражины» (1823) и «Конрада Валленрода» (1828) Адама Мицкевича, поэмы Словацкого «Гуго» (1830) и его пьесы «Миндовг» (1832) носил еще непоследовательный, зачаточный характер, но заключенная в них идейно-эмоциональная оценка минувшей борьбы литовцев и поляков с тевтонскими завоевателями была настолько проникновенной, что многие не только концептуальные, но и сюжетно-образные элементы восходят именно к этим произведениям.[12]
Однако такого живого, образного полотна взаимодействия эмоций, характеров, темпераментов, интересов огромного числа персонажей – их более двухсот! – предшественники Сенкевича в разработке этой темы не создавали.
Разделение у Г. Сенкевича образов на положительные и отрицательные достаточно четко. Герои разделены на два лагеря: польско-литовских защитников свободы и их врагов – крестоносцев. Однако при всем том Г. Сенкевич избегает полностью монохромного, «черно-белого» подхода: у положительных героев есть свои недостатки, а многие отрицательные не лишены определенных достоинств – например, мужества, отваги, верности сюзерену.
Положительные образы Сенкевича объемны и показаны со всеми присущими человеку страстями и определенными пороками.
Не без юмора показаны и жадноватый Мацько, и до глупости юношески-пылкий Збышко. Вот Збышко с увлечением следует рыцарским обычаям, готов драться во имя дамы, которой служит и в своем рвении доходит до смешного. Но нас покоряет эта честность и наивность почти мальчика, готового сложить голову за верность идеалам.
Его дядя Мацько, умелый и храбрый воин, больше думает о хозяйстве, добыче, благосостоянии рода, не чужд лукавства и скопидомства. Но с каждой новой страницей нам открывается своеобразная бескорыстность этой жадности: старый Мацько заботится и думает лишь о Збышке, о продолжении фамилии, о том, как «обширен был некогда его род». И замок, построенный Мацько, и собранное им хозяйство – все это для молодой семьи Збышка, а старому рыцарю довольно и старого дома, где он будет радоваться счастью и довольству племянника и внучат.
Благородное сословие хотя и сознает свое превосходство над всеми прочими (по мнению Мацька, рыцарская честь требует, чтобы его племяннику голову рубили не «на том самом сукне, на котором рубят горожанам»), но еще не вырыло оно, как показывается в романе, той пропасти между собой и простолюдинами, которая налицо в трилогии о XVII веке. Збышко готов спать на зубровой шкуре, Мацько думает о хозяйстве и приумножении богатства, словно зажиточный крестьянин, а те из шляхтичей, кто победнее (вроде Вилька и Чтана), вообще мало отличаются бытом и воспитанием от простолюдинов. Чтан, к примеру, так и вовсе женится на «крестьянской дочери», которая его «по щекам хлещет».
Г. Сенкевич определенным образом идеализирует историческую действительность феодальной Польши, и его герои, конечно, рыцари, но в то же время писатель пытается показать единение различных слоев общества перед общей опасностью. Это видно уже первой страницы: «В те времена ненависть, которая при Локетке разделяла горожан и рыцарство, стала уже угасать, и горожанин не гнул так спину перед паном, как в позднейшие века. Пан еще ценил его готовность ad concesionem pecuniarum , и в корчмах нередко случалось видеть, как купцы запросто бражничали со шляхтой». Отношения горожан и шляхты показано, как мы видим, без особой идеализации, даже с некоторой иронией: «На них взирали даже с некоторой благосклонностью, потому что денег у них всегда было побольше и они обычно платили за своих благородных сотрапезников». Но тем не менее: «Итак, сидели в корчме горожане с шляхтичами и вели беседу с рыцарем…», причем вели беседу, как мы бы сейчас сказали, «о политике».
Конечно, изображение шляхты в романе весьма идеализировано, но это отвечает задачам Г. Сенкевича. Как будет показано во второй главе, такой же идеализации подверглось и раскрытие в романе семейной темы. Однако Г. Сенкевич сумел достаточно органично связать идеализированные образы с идеями высокой духовности и нравственного подвига, поэтому они не кажутся нам пафосными, навязчивыми или преувеличенными.
