Семейное право россии 18век
24
Оглавление
Введение…………………………………………………………
Глава 1. Брачно-семейное законодательство России в XVIII веке
1.1. Порядок и условия заключения брака…………………………………..6
1.2. Основания и порядок расторжения брака……………………………....14
Глава 2. История развития имущественных отношений
супругов в России…………………………………………………………….
Глава 3. Православные традиции и европейские новшества
в московских дворянских семьях XVIII века………………………………..27
Заключение……………………………………………………
Список использованной литературы………………………………………...34
Введение
Семья на протяжении тысячелетий являлась многофункциональным социальным институтом, основной задачей которого было воспроизводство человеческого рода и сохранение жизни. История семейного права позволяет проследить не только изменения системы семейного права, но и самой семьи, ее структуры, связей с другими социальными общностями, правового статуса членов семьи, ее места в обществе и значения для государства. Исторически первые формы правового регулирования семейных отношений решали задачу воспроизводства государства как способа организации социальной жизни, поэтому история становления семейного права тесно связана с историей становления Российского государства.
В последние годы, когда российское общество приобретает новый облик в экономике, политике, социальной сфере, семья становится все более самостоятельным и значимым объектом правового регулирования государства. Кризисные явления в обществе наиболее ощутимо проявляются в сфере брачно-семейных отношений. Современная семья пересматривает систему ценностей, на первый план выдвигает личную карьеру членов семьи, материальное и социальное благополучие. Декларируемые веками идеи брака приобретают новое прочтение, меняется не только идеальное представление о желаемой семье и браке, но и традиционные нормы морали, ритуалы брачно-семейного поведения и в целом правовая культура семейных отношений. Именно поэтому изучение исторического союза морали и семейно-правовых норм в решении задач воспитания, просвещения и образования нового поколения актуально для России XXI века.
Становление правового государства, развитие российского общества существенно зависит от прочности семейного союза, стабильности семейных отношений, которые, в свою очередь, находятся под влиянием социальной политики государства, таких политических, экономических, культурных, образовательных и иных условий, которые определяют возможность семьи воспроизводиться как социальной общности и транслятору норм морали и права. В России до сих пор не выработана единая семейная политика и не осуществляются программы укрепления семьи, Исследование истории семейного права России позволяет не только обобщить и систематизировать теоретические воззрения на правовую природу брака, семьи и его законодательного определения, но и понять основные тенденции, лежащие в основе современного семейного законодательства. Законотворчество, на наш взгляд, станет более эффективным, когда начнет учитывать «естественные» историко-правовые закономерности становления и развития семейного права в России.
Актуальность исследования истории становления и развития брачно-семейного законодательства в том, что она позволяет на основании анализа историко-правовых памятников реконструировать понимание законодателем предмета, субъекта семейного права, метода регулирования семейно-правовых отношений, тем самым выделить ключевые правовые противоречия и закономерности их разрешения, обозначить подходы к решению уже современных задач семейного права как науки, отрасли права и сферы правотворческой деятельности.
Правовому регулированию брачно-семейных отношений в России в дореформенный период посвятили свои исследования известные историки права. В своих работах они рассматривали влияние византийского права на церковное и светское семейное право России, определяли степень заимствования правовых норм, устанавливали соотношение светского и церковного российского права.
История становления и развития семейного права до сих пор остается малоразработанной. Известно небольшое число работ, в которых исследуются отдельные периоды развития законодательства, а также частные институты семейного права.
До сих пор в отечественной юридической науке не проведено специальных комплексных исследований по развитию законодательства, обеспечивающего правовую защиту и регулирование брачно-семейных отношений в разные историко-правовые эпохи России.
Объектом курсового исследования являются общественные отношения в сфере правового регулирования институтов семьи и брака в России XVIII века и их историко-правовые основания в праве.
Предметом исследования является становление и развитие брачно-семейного законодательства в дореволюционной России.
Цель курсовой работы - изучить институты семейного права и основные закономерности их становления и развития в России на протяжении XVIII века.
Задачи курсового исследования:
1. Проанализировать основные памятники брачно-семейного законодательства России и исследовать исторически первые формы правового регулирования брачно-семейных отношений.
2. Уяснить роль церковного и светского права в оформлении и развитии норм семейного права.
3. Исследовать личные и имущественные отношения супругов, родителей и детей.
4. Изучить развитие норм права, регулирующего институт брака в до- и постреформенный периоды.
5. Выявить основные закономерности становления и развития правового института семьи в России исследуемого периода.
Методологическую основу курсовой работы составляет совокупность общенаучных принципов и специальных историко-правовых методов: диалектический, системный, сравнительно-правовой, сравнительно-исторический. Цель и задачи курсовой работы определили структуру работы. Курсовая работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы.
Глава 1. Брачно-семейное законодательство России в XVIII веке
1.1. Порядок и условия заключения брака
В обстановке преобразований начала XVIII в. власти предприняли попытку перестроить институт брака на более разумных началах, чем прежде. В первых указах Петра по поводу брака чувствуется как знакомство с европейскими обычаями и формами жизни, так и личная заинтересованность законодателя, ибо заключенный по "старине" первый брак Петра оказался весьма неудачным. Простое и непреложное правило декларировал Морской указ Петра I: "Все должны быть послушны государю во всех тех делах, которые к пользе государя и государства касаются". Понятие государственной пользы, применительно к семейно-брачным отношениям конкретизировалось таким образом: Принудительные браки не способствуют росту рождаемости, следовательно, они должны уступить место более свободным бракам, которые умножат численность населения. В свою очередь это должно было принести определенную пользу Отечеству, посредством увеличения работников и служащих государства.[1]
Специальным указом Петр повелел в 1702 г. не составлять более рядных сговорных и зарядных записей и не регистрировать их в Приказе крепостных дел. Вместо сговорных записей велено было писать росписи приданому без "заряду" Жених и невеста должны были за шесть недель до венчанья. Таким образом, старомодные смотрины были заменены обручением. Свидание жениха и невесты стало непременным условием обручением. Помолвка могла быть расстроена, если "после сговору и обручения жених невесты взять не похочет или невеста замуж идти не похочет же, и в том быть свободе".
Законодатель решительно порывал со стариной и обычаем. Прежде от жениха старательно прятали выбранную семьей невесту. Если же кто-нибудь захочет жениться, то нужно поговорить с родителями девушки: В случае согласия на брак он посылает одного из самых верных родственников или друзей посмотреть сказанную девушку и тот рассказывает ему о своем впечатлении, и по этому рассказу заключают, а кто нарушит обещание, платит условленную между ними сумму денег. После заключения этого договора он может пойти посмотреть свою супругу.
Существовал также другой вариант подобного сватовства, ведь прежде, молодой человек мог лишь косвенно, через "смотрительниц", осведомиться насчет внешности невесты; девица вообще не могла высказать своего мнения и отношения к происходящему, когда решалась ее судьба. "Молодым людям и девицам,- писал Адам Олеарий,- не разрешают самостоятельно знакомиться. Сигизмунд Герберштейн в своих записках писал: "Бесчестным и позорным считается для молодого человека самому свататься за девушку, чтобы ее отдали ему в супружество"4
Сама церемония свадьбы тоже ярко и подробно отражена в записках иностранцев. Можно привести один из примеров, содержавшийся в работе Жака Маржерета: "Вдень свадьбы ее (невесту) отводят в церковь, закрыв лицо покрывалом, Так что она не может никого видеть, и никто не видит ее лица. Затем таким же образом ее приводят и сажают за стол, и так она остается закрытой до завершения свадьбы".[2] Интересную традицию описывает и Адам Олеарий: " при женитьбах они (русские) также принимают в расчет степень кровного родства и не вступают в брак с близкими родственниками по крови, охотно избегают браков со всякими родственниками и даже не желают допустить, чтобы два брата женились на двух сестрах или чтобы вступали в брак лица, бывшие восприемниками при крещении того же дитяти. Они венчаются в открытых церквях с особыми церемониями и во время брака соблюдают такого рода обычаи". Сигизмунд Герберштейн в Записках о Московии писал: они (русские) считают ересью, если родные братья женятся на родных сестрах. В нынешние и в более поздние времена сохранился обычай: "им (новобрачным) нужно получить благословение священника или монаха, прежде чем войти в церковь".
В эпоху петровских преобразований и реформ положение дел резко изменилось. Теперь жених своей волей мог отказаться от нареченной, если под каким-нибудь предлогом ее не показали, не дали лично удостоверится в правильности своего выбора и решения. Невесте также предоставлялось формальное право расторгнуть обручение и расстроить таким образом сговоренный брак.