Очень неоднозначен оказался образ Юранда. Мрачностью веет от мощного образа этого воина-мстителя. Первоначально Юранд показан едва ли не как отрицательный персонаж, препятствующий счастью дочери и Збышка, жестокий воин. Лишь постепенно мы начинаем понимать все глубины характера этого неоднозначного персонажа. Для Юранда смысл жизни – в мести. В соответствии с реалиями эпохи Сенкевич правдиво описывает беспощадность, мстительность, ожесточенность рыцарей по отношению к врагам. Но важно, что главного своего врага несчастный, искалеченный, лишенный всего самого дорого Юранд побеждает не жестокостью, а гуманностью.
Отрицательные герои Сенкевича также объемны и не носят той «картинности» злых персонажей, характерных для произведений невысокого литературного уровня.
С одной стороны, Сенкевич довольно четко рисует темную сторону крестоносцев. Сцены, в которых участвуют рыцари Ордена, практически никогда не характеризуют их с положительной стороны. «У Бога и чаши весов уже готовы, на которые положит он нашу кровь и кровь врагов нашего племени», – говорит один из героев. Тевтоны выдавали себя за оплот христианства, но на деле, как показывает Сенкевич, и как это было на самом деле, препятствовали крещению Жмуди и разжигали распри между соседними княжествами, чтобы иметь постоянный предлог для захватов и грабежей.
Однако пистаель, стараясь в изображении крестоносцев избежать явной односторонности, показывает, что молодой тевтонский рыцарь Ротгер столь же искренен в своих религиозных убеждениях, отважен и силен, как и Збышко, с которым он вступил в смертельный поединок. Но, в отличие от Збышко, Ротгеру, воспитанному в традициях Ордена, ничего не стоит ложно поклясться рыцарской честью или именем Христа. Сам Орден, прикрывающийся именем Христа – зло, по мнению Сенкевича. И его преступность не только в набегах и притеснении соседних народов, но и в системе воспитания, калечащей нравственные начала служащих Ордену рыцарей.
Поэтому неудивительны народные представления о крестоносцах как о чернокнижниках. Не случайно в «Крестоносцах» народ на площади кричит: «Чтоб они сгинули, тевтонские псы!» – «пес» в славянской древности был синонимом нечистого.
Против крестоносцев в романе идет не междоусобно-феодальная, а всенародная освободительная война: «Толима провожал немца из опасения, как бы по дороге его не убили мужики, стоявшие на страже, или спыховские слуги, которые ненавидели его лютой ненавистью и жаждали мести». Ярко показано это единение на примере отношения простонародной толпы к казни юного Збышка. Реакция толпы – один из наиболее ярких и лаконичных характеристик в романе: «… вокруг раздавались грозные проклятия крестоносцам: «Позор! Позор! Чтоб они пропали, тевтонские псы, из-за них должны на плахе погибать наши дети!».
И это очень важно: ведь традиционно рыцарей Европы представляют как единый класс с едиными задачами и идеологией, непреодолимо противостоящего простолюдинам.
Но у Г. Сенкевича четко показана разница между идеологией Ордена и национальным, народным самосознанием польской шляхты. Соответственно и войны, которые они ведут разные: у Ордена войны – захватнические, а польскими рыцарями движет то, что называют патриотическим подъемом, в котором писатель видит главную причину их побед: «… не было у них [крестоносцев] ни той неукротимости, ни той ярости… которая владела сейчас поляками».
Практически все герои «Крестоносцев» так или иначе сталкиваются с практической реализацией христианских догматов. И через восприятии героями веры Г. Сенкевич выписывает образы и характеры.
Г. Сенкевич, для которого христианские идеалы были не просто словами – он был искренне верующим человеком, что отразилось в создании им знаменитого произведения «Камо грядеши» – встал перед непростой задачей разрешения конфликта между католиками-крестоносцами и католиками-поляками. Христианское мировоззрение автора «Без догмата» и «Камо грядеши» ярко проявилось в создании образов христиан и в «Кретсоносцах». Уже сама тема романа предполагает обращение к непростой религиозной проблематике.
Если Тевтонский Орден разлагался изнутри, не имел, по существу, никакой моральной опоры, то польская шляхта XIV в. сочетала культ силы с соблюдением рыцарского кодекса морали и прежде всего с сознанием своего священного долга защищать народ от нападения извне, блюсти принципы справедливости и чести. «И от этого избытка сил, который ощущали шляхетские роды, кипело все общество, подобно сосуду, из которого вот-вот вырвется кипящая струя».