Множество примеров указывало на то, что новые формы заключения брака получили распространение среди населения, хотя различные слои и группы по-своему преломляли обращенные к ним указы и вносили в них поправки. Известный промышленник и публицист петровского времени Иван Тихонович Посошков составил подробные наставления сыну насчет матримониальных дел. Приметив невесту, поучал отец. Надо сперва навести о ней справки, потом ее увидеть "не нарядным делом, но у церкви , или на переходе где,... дабы тебе на девицу зазора какова не навести. Себя покажи, если понравился, то и начинай свое дело".
Условия заключения брака изменялись, когда обычный ход жизни уступал место сложным житейским ситуациям. Одной из таких ситуаций было рождение ребенка до брака. Церковь строго преследовала людей, повинных в подобном грехе.[3]
Петровские законы заметно смягчали санкции против отца "незаконнорожденного" ребенка. Воинский устав Петра предусматривал, что холостой мужчина только в том случае обязан жениться на чреватой, либо родившей женщине, если он ей все конечно о супружестве обещал. В противном случае его нельзя было неволить к браку. Система штрафов (платы) и наказание со стороны государства рассматривались как побуждение к браку, ибо женитьба освобождала "виновного" от всяких платежей и долгов.
Реформатора занимала мысль о том, как облегчить вступление в брак сиротам, которые воспитывались в монастырях. Сохранился лишь недатированный черновой набросок указа, писанный рукой Петра I, с занимательными и интересными размышлениями на этот счет: "Время определенное сиротам видетца и разговаривать публично для женитьдо, а кажетца, в воскресные дни обедать вместе и разговаривать и по обеде час или два, или как лутче озобретено будет".[4]
Церковь всегда была высшим авторитетом в вопросах семейно-брачных отношений. Уже в конце 17 века церковное руководство предпринимало слабые попытки изменить привычную форму вступления в брак. В ноябре 1693г. патриарх Андриан обратился к священникам с повелением "некреко допрашивати" молодых при венчании, по добру ли согласию они вступают в брак, а не от насилия ли или неволи каковы, у стыдливой невесты допрашивать родителей и пр." Патриарший указ был свидетельством благих намерений церкви. Он менял традицию, которая оставляла "молодым мало шансов на выбор "по любви и согласию". Однако этот указ явился свидетельством того ,что даже церковь, оплот традиционализма, к концу 17 века стала задумываться над несовершенством "храмины" , над возведением которой она трудилась много веков.
Вопрос о принудительных браках стал предметом более широкого обсуждения в церковных кругах после того, как один из ведущих идеологов петровского времени Феофан Прокопович издал в 1720 году букварь- катехизис под названием "Первое учение отрокам". Одна из заповедей катехизиса гласила: "А дети должны родителем всякое усердие... И без их благословения не начинать ни какова дела важного, наипаче не избирать чина жития...". Ф. Прокопович толковал вопрос о родительской воле в традиционном духе, восходившим к Домострою.
С критикой катехизиса Ф.Прокоповича выступил Дмитрий Кантемир, Он самым решительным образом протестовал против толкования церковным идеологом принудительных браков, заключенных по воле родителей, без участия детей, прежде всего заключенных ради имущественных выгод и чинов. Князь не чужд был также и участия в спорах на религиозные темы и после прочтения книги Ф. Прокоповича возразил автору в анонимном письме, получившим распространение среди читателей. Феофан, по мнению Д. Кантемира, неправильно толкует догмат о первородном грехе. Он полагает, что Бог осудил людей на страдание и смерть временную и вечную только за прародительский грех, - Адам и Ева ослушались Господа, сорвали по наущению Змея без спросу яблоко, - и были тотчас изгнаны из рая. Однако смысл этого эпизода не таков - нехороша оказалась человеческая порода, первые люди обнаружили природную свою испорченность, и дурные качества от них преемственно переходят к потомкам из поколения в поколение. И не за прародительский грех, а за собственные недостатки и дурные навыки осуждаются люди на погибель и на смерть.[5]
Феофан же критики не терпел. Он оспаривал поправку ученого князя: "От таких любопретельных совопросников не следует ли, что простые люди, боясь нравственной порчи детей своих, не захотят им давать полезное наставление, и желание царского величества видеть людей образованными вотще будет высказано? С таким грубым неискусством как дерзати приступать к учительскому делу и судить чтения богословские?".
Теологический спор Феофан перевел в административное русло и предложил не огорчать государя Петра I. Оппоненту пришлось замолчать.
Споры о пределах родительской власти при заключении браков послужили прелюдией к разработке нового законодательства о браках. 22 апреля 1722 года Петр 1 указал Сенату и Синоду учинить запрещение браков, заключенных по принуждению со стороны родителей или опекунов, а также браков "рабов" и рабынь, принужденных к таковому господами всякого звания, Разработка указа натолкнулась на сопротивление в Сенате, оспорившем пункт, относящийся к холопам. Петр не принял во внимание мнение сенаторов и 5 января 1724 года подписал Указ, содержавший все ранее подготовленные пункты. Поскольку в столице и в других городах значительную часть населения составляли дворовые люди, а в этой среде принудительные браки были особенно частыми, Петр пытался распространить новшество и на них. Указ 1724 года обязывал господ выдавать своим слугам подтверждение клятвой и присягой письменные свидетельства о том, что они не неволят слугу к браку. Указ, однако, ничем не гарантировал свободное волеизъявление дворовых слуг- холопов, следовательно, он должен был остаться на бумаге. Полная и ничем не ограниченная власть феодалов над своими холопами обрекала на неудачу попытки такого рода. Поскольку петровские законы утверждали власть имущих и бесправие низов, любые попытки смягчения произвола имущих оказывалось с самого начала обреченными на неудачу.[6]
Попытки реформировать брак затронули преимущественно городское население. Даже самые радикальные указы Петра I, составленные им в конце его жизни, не упоминали о крестьянском населении, составлявшем подавляющую массу русского народа. Черносошные (государственные) крестьяне в Поморье, на Севере и в Сибири не знали помещичьего гнета и крепко держались за древние традиции и обычаи. Обычными для крестьянской среды было заключение браков между членами семей, находившимися на оном уровне материального достатка. Крестьянское приданое обычно включало одежду (рубашки, сорочки, кафтаны,) украшения, иногда кое-какой домашний скот и деньги.
В дворянской среде виды на приданное нередко побуждали сватать малолетних невест. Крестьяне же, заключая браки детей, руководствовались потребностями жизни.
В частновладельческой деревне заключение браков между крестьянами осложнялось постоянными вмешательствами крепостников-помещиков, с их мелкими, частными, эгоистичными расчетами о личной пользе и выгоде. Начиная с 17 века невеста- крестьянка не имела возможности перейти из имения в имение в связи с замужеством без уплаты "выхода",- особой пошлины в пользу феодала. Пока "выход" не превышал 1-2 рубля, он не слишком осложнял дело, но когда землевладельцы поднимали плату до 5 рублей с девок, до 10-15 рублей со вдов, это становилось подчас непреодолимой помехой и преградой для заключения браков крестьян.[7]
Сохранились многочисленные вотчинные инструкции XVIII в., регламентировавшие браки крепостных крестьян. В этой связи можно привести в качестве примера инструкцию дворянского историка и публициста М.М. Щербатова приказчику Ярославской вотчины о женитьбе крестьян: "Понеже усмотрению во многих деревнях, что многия крестьяне до престарелых лет доходят холостыя и не женется, также и девки стареются не замужем.... Нужно принять (девкам) в дом (мужа)(....) зятя, а мущины женились двадцати лет" . Но всегда, на местах, создавались намеренно или волей обстоятельств определенные сложности в решении такого рода вопросов. Некоторые помещики в своих вотчинных инструкциях воспрещали приказчикам вмешиваться в дела, касавшиеся крестьянских браков.
Типичными следует признать инструкции совсем другого характера. По мере развития крепостного режима права помещиков на личность крестьянина неограниченно расширились. Владельцы "крепостных душ" по своему произволу и усмотрению вмешивались в семейную жизнь своей "крещенной" собственности. Прежде всего феодальные землевладельцы пеклись о том, чтобы не допустить утечки из имения крепостных душ женского пола. В связи с этим они разрешали браки между крестьянами внутри вотчины и противились "выводу" крестьянских невест в чужие владения. В крупных владениях крестьянки имели больше возможностей для вступления в брак внутри имения. В мелких и чересполосных имениях и поместьях такие возможности были минимальными, что значительно осложняло ситуацию.