По выражению И. Миллера, этот рыцарский орден был прямым отрицанием всего того, что традиционно связывается с рыцарством: для поляков и литовцев крестоносец стал символом жестокости, бесчестья и глумления над самим знаком креста, украшавшего одежды служителей Девы Марии.[13] И наоборот, польская шляхта выражает собой «правильный» подход к вере.
Иной подход к вере у поляков, лишь недавно приобщившихся к христианству (Польша в «Крестоносцах» еще не такая католическая. Христианство еще переплетается с реликтами язычества, о чем говорит Зых из Згожелиц: «Взять хоть бы и нас, живем мы как будто в христианской стороне, а порой и у нас на болоте кто-то смеется, да и дома хоть и бранятся ксендзы, а все лучше оставлять этой нечисти на ночь миску с едой, иначе так станет в стену скрестись, что глаз не сомкнешь…»).
Г. Сенкевич показывает почти детскую наивность польского христианства этого времени. Княгиня Анна-Данута, родившаяся в язычестве, с восхищением предается молитвенному созерцанию роскоши и трогательности внутреннего убранства костелов. Збышко, обращаясь к Господу, обещает ему много воску и радуется своей находчивости – Господь, несомненно, побыстрее исполнит Збышково желание, чтобы получить воску…
При всей этой наивности в обращении к Богу и княгини, и юного рыцаря, и других поляков сквозит искренность веры. Такая же искренность звучит в рыданиях горожан Кракова, узнающих о смерти любимой королевы. Королева Ядвига наделена в романе Сенкевича чертами христианского самопожертвования, кротости, даром ясновидения, способствовала крещению Литвы и объединению ее с Польшей и благодаря своему христианскому милосердию почиталась в народе святой.
Средневековье представлено автором «Крестоносцев» в двух аспектах: стихии почти первобытного, народного жизнелюбия, здоровья, и религиозной экзальтацией. Линии Мацька и Збышка противостоит трагическая история Юранда, который из сурового мстителя превращается в мученика, смирившегося и простившего своих врагов. Выражение этой идеи мы находим и в романе «Крестоносцы». Вообще сам Г. Сенкевич писал: «Я принадлежу к тем людям, – писал он, которые считают, что идея отчизны должна занимать первостепенное место в душе и сердце человека, но лозунгом всех патриотов должно быть: Через отчизну к человечеству, а не: Для отчизны против человечества». В «Крестоносцах» идея гуманизма ярко проявляется в образе Юранда. Если в начале романа Сенкевич дает яркую, жуткую картину взаимной вражды на пограничье, в том числе и запредельную жестокость Юранда, то в конце романа автор показывает, как Юранд, несравненно больше имеющий поводов для мести, отпускает своего заклятого врага.
Таким образом, праведность освободительной войны и в «Крестоносцах» подчеркивает именно принцип гуманизма и милосердия – в противоположность беспринципной аморальности орденских завоеваний.
Следует особо остановиться на женских образах Г. Сенкевича.
В жизни Збышка появляются две девушки – нежное, небесное существо Дануся, которая после смерти представляется Збышку одним из ангельских изображений соборных витражей, «с лютней, на которой она играет Матери Божьей и Младенцу», и Ягенка – олицетворение силы и здоровья, которая и детей одного за другим рожает, и все сыновья, и «медведя в лесу рогатиной подопрет», и «орехи ей щелкать не надо – разложит на лавке да и сядет, небось, как мельничным жерновом расплющит».
Это два полюса женской сущности – Дануся и Ягенка, через образы которых писатель раскрывает свое видение двух предназначений женщины – женщин как вдохновительницы высоких чувств и женщины как продолжательницы рода.
В определенной степени с этими образами перекликаются образы княгини Анны-Дануты и королевы Ядвиги: жизненный образ жены и покровительницы (воспитательницы) юных душ, в котором выражается забота о жизни людей, над которыми она имеет власть (сродни материнской, покровительственной), и образ святой, образ «над миром», который имеет важное значение для духовного развития народа.
Польская критика определяла образы Г. Сенкевича как «тенденциозно выразительные персонажи». Действительно, каждый со своей судьбой, каждый со своим неповторимым характером, в первую очередь воплощает эпос польского рыцарства, который определяется любовью к родной земле, заботой о чести своего имени, верностью своему слову, Богу и присяге. Индивидуальным судьбам и поступкам героев, их личным горестям придается обобщающий смысл.