Для нашей истории характерно такое явление, как важная роль в заключении брака, которую играла церковь, т.к. эту сферу церковь считала объектом своего исключительного влияния и была не прочь использовать ее для упрочнения устоев религии. От вступавших в брак требовалось знание главнейших молитв ("Верую в единаго", "Отче наш", "Богородице дево") и десяти заповедей. Таким был обязательный минимум церковных знаний для прихожан. В эпоху преобразований ценилась не схоластическая мертвая мудрость, а точные знания. 20 января 1714 г. Петр I издал указ, вводивший образовательный минимум для дворян, желающих вступить в брак.
Создание системы школ, новые условия службы в регулярной армии и на флоте, усложнение общественной жизни привели в XVIII в. к повышению брачного возраста. Общественная жизнь становилась теперь важнее частных интересов. Что же касается брачного возраста, тот же Татищев В.Н. в своей "Духовной" сыну наставлял его, чтобы он следовал советам, что не следует женится в 18 лет... Менялась сама жизнь, мерялись и взгляды на нее, они становились более раскрепощенными, новыми, отвечающими новым переменам в обществе. 6апреля 1722 года Петр I опубликовал так называемый указ "Освидетельствован; и дураков въ Сенатъ", смысл которого заключался в том, что тем, которые не годятся в службу, "отнюдь не женитца". К этому пункту Петр I прибавил в черновике; "И замуж итит не допускать". Приписка Петра, таким образом, исключала из сферы брачных отношений не только непригодных к службе "дураков" но и слабоумных девиц.В последнем случае никакой процедуры не было установлено.[8] В отношении юношей был введен особый порядок свидетельствования в Сенате. Сенат "смотрел" идиотов, "дураков", не пригодных в науку и службу, с тем, чтобы не допускать их до брака, грозившее дать плохое потомство, и не сулившего "государственной пользы". Поступающим на службу "дуракам" давали испытательный срок ("урочные годы"). Если они оказывались пригодными к службе, то получали разрешение на женитьбу.
Церковь всегда считалась высшим авторитетом в семейно- брачных вопросах. Петр I же стремился превратить церковь в бюрократическое учреждение и полностью подчинить ее целям светской власти. Правительство взяло под свой контроль деятельность низшего духовенства, включая совершение "таинства брака". Петербург многократно требовал от местного духовенства (приходского) следовать новому порядку регистрации браков со внесением записей в книги. Табели с этих книг регулярно посылались в Синод.
1.2. Основания и порядок расторжения брака
Брак представлял собой освященный союз мужчины и женщины, который должен был длиться всю жизнь супругов. Какие-либо попытки расторгнуть узы брака рассматривались священнослужителями как посягательство на христианскую идею о единстве семьи, почему и не находили сочувствия у церкви и государства.
Брак прекращался в связи со смертью или гибелью одного из супругов, разводом по основаниям, предусмотренным законом и признанием брака недействительным.
Смерть одного из супругов прекращала брачный союз: «Жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет...». Оставшийся в живых супруг приобретал статус вдовства, признававшийся только за законными супругами. Если после смерти мужа выяснялось, что у него не одна жена претендует на роль вдовы, то законодатель должен был определить, которая из претендующих является законной: одна из жен ничего не получала, хотя могла быть невиновной в двоебрачии умершего супруга.[9]
Прожиточное поместье вдовы находилось под охраной государства. Вдове можно было выходить замуж вместе с вдовьим поместьем в качестве приданого (указ 1619 — 1620 гг.). Затем это было подтверждено Соборным Уложением. Размер прожитка вдовы зависел от обстоятельств гибели мужа. Он увеличивался при гибели мужа во время службы государю. В следующие годы размер прожитка носил казуальный характер и касался определенной группы служилых людей.
Был еще один способ обеспечения вдов, у которых не было средств к существованию. Вдовы обращались в Синод за разрешением постричь их в монастыри без вкладов. Рассматривая прошения такого рода, Синод практически всегда давал разрешение на помещение вдов в монастыри. В 1761 году Екатерина II повелела учредить дом, в котором предполагалось содержать заслуженных людей жен во вдовстве, покровительства и пропитания не имеющих.
Таким образом, государство немало внимания уделяло вдовам и вдовцам. От случайных, негарантированных сумм вдовьего прожитка до большей стабильности в обеспечении — таков путь законодательства. Лучше всех, несомненно, были обеспечены вдовы, чьи мужья владели движимой или недвижимой собственностью — все остальные категории вдов не располагали гарантированным пенсионом, те же, кто им располагал, влачили нищенское существование. Единственным выходом избежать бедности было новое замужество.[10]
Существовал еще один вид прекращения брака смертью: не физической, а мирской: «...аще же составлящуся браку, или муж един, или едина жена внидет в монастырь, да разрешится брак и без распустныя вины, егде убо лице вшедшее в монастырь, мнишеский образ приимет...».
Уход в монастырь был своеобразным способом ликвидации брака, имевшим принципиальные отличия от прекращения брака смертью; уход в монашество должен был быть добровольным поступком одного из супругов, оставшийся в миру супруг обязан был дать свое согласие и отказаться от повторного брака; разрешение на уход в монастырь давали высшие церковные власти. Следовательно, уход в монастырь был осмысленным поступком, разрывающим супружество, но не обязательным для верующих.
Постриг жены или мужа должен был быть добровольным решением, поддержанным оставшимся в миру супругом. Однако принуждение к пострижению, по-видимому, было широко распространено. Так, в поручной 1667 года, данной посадскому человеку в связи с направлением его с женой в деревню на уборку ржи, записано, что муж обязуется не постригать жену в монашество «без ведома властелина» (властелином являлся архимандрит Тихвинского монастыря, на территории которого жили посадский с женой). Обычным мотивом для ухода в монастырь выставлялась болезнь. Церковь, в свою очередь, отрицательно относилась к данной причине для принятия иноческого сана. Исключение делалось только для престарелых людей. Церковь вообще отрицательно относилась к пострижению от живых жен и мужей, всегда усматривая в таких поступках принуждение.
В 1726 году Синод разбирал дело о пострижении Агафьи Висленевой. Муж, прожив с ней двадцать семь лет, пригласил монаха и заставил жену постричься, предварительно вынудив ее написать документ о том, что она отдает ему свое приданое имение. Агафья пожаловалась на мужа в Синод, и постриг был аннулирован. В 1731 году Синод разбирал жалобу жены курского помещика Марфы Клементьевой, насильно постриженной в монахини. Муж явно хотел жениться на другой, поэтому сначала угрожал ее убить, а потом насильно постриг и выгнал из дома: пострижение было незаконным и монастырь ей определен не был.[11]
Подобные юридические казусы позволяют сделать вывод о том, что к XVIII веку действующие правила расторжения браков перестали уже устраивать в первую очередь мужей. Это становится еще более очевидно из анализа следующего параграфа.
Несмотря на общую установку христианства о недопустимости разводов, кормчая книга являлась сборником законов, предусматривающих развод по многим основаниям. Отклонения от христианского учения коснулись и вопроса о положении жены в браке: так, по византийскому законодательству, преимуществом при разводе пользовались мужчины, что совсем не вытекало из христианских постулатов.
Русское право признавало прелюбодеяние законным поводом к разводу. Ход разбирательств конкретных бракоразводных дел демонстрировал отношение церковного суда к разводу как таковому: русская церковь строже, чем каноническое право, смотрела на развод по причине прелюбодеяния, почему затягивала слушание дел и не торопилась выносить решения даже в доказанных случаях. Большинство прошений о разводе по прелюбодеянию (имеется в виду из числа сохранившихся в архивах) подавалось мужьями. Возникает сомнение в справедливости обвинений, предъявляемых женам. Просьбы мужей о позволении немедленно вступить в новый брак в текстах прошений заставляют думать, что развод с первой женой, обвиненной супругом в прелюбодеянии, нужен был для заключения нового брака.[12]
Видом прелюбодеяния было вступление в брак с обрученной с другим, т.к. в России до начала XVIII в. обручение приравнивалось к венчанию.
Согласно Кормчей книге, муж мог развестись с женой, если она, зная о готовящемся покушении на царя пли о чем-либо могущем повредить интересам государства, не поставила в известность мужа: «Аще на царство совещевающих неких уведавши жена и своему мужу не повит». Соучастие в государственном преступлении влекло за собой уголовное наказание. Если оно выражалось в ссылке, то по русскому праву муж не должен был следовать за женой (возможно, эта норма права возникла под влиянием Кормчей книги), а если наказание выражалось в смертной казни, то развод не требовался, так как брак прекращался смертью. Не исключено, что жена не несла наказания за знание о готовящемся преступлении. Сходное право развестись с мужем было у жены: «Аще на царство совещевает что, или сам муж, или некия... сведы и не тавит цреви...» (т. е. не сообщит государю). В России жена не получала свободы от брачных уз, ибо, когда ссылали мужа, разделяла его участь и даже могла быть приговорена вместе с мужем к смертной казни.