Глава 2. Семья и род в романе Сенкевича
Г. Сенкевич создавал свой роман во время, когда в общественном сознании видоизменялись и приобретали иные понятия. Утрачивала свой изначальный смысл и семья как воплощение коллективных, родственных и общественных отношений. Об этом же разломе традиционных семейных ценностей Сенкевич пишет в «Семье Поланецких» и «Без догмата». В романе «Крестоносцы» семейная тема раскрывается с традиционных позиций, в некоторой стемени даже идеалистических: здесь нет популярного для XIX века конфликта супругов или отцов и детей, семейные взаимоотношения героев далекого XIV века для Сенкевича – плоскость идеального.
В таком подходе к раскрытию семейной темы Г. Сенкевич близок к Л. Н. Толстому. Проблема разрушения семьи не могла оставить равнодушными лучшие умы России и Европы вызывала у них соответствующий отклик. Лев Николаевич Толстой тоже решительно выступал за сохранение старых патриархальных традиций в семье. Он, будучи отцом большого семейства, был против нововведений в организации семьи и стоял на защите ее устоявшихся порядков. Толстой видел всему начало в семье, а в ее укреплении он усматривал крепость государства, сохранение его национальных традиций, залог надежности и долговечности.
С самого начала писательской деятельности Толстого тема дома и семьи находилась в центре его постоянного внимания: писатель создает великолепные картины семейной жизни Ростовых и Болконских в «Войне и мире», Щербацких и Левиных в «Анне Карениной, в которых культ Идеи Дома, Семьи он поднимает на такую высоту, о которой до него в литературе никто не говорил с такой искренностью и проникновенной силой.
Отношение к супружеству у Толстого освещено светлым ореолом, он желал видеть святость в брачных связях, внутреннюю гармонию между мужем и женой. Писатель усматривал в семье угодное Богу предназначение.
Не удивительно, что отображение семейной темы в романах Г. Сенкевича было близко Толстому: в целом, оба они исповедовали традиционные консервативные ценности.
Г. Сенкевич, истовый католик, писал с позиций христианского мировоззрения. Он ратовал за сохранение традиционного семейного устройства, христианских ценностей во взаимоотношениях членов семьи, и это очень ярко видно на раскрытии им в «Крестоносцах» темы отцов и детей, которая кардинально противоположна раскрытию этой темы И. Тургеневым. Важной темой мировой литературы всегда являлось не только испытание супружеских уз, но и взаимоотношения между детьми и родителями. В романе «Крестоносцы» мы сталкиваемся с двумя различными реализациями этой темы: 1) долг перед родителями, взаимоотношение поколений и 2) ситуация потери ребенка. Реализация обоих этих тем тесно взаимосвязана с раскрытием идеи патриотизма автором.
Вопрос долга перед родителями, взаимоотношения поколений решается автором без каких-либо непримиримых конфликтов между героями.
Конфликты между Збышком и Мацьком носят соевршенно другой характер: они конфликтуют, к примеру, в сцене накануне казни, когда старый рыцарь требует от Збышка бежать, а молодой возмущается: «А разве не зазорней было бы, когда б я бежал отсюда, а вас оставил здесь на расправу?.. Да разразит меня Бог, коли я вас, старика больного, да оставлю здесь». И дело не только в том, что он боится замарать честь: «Тьфу! Позор!» и пр. Главные мотивы поведения Збышка - все-таки глубокая любовь к старому Мацьку: «А того вы не хотите понять, что я тоже вас люблю и не отдам вашу голову за свою!».
Христианские ценности, столь важные для Г. Сенкевича, нашли свое отражение и в разрешение сложнейшей жизненной ситуации Юрандом: в выборе между вендеттой как реализацией семейных связей и христианским прощением он выбирает прощение врага.
Существует некий универсализм жанра, характеризующий семейный роман воспроизведением жизни одной или нескольких семей, обстоятельным описанием их представителей; стремлением передать явления жизни в формах, близких к действительности. Основой композиции такого романа являются важнейшие события в жизни человека: свадьба, рождение ребенка, смерть… Центром сюжетного построения и основой конфликта становится любовь, причем, главное здесь, не характеры, а отношения, определяемые идеалами.[14]
Жанр семейного романа содержит в себе синтезированные качества социально-психологического, философского и романа о воспитании. На таком объединенном фоне под влиянием общественных условий обнаруживается стремление к раскрытию внутреннего мира героев, их душевных переживаний, родственных отношений, изменению характеров и т. п.
Все это можно сказать и о романе Сенкевича «Крестоносцы»: под влиянием исторических условий семейные связи героев романа подвергаются испытаниям, и эти сюжетные коллизии раскрывают перед нами характеры персонажей.
Семейная линия в романе «Крестоносцы» теснейшим образом связана с событиями, важными для страны и народа, что характерно для всех романов-эпопей. Фабула романа на первый взгляд кажется простой: его центральный герой, юный Збышко, влюбляется в Данусю, и история этой любви становится стержнем, на который нанизываются бесчисленные приключения, происходящие с героями. Важнейшим из них является похищение девушки крестоносцами. Таким образом, вся личная жизнь главного героя тесно связана с национально-освободительной борьбой против тевтонских рыцарей.
Да и частные эпизоды столкновений главных героев романа (Збышка, Мацька, Юранда) с крестоносцами – это звенья одной цепи, борьбы польского народа с исконными врагами, которая увенчивается решающей победной битвой.
В этом плане роман перекликается с идеями романа «Война и мир» Л. Н. Толстого. Обращение авторов к истории для того, чтобы отразить идею патриотизма через семейную сагу – вот что роднит эти произведения, рисующие перед нами столь разные по содержанию картины народной борьбы против армии Наполеона или национально-освободительной борьбы польского народа с рыцарями Тевтонского ордена.
Во этих произведениях исторические вехи определяющей для страны эпохи переданы через историю семьи, переживания и конфликты ее представителей, принимающих участие в исторических событиях, описанных в романе. История народа показывается через историю семьи.
Роман «Крестоносцы» с полной уверенностью можно отнести к семейным романам. У него патриотическая и семейная идеи сливаются и соприкасаются. Особенно близок к роману Сенкевича «Война и мир» Л. Н. Толстого: в обоих произведениях широким историческим фоном является национально-освободительная борьба против иноземных захватчиков, в обоих романах характеры героев проявляются через прямое отношение к историческим событиям, военным действиям. И Генрик Сенкевич, и Лев Николаевич Толстой тесно связывают отношения героев с историческими событиями, будь это любовь Збышка к плененной Данусе или любовь Наташи к раненному Болконскому.
Даже финал этих двух историй любви, в общем-то, схож: потеряв из-за войны любимого человека, Збышко и Наташа Ростова находят семейное счастье с другими героями романа. Но и смерть князя Болконского, и гибель Дануси – необходимое «крещендо» в обоих произведениях, кульминационно демонстрирующих тесную взаимосвязь истории родины и истории семьи, зависимость судьбы и счастья человека от судьбы и счастья своей страны.
Острее всего зависимость от судеб родины ощущается в тот момент, когда война, шедшая где-то на периферии семейных, личных взаимоотношений, вторгается в частную жизнь, ломая привычный ход жизни, перекраивая личную судьбу. Становятся понятны чувства жестокого Юранда, потерявшего любимую жену, при воспоминании о которой он «своими страшными руками», пролившими столько крови, в отчаянии хватается за голову. Когда Збышко и Юранд теряют Данусю, читатель отчетливо видит связь и личную заинтересованность героев в победе над крестоносцами, из-за которых «гибнут наши дети».
Именно переживание героев за судьбы близких делает эпические картины боев живыми и жизненно правдивыми.
Судьба главных героев, их личное и семейное счастье находятся в тесной взаимосвязи с историческими судьбами родной земли. С первых страниц и до последних строк романа семейные связи героев подвергаются испытаниям, не позволяющим им остаться в стороне от исторических событий их эпохи: из-за крестоносцев с первых же страниц старый Мацько может потерять любимого племянника и последнего наследника рода; происками крестоносцев гибнет Дануся, как до этого погибла ее мать; и на последних страницах книги мы видим провожающую мужа Ягенку и старого Вилька из Бжозовой, который, хотя и «голова у него уже тряслась от старости, но и он двинулся на войну, чтобы отомстить за смерть сына, которого немцы убили в Силезии».